My December

Холод каменной стены, покрытой тонким слоем мха и влаги, отрезвлял. Он освобождал разум Малфоя от таких никчемных мыслей, как, например, перебранка с грязнокровкой. С этой тупой дурой, которая опять забыла, кто он такой и на что способен.

И нет, она не убежала в слезах, как каких-то пару месяцев назад, - эта чертова заучка отвечала ему сарказмом, гордо вскинув подбородок.

И когда Грейнджер этому научилась?

Говорить гребанным, пропитанным желчью, голосом, холодно смотреть на него своими карими, обрамленными черными ресницами, глазами.

С каких пор Гермиона могла противостоять ему - аристократу?

С таких, что ты закалил ее.

И вправду, не было ни дня, чтобы Драко не пустил в Гермиону парочку язвительных ругательств, таких жестоких, что и самому было противно. Не оскорбил девушку, ну, или ее гриффиндорских отбросов, которые бесили его до состояния невменяемости.

Она смирилась с тем, что Малфой никогда не даст ей того, что мог дать этот оборванец Уизли.

Драко поморщился, вспомнив инцидент в столовой. То, как рыжий влюблено смотрел на Грейнджер своими выпуклыми, как у коровы, глазами. Как ее рука лежала у него на плече. На его грязном жирном плече.

Все внутри сжималось в тугой ком лишь при одной мысли о том, что кто-то, кроме него, мог прикасаться к ней так.

Драко почувствовал, как чьи-то острые когти с силой впиваются куда-то под ребра, заставляя судорожно выдохнуть.

Тоже самое было с ним утром, когда староста не мог отвести взгляда от вражеского стола. Когда голова кружилась от злости, а губы сжимались в одну тонкую линию. Когда он пялился на Грейнджер просто так, у всех на глазах, не заботясь о том, что друзья увидят его ревность.

И разве Малфой ревновал?

Конечно, блядь, еще как.

Он был готов накинуться на любого, кто хоть пальцем дотронулся до гриффиндорки. И мысль, такая глупая, такая отвратительная, проскользнула в сознании Драко, что в тот же миг ему пришлось плотно прижать руку ко рту, чтобы не вырвать.

А что, если Гермиона и нищеброд когда-либо...

Что, если между ними было нечто большее, чем просто поцелуй?

Парень тут же истерично засмеялся, схватившись за живот. Этот ущербный и "нечто большее, чем поцелуй"?

Мерлин, какой умалишенный мог в это поверить? Если, пока еще живой, к несчастью, Страцкий мог совершить нечто подобное, то Уизли... Для него объятие девушки было событием всей жизни.

В который раз Драко захотелось стукнуться головой о ту самую стенку, которая отрезвляла.

Что за идиот мог подумать об этом?

Ну, он, например.

Но отрицать то, что Гермиона может побежать за своим бомжом, нельзя было.

Да, Драко после этого заставит Грейнджер принять трехчасовую ванну, прежде чем зайдет с ней в одно помещение.

И вероятность того, что гриффиндорка непременно "сдружится" с Уизли, как казалось Малфою, конечно же, в ущерб его самолюбию, была достаточно велика. Он почувствовал нарастающую в груди ярость.

Возможно, ему было бы легче осознавать это, если бы Грейнджер добивался равный ему соперник, но этот... Даже Поттер по сравнению с ним казался Аполлоном.

Боже мой, кто мог подумать, что вокруг грязнокровки будет крутиться столько мелких интрижек? Кто мог подумать, что она станет самой привлекательной девушкой на своем факультете?

Скажите эти вещи Драко еще пару лет назад, он бы покрыл вас трехслойным матом и послал бы куда подальше.

А ведь Гермиона и впрямь красивая. Черты лица гриффиндорки не были идеальными, как у Марии, а даже напротив: слегка угловатыми. Прямой тонкий нос, огромные глаза, четко очерченные брови, острый подбородок. Среднего роста, худенькая, даже чересчур, такая хрупкая и изящная. Она привлекала не размером груди и ярким макияжем, а какой-то непосредственностью и теплотой, которая преследовала девушку везде.

Драко тяжело вздохнул, в который раз осознав, что гриффиндорка занимала большую часть его мыслей. И, самое главное, он не пытался от них избавиться, как раньше. Он хотел разговаривать с ней, хотел предъявлять свои условия этой маленькой грязнокровке, чтобы та не смела поддерживать связь с кем-либо, кроме него.

Конечно, они не встречались и никогда не будут. Слишком велика пропасть между ним - Пожирателем смерти и ей - маглорожденной. Но Гермиона была его...

Кем?

Правильного слова парень подобрать не мог.

После их очередной ссоры, Малфой помчался в подземелья Слизерина, в надежде, что стены родного факультета помогут ему прийти в себя. Но проблем, навалившихся на Драко, было непосильно много, даже для человека намного старше и сильнее, чем аристократ. А говорить о том, чтобы хоть на секунду забыть обо всем этом дерьме было, как никогда, глупо и наивно. Нельзя забыть о том, что ты должен убить человека - даже на мгновение.

Парень с такой скоростью бежал по коридорам школы, будто бы за ним гналась Мантикора или еще что-нибудь похуже. Сердце стучало, как бешеное, дыхание участилось, а по виску стекали капельки пота.

Он летел в их гостиную, надеясь прийти раньше, чем Гермиона. Ноги переплетались, и, не смотря декабрьскую сырость, Малфою было жарко, словно на дворе стоял знойный июль.

Повороты, крутые лестницы - все проскальзывало мимо Драко, словно разноцветный вихрь. Он сбавил темп, лишь приблизившись к массивной двери.

Зайдя в помещение, парень обнаружил пустую комнату и открытую насквозь форточку.

Отдышавшись, слизеринец сел в кресло, обитое бежевой замшей. Он сжал кулаки, с любопытством рассматривая свой фамильный перстень.

Он всегда зачаровывал Драко. Искусная ручная работа, тонкое дорогое серебро и неограненный изумруд внушительных размеров, который словно светился изнутри. На секунду парень подумал, что кольцо выражает всю его сущность: сдержанный, холодный, немного грубоватый, но, все же, с душой внутри, которую надо уметь разглядеть. Но, в последнее время, Малфою казалось, что то самое свечение становится все более блеклым с каждым годом.

Раздались торопливые шаги, чей обладатель, судя по всему, пытался идти бесшумно, но безуспешно.

Через несколько секунд серые глаза с желтоватыми вкраплениями наткнулись на расширившиеся шоколадные.

- Господи... - пропищала девушка от испуга, подскочив на месте. Она явно не думала, что Драко уже вернулся и ждет ее.

- Я, конечно, понимаю, что невероятно красив, но до Господа мне далеко, Грейнджер, - протянул Малфой с кривоватой усмешкой.

Его лицо приобрело задорный вид, но кулаки по-прежнему были крепко сжаты. Он, скорее, играл с Гермионой перед тем, как хорошенько отругать, нежели блистал великолепным чувством юмора.

- Ну, и чего ты тут сидишь? - устало выдохнула девушка, потупив взгляд.

Она тяжело дышала, потому что набегалась. Честно говоря, с этим дежурством Гермиона решила покончить раньше, так как бродить по темным коридорам школы самой ее не слишком-то и радовало. Особенно после того, как одна картина истошно завопила, а потом оказалось, что дамочке этой приснился страшный сон, где она потеряла свою сумку.

- А ты мне что, запрещаешь? - вскинул брови парень, вставая на ноги.

Он холодно смотрел на нее. Стадия, когда староста запугивал гриффиндорку одним только взглядом, медленно проходила.

- Не смешно, - ответила она.

Ее брови слегка поднялись вверх.

И что это он собрался делать?

- А я и не смеюсь, - отчеканил он.

- Повторить вопрос еще раз? Зачем ты тут? - шикнула Гермиона, бросая в Драко злые взгляды.

Ее раздражало, что он, вместо того, чтобы выполнять задачу главного старосты, вообще отказался делать это, так еще и строил из себя не понятно что. Будто имел полномочия высказываться так.

- Надо поговорить.

Спокойно. Чересчур спокойно для Малфоя.

Он прямо стоял, внимательно смотря за тем, как дыхание девушки становится более равномерным, как лицо перестает быть красным после бега. Она медленно приходила в себя, хотя в голове еще крутился оглушительный визг картины.

- Мне не о чем с тобой разговаривать, - сказала гриффиндорка холодно.

Не собирается она иметь с Малфоем ничего общего, не после того, что он наговорил.

И хотела уйти в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью. Но не получалось.

Стояла, как вкопанная, смотря в его серые, наполненные мыслями, глаза. Казалось, что каждую секунду его голову посещает новая идея, и парень бросается в разные стороны, ловя их все. Хотя на деле стоял так ровно, что, создавалось впечатление, даже буря не пошатнет его.

- Это тебе не о чем со мной разговаривать? - рыкнул Драко, яростно жестикулируя руками.

Злость вдруг ударила по сознанию, и хорошие помыслы быстро улетучились.

Не о чем? Это ей, блин, не о чем?

Она сказала это так, словно он сделал что-то ужасное, и прощения теперь от нее никогда не мог получить.

Словно, к примеру, у него было миллион других девушек, и Драко врал ей всю жизнь, говоря, что она - единственная на всем белом свете. И тут вдруг оказывается, что...

Не понятно, почему такие мысли снизошли к нему. Хотя Гермиона не подразумевала ничего, хоть на словечко похожее на его раздумья.

И, решивший отразить атаку атакой, он пыхтит:

- Это я просыпаюсь в постели с одним парнем, а бегаю за другим? Я, блять?

Девушка в изумлении глядит на переливающиеся яростью глаза и раскрывает рот.

Причем здесь вообще, спит она с кем-то или нет? И как этот человек позволил себе сказать подобное?

И какое он имел право осуждать ее за что-то? Неужели дружба между нею и Роном, слизеринец охарактеризовал, как "беганье"?

Какие дурацкие стереотипы.

Драко наступает на нее, пока девушка пятится к выходу. И, как всегда бывало, спина натыкается на холодную поверхность стены.

Черт.

- Меня не интересует твое мнение относительно сложившейся ситуации.

Она боязливо смотрит ему в лицо. Дыхание ускоряется с каждым новым ударом сердца, словно по щелчку.

Девушка с силой отталкивает Малфоя, но безуспешно. Он непоколебим, как скала. Да и ее попытки выглядят жалко и неправдоподобно.

Щеки старосты залиты румянцем, тело дрожит, но вовсе не от страха, а от злости на то, что этот человек позволял себе. Глаза лихорадочно блестят, пристально глядя на Драко.

Спокойствие. Давай, Гермиона, сохраняй его, как всегда делала.

Очень легко сказать. Особенно, когда в паре сантиметров от тебя стоит Малфой, сжигая своим взором.

Рассмеяться можно.

- Врунишка.

Тяжелый вздох вырывается из ее груди.

Только сейчас она понимает, что, стоя слишком близко к нему, разглядывает его родинки, длинные ресницы. Губы, которые кривились в тонкой линии.

Он был прекрасен. Со своими платиновыми волосами, спадающими на серые глаза, наставленные на ее лицо.

- А ты - дурак.

Она почти не дышит. Веки еле движутся от губ к глазам. От губ к глазам.

Снова и снова.

- И ты любишь дурака? - еле слышно, почти беззвучно.

"Люблю" - тоненьким голосом проносится в ее голове.

Конечно же, любит. Сильно, почти безумно.

И как такое может быть, что человек с головой окунается в это чувство за такое короткое время?

Не знает. Она сама не знает.

- И ты решил пользоваться этим? - голос предательски надорвался, а руки так и остались крепко сжимать его рубашку. - Но зачем?

- Потому что я - плохой человек, Гермиона. А плохие люди причиняют боль таким милым девочкам, как ты, - серьезно, без прежней насмешки. Говорит чистую правду, словно освобождаясь от чего-то.

Ледяная стена вмиг вырастает между ними. Она почти заставляет отдернуть пальцы девушки от его тела.

Черт.

Черт бы все это побрал.

- Зачем же? Это доставляет вам радость? - спрашивает испуганно, зажмурив глава.

И девушка вновь понимает, что за человек перед ней стоит. Не сопливый мальчик из книги, а жестокий и холодный аристократ - Драко Малфой. И не будет с ним тех прекрасных дней, где влюбленная парочка гуляет по улице, взявшись за руку.

Разорвать бы те страницы, где так красиво лгут о любви.

Книги врут.

Люди врут.

- Это наша сущность, - отвечает парень, опустив взгляд.

На секунду его челюсть сжимается, а на лице проскальзывает гримаса боли.

Всего мгновение, но этого достаточно, чтобы увидела Гермиона.

- И вы не хотите ее менять? - снова такой глупый, нелепый вопрос срывается с ее губ.

Малфой смеется, качая головой, в который раз удивившись чистоте и наивности гриффиндорки.

Маленькая глупенькая девочка.

- Мы не можем это изменить, дурочка.

Сердце замерло, а по коже пробежали тысячи мурашек.

Неужели он действительно такой? Неужели Драко нравится быть таким? И он ни разу в жизни не хотел измениться, научиться открывать душу другим людям?

Если это правда, то девушка ничего не значит для Малфоя - просто очередная игрушка, не более.

Но ведь она полюбила его таким. Эти холодные глаза цвета грозовых туч, идеальную осанку, надменный взгляд, язвы и самовлюбленность. Это был он, он настоящий. Тот Драко, которого Гермиона так любила и ненавидела.

Драко, причинивший ей боль. Драко, открывший ей новый мир.

И хотя бы за это она могла сказать ему "спасибо". Просто потому, что в ее сердце появилось это ощущение - любовь, тяга к чему-то новому.

Он делал это и сам не понимал. Сам не понимал, что меняется так же благодаря ей.

Да и она не знала, что делает его другим.

- И не надо, - тонким голоском отзывается она.

Проводит от виска до подбородка. Нежно, едва касаясь горячей кожи.

Он вздрагивает, не отрывая пристального взгляда от Грейнджер. Слизеринец смотрит на нее, не в силах перевести взор, не в силах отпустить хотя бы на мгновение.

Какая же она красивая. В этой помятой одежде, с этими растрепанными волосами. С тяжелым дыханием, насупившимися бровями. Тоненькими ручками, что держали его воротник.

Красивая.

- Неужели ты смирилась с тем, кем я являюсь на самом деле? - голос сиплый, тихий, словно принадлежавший старику.

Закрывает глаза, будто следующее выражение причиняет ей боль:

- А ты разве не видишь?

- Теперь - вижу.

Ее взгляд, непривычно теплый, такой будоражащий, отзывается жаром, разлившимся по всему телу, сопровождается тысячами иголок.

- А ты не хочешь? Измениться ради меня? - шепчет Гермиона, чувствуя, как на ресницах скапливается влага.

Тяжелый вопрос для нее, слишком. Бьющим в грудь, хотя она и сама задала его.

Ответ. Она боялась ответа.

- Я не могу измениться, Грейнджер. Ни ради тебя, ни ради кого-то другого.

Распахивает ресницы, вновь смотря в его серое море.

И легко улыбается. Вдруг, неожиданно для себя. Будто какая-то странная мысль посетила ее.

- Тогда, похоже, ты не идеален, - смешок, такой неуместный сейчас, такой ненужный.

Идеален.

Даже сейчас он идеален для нее.

- Ты считала меня таковым? - хмурит брови, усмехаясь.

Вот чертовка.

- Разве я сказала это? - смеется девушка искреннее, в который раз убедившись, что больше всего на свете Драко Малфоя любит лишь Драко Малфой.

- Мне так показалось.

Прохладный голос выбивает ее из омута собственных мыслей, возвращая в гостиную: темную, мрачную. Где стояли только двое, держась друг за друг друга, словно за последнюю ниточку, спасавшую их жизни.

