My December

Она сидела за длинным столом, кушая овсяную кашу. Это вошло скорее в привычку, чем в приятное действие. Хоть теплая смесь и согревала желудок, внутри было так холодно, что никакая еда не смогла бы растопить тот лед. И дело было не в суровом декабре, завывавшем на улицах белой метелью.

Гермиона для себя вдруг осознала, что времени после того, как Драко оповестили о том, что он должен убить ее, прошло довольно много. И не сегодня, так завтра ему придется осуществить указание, иначе семья будет мертва. И это осознание настолько застряло в ее голове, что девушка еле пропихивала еду через горло. Да еще и друзья строили из себя обиженных судьбой.

Во-первых, Рон пришел с таким деловым видом, словно Грейнджер ничто иное, как пустое место, а он - ну, если не принц, то уж точно король. С приподнятым подбородком парень демонстративно уселся около нее, поздоровавшись со всеми, кроме Гермионы. Даже с Колином, к которому не питал особой симпатии.

Во-вторых, Гарри хмуро оглянул подругу и, ничего не сказав, принялся рассерженно поедать свой завтрак, в то время, как Уизли делал вид, что находится на самом великом пире мира, и он - главный гость на нем.

Девушка бросала на них злые взгляды, бесясь по тому поводу, что у нее есть проблемы посерьезнее, а они здесь театр двух актеров устроили. Наконец она не выдержала и, обозленная трудностями, прошипела:

- Ну и?..

Гермионе показалось, что она прошипела. На деле же девушка чуть ли не проорала эти слова на весь зал.

Пару учеников обернулись на нее, оторвав тупые взгляды от своих тарелок, но почти сразу же продолжили свое интересное занятие.

Гарри подскочил на месте, закашлявшись. Девушка еле сдержалась, чтобы не поинтересоваться, не яблоко ли послужило причиной тяжелого дыхания и красных глаз, которые еле сдерживали слезы. Запив водой, парень с облегчением откинулся на скамейке.

Рон же решил продолжить свою игру и даже не удостоил девушку взглядом. Внезапно заинтересовавшись, о чем говорит Лаванда с каким-то третьекурсником, он чуть ли не с тарелкой пододвинулся к ним, излучая улыбку.

- Я обращаюсь к тебе, Рональд, - голосом, не позволяющим возразить, произнесла Гермиона. Испепеляюще посмотрев на друга, она нахмурила брови.

Парень, на секунду смутившись ее тембром, все же глянул в сторону Грейнджер и изрек:

- Я тебя слушаю.

- Ха! - вскрикнула она победным голосом. Гарри изумлено уставился на нее. - Это ты меня слушаешь? - Гермиона обернулась к Поттеру, изобразив удивление на лице. - Это я слушаю, что с вами, черт возьми, творится!

Брюнет хмыкнул и потянулся за стаканом с водой. Но девушка, схватив его рукой, отодвинула от парня.

- Отвечайте, - яростно обратилась она к двоим.

Ее лицо излучало сильную решимость, которая, вероятно, не имела границ из-за страха. Он-то и владел здесь всей ситуацией. Не будь его, Гермиона прекрасно поняла поведение друзей и эти глупые обиды. Но сейчас - просто была не в состоянии, так как только одна мысль заполняла ее голову - смерть, неминуемая и такая быстрая. Подумать только - в течении пары дней Драко может убить ее. В течении нескольких часов, если ему только захочется!

Гриффиндорка была невиновата, что срывалась на своих друзьях - это всего лишь психология человека. Есть проблемы - поделись с другими. Но не расскажи, а психуй и кричи на них, будто именно эти люди причастны к этому.

- А что именно ты хочешь услышать? - продолжил беседу Гарри. Он слегка возмущенно смотрел на нее, поправляя оправу очков. Похоже, "поправлять оправу очков" стало его привычкой, как у Гермионы - по утрам есть овсянку.

Что именно она хочет услышать? О-ох, лучше бы им не знать.

К примеру то, что все будет хорошо. Что никакой Волан-де-Морт не заставит Малфоя убить девушку, и при этом никто не пострадает. Но это было до боли смешным и нереальным желанием, что скручивало живот.

А если бы она не познакомилась с Драко? Вернее, не стала старостой, не поселилась бы с ним в одной башне, не ходила бы на дежурства, не целовалась бы с ним, не...

Слишком много "не". И, быть может, если бы их не было, Гермионе не приходилось бы сейчас думать о смерти, которая в скором времени помашет ей ручкой. Потому что, раз не младший Малфой, так сам Лорд убьет ее, не моргнув. Ведь для осуществления его планов не помешает никто, особенно такие подростки, как она с Драко.

Девушке вдруг ужасно захотелось все рассказать Гарри, сидящему напротив. Он бы что-то придумал, обязательно придумал! Рассказал бы директору, помог сам бы. Ну уж точно не сидел сложа руки.