- Ты неправ.

Хмурится.

Неправ?

Ох, Грейнджер...

- Я всегда прав, - приподнимает брови, вызывающе смотря на Гермиону.

Только она могла сказать ему такие слова. Прямо, не боясь, что он сделает ей что-то.

- Сомневаюсь. Не стоит быть таким самоуверенным - это губит людей.

- Это итак меня погубило, - шепотом, который сливается с шумом дождя, тарабанящим за окном.

Фраза, которая не принадлежала ему. Тихий отголосок чего-то.

Чего-то, но не его мыслей.

Потому что он больше не может держаться, смотря на ее губы. На выступающие ключицы, и вздымающуюся грудь.

Губы находят тоненькую шею, прикасаются к ней осторожно, нежно. Проводит языком по прохладной коже, словно пробуя на вкус.

Кофе. Невероятный запах кофе.

Гермиона кладет руку ему на плечо, вцепившись в него ногтями. Судорожно вдыхает воздух, закрыв глаза от удовольствия.

- Драко... Что ты делаешь?

Как будто не понимает. Будто бы в первый раз разряды электрического тока проходят сквозь их тела, объедения чем-то единым, целым.

- То, чего хочется нам обоим. Ты ведь хочешь этого?

Она еле открывает глаза, закусив губу. Держится, чтобы стон не вырвался из уст.

- И не смей лгать, - не отрываясь от ее плоти, проводя рукой по талии, все ниже и ниже - к бедрам.

- Чего - этого? - сипло спрашивает.

И в следующую секунду уже резко выдыхает, как только пальцы касаются поясницы. Холодные, оставляющие миллионы мурашек.

- Этого, - закусывает кожу, проявляя багровые пятна.

Заставляет девушку протяжно стонать, пытаясь сдержать эмоции.

Невероятно.

Она была невероятно привлекательной.

Гермиона извивалась под Малфоем, словно змея, приспосабливаясь к новым действиям со стороны парня.

И вновь охуительно приятно находиться так близко к ней, позволяя себе то, чего Гермиона не разрешала другим.

Целуя ее, вжимая в стену, оставляя засосы на бледной коже. Заставляя девушку вскрикивать, растворяясь в ощущениях, прижимаясь плотнее к аристократу.

И это чувство, будто бы нет ничего прекраснее, чем стоять здесь - рядом с Грейнджер. Нет ничего прекраснее, чем солоноватый вкус ее кожи, ее красных губ, запаха шоколада. Такого родного, приторного.

И обо всем можно забыть. Рядом с ней - грязнокровкой.

Мысль это больше не была пугающей.

Грязнокровка? Ну и черт с ней!

Она чувствовала, что еле держится на ногах. Голову словно сносило куда-то, и мысли становились легкими.

Девушка с силой впилась в губы Драко и почти прошептала:

- Я... не могу... стоять...

Резким движением он подхватывает ее на свои бедра. Она скрепляет ноги за его спиной, прижавшись всем телом к нему.

Руки неумело расстегивают пуговицы и отбрасывают рубашку в сторону. Запрокинув голову, Гермиона тяжело дышит, а затем улыбается.

Быстрыми шагами он идет в свою спальню, сжимая свободной рукой ее грудь. Спускаясь пальцами по ее телу, мягко хватая за волосы и стягивая их вниз.

Возбуждение ударило с такой силой, что парень почти бросает девушку на кровать. Она со стоном касается простыней и забвенно смотрит за тем, как он скидывает штаны.

Охуеть.

Охуеть можно, как он хотел ее.

Снять к чертям эту ненужную одежду, выбросить ее подальше. И, наконец, вновь понять, что она - только его.

Собственность, принадлежность.

Похер. Главное - его.

Набрасывается на хрупкое тело, как волк на добычу, и быстрыми движением, чуть ли не разрывая ее мантию, скидывает ткань с кровати. Проникает длинными пальцами под рубашку и вынимает пуговицы из-под затяжек.

Гермиона выгибается на простынях, протянув руку к его волосам. Почти до боли сжимает их, оттягивая голову в сторону.

Быстрее. Быстрее, черт побери, делай это.

Он пробирается к лифчику, и тот летит в неизвестном направлении, ударяясь о стену.

Касается ее груди, а затем ртом оставляет засосы на всем теле.

Кажется, что вселенная девушки сейчас взорвется от всего этого.

О, Мерлин.

Как ему хотелось вновь ощутить ее плоть: тощую, исхудавшую.

Но ее.

Оставляет мокрую линию поцелуев, опускаясь в интимную зону. Стягивает юбку с колготками. Грубо целует ноги, прикусывая кожу.

- Тебе нравится? - заведенно спрашивает он, оторвавшись на секунду. - Нравится?

Она не в силах даже ответить. Только быстро кивает головой, лишь бы он продолжал.

Улыбаясь, Драко снимает трусики. Облизывает губы, и на лице читается неподдельное блаженство и торжествующее наслаждение.

- Ты понимаешь?..

Он не заканчивает, потому что девушка сильнее тянет его за волосы. Прогибается, будто стоит на мостике, и сдавленно шепчет:

- Хватит говорить.

Тот лишь сильнее улыбается, проводя пальцами по ее паху.

Громкий стон раздается на всю комнату, проникая в его голову. Он отвечает тем же, чувствуя тугой ком внизу живота.

Что он сейчас сделает с ней, черт побери. Как он сейчас ее...

Девушка почти бьется в конвульсиях, когда длинные пальцы проходят вовнутрь, начиная быстрые движения.

- Тебе хорошо, Грейнджер? А? Отвечай, - протяжно произносит тот, сильнее давя в нее.

Она не отвечает, лишь сильнее кричит, извиваясь на простынях. И этого достаточно, чтобы он зарычал, как зверь.

Какая она сексуальная.

Голову срывает от одной мысли, что все это - его. Только, блядь, его. И никогда не будет ни Страцкого, ни Уизли, ни кого-либо еще.

Парень убирает руку под протяжный вздох, и целует внутреннюю часть бедра.

Кажется, что она рассыпается на тысячи мелких частичек, когда он поднимается выше, раздвигая ее ноги в стороны.

Его плоть уже горит, как раскаленная. Таким теплом можно было бы затопить тысячи домов.

Главное - держаться, чтобы не сделать слишком больно ей.

Она снова стонет, как только пальцы касаются груди, словно ледышки.

- Прошу, скорее.

Но он не торопится, словно играя с ней.

Даже сейчас.

- Ты правда хочешь?

Уже не в состоянии ответить, только сильнее впивается ногтями в волосы. И стонет.

Он наклоняется к девушке, покрывая ее вскрики губами. Заглатывая эмоции своим языком.

Как же ты сексуальная, Грейнджер. Если бы ты только знала.

Она спускается ниже, стянув его боксеры. Руки дрожат, а ноги деревенеют, и она почти умоляюще смотрит в веселые серые кристаллики.

Кажется, он веселится.

Но до того момента, как резко, болезненно, входит в нее.

Протяжные стоны сливаются воедино. Она закидывает голову назад, протянув руки к его лицу.

Легкая боль проникает ей под кожу, но в следующее мгновение невероятное чувство того, что ей хорошо.

Невероятно-неописуемо хорошо.

Никогда и ни с кем ей не будет так.

С каждым ее вскриком, он ускоряет темп, чуть ли не вбивая ее в кровать. Девушка вскоре приспосабливается к его движениям и пытается бедрами помочь этому.

- М-м-м, Грейнджер, - шепчет тот с вылетающим из груди стоном.

- Скорее.

Опираясь локтями в перину, он движется так быстро, что Гермиона не успевает дышать под потоками его поцелуев.

Он сжимает ее грудь, жадно, дико целует. Она же оставляет длинные царапины на его спине своими маленькими ручками.

- Драко...

Мысли разбегаются и не желают сойтись во что-то единое.

Он чувствовал ее разгоряченную плоть и продолжал так сильно, так старательно.

- Я... больше... - она скрипела зубами.

Лицо полностью стало красным, когда девушка достигла высшей точки блаженства. Ее глаза резко распахнулись, и Драко, прохрипев сиплым голосом, вышел из нее.

Тело обмякло на кровати вместе со стоном. Показалось, что она вмиг собралась в одно единственное чувство - расслабление.

Девушка не могла пошевелить ни единым мускулом, пока он горой возвышался над ней.

- Понравилось? - прошептал тот. - Тебе понравилось?

Она еле покивала головой, и улыбка, наконец, прорезалась на ее уставшем лице. Гермиона была рассыпана по этой комнате и смогла бы собраться только завтра, где-то, когда-то.

- Я люблю тебя, - тихо говорит.

И касается любимого идеального лица рукой, зарывшись в платиновые волосы.

Спасибо.

***

Солнце проникало в зал длинными яркими лучами. Впервые за столько дней оно вышло из-за туч, позволяя людям насладиться явлением. Будто показывало, как без него может быть плохо и тоскливо.

Девушка в пол уха слушала разговор друзей, ковыряясь ложкой в каше. Она косилась на другой ряд, где уже сидел Драко. Они пришли в Большой зал в разное время, решив не пускать лишних слухов. Голова и так кипела ото всех сплетен, что ученики любили пускать.

Ей было приятно наблюдать за тем, как парень иногда бросает задумчивый взгляд в ее сторону, а затем продолжает общаться с Блейзом. Редко ухмылялся или же хмурился, говоря что-то.

Гермиона отметила, что Пэнси выглядела весьма удрученно: все время молчала и косилась на гриффиндорку.

Ну и пусть. Хоть бы не раздулась от злости.

Она перемешала еду в тарелке и отправила себе в рот приятную кашу. Впервые девушка отметила, что за этот промежуток времени, ей приятно кушать. Казалось, что пища обволакивает, насыщает, дает энергию.

Вдруг что-то твердое стукнуло девушку по лбу, и та от испуга выронила столовой прибор.

- О-ой. Прости, я случайно. Тебе больно? - выговорил Рон, изумлено глядя, как Гермиона потирает ушибленное место.

- Нет, нормально, - ответила она, посмотрев на персик, который отлетел от ее головы и теперь мирно покачивался на столе. - Тренируешься перед уроком?

- Это я с Гарри поспорил. Неважно, в общем, - виновато сказал он и с упреком покосился на Поттера, будто тот был причастен к этому случаю.

- Ладно, - равнодушно бросила Гермиона, убирая руку от лица. - Шишки нет?

- Нет, - ответил кто-то из-за спины звонким голоском.

Джинни бухнулась на лавочку, положив около себя сумку. Она села напротив девушки, улыбнувшись ей.

- Привет, - мило отозвалась Грейнджер. - Как ты?

- Неплохо.

Младшая Уизли посмотрела на Гарри, который в этот момент ерзал на месте, словно его что-то смущало. Щеки залились красным румянцем, и Поттер попытался прикрыть лицо руками, делая при этом вид, что смотрит куда-то в другую сторону стола.

- Эй, Гарри, - позвала его в этот момент рыжеволосая, дернув за руку. - Если ты меня ищешь, то я здесь.

- Джинни! - он обернулся и расширил глаза, как будто только понял, что она появилась.

- Джинни, - подделав его восторг, согласилась девушка.

- Как дела?

Гермиона в изумлении посмотрела на Рона, который в этот момент хмуро ел булку. Он смотрел в одну точку перед собой, словно не замечая прихода сестры.

- Что происходит? - шепнула она ему на ухо, пока Гарри переговаривался с девушкой.

- Да... - многозначительно ответил Уизли, махнув рукой.

Гриффиндорка пожала плечами, возвращаясь на свое место. Она внимательно оглядела подругу: та торопливо завязывала хвостик на голове, в это время слушая, что говорит ей Поттер. Он продолжал сидеть с красным лицом и постоянно поправлял очки, что и так правильно сидели на его носу.

- Пойдем в Хогсмид? - спросила она, достав резинку изо рта.

- Можно, - отозвался Гарри, который даже сейчас старался смотреть мимо компании.

- А когда собираются идти? - поинтересовалась Гермиона, поправляя выбившийся волосок из гульки.

Она потянулась за стаканом сока, и Уизли вежливо помог ей достать его, при этом сковано улыбнувшись. Девушка ответила ему тем же, но, сев на место, не удержалась и закатила глаза.

Ей казалось, что лицо так и кричит: "Рон! Не трать на меня время. Ничего не выйдет, извини". Но, кажется, для него это было непонятно, судя по тому, какой комплимент он завалил ей с утра, когда они с Гарри подсели к ней за стол.

" - Ты так... хорошо прическу сделала сегодня, - сказал он, не обратив внимание на смешок Поттера, усаживающегося на противоположную сторону".

Удачные попытки, однако. Ничего сказать нельзя.

- В субботу, кажется, - ответила Джинни, вырвав девушку из мыслей. - Так что, идем?

- Да, - ответила Гермиона. Погулять с друзьями ей хотелось страшно, а эта вылазка была отличным способом осуществить желание. - Только если этой Марии не будет, - покривилась гриффиндорка, кинув презрительный взгляд за спину.

Русоволосая восседала на своем месте, как будто сидела не обычная девочка-шлюха, а настоящая царица, и возразить нельзя. Локоны аккуратно лежали на плечах, глаза блестели зеленым сиянием, а на лице была словно приклеенная красивая улыбка.

Гермиона, как бы она не "любила" Финч, не могла не отметить, что когтевранка обладает невероятной красотой: длинные волосы, отливающие золотом, зеленые большие глаза, тонкий носик, широкая улыбка и полные губы.

Наверное, половина, если не больше, школы уже влюбилась в нее и теперь подтирала девушке все, что только можно было подтирать. А та только и была рада этому - уж такой характер.

Гриффиндорка от досады со скрипом провела ложкой по тарелке, но затем заметно потеплела.

Пусть половина школы и бегала за Финч, но один человек точно не делал этого. И сейчас этот человек сидел за слизеринским столом, уплетая вторую порцию салата, отправляя ее мелкими кусками в рот.

И пусть Мария обзавидуется.

- Это точно, - хихикнула Джинни, кивнув головой.

Неприязнь младшей Уизли к Финч можно было заметить невооруженным глазом: как та смотрела в сторону русоволосой, как менялось ее лицо при виде девушки.

Пусть когтевранка и пользовалась спросом среди парней, из "подруг" наблюдалось только трое. И то, они носились за ней, как умалишенные, подтирая слюнки. Все остальные - наверное, просто были не достойны общения с Финч, раз обсуждали ту по углам и смотрели с неприязнью, когда она проходила.

Но Гермиона заметила одно странное свойство этих барышень: пусть за углами они и говорили ужасные вещи о новенькой, но в ее присутствии улыбались и потакали всем ее словам.

И чего ради спрашивается.

Непонятно.

По крайней мере, гриффиндорке, которая вновь улетела в мысли своего сознания.

И пусть, пусть Марию любят все! Главное, что Драко остался к ней равнодушным.

Ну, кроме того вечера, когда привел ее в гостиную. Но, как говорится, с кем не бывает - на грабли наступаем.

Гермиона вдруг заулыбалась, подумав о том, что во внешности проигрывает Финч, но все же Малфой с ней. Значит, для парней не всегда важна только внешняя оболочка, иногда они заглядывают и в душу. Потому что Мария явно не смогла бы создать такой уют парню, как делала это гриффиндорка.

Хотя... быть может, Драко тайно считал, что и Грейнджер не такая уж и страшная? А наоборот: очень привлекательная?

От всего этого улыбочка появилась на лице, а румянец покрыл щеки.

- Ты чего? - удивился Рон, заметив перемену в ее настроении.

- Да так, - ответила Гермиона и попыталась скрыть эту радостную гримасу. Она отметила, что, наверное, действительно выглядит глуповато, улыбаясь неизвестно чему.

- М-м-м, - протянула Джинни, взяв чашу со стола.

Она поджала губы и махнула в сторону Малфоя, расплывшись в ухмылке. Гермиона отрицательно замахала головой, в ужасе проследив за ее взглядом. Но Уизли продолжала сидеть с таким же выражением лица и отказывалась верить в немые отрицания подруги.

- Кофе? - еле сдерживая смех, спросила она.

- Кофе, - зло ответила девушка и взяла протянутую чашку, позабыв о стакане с соком.

Сделав глоток, она не удержалась о того, чтобы не закрыть глаза. Вкус так напоминал запах Драко, что это послужило еще одной причиной ее хорошего настроения.

Сегодня в зале была относительная тишина, если сравнивать со вчерашнем днем. Профессора сидели на своих местах, иногда скептически наблюдая за тем, как кто-то из учеников подходит к Рону и похлопывает по плечу, а затем по рядам проходят волны смеха.

Так случилось и сейчас: раз в десятый за двадцать минут к их столу подошел неизвестный паренек и сказал:

- Молодец, так держать!

Потом он скрылся, а вереница его друзей разразилась хохотом, и в итоге они ушли, не скрывая насмешек.

- Не обращай внимания, - посоветовала Гермиона другу.

Чувствовала она себя неважно из-за сложившейся ситуации. И даже казалось девушке, что виновата в этом именно она. Да, схватил письмо Гойл, но прочитанное было адресовано ей, соответственно, конфуз произошел из-за гриффиндорки.

Это было глупостью, но она не могла выбить из головы эту дурь.

- Я и не обращаю, - уныло отозвался Уизли.

Он со злостью ковырнул третью булочку, стряхнув пудру на стол, и впился зубами в тесто.

Девушка поморщилась, отрываясь от этого приятного зрелища.

- Тряпка, - вдруг бросила Джинни, сделав глоток из чащи.

Она положила ногу на ногу, поправляя свой длинный хвост.

- Что? - не понял Гарри, который до этого упорно избегал смотреть на нее, копошась в сумке.

- Говорю, что Рон - тряпка.

Друзья удивленно глянули на нее, застывши на своих местах. Гриффиндорка, поведя бровью, спросила:

- Что? Я что-то не то сказала?

- Джин, он - твой брат... - отрицательно покачала головой Гермиона.

Да, держался Уизли не лучшим образом, но это не давало его сестре права выражаться подобным образом. К тому же, она никогда не испытывала подобных насмешек, поэтому не может знать наверняка, что ощущает человек в эти минуты.

- Вот именно, - зло отозвалась она. - Он - мой брат. Что хочу, то и говорю. Тем более, это правда, и вы все это прекрасно знаете.

Джинни схватила свою сумку и, перекинув ее через плечо, взяла банан. А затем, не попрощавшись, заторопилась куда-то. Помахав Дину, выходя из зала.

Гермиона хмыкнула, проследив за рыжем пламенем волос, и вздохнула, посмотрев на насупившегося Рона.

- Не обращай внимания, - повторив, сказала она, на пару секунд положив руку на плечо.

Тот согласно кивнул, отложив последний кусок булки в сторону.

- Гарри, что у тебя с ней, кстати? - решив перевести тему, поинтересовалась подруга.

Она взяла руками чашку кофе, обхватив ее пальцами. Тепло грело ладошки, создавая уютную атмосферу. Сделав глоток, девушка бросила быстрый взгляд на слизеринский стол и расцвела еще больше, увидев, что Драко смотрел в ее сторону. Но он надолго не задержался, холодно оборачиваясь к Паркинсон.

- С кем?

Девушка повела руками в сторону, чуть ли не разлив содержимое на кофту. Отругав себя за неосторожность, она решила, что стоит быть более внимательной.

- С Джин. С кем же еще?

Гермионе были смешны попытки Поттера скрыть странное поведение относительно гриффиндорки. Ведь обычные друзья не краснеют при виде другого и не пытаются отвлечься на что-либо другое.

- Ничего. А что у меня с ней? - беззаботно ответил тот, невинно приподняв брови.

- Еще скажи, что влюбился, - улыбнулась девушка, ставя чашку на стол.

- Кто, я? Пф-ф, - Гарри засмеялся таким громким и неестественным смехом, что со всего стола к ним повернули головы студенты, удивившись этому "хохоту".

И это заставило процентики в голове девушки повыситься в уверенности, что не такая уж простая дружба завязалась у него с Джинни.

Она посмотрела на Рона в надежде, что тот выдаст хоть какую-то эмоцию, но тот продолжал смотреть на кусок булочки. Поттер же в этот момент отрицательно махал ему головой с выпуклыми глазами, позабыв, наверное, что и Гермиона может видеть его.

Девушка хмыкнула про себя. Будет весело, если эта парочка начнет встречаться. И больше всего ее интересовала реакция Уизли - тот обычно не слишком хорошо относился к выбору ее парней. Но Поттер же его друг.

Хотя. Быть может, Гермионе просто казалось, и ничего подозрительного между Джинни и Гарри не было, в чем она сомневалась.

Вдруг тяжелые взмахи крыльев заглушили разговоры. По залу летели красивые птицы с различным оперением, кидая послания адресованным. Ученики подняли головы, ловя письма руками.

Девушка так же внимательно следила за совами, словно боялась, что животное может бросить ее телеграмму другому человеку. Ведь мама уже могла написать. Прошел целый день, и сова Гермионы могла отдать послание, а другая - мамина - вернуться сегодня. Однако девушка ничего не получила, смотря, как другие оживленно разворачивают бумагу.

- Что там? - спросила она, заметив, что Гарри так же чем-то увлечен.

- Газета.

Гриффиндорка заелозила на месте, все еще всматриваясь в пролетающих созданий. Вдруг ее сова до сих пор ищет девушку?

Но никто, конечно же, не искал. Да и не собирался.

Она хотела запаниковать, но затем, взяв себя в руки, подумала, что все же прошел не "целый", а всего один день. А мама писала, что работает круглосуточно. Значит, еще не успела ответить, и переживать было попросту ненужно.

Гермиона почувствовала, что пальцы медленно разжимаются, и она облегченно выдыхает. Она даже не заметила, что с силой держала стакан, наблюдая за воздушной процессией.

Ей было легче. Даже от того, что письмо не пришло. Потому что, каждый раз, когда она его читала в последнее время, руки тряслись так, словно девушка двадцать четыре часа носила непосильную ношу. Да и сердце заходилось, как ненормальное, стуча по голове.

Кажется, Рон пытал те же чувства, обнаружив, что руки его пусты. Наверное, еще не отошел после прошлого послания мамы и явно не хотел нового вмешательства в его жизнь.

Драко ковырял вилкой салат, не чувствуя при этом ничего, кроме отвращения. Он ощущал на себе обжигающий взгляд Пэнси, на которую ему было откровенно наплевать, по крайней мере, сейчас.

- Ох, какая же она... - выдохнул Гойл, смотря куда-то в право. Его зрачки расширились, а губы растянулись в дебильной улыбке.

Проследив за взглядом сокурсника, слизеринец увидел никого иного, как Марию Финч. Ее белокурые локоны были аккуратно завиты, изумрудные глаза сияли, короткая юбка вздымалась вверх, оголяя идеальные ноги. Да, год назад он бы не отлипал от нее, но сейчас сестра Страцкого не представляла для Малфоя никакого интереса.

Ну ни то, чтобы никакого...

Девушка подлетела к ним, стреляя глазками. Она изящно присела между ним и Пэнси, хихикая.

- Привет, милая! - щебетала блондинка, приобнимая подругу.

Паркинсон что-то сказала ей в ответ, но парень особо не вслушивался. Аккуратная ладошка Марии незаметно для всех легла ему на ногу, затем выше и выше... Пока Драко не перехватил ее, больно сжав.

Она что, блядь, не поняла, что он ее не хочет?

- Привет, Драко! - улыбнулась она, как ни в чем не бывало. - Как ты?

Выдернув руку, девушка сделала вид, что ничего не было.

Парень закатил глаза, выругавшись.

Она просто как заноза в одном месте, чертова Финч!

- Ты что, не услышал моего вопроса?

- Я что, похож на глухого старика? - в тон девушке ответил Малфой, слыша, как смеется Блейз.

Мария недовольно хмыкнула, снова разворачиваясь к Пэнси. Они о чем-то мило беседовали, сопровождаемые пожирающими взглядами мальчиков со всех факультетов.

Драко сидел, как на иголках, ожидая, когда свалит когтевранка. Во-первых, он не хотел, чтобы их заметила Гермиона, во-вторых, Мария была слишком красива, и ее вид в одном лишь нижнем белье, которое ему довелось видеть пару дней назад, никак не выходил из головы.

Он внимательно разглядывал бисквит, лежащий прямо перед старостой. Это помогало не отвлекаться на девушку, плотно прижавшуюся к нему. Теплая плоть иногда шевелилась и терлась об него. Он еле держался, чтобы не матернуться на весь зал и оттолкнуть девушку подальше от себя. Э

Драко не знал, сколько времени прошло, прежде чем та покинула их стол, позволив парню вздохнуть полной грудью.

- И почему она не на Слизерине? - в который раз протянул жирдяй, обращаясь не понятно к кому.

Малфой скривился, повернувшись к Блейзу, который отстраненно смотрел вперед. Аристократ нахмурился и глянул туда же.

Гермиона о чем-то оживлено спорила с Уизли, яро жестикулируя руками, а Поттер тем временем уставился в "Ежедневный пророк". Это и не удивительно, учитывая, какую бредятину о нем пишут. Малфой много всего повидал в жизни, но чтобы писать: "Мальчик-который-выжил объединился с темными силами, дабы ввести в заблуждение волшебников. Долорес Амбридж намерена устранить глупые сплетни, которые могут дистабилизировать ситуацию..." нужно было совсем тронуться умом.

Поттер, Поттер, Поттер - червяк, который возомнил себя героем. Он считает себя избранным и распоряжается чужими жизнями, как хочет. Если бы не Гарри, в Хогвартсе было бы гораздо спокойнее.

Драко бесили такие люди, как он. Все из себя правильные и храбрые, которые уверены в том, что мир нуждается в их помощи.

Гарри Поттер. Пф!

Да его тошнило от одного только имени.

Размышление прервал звук хлопающих крыльев, и радостные возгласы студентов. Сотни маленьких существ закружили над столами факультетов, доставляя письма.

Слизеринец почувствовал, как чьи-то когти больно впились в руку, где сейчас выступала кровь. Повернув голову, парень заметил одну из своих сов по имени Мортен. Она была небольшой, размером с его руку, все перышки были идеально белыми от основания до самого конца, глаза огромные и неестественно черные. Отец посылал эту птицу только в крайних случаях, и о ней не знало Министерство.

Мортен зашипела, выпуская из острого клюва аккуратно свернутый пергамент, перевязанный зеленой лентой. Сова кинула яростный взгляд на побледневшего Драко, взметнувшись в воздух.

- Что там у тебя? - негромко спросил Блейз.

- Это от отца, - рассеяно ответил аристократ, чувствуя, как сводит легкие.

Он осторожно развернул бумагу, узнавая аккуратный почерк Люциуса - ни единой помарки, ни единого пятнышка. Малфой нервно сглотнул, ощущая неистовый холод во всем теле.

"Драко,

в который раз я вынужден тебе напомнить, что время истекает, а она все еще жива и дышит, как ни в чем не бывало. Темный Лорд принимает твою медлительность за слабость и намерен сам указать точное время и место, где именно ты убьешь девчонку. На Рождество, в Имении будут присутствовать самые почтенные Пожиратели и сам Волан-Де-Морт, разумеется. Они должны будут убедится в том, что грязнокровка мертва, и в том, что ты действительно достоин имени Малфой. Я считал тебя слабаком, Драко, - докажи, что я ошибался. Двадцать четвертого декабря ты либо убьешь Гермиону Грейнджер, либо убьешь всех нас.

Отец".

Руки предательски дрожали, с силой сжимая бумагу, на которой теперь красовались алые пятна крови, ручейками стекающей из раны на руке.

Глаза метнулись к гриффиндорскому столу, где сидела девушка, улыбаясь краешком губ. Она смеялась, накручивая на палец темные локоны, на щеках красовался румянец, а шоколадные глаза блестели.

- Малфой? - рука Забини легла на его плечо, и старосту передёрнуло.

Кровь отлила от лица, а сердце перестало биться уже тогда, когда были прочитаны первые строки послания. Драко молча протянул письмо другу, чувствуя солоноватый привкус во рту.

Время тянулось бесконечно, и, прежде чем Забини заговорил, прошла целая вечность.

- Мне жаль, Драко.

Отрешённо кивает, выхватывая письмо. На ватных ногах бежит туда, где его не найдут, где никто не увидит то, что скрывается за маской безразличия, не увидит, сколько отчаяния и боли тяжелым грузом лежит на его плечах. С грохотом закрывает старую дверь, ведущую в заброшенный класс, сползает на пол, и, кажется, только сейчас замечает жгучие слезы, оставляющие влажные следы на щеках.

***

Драко, как и всегда, вальяжно зашел в класс, как ни в чем не бывало. Только вот глаза были чересчур красными, но никто, кроме Блейза, этого не заметил. Слизеринец окинул взглядом парты, обнаружив, что их рассадили и осталось лишь два свободных места: с Марией и с полненькой девочкой с носом, походившим на пятак. Он переводил взгляд с одной на другую, пока его не прервал металлический голос профессора:

- Мистер Малфой, уже прошло десять минут урока, вы пропустили всю теорию! Это просто неприпустимо для старосты! - отчеканила Минерва, сверкая глазами.

- Извините, профессор, я неважно себя чувствовал, - соврал Драко, закатив глаза.

Да какое ей дело, опоздал я или нет?

- Что ж, надеюсь, вам полегчало. Присаживайтесь к мисс Финч, пожалуйста, - как обычно, размеренным тоном сказала МакГонагалл, указывая на парту.

- Твою мать... - едва слышно пробурчал парень, уловив дружелюбный взгляд блондинки.

Он нехотя сел рядом, с таким лицом, будто бы девушка была слизнем или еще чего похуже. Малфой уставился в книгу, надеясь, что эта дамочка не станет его доставать, но это была Мария и не заговорить с кем-то интересным, когда выпадал шанс, было не в ее вкусе.

- Привет, - прошептала она, улыбаясь.

Сжав губы, он отрезал:

- Пока.

Он понадеялся, что продолжать увлекательную беседу та не станет.

- Да ну, Драко, что случилось? Это все из-за того, что было тем вечером? Если так, то...

- Тем вечером ничего не было! - прошипел парень, едва удержавшись от того, чтобы не ударить по парте кулаком.

Все.

Хватит. Он слушает урок. Занятия - его будущее. От того, что он выучит сейчас, зависит...

- Хорошо, но я ведь не кусаюсь и не принуждаю тебя ни к чему.

...зависит дальнейшая жизнь.

От возмущения слизеринец едва не задохнулся. Это она его ни к чему не принуждает? Да ладно?!

Письмо от отца выбило его из колеи и были проблемы, куда похуже, чем разъяснять, кто с кем переспал или не переспал. И нужно было отвлечься от всего этого дерьма, но не рядом с Финч.

- Ты отстанешь от меня когда-нибудь? Или я настолько прекрасен, что все остальные парни школы кажутся для тебя неинтересными объектами? - оскалившись, спросил аристократ, наконец-то взглянув на девушку.

- Ты знаешь, почему интересен мне - мы похожи, - залепетала Мария, опустив свои густые ресницы.

Он был не в силах смотреть на нее, не думая о том, насколько прекрасна была когтевранка. Драко мог с уверенностью сказать, что никто красивее в Хогвартсе не учился и учиться уже, наверняка, не будет.