Но язык просто не поворачивался для этих дьявольских строк. Потому что Драко непременно пострадает, если задание провалится по разным причинам.

- Она и сама не знает, - буркнул в ответ Рон, спустившись со своего пьедестала.

Гермиона отстраненно покосилась в его сторону, пытаясь восстановить в своей голове прошлый разговор.

- М-м-м, - промычала она, отчаянно стараясь вспомнить их слова.

- Сказал же, - обиженно пожал плечами парень, посмотрев на друга.

- Я хотела поговорить по поводу того, что вы сегодня сверх обиженные, - заметила девушка.

Она глотнула томатного соку и покривилась - он был ее не любимым. И вообще непонятно, как стакан оказался около Гермионы.

- Это - мой, - прохладно отозвался Рон, кивнув на красноватую жидкость.

Девушка ойкнула, глянув на невкусный напиток. Перспектива пить с одной чащи вместе с парнем ей не особо приглядывалась.

- Мы не обиженные, - сказал Гарри, до этого перемешивая ложкой в пюре, делая из него желтую гущу.

- Да? И как все это понимать тогда? - поинтересовалась она, глянув на Рона.

Тот, опустив плечи, полностью утратил приобретенную на двадцать минут гордость. Теперь парень выглядел не слишком уж радостным, бросая недовольный взгляд на смеющихся сокурсников.

- Что именно?

Девушка тяжело вздохнула, обращая свое внимание на Поттера.

Он был таким ребенком, не понимая, о чем шла речь. Хотя, вероятнее всего, притворялся, что не понимает. Но все же это был так по-детски - обидой пытаться скрыть настоящие чувства. И вообще Гермиона не понимала, причем здесь брюнет. Ладно Рон - тот переживает из-за ее поцелуя с Драко, - но что из себя строил Гарри... Это оставалось загадкой.

- То, что вы пришли и даже не поздоровались со мной. А сейчас обмениваетесь взглядами и делаете меня в чем-то виноватой, - произнесла она с натяжкой, взмахнув руками. - Я и интересуюсь, как мне это понимать.

Уизли хотел что-то ответить, с грохотом поставив стакан на стол, но его оглушили хлопки и радостные вскрики с вражеского стола - облаченные в зеленый цвет, слизеринцы поднялись на ноги, махая руками кому-то входящему. Многие сидели на местах, в изумлении вертя головой.

Гермиона перевела быстрый взгляд на Драко - тот, окинув всех презрительным взором, остался восседать на лавочке, смотря, какие радостные вокруг него ученики.

Девушка глянула на дверь и все поняла после того, как они запели песню "С днем рождения тебя", обращенную к Теодору. Он, будто владел всей школой в целом, прошел с таким видом, будто все вокруг него рабы.

Она пришла в к выводу, что он сегодня празднует знаменательную дату. Однако оставалось непонятным, почему Драко себя так вел, делая вид, что Нотт - самый большой враг по жизни.

Когда аплодисменты окончились, гриффиндорцы вернулись к своим тарелкам, что-то возмущенно бормоча.

- Показуха какая-то, - произнесла девушка, втыкая в свою кашу.

Да и правда - к чему было это пятиминутное шоу-клоунада? Показать, какие "дружные" слизеринцы? Да даже, если бы они на всю улицу закричали, что дружнее коллектива не существует, ни одна живая душа не поверила бы в это. Даже сами представители этого факультета. Так что, выступление о сплоченности было неуместным.

- Как будто кто-то относится к этому всерьез, - пробормотал Гарри, усаживающийся на лавочку.

Девушка обвела всех учеников напряженным взглядом и остановилась на Марии, стоящую около Теодора.

Гермиона топнула от досады. Она не слышала, чтобы Финч относилась к какой-то древней и аристократичной семье, однако ей удалось всего за пару недель подружиться, кажется, со всей школой. Хотя начать общаться со слизеринцами, если ты сам им не являешься, крайне трудно.

Что-то было странное в ней, в этой Марии. Казалось бы, красивая, но не первая же красавица на земле. Найдутся девушки и более привлекательнее. И пусть в ее лице, фигуре не было изъянов, идеальных людей не бывает. Хотя гриффиндорка не отказалась бы обладать такой внешней оболочкой.

Относительно характера, так Гермиона видела ее насквозь - лицемерная стерва, пытающееся угодить всем, но и управлять ими в одно и тоже время. И ей это удавалось, хочу вам сказать. Было видно, что Финч, к тому же, очень хитра и умна. Пусть девушка не училась на "отлично", ей это было и не нужно. И так ясно - если не устроится на работу, найдет какого-то богатейшего мужа, и вся жизнь проплывет в шоколаде, не отягощенная проблемами. Но, вероятно, что, благодаря сообразительности, она просто пойдет по головам людей, что станут у нее на пути, и все равно добьется своего - будь то профессия или выбор супруга.