- И? Чего ты от меня-то хочешь? - обречено поинтересовался парень, с таким видом, будто делает Марии одолжение, всего лишь заговорив.

- Дружить, только и всего.

- Дружить? Что ж, интересная у тебя дружба... Или пытаться залезть своему "другу" в трусы нормально? Это для тебя норма? - едко заметил Драко, вспомнив то, как она к нему лезла утром.

- Ой, только не делай из себя святого, ты тоже этого хотел. Но раз ты у нас такой скромник, то изволь - я тебя и пальцем не трону. Я действительно хочу общаться с тобой. В субботу мы идем в Хогсмид, и я была бы только рада, если бы ты...

- Нет, нет, нет и еще раз нет! -почти крикнул Малфой, заметив на себе удивленные взгляды учеников.

Минерва зло хмыкнула, бросив на Драко полный пренебрежения взгляд, всё же посчитав деликатным промолчать.

Подождав примерно с минуту, Финч продолжила, но уже гораздо тише:

- Я уверена, что ты не купил подарки к Рождеству. К тому же, не мне тебе рассказывать, как пошатнулось твое положение среди слизеринцев, а там будет Пэнси и Теодор. Ты ведь не хочешь окончательно потерять авторитет? Я с ними стала хорошо общаться и могу сказать о тебе что-то не то, - ровным голосом сказала девушка.

Эта стерва откровенно манипулировала им, хотя в ее словах была доля правды.

Что? Скажет что-то не то? Совсем охренела?

Какая-то дура указывала ему на то, что может сделать, и что он никак не ответит ей на это.

Да и была права. Он ей Блейзом пригрозит сейчас? Ведь старой свиты нет.

От негодования, у него даже руки напряглись, с силой сжимающие книгу.

Кто бы мог подумать, что новенькая произведет такой фурор и сможет указывать аристократу.

Лучше бы ее вообще не было. Сидела бы у себя дома и не высовывалась.

Драко весь напрягся, размышляя над предложением Марии. С одной стороны, он не мог согласиться чисто из гордости, но с другой, это и правда был шанс вернуть все на свои места или хотя бы попытаться.

- Ладно, - выплюнул Малфой.

- Я понимаю, ты не... - она запнулась. - Что? - удивлено воскликнула когтевранка с нескрываемой радостью.

- Что слышала. Но если твоя компания покажется мне скучной, ты отвяжешь от меня раз и навсегда, идет?

- Идет, - сквозь зубы ответила Мария.

Ей был противен Драко и все, что с ним связано. И в очередной раз девушка перевела взгляд на Ленни, который даже не подозревал, что все, что она делает, было ради него. И Малфой клюнул - осталось только вытянуть удочку. Она улыбнулась аристократу такой улыбкой, что любой бы растаял, но Драко лишь пожал плечами, уткнувшись в учебник.

***

Девушка постучала три раза, прежде чем холодный голос оповестил:

- Войдите.

Она боязливо покосилась в сторону парня, но тот продолжал стоять с каменным лицом и явно еле держался, чтобы не запихнуть ее вовнутрь силой. Потянув рукой за ручку, он отворил дверь, пропуская даму вперед.

- Мисс Грейнджер, - профессор поднял взгляд темных глаз на вошедшую ученицу. - Мистер Малфой, - он посмотрел на слизеринца с нескрываемым холодом. - Очень хорошо, что вы все же дошли сюда.

Гермиона сковано кивнула, бросив смущенный взор на парня. Но ему, кажется, было все равно. Особенно, если судить, с каким надменным лицом он сюда вошел.

- Работы много. И не думайте, что уйдете отсюда раньше, чем через два часа, - отправив листы в шкаф, продолжил Северус. Он многозначительно посмотрел в сторону старосты, когда тот громко цокнул языком и демонстративно закатил глаза. - У вас есть возражения, мистер Малфой?

- Нет, профессор. Меня абсолютно все устраивает, - прохладно отозвался ученик.

Он скривил губы, когда девушка бросила на него злой взгляд и приподняла брови, будто интересовалась, как он позволяет себе грубить в данной ситуации.

Драко отвернулся к человеку, выглядящему, как летучая мышь.

Еще не хватало получать замечания от Грейнджер. И так сидеть здесь целых два часа, занимаясь всякой ерундой, так его еще отчитывать за это будут.

И, ладно бы один раз, так эти дополнительные уроки растянутся недели на две!

Отлично. Прекрасно! Что уж там мелочиться?

Волшебно, блин!

- Очень хорошо, - громко ответил Снегг, оставаясь с гримасой безразличия. - У меня масса интересных предложений, - он скептически выгнул бровь и осмотрел учеников внимательным взглядом, будто от того, как они ведут себя сейчас, могло повлиять его решение. - Например, разбор работ первокурсников, второкурсников, третьекурсников, четверокурсников, пятикурсников по полочкам, - нарочито медленно проговорил он.

Драко выдохнул.

Вот же урод.

Ладно бы написали какую-то контрольную и разошлись, так нет - разбирать листы понадобилось!

Сам, наверное, в жизни этого не делал, а теперь хочет хоть один раз прибраться в своем кабинете.

- Без магии. Собственными руками.

Парень про себя ругнулся и уничтожающе посмотрел в сторону девушки, которая хмурилась после каждой фразы профессора еще больше. Посмотрел, будто это она была виновата в том, что такому принцу, как он, приходится проводить здесь время.

Гермиона поджала губы, пытаясь подсчитать время.

Если взять весь курс в целом, то это работ сорок, если не больше. А он назвал пять курсов, соответственно, на расфасовку ни много, ни мало, но двести контрольных.

- Дело в том, - снова начал Северус, кривовато ухмыльнувшись, - что какой-то ученик, - он остановился, посмотрев на студентов, будто и их подозревал в чем-то. - Проник в мой кабинет и перевернул в одном шкафу все, что там находилось. Убрать за собой не удосужился, поэтому он, - мужчина показал рукой на дальний предмет, - ваш.

Девушка открыла рот, осматривая шкаф, на который указывал профессор. Если там все и вправду так перемешано, то ни о каких двух часах и речи быть не может. Здесь можно было просидеть допоздна! Не говоря о том, что ей нужно было выполнить все уроки и...

Рон!

Она забыла, что собиралась сходить с ним к Хагриду. А с той работой, что дал Северус, Гермиона не успеет не то, что сегодня к нему зайти, - хорошо, если завтра сможет сделать это.

- Для начала: разложить по курсам. Затем: стопочкой для каждого факультета. Если вы решите сжульничать и воспользуетесь палочками - работы вновь перемешаются, и вы будете вынуждены начать сначала. Так же, если вам заблагорассудится просто раскидать листы в любую стопку, то не советую делать подобного. Во-первых, я все равно узнаю об этом. Так, как вас это не остановит, есть и "во-вторых". Завтра же вы придете на это же время, чтобы посмотреть работы и выставить оценки. Их я так же проверю, поэтому не стоит выполнять все на скорую руку. И прибавлять себе баллы, тем более, - он холодно посмотрел на Драко, как будто тот всю жизни и занимался тем, что оценки подправлял. - А так же занижать кому-либо из-за собственной неприязни. Все ясно?

Девушка кивнула головой, ругаясь про себя.

Черт!

Это сколько же им придется сделать за два дня? Пока Снегг вновь не придумал какую-нибудь ерунду, вроде этой.

- Тогда...

- Простите, профессор, - подала голос гриффиндорка.

- Да, мисс Грейнджер?

Она потупила взгляд, чувствуя, как румянец появляется на щеках.

Гермиона собиралась выполнить все задание, но ей было ужасно неудобно перед Роном, который придет на нужное время и будет ждать, так и не застав ее приход. И, что вернее всего, обидится не без оснований.

- Могу ли я выйти на пять минут?

- Уже? - ядовито поинтересовался мужчина. - Начало работы, а вам уже нужно удалиться?

- Да, извините, но...

- Нет, - резко ответил тот. - Извините, но нет.

Девушка проскрипела зубами, потупив взгляд.

"Что, так тяжело отпустить? - подумала она про себя, ерзая на месте". Но ничего не сказала, тупо смотря вперед.

Глупая. Не у того-то профессора захотела отпроситься ты. А ведь староста всего лишь шла предупредить Рона, что не сможет сегодня прийти.

- Думаю, задачу вы поняли, - спокойным голосом протараторил Снегг. Он предупреждающее посмотрел на учеников, изогнув одну бровь. - К счастью, у меня есть дела поважнее, чем наблюдать за вашим, с позволения сказать, трудом. Поэтому я сейчас же удалюсь отсюда, а вы приступите к своей работе. Я вернусь, когда все закончу, и проверю, как вы выполнили задание. И без шуточек, - добавил он устало, словно эти двое постоянно вытворяли какие-то выходки. - Приступайте.

Он, взмахнув черным, как ночь, плащом, скрылся за дверью, стуча каблуками по длинным проходам.

Тишина повисла в классе тяжелым грузом. Гермиона молчаливо стояла у входа, смотря в пол. Цвет туфлей вдруг ужасно заинтересовал ее, и девушка с преувеличенным усердием рассматривала узоры на них.

- Хм.

Она вздрогнула и, не удержавшись, посмотрела на Драко - тот стоял, скрестивши руки на груди, и рассматривал ее отстраненным взглядом. Он прислонился к краю парты другого ряда от места, где находилась девушка.

- Что "хм"?

Парень прокашлялся, приподнимаясь с места. Он сдвинулся на пару шагов к ней, но девушка окинула его свирепым взглядом, будто давая понять, чтобы тот не подходил ближе.

- Я вот думаю, - начал было Драко, но его перебил строгий голос:

- Меня не интересует, что ты там думаешь. Я пришла сюда, чтобы выполнить поручение профессора. И собираюсь приступить к нему, не намереваясь выслушивать твою болтовню, - отчеканила гриффиндорка и, не взглянув на него больше, подошла к учительскому шкафу, где мирно лежали бумаги.

- Хм.

Гермиона закатила глаза, но решила дальше ничего не отвечать - его же явно забавляло то, как она обижалась. И девушка ничего не могла поделать с этим, потому что ей приходилось теперь трудиться над ненужной работой из-за того, чего староста и не совершала.

Она открыла дверцу, внимательно осмотрев первую стопку, беспорядочно лежащую на полке. Гриффиндорка коснулась первых страниц и пробежала по ним глазами. Везде, наверху, красовались цифры, обозначающие класс сдавшего контрольную. И все они были свалены, как будто их просто кинули здесь: сначала красивым почерком была написана цифра "один", далее - "три", потом - "два" и так далее. Таких стопок было четыре.

Девушка тяжело вздохнула, вытягивая одну из них и кладя ее на учительский стол. Она собиралась сказать парню, что пора начинать, когда голос, выражающий полное безразличие, сказал:

- Может, справишься сама? А я приду через часика два, когда Снегг вернется.

Гермиона шикнула.

Он совсем, что ли, разум потерял? Мало того, что здесь она только по его вине, но ничего не говорила и выполняла работу, так Драко еще хочет взвалить все на нее! Словно это из-за девушки он, бедный, ни в чем не провинившийся, вынужден был попотеть над бумагами.

- Делай, что хочешь, - сквозь зубы проскрипела она, со злостью посмотрев в его глаза, которые выглядели невинными. - Только я не забуду сказать профессору, что выполнила все сама!

- Стукачка, - так же отстраненно бросил он, хотя другого ответа и не ожидал. Да и уходить он вовсе не собирался, просто слишком скучно было сидеть здесь два часа без препирательств.

Парень посмотрел в окно: на улице кружили маленькие снежинки, укрывая землю красивым ковром. Ученики бегали по дорогам, бросаясь друг в друга снежками. До подземелья доносились радостные крики и вопли, прорезая тишину.

- А ты - безмозглый!

Слизеринец оторвал взгляд от стекла и вопросительно приподнял брови. Его губы исказились в ухмылке, которая еще более разозлила старосту. А его - только сильнее рассмешила.

Парень подошел ближе к девушке еще на пару шагов, оставляя между ними маленькое расстояние.

- Ну если ты так считаешь, то, наверное, так и есть, - медленно проговорил он.

Девушка поджала губы, надеясь, что силы воли у нее хватить, чтобы не обозвать его каким некультурным словом. Она опустила взор на бумаги.

- Будем работать или нет?

Драко протяжно вздохнул, словно призывая к себе терпение и понимание, а затем сказал:

- Я еще не такой тупица, чтобы отнекиваться от работы Снегга, Грейнджер.

- По-моему, минуты так две назад ты собирался сделать именно это, - она стрельнула в его сторону яростным взглядом.

Почему нельзя просто ответить на ее вопрос и начать эту дурную затею.

Нет. Надо было злить обоих, при этом в душе чему-то радуясь.

Мазохист.

- М-м, - лениво протянул парень, садясь на парту. Он пододвинул стул вперед и вытянул на него ноги, при этом облегченно выдохнув, будто часов пять таскал кирпичи и только сейчас собрался передохнуть. - Нет у тебя такого понятия, как чувство юмора. Знаешь о подобном?

Она фыркнула, беря в руки первый лист. Девушка положила его на соседнюю парту, куда будет складывать все контрольные первокурсников.

- Чувство юмора? Конечно, знакомо. Только вот тебе, ну точно, нет, - беззаботно отпарировала Гермиона, подбираясь ко второй работе. - Или ты хочешь сказать, что в тот раз пошутил?

Она вопросительно уставилась на него, пытаясь вложить в свой взгляд всю насмешку, на которую была способна.

Лицо слизеринца утратило прежнюю веселость. Парень холодно оглянул сокурсницу и надменно проговорил:

- Небось твой Уизли знает хорошие шутки.

Гермиона тяжко простонала, со стуком ударив кулачком по столу.

Ей уже осточертело все это. Ему какое дело? Пусть занимается собой и своими "друзьями", а к ее не лезет.

- Не твое дело, - огрызнулась в ответ староста.

Она продолжила усердно разкладывать бумагу на разные стопки, чередуя их по классам детей. Завтра ей предстоит проверить все это и поставить верную оценку, чего Гермиона, откровенно говоря, побаивалась. Одно дело говорить замечания своим однокурсникам, а совсем другое - выставлять баллы незнакомым ученикам. Ведь, мало ли, от этой оценки зависит их жизнь?

Хотя, на самом-то деле, все, конечно же, намного проще. Просто это она сама себя накручивает.

Зачастила в последнее время что-то.

- Еще как мое.

Гермиона все же решила, что на такие реплики она отвечать не станет. В первую очередь, из-за гордости. Парень еще пару раз бросил едкие слова в ее сторону, а затем ему это попросту надоело.

Прошло уже добрых пол часа, а девушка только разложила первую стопку и теперь собиралась сложить их в шкаф - на дальнюю пустующую полочку. Однако сама Гермиона туда не доставала, даже стоя на стуле.

Она глянула на окаменевшее лицо Драко, который покачивался из стороны в сторону. Его глаза чуть ли не закрывались от скуки, а голова клонилась вбок от нехватки сна.

Бездельник!

Девушка яростно топнула ногой. Она здесь пашет за себя и за него, а этот даже не удосуживается помочь ей. Нет, он еще даже не взглянул ни на одну из работ!

- Малфой! - крикнула вдруг девушка, пуская в него разъяренные снопы искр.

Парень, до этого мирно клевавший, с перепугу подскочил на месте, распахнув веки. В изумлении глядя по сторонам, ему понадобилось всего пару секунд, чтобы очнуться ото сна.

- Грейнджер. Ты совсем из ума выжила?

- Это я выжила? - не понижая тон, пробормотала она, стоя на деревянном предмете. - Между прочим, одну часть работы я уже выполнила. А ты до сих пор не сделал ничего.

Драко, протиравший глаза, холодно глянул на нее.

- И дальше что?

- А ничего, - зло ответила Гермиона, наконец более приглушенно.

Она вновь попыталась положить работы на полку, но тщетно - ей не хватало каких-то двух сантиметров, чтобы сложить их туда.

- Мог бы и помочь, - сказала она, увидев, что Драко беспристрастно наблюдает за ее усилиями со своего места. - Оторвал бы свой зад и помог.

Он ухмыльнулся.

Да-а, сейчас ему открывался просто великолепный вид на другой зад - зад Грейнджер. Уже такой знакомый и родной.

Кто бы мог подумать, что у этой заучки окажется довольно-таки привлекательное тело? Да и внешность тоже ничего.

Видно, что, чем сильнее ты ненавидишь человека, тем сильнее замечаешь изъяны в его характере, лице, фигуре и поступках. Даже придумываешь то, чего на самом-то деле нет. А когда твое отношение меняется к нему, так и личность становится более приятной. И все плохое перетекает в хорошее. И далее ты так же добавляешь ему от себя чего-то - в этот раз доброго.

- Ты же все умеешь. Сама не справляешься?

Девушка опустила руки вниз, положив работы на стол. Тело уже начинало затекать от одного положения, пока Гермиона старалась впихнуть все это в шкаф.

- Ладно, - нарочито спокойным голосом проговорила она. Изобразив гримасу безразличия, гриффиндорка продолжила: - Так и скажу профессору, что в совместной работе принимала участие исключительно я. Из-за этого задание не выполнено до конца, так как мои физические возможности не предполагают такой вид деятельности.

Спокойно. Она прямо-таки призывала себя к спокойствию.

Хотя какое может быть спокойствее, когда даже после этих слов лицо Драко никак не изменилось? Оставалось таким же непроницаемо-равнодушным.

Как многое Гермиона отдала бы, чтобы понять, о чем думал сейчас парень. Пусть глаза его ничего не выражали, в душе он чувствовал что-то, пока в голове крутились мысли на этот счет. Как бы ей хотелось - хоть на секунду залезть туда и прочитать все.

Ну как - все. Все не все, а думы про себя, так уж точно.

- Все время убеждаюсь, что ты - стукачка, - монотонно проговорил слизеринец.

Он, размяв руки, выровнялся во весь рост и криво глянул на бумаги, которые аккуратно лежали стопкой.

- Эти?

- Эти.

Парень взял их, вздохнув от тяжести, и, слегка приподнявшись на носках, положил на нужное место, в том время, как у стоящей на стуле Грейнджер не выходило это сделать минут пять.

Она скрыла улыбку - добилась же своего, в конце концов. Причем не серьезными угрозами, а лишь пригрозила рассказать обо всему профессору.

- Так вот лучше, - ответила она, спускаясь на пол. - А теперь, будь так добр, коль ты уже проснулся, разобрать эти бумаги, - девушка полезла в нижнюю тумбочку, доставая оттуда другие листы. - А я - все остальное.

Не скрывая угрюмой гримасы, Драко все же принялся за работу. Все это время они молчали. Парень взывал про себя от досады, что тратит часы здесь, в этом чертовом подземелье, а она злилась.

Продолжала злиться.

И, примерно, через час они закончили, стоя около стола. На нем возвышались три башни из бумаги, сложенные ими.

Спина уже ныла, а руки тряслись от тяжести, но Гермиона не подавала ввиду. Она вновь залезла на стул, надеясь в этот раз преуспеть - место для этих работ было ниже прошлого.

- Подавай, - скомандовала староста, протягивая раскрытые ладони к Драко.

Тот, наклонившись, подал ей гору, которую гриффиндорка водрузила в шкаф. Проделав эту операцию еще один раз, в конце, они не справились так удачно - и виноват, конечно же, был Малфой.

Дело в том, что, когда девушка приняла последнюю партию и собиралась покончить с ней, слизеринец забавы ради решил пошатнуть стул в сторону - слишком уж интересно было, как Гермиона будет терять равновесие. Однако она его не потеряла, вовремя схватившись за шкаф. Вот только все листы красиво и неспешно, опадая на пол, как снежинки на землю, рассыпались вокруг парт белой подстилкой.

- Ты что наделал?! Я же могла убиться! Да и к тому же, посмотри, что произошло! Все работы разбросаны!

Она негодовала.

Нет. Она ныряла в приступы злости. Ведь это переходило все пределы и грани.

Драко пожал плечами и сделал вид, что ничего такого не произошло. Хотя, посмотрев вниз на разбросанные листки, его мнение поменялось относительно поступка. Собрать заново все эти работы ему не то, что не хотелось, - он и думать об этом не собирался. Считая с тем, то они провели час, а то и больше, в этой пещере, раскладывая все это.

Он тихо ругнулся, чувствуя, как ноет спина. Часть тела словно напоминала своему хозяину о том, что такие нагрузки не под силу.

- Кхм... - протянул парень, посмотрев на возмущенное лицо Гермионы. Она тяжело дышала, взирая на него огромными глазами. Казалось, что даже волосы на ее голове шевелятся от гнева. - Может, доделаем это завтра? Ну, тут всего лишь нужно аккуратно сложить. А мы положим в шкаф так и завтра...

- И слышать не хочу! - шипя, ответила девушка. Она поставила руки в бока и решительно кивнула на пол. Спустившись со стула, гриффиндорка продолжила: - А я, как делал ты, понаблюдаю со стороны.

Девушка сошла, придерживаясь руками за спинку стула. Присев на парту, что делал первые тридцать минут парень, она уставилась на него не мигающим и довольным взглядом.

- Ну? И что ты стал?

Драко изумленно уставился на нее.

И что это только что было?

Он медленно подошел к девушке, которая за секунду поменялась в лице. Брови подскочили вверх, а губы слегка открылись. Дыхание, которые только восстановилось, вновь приобрело бешеный ритм.

Эх, Грейнджер, не поняла ты еще одного. Малфой не из тех, кто будет прощать брань в его сторону. Никто не может ни обзывать его, ни указывать ему, что делать.

Никто.

Никто, кроме Волан-де-Морта.

Парень, у которого осталось два шага до девушки, вдруг остановился.

Дурак. Он просто был дураком. Забыть о Темном лорде.

Пусть на время, но забыть.

Это даже не смешно. Все это было не смешным.

Вместо того, чтобы готовиться к убийству девушки, что стояла перед ним, он разгружал эти работы. Он думал о том, что ему лень сделать заново эту работу.

Черт. Он думал о каких-то мелочах, когда серьезные вещи все сильнее сдавливали ему глотку. А парень даже не понимал этого.

Глупый. Глупый-просто-ребенок.

Драко впивается взглядом в карие, вопросительно смотрящие, глаза. В ее тонкие губы, которые образуют возмущенную линию. В морщинки на лбу.

Прости.

Тяжелая рука с силой обхватывает ее шею, слегка толкая на парту.

Нет времени. Нет времени, чтобы ею насладиться.

- Что ты делаешь, Дра?... - и не заканчивает.

Сама замолкает на полуслове. Потому что замечает печальный взор, дрожащие пальцы. И полное отчаяния прикосновения к ее коже.

Целует. Он снова делает это. Повалив в учительском кабинете, сильно сжимая ее волосы. Но мягко касается губ, боясь причинить боль.

Боясь потерять, боясь отпустить. Ведь раз - и девушка может уйти.

Терпкий вкус кофе. Как всегда, проникающий в ее сознание. Как всегда, дурманящий. С недавних пор, родной.

Она растворяется в нем. И каждый раз с новой силой. Когда уже кажется, что больше некуда, что это - конец возможностей.

Но нет. Она открывает в себе новое чувство, постоянно увеличивающееся.

Дверь с грохотом отворяется, когда гриффиндорка слегка отстраняется от парня, чтобы взглянуть в печальные глаза.

Девушка резко поворачивает голову в другом направлении, а Драко поднимается с ее тела на ноги. На пороге, приоткрыв рты, стояли Гарри с Роном.

- Гермиона? Я хотел предупредить, что у меня тренировка, поэтому...

Она тяжело дышит. После поцелуя, сладкого и любимого. Такого быстрого и неожиданного.

- Рон?..

Молчит. Смотри в глаза, нахмурив брови. Переводит взор с одной на другого и не верит.

Неужели то, что он увидел, правда? Неужели Грейнджер только что с Малфоем?..

Не видя, не понимая, не чувствуя, направляется быстрыми шагами к глыбе льда. К застывшему с одной гримасой человеку. У которого на лице было лишь одно - презрение.

В два шага он преодолевает это расстояние и, схватив за воротник идеальной рубашки, прижимает врага к стене.

- Ты! - кричит, рычит он. - Ты!..

- Я.

Прохладно. Холодно. Безразлично.

Никак.

Драко даже сейчас было никак.

- Ты что творишь?

Кулак застывает около сверкающих глаз.

Зрачки сужаются, а губы произносят:

- Уизли. Тебя не должно волновать, что я творю.

И следующий ответ растворяется с оглушительным визгом Гермионы, потому что рука ударяется об стену - парень успевает отклониться от взмаха Рона.

- Отвечай! Что делал?

Едкий смешок. Но безразличие, как ветром сносит. Появляется решимость, и презрение, не знающее границ, возрастает с силой.

- Пусть тебя это не ебет, - четко выговаривая каждое слово, произнес слизеренец змеиным говором.

Пальцы сильнее обхватывают шею. Сильнее вдавливают в стену.

Глаза рыжего смотрят с яростью, с импульсом.

Ненавидит. Как же он ненавидит Малфоя. Этого ублюдка в дорогом костюме.

И, когда рука заносится для нового удара, чьи-то тяжелые руки оттаскивают его от парня. Что-то говорят и насильно вытаскивают из помещения. Пока девушка, со слезами на глазах, бежит к Драко, прижав руки к лицу.

Не простит. Рон просто этого не простит обоим.

Он ответит. Он еще накажет слизеринца.

Он обещает это себе, пока тяжелая дверь закрывается за классом.

***

Девушка строчила в тетради по нумерологии, попутно заглядывая в учебник, вновь перечитывая кусок текста. Шел только второй день недели, а она уже страшно забегалась и думала лишь о том, как бы побыстрее закончить с уроками и пойти спать, закутавшись в теплое одеяло. Гермиона даже прикрыла глаза на секунду, представляя, как ее тело касается мягких перин, и она погружается в сон.

- Медитируешь?

В мгновение ока она распахивает веки, удивленно глазея на застывшего на пороге Драко. Он снисходительно осмотрел ее снизу вверх, оглядывая спальную одежду: розоватого цвета футболку и коротенькие шорты в приятном лимонном цвете.

- Учусь, - буркнула в ответ она, отвлекаясь от приятных мыслей о кровати. Гермиона посмотрела на раскрытую тетрадь и непроизвольно фыркнула, понимая, как много ей еще придется записывать по одному только предмету.

- Ну я заметил, - ответил тот и сделал легкий кивок. Постояв на одном месте с пару секунд, он выглянул куда-то за дверь, нахмурившись. - Блейз, ты заснул по дороге?

В ответ послышалось недовольное шипение, и уже рядом с Драко возвышался другой слизеринец с черным пакетом в руках. Он посмотрел на Гермиону спокойным, слегка отстраненным взглядом и коротко махнул головой в знак приветствия.

Девушка в изумлении перевела взгляд на старосту, который махнул Забини на свободное кресло, а сам присел на диван около Гермионы.

- Кхм... - она неловко поерзала на месте, созерцая на слизеринца. С ним она не имела случая общаться и то, что Драко привел его без спроса, не особо радовало. - Тебе бы тоже не мешало позаниматься, - рассудительно заметила Гермиона, все еще смущенная присутствием его друга.

Насколько она знала, весь Слизеринец без исключения не любил гриффиндорцев, а особенно грязнокровок, вроде нее. Поэтому было очень странно, что Забини, представитель того самого факультета, спокойно восседал в двух метрах от нее, не озабоченный ничем.

- Успеется, - махнул рукой Драко, пропуская ее замечания мимо ушей. - Я могу и заниматься, и веселиться. Ты - нет.

Она возмущенно посмотрела на него, скрестив руки на груди. Но сама понимала, что веселиться не умеет. Да и не знает, что это. Потому что Малфой явно имел ввиду не игру в снежки.

- Это не главное в жизни, - невозмутимо ответила она, иногда поглядывая в сторону Блейза: он копошился в своем пакете, решая доставать что-то в нем или же нет.

- Ты так говоришь, потому что никогда не испытывала это, зануда, - устало проговорил Драко.

Он поудобнее устроился на подушках, положив ноги на стол. Староста едко ухмыльнулся другу, который скрыл улыбку за маской легкой заинтересованности. Гермиона перевела взор с одного на другого и насупилась еще больше.

- Наверное, потому что мне это и не нужно? - спросила та, наконец, посмотрев в раскрытую тетрадь.

Парень был прав: веселье - это вещь, через которую должен пройти любой подросток. Ведь все года просидеть за уроками - это не дело. Конечно, все это хорошо для будущего, но жизни всего одна. И прожить ее нужно в радость, а не для того, чтобы заработать много денег и уйти вместе с ними на небеса.

- У тебя не будет молодости, - вдруг подал голос Забини, до этого сидевший в тишине. Он достал из того пакета большую бутылку с коричневатой жидкостью и водрузил ее на стол.

- Что это? - в ужасе обратилась Гермиона к Драко, который вдруг расплылся в злорадной улыбке. - Что?

Он многозначительно повел бровями, прежде чем ответить:

- Попробуй - узнаешь.

Блейз не то засмеялся, не то хрюкнул, продолжая ставить на плоскую поверхность бокалы.

Девушка охнула и отодвинула учебники с листами подальше от жидкости и возмущенно сказала:

- Я тебе не дегустатор! Между прочим, я здесь...

- Занимаюсь, - закончил за нее Драко, подняв один палец вверх. - Занимаюсь я здесь.

Забини махнул рукой, словно давая понять что-то другу, чего не могла вразумить Гермиона. Она с круглыми глазами наблюдала, как слизеринец наливает Малфою и себе коричневатый напиток, откупорив крышку.

- Ей лей, - посетовал староста, кивнув на третий бокал, бывший до этого пустым.

Забини молча пожал плечами и вылил еще немного в указанное место.

- Вы что это делаете? - возмутилась девушка, таращась на опустевшую бутылку. - Я же здесь учусь! Вы же будете...

- Мешать, - в один голос сказали друзья и даже ухом не повели.

Они взяли в руки стеклянные приспособления и опустошили их в один глоток. Драко нахмурился, прикрывая глаза. Он охнул, открывая только левое веко, смотря на то, как Блейз тяжело дышит.

- Чувствую себя драконом, - сказал тот, маша рукой, словно это могло чем-то помочь.

- Ты что-то переборщил с настойкой, - хмыкнул Драко, приходя в себя. - Еду доставай, что сидишь?

- Мальчики... - подала голос Гермиона, смотрящая за этим с открытом ртом.

- Я уже и забыл, что ты тут, - сказал староста, переводя взор на девушку. А потом вновь покосился на пакет, в котором хозяйничала рука друга.

- Рада за тебя, - зло проговорила она и тяжело вздохнула. - Я так понимаю, что уходить вы не собираетесь.

- Правильно понимаешь, - кивнул Драко, выжидающе смотря на стол.

Блейз, наконец, справился и теперь водружал на поверхность различные продукты: булочки, пирожные, яблоки и бананы. Так же была парочка конфет в виде чупа-чупсов. Он приподнял брови вверх, заглядывая в пустой пакет, будто наделся там еще чего-нибудь найти.

- Ты что взял? - поинтересовался парень, взяв в руки булочку с маком. - Мы будем ватрушками заедать?

- Такой умный - сам бы пошел, - буркнул в ответ мулат, зло стукнув кулаком по столу.

- Ладно, не кипятись, - ответил тот и откусил первый кусок. - Лей еще.

- Так-так. Стоп-стоп, - поднялась на ноги Гермиона, ошарашенная происходящим.

Она подняла в руки бутылку, потрусив ею.

- Эй, - шикнул Блейз, но гриффиндорка даже не посмотрела на него.

Девушка поднесла горлышко к носу и поморщилась. Неужели спиртное? Неужели они решили пить эту гадость прямо здесь, считая с тем, что учебный год еще не закончился? И ладно Забини - ей было по боку на него, - но Малфой! Это же не позволительно для старосты - напиваться.

- Давайте, заканчивайте эти посиделки, - она окинула их возмущенным взглядом. Ей ответили две пары удивленных глаз. - Заканчивайте-заканчивайте, - с видом учителя продолжила она, вдруг начиная собирать еду со стола.

- Угомонись-угомонись, Грейнджер, - проговорил Драко, изобразив ее голос.

Он поднялся, схватив ее за руку, не давая взять первую булочку.

- Если ты не умеешь веселиться - тебя здесь никто не держит, но не мешай другим. Будь человеком, а?

Она вытаращилась на него уничтожающим взглядом. Мало того, что он пришел вечером и, вместо того, чтобы уроками заниматься, привел друга, так еще и пьют средь бела дня! Куда это вообще годится?

- Мне быть человеком? Ничего, что я занималась, а вы пришли, разлеглись здесь и мешаете? Мне еще быть человеком? - шикнула Гермиона, чуть ли не задыхаясь от обвинения. - Не наглей, а?

Блейз хмыкнул, наблюдая за этим состязанием, и, пока те были увлечены друг другом, приглушил еще немного спиртного прям из бутылки, которую девушка поставила на гладкую поверхность.

- Забини! - грозно крикнула та, заставив парня чуть ли не поперхнуться жидкостью. Мало того, что она ужасно жгла горло, так еще и гриффиндорка пугала.

- Тебе-то что? - теряя равновесие, спросил Драко. - Будто ты пьешь, что брезгуешь.

- Может, и буду, - поставив руки в боки, обозлено проговорила девушка.

На минуту в гостиной повисла тишина - лишь за окном бушевала буря.

- Будешь что? - не понял парень, вопросительно глядя на Блейза. - Ты тоже это слышал?

Тот утвердительно кивнул и сделал еще глоток.

- Мне оставь! - возмутился Драко и вновь глянул на Гермиону - Так что будешь? Неужели пить?

Слизеринец театрально вскрикнул. Так, что оба старосты подпрыгнули на своих местах.

- Вставило уже? - заулыбался Малфой, с насмешкой осматривая своего друга, качнувшегося в кресле. Тот утвердительно кивнул. - Видишь, Грейнджер? Ему гораздо радостнее, чем тебе с твоей... - он выгнул бровь, пытаясь прочесть названия предмета по обложке. - Впрочем, неважно. Ты меня поняла.

- Не поняла! Как ты не можешь вразумить, что проводить хорошо время можно и без выпивки? - она кинула презрительный взгляд на бутылку, к которой тянулся слизеринец.

- Ой, Грейнджер, - отмахнулся он, как будто от назойливой мухи, летающий у него перед лицом. - Тебе только уроки учить. Иди в свою комнату - вперед.

Она уперто не двигалась, но все же решила, что ничего путного из ее затеи разогнать этих лентяев не выйдет, поэтому девушка стала собирать свои вещи в сумку.

Как странно, что деньги могут решить абсолютно все. Видно же, что Люциус заплатил за своего сына, чтобы тот стал старостой. Потому что, посмотрев на него, Гермиона понимала, что тот явно не стремился грызть гранит науки. Да и вообще ни к чему не стремился. Если, конечно, не считать того, что он, пыхтя, стремился достать бутылку, стоящую у края стола.

- Я же говорил, Блейз, - сказал он, когда гриффиндорка стала идти к выходу из гостиной, - она - никакая.

Это замечание задело девушку за живое. Она замерла около ступенек, прижимая большую сумку к груди.

Никакая? Для них девушка "какая", если та умеет пить, а затем ведет себя некорректным образом? Тогда им нравится?

Ну хорошо.

Вздохнув, Гермиона вернулся к дивану и рухнула на него с такой силой, что подлетела вверх.

- Ручку забыла? - поинтересовался Драко, делая глоток из горло. - Ее здесь нет.

- Я подумала, что хочу расслабиться, - сквозь зубы, ответила она, положив вещи около себя. - И попробовать это, - гриффиндорка дрожащей рукой указала на стеклянное приспособление, в котором мирно плавало спиртное.

Парни проследили за тем, куда она указала, и явно изумились, когда это привело их к коньяку. Драко вопросительно глянул на Забини, будто задавая немой вопрос, но тот лишь пожал плечами с легкой ухмылкой.

- Грейнджер, для таких, как ты, этот напиток хорошо не скажется, - не навязчиво сказал слизеринец.

Черт.

Пусть закроет свой рот и перестанет сопротивляться.

Она же сама хочет этого. Он же видит. По усталым глазам, скользящим по столу, по сомкнутым губам, которые не показывают улыбку.

Давай же, грязнокровка, повеселись с нами.

И он молчит, когда тонкая рука тянется к бутылке. Когда глаза закрываются, пока содержимое течет в глотку. Когда стон вырывается из ее уст, и девушка пытается подавить рвотный рефлекс.

Да, детка, ты сделала это.

- Противно, - бросает она и ставит стеклянную банку на место. - Как вы это пьете?

- После трех глотков узнаешь.

Все идет слишком размеренно, плавно.

Они пьют по кругу. Но каждый по-разному. Один - для веселья, другой - чтобы расслабиться, ощутить это чертово-прекрасное чувство легкоси, третья - вдруг понимает, что становится так непривычно радостно. Так непривычно распрямляются крылья за спиной.

Никогда не пробовала, не ощущала. Она действительно говорила о том, чего не понимала, в чем не смыслила.

Болтушка.

Самой же сейчас хорошо - развалилась на подушках, сидит. И взгляд такой затуманенный, без мыслей. И улыбочка простая, словно над чем-то насмехающееся.

Сука. Как же хорошо.

Он сделал глоток и откинул тяжелую голову назад.

Черт. Скоро все мысли пропадут, и разум очистится.

Скоро, да.

Ждет этого момента, захватывая горло бутылки. И глотает. Еще и еще.

Даже не горько, не сладко, не кисло.

Никак. Ему было никак от этого коньяка.

А ей - вкусно. Уже вдруг стало вкусно. И хочется еще, снова заглотнуть. Ощутить приторный вкус на языке и облизнуть им губы.

Как будто сахар оставался на тонкой линии.

Непревзойденно.

- У меня есть, - вдруг прорывает тишину Блейз.

Пьяно. Его голос был пьяным.

Достает из кармана маленькую штуковину. Нажимает на кнопку, и та увеличивается в размерах.

- Радио, - догадывается девушка, смотря не мигающим взглядом на колонку.

- Угу, - сонно отвечает друг и включает звук.

Сейчас шел второй час их посиделок - 21:00. А они уже спать хотят.

И, как назло, в это время играла музыка спокойная, тихая. Больно негромкая.

Нет. Это не день, чтобы спать. Нужно веселиться.

Весе...

Пытается встать на ноги.

...ли...

Встает в полный рост и чуть не падает - спокойно.

...ть...

Бредет к туалету, держится за стену.

...ся.

Закрывает дверь, вздыхает ароматный запах.

И не слышит.

Как протягивается рука друга к девушке. Как он приглашает ее на танец.

- Потанцуем?

И в ответ легкий кивок. Она улыбается, касаясь руками Блейза.

Он хороший, девушка ошибалась. Не такой, как все слизеринцы.

Или ей только кажется?

Алкоголь бьет по голове, и Гермиона смеется на всю гостиную. Спиртное так медленно, так усердно разливается по всему организму горячей жидкостью. И сразу же все проблемы становятся не проблемами. Кажется, что их можно решить в одну секунду - стоит только захотеть.

Драко смотрит в гладкое стекло, держась руками за столик для умывальника. Перед глазами все плывет, но, стоит только тряхнуть головой, как все возвращается на свои места.

Нужно растормошить сознание. Тогда сонливость пройдет. Рукой снимет.

Умывается. Поливает лицо холодной водой.

И - о, радость! - чувство легкости появляется. И это дурманящее ощущение того, что ты улетаешь куда-то, прошло.

Хочется танцевать, нет, плясать! Нет, петь!

Веселиться! Ему этого хотелось.

Малфой заливается чистым смехом.

У-ух! Как хорошо!

Возвращается в комнату на заплетающихся ногах.

Рука лежит на талии. На ее талии. Голова покоится на его плече, притулившись к щеке.

Че?..

Драко протирает глаза, смотря, как Забини танцует с Грейнджер.

Совсем, что ли, охринели?

Че?

Подходит. Или даже подлетает. И просто убирает его руку с талии своей. Отрицательно машет головой и почти трезво шепчет на ухо Блейзу:

- Дружище. Она - моя.

Слизеринец согласно кивает и отпускает гриффиндорку, которая явно не довольна таким развитием событий.

- Эй! - хохочет она, запрокинув голову назад.

Кажется, все прозрели, и усталость прошла.

- Танцева-ать! - верещит она и в следующую секунду прилипает к Драко. - Танцевать!

Он смутно смотрит на нее.

Ахриненно красивая. В этой спальной одежде она была ахриненно красивой.

Растрепанные волосы, закрывающиеся глаза.

Ахринеть можно, какая красивая.

- Вы скучные, - смеется.

И в следующую секунду лезет на диван, размахивая бутылкой с приторно-сладким напитком. Чуть ли не выливает оттуда четверть спиртного, пытаясь залить его в глотку.

Музыка сменяется другой. Более быстрой, клубной.

И девушка глотает коньяк, а затем льет немного на свое тело, двигаясь в такт красивой мелодии.

Смотрит. Прям в серые глаза, зло устремленные на нее.

Танцует. Только для него, такими мягкими движениям.

Извивается. Только для него, такими красивыми, соблазнительными движениями.

Воздушно плывет с дивана в кресло и садится, положив ногу на ногу. Скептически осматривает застывших парней и говорит:

- Играть? Давайте играть?

Блейз издает звук, похожий на хрюканье и согласно кивает, подмигнув Драко. Тот лишь хмурится и присаживается на сдвинутую подушку на полу.

- Знаете, - она щелкает пальцами, крутя головой в разные стороны. - Игра была такая... где... Желания загадывали.

- Ты хочешь поиграть на желания, Грейнджер?

Серьезно? Эта заучка хочет так развлечься?

Она согласно кивает и улыбается.

Блядь.

Трезвая она так искренне не улыбается.

Ему уже начинает надоедать этот вечер.

Ему, но не им.

- Тогда я первый! - кричит Блейз.

Драко переводит взор на него. И когда только парень успел так наклюкаться?

- Мне, мне! - задорно хохочет Гермиона.

Ей так хорошо. Никогда за всю жизнь ей не было так хорошо.

Она не замечает ничего, кроме своей радости: такой долгой и чистой.

Не замечает удрученного взгляда Малфоя, насмешек Блейза.

Ей и самой хорошо.

Ей и бутылке.

- Любишь ролевые игры? - изогнул бровь слизеринец.

Девушка согласно закивала, не услышав фырканье Драко, который презрительно посмотрел в ее сторону.

Любит она. Любительница нашлась.

Небось каждый день в эти игры играет. С учебниками.

- Видишь этот банан? - загадочно проговорил Блейз.

- Да, - с готовностью ответила Гермиона.

- Съешь. Не прикасаясь к нему. Без рук.

Гриффиндорка округлила глаза. Кажется, на секунду она отрезвилась, но в следующий момент уже неуверенно притянула фрукт к себе.

- А зачем это?

- Весело, - коротко ответил Забини. - Давай. Или вылетишь из игры.

- Ладно, - бодро отозвалась она.

И, сука... Положила банан себе на колени.

Улыбнулась губами и принялась сдирать шкурку.

Так чертово-соблазнительно, стягивая кожуру.

Облизывая ее языком, упираясь во фрукт, губами кусая его.

Охуенно красивая. Чересчур.

Наклоняется к банану, снимает верхний слой. А у него уже стояк намечается.

Переведи взгляд. Посмотри за окно.

И не может. Продолжает в упор смотреть на ее раскрывшийся рот. И кусочки фрукта, которые она медленно съедает.

Чувствует, как его тело заходится в дрожи.

Блядь.

Остановись. Есть. Этот. Гребанный. Банан.

Но она не останавливается. А еще упорнее пытается выполнить задание.

Бесит. Бесит, что Забини сидит и наблюдает за тем, как грязнокровка делает это.

Пожирает его.

Это не для Блейза, он здесь лишний.

Крепко сжимает подлокотник, заставляя перевести взгляд на камин.

Отлично. Смотри на огонь. Красивый, мягко пляшущий...

...ее раскрытый рот и тяжелые вздохи.

Закрой глаза. Закрой свои чертовы глаза.

Так будет легче. Проще.

Но он смотрит. И еле держится, чтобы не простонать на весь зал.

Невероятно красивая. Черт бы ее побрал быть такой сейчас.

Кажется, что ширинка скрипит, когда девушка дожевывает последний кусок и улыбается.

- Сделала!

Сделала, блядь?

Да он тут чуть не кончил, сделала она.

- Загадывай, - поощрено говорит Блейз.

Ох, чувак, ты еще тут?

- Хм-м... - растянула девушка. - Называй меня весь день "моя госпожа"!

- Да без проблем, - засмеялся Забини. - Моя госпожа.

Драко воздержался, чтобы не съязвить.

Какое желание суровое!

- Твоя очередь, - она ткнула ему в грудь своим пальцем.

Не трогай меня, грязнокровка.

Не отошел еще, блядь.

- Кому задаешь? - продолжала своим чертово-соблазнительным голосом.

- Тебе. Станцуй стриптиз.

- М? - будто не поняла, задала девушка вопрос еще раз.

Не притворяйся, дура.

Ты еще ответишь за то, что позволила себе жрать этот чертов банан, как шлюха при Блейзе.

- Станцуй стриптиз, - коротко повторил он. - Я сказал.

И больше похоже на указ. На который нельзя отказаться. Только согласиться.

Повиноваться.

Кивает головой. Выходит в центр комнаты.

И с новой музыкой начинает. Медленно плывет, взмахивает волосами. Делает еще более нежные движения, чем в первом танце.

Пьяная. Она была пьяная.

Потому что в реальной жизни ни за что не стала бы так извиваться над полом, даруя движения только одному ему из них двоих - ее Драко.

И ему плохо. От каждого ее жеста, от того, как ее тело движется в такт музыки.

Изумительно красиво.

Представить нельзя.

- Хватит, - отрезает вдруг он.

Но девушка не останавливается. Она видит - ему нравится.

Сжимает губы, пытается отключиться. Но не получается.

Нет никакой комнаты, никакого Забини. Только она в центре.

Только чертова она.

Он даже не замечает, когда она заканчивает и садится на прежние место. Она все еще вертится в его образе: плавно, красиво.

- Я загадываю.

Драко чуть ли не задохнулся от этого неестественно громкого голоса.

И очнулся.

Спасибо, блин, Забини.

- Гермионе, - он подмигнул неизвестно кому. - Ты же у нас сегодня дама.

Она захихикала в ответ и многозначительно покосилась в сторону слизеринца.

- Моя госпожа, - исправил он сам себя и продолжил: - Ты любишь кошек?

Драко перевел взгляд на гриффиндорку, которая выглядела удивленной.

Дурочка. Еще не поняла, к чему ведет Забини?

Тот вальяжно сидел, положив ногу на ногу. Взял в руки очередную булочку и быстро расправился с ней.

Даже в пьяном состоянии Блейз не мог не думать о том, что ему приходится общаться с грязнокровкой. Никогда прежде он не делал этого.

К тому же, хорошо общаться.

Будь его воля - он бы уже давно ушел отсюда, чтобы не видеть ее. Да что там - он бы и не приходил. Но слизеринец слишком сильно любил Драко, как лучшего друга. Слишком дорожил их общением, чтобы ссориться из-за гриффиндорки.

Тем более, сам Забини понимал, что с ним может произойти такая же курьезная ситуация. Полюбит грязнокровку или предательницу крови и будет мучаться из-за этого всю жизни. К тому же, он не испытывал к Грейнджер, как к человеку, особой неприязни.

Парень отпил еще немного из бутылки и передал ее Малфою.

Мулат был готов поддерживать друга во многом, только его интересовало кое-что другое: если бы Блейз влюбился в ту же Грейнджер, к примеру, год назад, когда староста еще презирал ее, то не отвернулся бы от него аристократ?

Невооруженным глазом было заметно, что Драко изменился. Что она его изменила. Маленькая грязнокровка, которую они всем Слизерином презирали. И Блейз знал, что она хороший, добрый человек, возможно, лучше, чем любая девушка на его факультете, но именно о таких вытирают ноги. И, какой бы великодушной не была Гермиона, факт оставался фактом, она - маглорожденная, она - заучка-Грейнджер. И даже любовь, или что там возникло у Малфоя, не сможет изменить этого.

- Что прости? - поперхнувшись переспросила девушка, явно не понимая причем тут кошки.

Да, у девушки есть Живоглотик, который сейчас видит десятый сон у нее под кроватью. Но разве Забини это интересно? Конечно, она не прочь об этом поговорить, но все же...

- Грейн... Моя госпожа, с этого момента и до завтрашнего утра, ты будешь кошкой. В переносном смысле, конечно. - протянул Блейз, чувствуя на себе что-ты-творишь-засранец взгляд Малфоя.

Драко понимал, сколько алкоголя пришлось на долю друга, но это явно выходило за рамки допустимого. Блейз что, решил окончательно развратить Грейнджер? Или понял, что роль его в этом мире заключается в том, чтобы придумывать сюжеты ролевых игр?

Увидев, что гриффиндорка до сих пор не может понять, что от нее хотят, Драко прислонил ладонь к лицу и заговорщически закатил глаза.

Вроде, умная девочка, а с фантазией плохо.

- Эм... то есть, я должна изображать... - начала Гермиона, чувствуя, как заплетается язык. Тело больше не подчинялось разуму, руки показывали что-то непонятное, а на лице застыла гримаса удивления.

Соображала девушка с трудом, считая, что до сегодняшнего дня алкоголь она пила лишь раз - в прошлом году в канун Рождества. И то, одну четверть бокала в компании родителей. А сегодня староста старост позволила себе выпить практически половину, мягко говоря, не маленькой бутылки, да еще и с двумя парнями из вражеского факультета в разгаре рабочей недели. И это бы заботило гриффиндорку, останься в ее голове хоть одна серьезная мысль.

Драко раздраженно выдохнул, делая глоток спиртного.

Мерлин, она неисправима!

- Да, Грейнджер. Ты должна изображать это несчастное животное, не знаю, чем оно заслужило такую участь.

Гермиона обижено поджала губы, испепеляюще посмотрев на Малфоя. И это действие, конечно же, сопровождалось хохотом Забини.

Это была самая нелепая ситуация в жизни девушки. Если бы ее сейчас увидели Гарри и Рон, было бы веселье. И Блейзу с Малфоем тоже.

И кто бы мог подумать, что Гермиона пойдет на это без всяких зазрений совести. Но гриффиндорке было так хорошо, так легко, будто бы в ее жизни не было никаких проблем и больше никогда не будет, а на все остальное - плевать. Грейнджер ощущала себя свободной, словно птица, и хотела делать все, что угодно, лишь бы это чувство никуда не уходило.

- Ладно... - пропищала девушка, становясь на четвереньки.

Желтенькая маечка задралась, оголяя плоский живот. Драко громко выдохнул, переводя взгляд левее - на ужасно коротенькие шортики, на впечатляющую длину которых заметил даже Блейз.

Слизеринец вспомнил вчерашнюю ночь, пожалуй, самую лучшую за всю жизнь аристократа. Ее затуманенный взор, аккуратную небольшую грудь, стоны. То, как она выдыхала его имя, словно это что-то священное.

И он бы делал это снова и снова, прижимая тело грязнокровки к себе, чувствуя ее неровное дыхание и учащенный пульс. Вновь и вновь, вдыхая такой охренительно-прекрасный запах шоколада, который, казалось, пронизывал ее всю с ног до головы.

И весь остальной мир был бы где-то далеко, за пределами комнаты, где находились он и она - Драко Малфой и Гермиона Грейнджер, когда-то враги, а теперь любовники. Он бы забыл, забыл на чертовы века о том, что ждет их в будущем, даже не вспоминал бы ни об отце, ни об этом гребанном задании. Лишь она, такая хрупкая и нежная, словно дитя. Смотрит на него с любовью, источая свет, обнимая своими тоненькими ручками его шею. Такая красивая, что словами не передать.

Его Грейнджер.

И не смотря на то, что Забини был другом Драко, делить Гермиону он ни с кем не хотел. И, конечно, слизеринец знал, что Блейзу совершено по боку на гриффиндорку. Но он был здесь лишним и алкоголь тоже. У них было так мало времени, а они тратили его впустую - просто чтобы забыться. Всего двадцать дней, двадцать чертовых дней до того, как придется выбирать.

- Твоя очередь загадывать, госпожа, - хмыкнул мулат, заинтересовано смотря на шатенку. Та толи промяукала, толи промычала что-то неразборчивое в ответ.

- Драко... ты у нас сегодня больно кислый, - промурчала девушка, положив руки на плечи старосты.

"Знала бы, о чем я думаю, так бы не веселилась, - устало подумал аристократ".

- Тебе показалось, Грейнджер, - пробурчал Малфой, зажмурив глаза от головной боли. Ему явно надо было выпить, как можно больше, чтобы отвлечься. Парень потянулся за коньяком, на ходу откручивая крышечку. Он сделал три больших глотка, чувствуя, как жидкость попадает внутрь, обжигая горло. - Ну, так что за желание?

- Ты должен пройтись от нашей гостиной до гостиной Когтеврана. Без футболки, - прыснула Грейнджер, хватаясь за края одежды Драко, стягивая ее через его голову. Тот недовольно выругался, подняв руки над головой.

- А ты не так безнадежна, Гер... моя госпожа, - засмеялся Забини, многозначительно посмотрев на Малфоя.

Старосте показалось, что мулат ему подмигнул.

- Что, прямо сейчас? - простонал Драко, поднимаясь на ноги.

- Ну, и кто из нас зануда, Малфой? - пропела Гермиона, усмехнувшись.

Он был таким сексуальным, даже сейчас, в домашних шортах и белой футболке, которая благополучно улетела куда-то за диван, с растрепанными волосами и блестящими от выпивки глазами.

Но, в отличии от Блейза, слизеринец был относительно трезв и серьезен. Между его бровей, на тон темнее волос, залегла морщинка, а глаза были мутно-серыми и печальными. Девушка чувствовала, что аристократ что-то держит в себе, и это "что-то" не дает ему покоя. Была ли причиной его мать или же она сама, Грейнджер не знала. Сегодня ночью она не должна была думать ни о чем, но вот Малфоя, казалось, занимали мрачные нелегкие мысли.

И девушке тоже почему-то стало грустно, и на сердце не было так легко, как пару минут назад. Драко нахмурился, словно заметив ее взгляд, его губы тут же скривились в подобии улыбки, которую он всеми силами пытался изобразить. Прокашлявшись, парень заговорил:

- Так мы идем или просидим в этой комнате до утра? - и, как бы Малфой не старался, голос прозвучал как-то выжато и сухо, с едва различимыми нотками злости. Но и Блейз, и Грейнджер знали его слишком хорошо, чтобы заметить это, хотя первый не обратил никакого внимания, а лишь похлопал друга по плечу, вставая.

Гермиона вскочила на ноги, чувствуя, как мир вокруг плывет перед глазами. Колени подогнулись, и гриффиндорка была уже готова к сильному удару, как чьи-то крепкие руки подхватили ее, не дав упасть. Девушка громко выдохнула, распахнув карие глаза, которые почти сразу встретились с грозовыми.

Ее пробила дрожь, сладкая, растекающаяся по всему телу, и все, чего хотелось Грейнджер, чтобы его руки продолжали сжимать ее талию всегда.

Драко мог думать лишь о том, сколько времени у них осталось. И вот, пыльные часы, висящие в гостиной, издавали тихое тиканье.

Секунда. Две секунды. Минута. Час.

Мгновения ускользали от них, словно триллиарды песчаных крупинок. И Драко с ужасом понимал, что, если Гермиона погибнет, то все что у него останется - это воспоминания. И со временем аристократ забудет ее голос, забудет о том, что было здесь, в этой комнате.

Ему придется забыть. Но то, что Драко будет помнить всегда - ее глаза. Огромные прекрасные, цвета топленого шоколада.

Глаза грязнокровки, ставшие для него чем-то родным.

- Драко...

С усилием отвел взгляд, чувствуя, как кошки скребутся в душе. Сглотнул, разжимая пальцы.

Отпустить. Просто отпустить ее.

Малфой сделал шаг в сторону побледневшего Блейза, который смотрел на друга, словно на умалишенного. Нет, он, конечно, все понимал, но видеть этот взгляд аристократа, адресованный грязнокровке... Он ни на кого так не смотрел.

Мулат, прокашлявшись, отвернулся, чувствуя себя не в своей тарелке. Слизеринец хотел повеселиться, провести время с Драко, но, судя по всему, его другу было необходимо быть только с ней, а не с товарищем.

Чертовы женщины.

Они, как алкоголь, - горькие, но, в тоже время, приятные, обжигающие. Один раз попробовал - остался заложником навсегда.

Малфой резко отпрянул от девушки, делая быстрые шаги вперед. Его лицо покраснело, руки были сложены на груди. А на спине красовалось парочка длинных, глубоких царапин, протянувшихся от лопаток до копчика.

Гермиона расширила глаза, будучи похожей на кипящий чайник, который вот-вот взорвется. Отголоски старой Грейнджер кричали во весь голос и заставляли чувствовать неимоверный стыд.

Забини опять засмеялся, покосившись на гриффиндорку. Та зажато пожала плечами.

- Дай выпить.

- Прошу, моя госпожа. Вижу, с твоей ролью на сегодняшний день, я попал в яблочко, - сквозь слезы пробормотал Забини. Староста, посмеиваясь, пихнула его в грудь, отбирая бутылку.

- Что-то не так? - зло спросил блондин, остановившись. - А то, я вижу, все веселье проходит без меня.

Гермиона умоляюще посмотрела на Блейза, мотая головой. Если Драко узнает, то, наверняка, не захочет идти в таком виде. Вероятность того, что они встретят Пэнси была очень велика - очередь дежурить была ее. А уж она поймет, кем именно были оставлены эти отметины. Паркинсон прилипла к аристократу, как скользкая пиявка, и сам Малфой, судя по всему, до сих пор был привязан к девушке.

- Да успокойся ты! - закатила глаза Гермиона, еле держась на ногах.

Настроение у слизеринца было не из лучших, и в принципе, его можно понять. Он ходил чернее тучи, стараясь выглядеть беспечно. Возможно, не знай Забини и Грейнджер Драко так хорошо, они бы ничего и не заметили.

Блейз задумчиво посматривал на уставшее лицо друга, в который раз удивляясь тому, сколько значит для него гриффиндорка.

Было видно, что мысли о ее убийстве измотали его: огромные круги под глазами, обгрызенные ногти, чего никогда не позволял себе аристократ, длинные волосы, которые завивались в районе затылка. Не было прежней строгости и элегантности - староста выглядел неопрятно. Прохожий мог бы принять его за гриффиндорца - у тех вечно ветер в голове, - если бы не взгляд. Да, его глаза говорили о многом.

Малфой что-то недовольно пробурчал, но всё же двинулся по направлению к выходу, толкнув массивную дверь. Он кинул весьма недовольный, циничный взгляд на шатенку, чье лицо было покрасневшим от выпивки.

Гермиона приподняла бровь и улыбнулась, что выбесило Драко еще больше. Слизеринец еле удержался от того, чтобы не ударить стену со всего размаху. Ему казалось неуместным то, что они делают сейчас.

Девушка, к которой он привязался, должна погибнуть. Он - новоявленный пожиратель смерти, семья в опасности, отец гриффиндорки едва не умер... Да, самое время набухаться.

Нет, сначала он был, ой, как не против, и идея Блейза показалась ему просто замечательной, но не сейчас...

Сейчас Драко чувствовал себя пьяным кретином, которого переполняла злость на самого себя.

Он резко выдохнул, дожидаясь, пока Забини и Грейнджер, качаясь из стороны в сторону, доползут до коридора.

Гермиона окинула парней взглядом, усмехнувшись. Да, картина еще та: двое старост, один из которых был почти обнажен, и их вечно смеющейся слизеринский дружок решили пробежаться по Хогвартсу в двенадцать часов ночи, мурлыча и называя друг друга "моя госпожа". Что тут сказать - вставило их не по-детски.

Она просто улыбалась во все зубы, и вовсе не от того, сколько коньяка было выпито, а от ощущения свободы. Гриффиндорка еще никогда не совершала ничего подобного, и, возможно, завтра утром, хорошенько очистив желудок, она наорет на Малфоя за то, что тот развратил "прилежную ученицу" до такой степени, и будет корить себя за неподобающее поведение. Но не сегодня, не сегодня...

Ее размышления прервали чьи-то размеренные шаги - они отдавались где-то вдалеке гулким эхо. Гермиона вздрогнула, покосившись на блондина, который заметно напрягся.

- За мной, - шикнул Драко, нырнув куда-то в право. Грейнджер, опираясь на стену, последовала за ним, так же, как и округливший глаза мулат.

Впереди был тупик, лишь факелы слабо светились, бросая тени на заостренное лицо аристократа. Она окинула его с ног до головы, даже не заметив, как закусила губу. Полоска светлых волос шла от груди куда-то вниз, теряясь в штанах, которые были слишком свободными и слегка оголяли его бедра. Малфой был худощав, нет, скорее, жилист, ребра едва выпирали, на животе не было ни грамма жира.

Гермиона почувствовала как кто-то схватил ее за руку, хорошенько приложив в камень. Она тихо пискнула, почувствовав легкую боль в затылке. Блейз прижал руку к ее рту, а Драко стоял рядом, стараясь не издавать ни звука.

Шаги были всё ближе, и уже вскоре девушка смогла различить, кому именно принадлежала показавшаяся тень: шляпа с огромными полями, чересчур длинная мантия, туфли-лодочки на небольшом каблуке, расширяющемся на основании.

"Минерва МакГонагалл, чёрт ее подери, - внутренне прошипел Драко, заметно побледнев".

Только этой старой дуры им не хватало. Из всех деканов, именно эта до боли серьезная женщина не нравилась парню больше всего. То ли из-за того, что она гриффиндорка, то ли из-за того, как много схожего было у нее с Грейнджер.

Малфой и подумать не мог, что когда-либо сможет ужиться с обладателем красного факультета под одной крыше. Конечно, если их бесконечные ссоры можно было назвать "ужились".

Слизеринец не знал, имеет Забини что-то против Грейнджер или же общается с ней только ради старого друга. Судя по всему, ее общество казалось мулату вполне сносным, иначе он бы не стал вести себя так открыто. Где-то в глубине души староста был благодарен Блейзу за это.

Женщина, державшая в руках фонарь, остановилась, подозрительно прищурившись. Ее темные глаза внимательно изучали коридор, откуда, как ей показалось, исходили странные звуки. Но как бы тщательно не вглядывалась в темноту профессор, зрение уже было не тем, что раньше, а круглые роговые очки были забыты в кабинете, среди многочисленных книг и пергаментов.

Минерва недовольно хмыкнула, подумав, что это Пивз в очередной раз решил нарушить порядок, царивший в школе. Хотя, после того, как свиноподобная Долорес Амбридж устроила выговор этому безобидному шаловливому приведению, да такой, что тот стал еще прозрачнее, почти, что растворился в воздухе, призрак больше не показывался и довольно долго. В последний раз окинув помещение взглядом, МакГонагалл гордо зашагала вперед, что-то недовольно бурча.

В этот миг все трое покатились со смеху. Гермиона тяжело дышала, опасаясь, что профессор услышит ее хохот. Они смеялись так, что болели животы, а из глаза катились слезы.

- Я... больше... не.. .могу... - начала девушка, падая куда-то вниз.

Ее неимоверно тошнило, голова сильно кружилась, и все вокруг казалось чем-то нереальным. Приземлившись, гриффиндорка обнаружила, что лежит на чем-то мягком.

Распахнув глаза, шатенка наткнулась на игривый взгляд Малфоя, и внутри у нее все разом похолодело. Ее пальчики упирались в его грудь, лицо аристократа было невероятно близко. Его кожа была ледяной, словно вырезанная изо льда.

Гермионе стало интересно, бывает ли она теплой?

Руки Малфоя схватили ее где-то ниже талии, и прикосновение отдалось странной волной по всему телу. Она опустила глаза, чувствуя, как краснеют щеки. Если бы не Блейз, произошло бы то, чему происходить не следовало.

Ой, как много всего бы произошло...

И она была бы даже не против - целовать его прямо посреди школьного коридора, ни о чем не задумываясь.

Гермиона Грейнджер - девочка, когда-то не способная нарушить ни одно правило, но рядом с ним...

Рядом с ним она была другой.

Поднимается, не в силах отвести взгляд. Тот, заметив это, хитро усмехается, становясь в наиболее вызывающую позу. Гриффиндорка хихикает, чувствуя, как светятся глаза, просто от одного его взгляда.

Блейз, задумчиво наблюдавший за этой картиной, заметно погрустнел, поджав губы, которые казались совсем тонкими. Ему было жаль Драко, жаль их обоих. Судьба не оставила им выбора, только лишь смерть для одного из них. Или же для обоих.

Безжалостная и такая несправедливая смерть.

- Ладно, пошли уже, - негромко протянул Забини, отводя взгляд. Его темные глаза странно поблескивали, словно два черных бриллианта, зрачков было почти не видно, и это предавало ему неземной вид.

Малфой кивнул, выходя вперед.

"Он всегда впереди, - подумала Гермиона, сложив руки на груди".

Сейчас она любила его всем сердцем. И эта любовь растекалась огнем - ярким, порой обжигающим где-то в груди. Ей хотелось его всего: прикасаться к Драко, смотреть, как подрагивают светлые длинные ресницы, как румянец касается его щек, какими острыми кажутся скулы и подбородок.

"Я люблю его, правда люблю".

И эта мысль не приносила ничего, кроме тупой боли и обреченной улыбки. В таком возрасте люди переживают первые настоящие чувства, они думают о том, как пройти мимо кого-то, чтобы тот обратил внимание, какую фразу сказать, как пошутить, чтобы не показаться глупым.

Но у них все было по-другому. Ее любовь, выросшая из цветка ненависти, любовь, которой не суждено жить долго. Его привязанность, почти детская забота о Гермионе, что-то, чего аристократ не мог принять, не мог объяснить самому себе.

Они шли втроем, оперевшись друг на друга. Забини держал две бутылки, одна из которых была почти пуста, и у него было ощущение, что, еще пару подходов, и его просто вырубит прямо на месте.

Вдалеке показались тени. Прищурившись, Гермиона различила нехуденькую девушку и кого-то настолько худощавого, походившего на ребенка.

Гриффиндорка даже не удивилась. Конечно же, как с ее-то везением не встретить Паркинсон?

А вот никак - этот вечер не мог пройти без переключений. И, в какой-то степени, староста чувствовала превосходство, ведь именно она занимала место Пэнси рядом с Блейзом и Драко. Грейнджер веселилась с ними, а не эта стерва. И, плюс к этому, не только с Малфоем.

Гермиона знала, что между ней и слизеринцем что-то было. Она была уверена, он не любилПаркинсон, он вообще никого не любил.

Иногда, девушке становилось интересно, способен ли Драко на это? Может ли он по-настоящему влюбиться? Или же все ограничивается сильным влечением, сексом, а затем жестоким расставанием?

- Какие люди! - хищно оскалилась брюнетка, смотря прямо в серые глаза аристократа.

Даже сейчас она выглядела соблазнительно в темно-зеленом свитере с глубоким вырезом, оголявшим не маленьких размеров грудь, чем не могла похвастаться гриффиндорка, и темных джинсах, плотно облегающих бедра.

"Не соблазнительная, а шлюха, - тут же поправила себя Грейнджер, хотя знала, что это неправда". Пэнси хоть и вульгарно одевается, но знает себе цену и не спит с кем попало.

Костлявый паренек, стоявший рядом с ней, весь покраснел и растерянно заморгал, поправляя квадратные очки. Он во всю таращился на компанию, словно не веря своим глазам. Гермиона узнала его лицо, но совершенно не помнила имени, да ее это и не сильно волновало.

- Мы должны немедленно отправить их к Дам... - начал когтевранец, багровея, но Паркинсон подняла руку, заставив того обижено насупиться, но всё же замолчать.

- Они -наши, - сказала она, кивая на парней. - А вот ей, - слизеринка перевела злорадный взгляд на Грейнджер, - мы ничем не обязаны.

Шатенка чуть не задохнулась от возмущения. Она в недоумении посмотрела Драко, и ей тут же захотелось его убить. Блондин, приподняв брови, смотрел прямо в глубокое декольте старосты, никак не реагируя на происходящее.

"Ни одну девушку не пропускает, чертова аристократическая задница! - воскликнула Гермиона, конечно же, не в слух".

Паркинсон прямо расцвела, чувствуя внимание Малфоя. Тот, не стесняясь заигрывал с ней, использовал все свое слизеринское обаяние. Парень положил руки ей на плечи, принимая расслабленную позу.

- Да ну, Пэнс, она с нами. Девочке что, повеселиться раз в жизни нельзя? - прошептал он, что ни на есть соблазнительным голосом.

Паркинсон закатила глаза, скривив губы. Она посмотрела на Гермиону, которая напрягалась, словно кобра, готовая к прыжку. Во взгляде брюнетки было столько ненависти и презрения, что Грейнджер передёрнуло. Она смотрела на нее так, словно девушка была воплощением всего самого омерзительного и порочного, словно она не человек, а что-то уродливое и грязное.

И этого было достаточно, чтобы планка Гермионы с небес полетела куда-то вниз, далеко-далеко, теряясь из виду.

И вот, спустя секунду, Пэнси, как ни в чем не бывало, улыбнулась, но не искренне, нет, а по-крысиному, будто вторя: "Ты поняла, где я, а где ты? Ты не забыла где твое место, а, поганая грязнокровка?"

- Но так ведь нельзя, если профессор узнает об этом... - затараторил очкарик, насупив брови. Паркинсон резко выдохнула, словно убеждая себя, что в применении физической силы нет никакой необходимости.

- Господи, заткнись уже! - прошипела она, заставив мальчишку нервно сглотнуть. - Только ради тебя, Малфой, не ради твоей грязнокровной шлюхи.

Слова пролетели по воздуху, с треском разбившись о сознание Гермионы. Она стояла в ступоре несколько секунд, будто бы слизеринка сказала эту фразу на древнеегипетском. Сердце бешено стучало, алкоголь заставлял кровь циркулировать быстрее. Глаза запекло, но не от обиды, а от ярости, которую ей было так несвойственно испытывать. Тошнота подкатила к горлу, виски болезненно сдавило.

Грейнджер с шипением ринулась вперед, действительно походя на кошку. Злость бурлила в ней с неистовой силой. Все, чего хотелось гриффиндорке - расцарапать Паркинсон лицо.

Крепкие руки схватили ее за плечи, с силой оттащив назад, а в следующую секунду дыхание Драко защекотало кожу:

- Грейнджер, ей же только этого и надо. Успокойся, тебе же не нужны неприятности.

Девушка открыла рот от удивления, ядовито глазея на парня. Какой же идиоткой была гриффиндорка, считая, что одна ночь с ней хоть что-то изменит!

Ей захотелось плюнуть ему в лицо, убрать его руки и убежать, куда подальше, хотя, в таком состоянии староста была не способна даже на это.

Дальше все было, как в тумане. Она брыкалась, шаталась, ноги не слушались, тело потяжелело. Гермиона не различала ничего вокруг, она видела лишь чьи-то руки, лица, приглушенный свет и серые стены. Кто-то, пахнущий кофе и карамелью, держал ее под руку, ведя за собой.

- Эй, ты как? - знакомый голос вывел ее из оцепенения, заставив вздрогнуть. Грудь тяжело вздымалось, а лицо стало влажным от пота.

- Нормально, - сухо ответила гриффиндорка, оглядевшись. Она стояла в гостиной рядом с Забини и Малфоем, которые обеспокоено переглядывались. - Да нормально все! - рыкнула она, плюхаясь на ковер, где была разбросана еда.

- Ух, полегче... - театрально воскликнул слизеринец, присаживаясь рядом.

Глаза Гермионы недобро сверкнули.

- Заткнись, Малфой, - выплюнула староста, пытаясь испепелить того взглядом.

Драко холодно посмотрел на девушку - волосы растрепались, челюсть была сжата.

- Ты думаешь, она бы отпустила тебя, если бы я не подыграл? - ровным тоном сказал блондин, всё так же не отрывая глаз от девушки, сидящей напротив.

Гермиона опустила глаза, посчитав нужным промолчать. Конечно же, она догадывалась, почему Малфой вел себя именно так. И да, она знала, что, если бы не он, то со значком старосты можно было попрощаться. Но Грейнджер было плевать - ревность с такой силой сжимала легкие, что девушке показалось, что сейчас она вздохнула впервые за этот день.

Она не понимала, почему Драко бесится из-за Ленни и Рона, но, кажется, теперь это стало доступным для ее сознания. Более того, девушка прочувствовала на своей собственной шкуре. Но ведь это разные вещи, Малфой - собственник, а Гермиона любит его и не хочет делить ни с кем другим.

- Ладно, ребятки, хватит устраивать тут Санта Барбару, - пролепетал Блейз, легший рядом с другом. - Предлагаю продолжить игру на желания.

Малфой неуверенно кивнул, а гриффиндорка нехотя пожала плечами. Она до сих пор не могла отойти от той перепалки с Паркинсон, которая протрезвила ее в одно мгновение. Мысли были, как никогда, ясными, но вот голова трещала по швам.

Забини толкнул бутылку, и та пару раз, прокрутившись на поверхности, остановилось на Гермионе, которая закрыла глаза ладонями, громко простонав.

- Ну, валяйте, - убито выдохнула девушка.

Драко еле заметно усмехнулся, открывая новую бутылку огневиски, забыв о том, что сегодня они потратили половину годового запаса алкоголя, который был у Блейза.

- Знаешь, Грейнджер, ты тут часто воешь по утрам, не давая мне спать. Может, исполнишь для нас какую-то магловскую дребедень? Я уже и не знаю, что придумать... - задумчиво протянул староста, и Гермионе показалось, что в его глазах мелькнул интерес.

- Блин... Это обязательно? - вяло откликнулась гриффиндорка. Она не считала себя хорошей певицей, более того, девушке казалось, что голос ее похож на визги олененка, застрявшего в изгороди.

- Кошелек или жизнь, Грейнджер. Ты знаешь правила.

Почувствовав на себе любопытные взгляды, шатенка сгорбилась, сглотнув. Станцевать стриптиз для нее было задачей, куда полегче. Гермиона посмотрела на Драко, который растянулся на ковре, словно король. Он с напускным интересом и тщательностью рассматривал свои ногти, словно утомленный тем, сколько времени ушло у гриффиндорки на выбор песни.

Девушка почувствовала, как дрожат коленки. Она была уверена в выборе композиции, но это послужило бы, своего рода, откровением, Малфой поймет, что это адресовано именно ему. Собравшись с духом, Гермиона начала петь и голос ее звучал чисто и звонко:

- Это был долгий и темный декабрь...

Я помню, с крыш наметало

Снег, белый снег.

Отчётливо помню,

Как они всё смотрели из окон

На то, как мы замерзаем...

Когда будущее строится

Кучей идиотов-показушников,

Тебе лучше не высовывать нос...

Если ты любишь меня, просто дай знать...

Она замолчала, боясь даже посмотреть на него.

- Это был долгий и темный декабрь,

Когда банки превратились в храмы,

А какой-то хитрец стал божеством.

Священники ухватились за Библии-муляжи,

Служащие тайниками для винтовок,

И кресты устремились вверх...

Похороните меня в амуниции,

Когда я, мёртвый, паду оземь.

Мои нервы словно оттаявшие полюса...

И если любишь меня - дашь знать?

Голос задрожал, как натянутая струна скрипки. Девушка отрывисто дышала.

Дашь ли ты, Драко, ей знать?

- Я не хочу быть солдатом,

Которого капитан какого-нибудь обречённого корабля

Отправит глубоко на дно...

Так, если ты любишь меня, зачем отпускаешь?

Я забрал свою любовь на фиолетовый холм,

Где мы сидели в снегу.

И всё то время, пока мы сидели, она молчала...

Что же, если любишь меня - просто дай знать...

По лицу Гермионы текли слезы, которые она даже не пыталась скрыть. Волосы прилипли к влажным щекам, а губы посинели и дрожали.

Примерно с минуту в комнате стояла гробовая тишина, которую прерывал лишь свист ветра за окном. Блейз выпучил глаза, а подбородок отвисал чуть ли не до пола. Затем он пробурчал что-то нечленораздельное на подобии: "охуетьнутыдаешьгрейнджер".

Драко же, напротив, молчал. Что-то шевельнулось в его глазах. Взгляд был отрешенным, с толикой боли, взгляд, похожий на замороженное пламя. И лишь одна ее фраза крутилась в голове: "Что же, если любишь меня - просто дай знать...".

Фраза, на которую он не смог ответить дважды, вопрос, который упрямо всплывал у него в голове каждый день: "Люблю ли я Грейнджер?"

- Я... я пойду, наверное... - отрывисто начал Забини, с трудом вставая на ноги. Он помахал друзьям рукой, неуверенно направляясь к выходу, но никто даже не поднял головы. Его тело покачнулось, а затем с грохотом упало на пол, вместе с бутылкой огневиски, которую, по-видимому, не удалось спасти. Осколки разлетелись в разные стороны.

Это было знакомым чувством для старост. Вдребезги разбитое стекло.

Она встает, он - следом. Молча. И не нужно слов.

Держась за руки, они подошли к спальне Драко. Гермиона легла на кровать, чувствуя, как руки парня плотно обвивают ее тело. Слыша биение его сердца, как свое собственное.

Малфой зарылся в ее густые волосы, закрыв глаза. Рядом с Гермионой он чувствовал почти неуловимое умиротворение, то, чего никто больше не мог ему дать. И последнее что он услышал, прежде чем погрузиться в сон, был приглушенный голос девушки:

- Я люблю тебя.

И вновь Драко не дал ответа.