Грейнджер не понимала, как остальные не раскусили Марию. Например, половина школы, если не больше, сходила с ума по ней. Взять того же Рона - да тот был готов в лепешку расшибиться, только бы с ней заговорить! Хотя он и не знал девушку.

Но Гермиону радовали три вещи:

Первое: Гарри оставался абсолютно равнодушным к когтевранке. Значит, не всем запудрила мозги. Но это еще вопрос времени.

Второе: Джинни ее тоже не любила. На то были свои причины, но факт оставался фактом.

Третье: Драко, какой бы ослепительной ни была Мария, не смотрел на нее влюбленным взглядом, провожая до дверей. И это было самым главным.

- Интересно, - вслух начала Гермиона, - какой у нее знак Зодиака.

- Что? - не понял Рон, все еще смотря на короткую юбку Финч.

- Знак Зодиака - это сродни мифологии, но не в магическом мире. Есть двенадцать знаков, которые могут многое рассказать о человеке.

Девушка задумалась. На стихию Воды Мария точно не подходила - ранимой натурой, жаждущей любви, она не катила. И Земля была не ее стихией - слишком уж она не приземленная, не та, что всегда будет решать проблемы и за себя, и за других. Оставался Воздух и Огонь. И туда, и туда Финч подходила - ветреная, с двуличной маской, всегда смотрит на всех с высока, энергичная, царственная.

В голове у Гермионы всплыло два знака - самый нравственный, высокомерный, идущий к власти, и самый ветреный, двуличный, подвижный - Лев и Близнецы. Определенно Мария была одним из них.

И почему-то вдруг, внезапно, девушка дала ей мысленную кличку - "Царица". И от этого так передернуло, что на лице отразилось все презрение и осуждение по отношению к Финч.

Странно было то, что Грейнджер слишком много думала о когтевранке. Как бы она ее не не любила, как бы не возмущалась ее поведением, гриффиндорка боялась ее. Того, что Мария сможет заманить Драко, что сможет чем-то выиграть у Гермионы. Было глупо - думать об этом, - но что могла поделать она против такой красавицы?

- Тебя это что, как-то волнует? - с напором задался вопросом Уизли.

- М? - дернулась девушка. - Мария? Ее Знак? Нет, не особо, хм...

Не особо?

Да ее распирало от любопытства к этой персоне. Неизвестно, по какими причинам, но сердце Гермионы чуть ли не разрывалось от странного предчувствия беды от этой Финч, чтобы ее!..

Рон впервые за это день прямо посмотрел в карие глаза девушки. И взгляд его был настолько переполнен болью и обидой, что Грейнджер невольно отвела взор, нахмурившись.

И мгновенно, словно по щелку пальцев, повисла тишина между этими троими. Гарри оторвался от своего завтрака, удивленно смотря на своих друзей, Уизли, тяжело пыхтя, впивался взором в девушку, что почти таяла под таким напором.

Было ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет - из эдакой "затеи" покушать сегодня вместе. Ведь рыжей не отошел от увиденного вчера - это сто процентов.

Гермина кашлянула, в тупую глядя на пол.

- Могу я узнать, почему ты сейчас так смотришь на меня?

Может ли она узнать?

Да она и так прекрасно знает, но понятия не имеет, что еще сказать на немой вопрос.

Ей вспомнилось, как Рон обжимался с Лавандой, и что она тогда чувствовала: тоже самое, что и Уизли сейчас. Гермионе было очень грустно и плохо и казалось, что ничего уже не сможет быть так, как раньше. Не их отношения, не прежнее общение.

Ни-че-го. Словно заново писать историю.

Девушке было жаль друга, но она ничего не могла поделать со своими чувствами. Лучше уж ранить другого не взаимностью, но любить и быть любимый с тем самым, чем из жалости стать более близко общаться с ненужным человеком.

Безусловно, Гермиона до безумия любила Рона. Но это чувство было таким дружеским, что никак не могло перерасти во что-то большее. Хотя иногда, конечно, старые эмоции просыпались, воскрешая симпатию по отношению к гриффиндорскому старосте.

- Будто ты не понимаешь.

Девушка подняла глаза на парня и тяжело вздохнула. Брови сошлись на переносице, зрачки сузились, а губы были сомкнуты в тонкую линию. Было видно, что Уизли нервничает, не пытаясь скрыть это.

Влюбленность совсем одурманила ему голову. Если бы это произошло год-два назад, тогда все было бы просто отлично - Гермиона по уши влюбилась бы в него в ответ. Однако слишком многое произошло за эти месяца.

- Если ты из-за того поцелуя, то...

- Да, Мерлинова борода, я из-за него! - перебил он, вскрикнув.

Девушка подскочила на месте, затаив дыхание. На его щеках стал проступать румянец, и лицо начинало пылать.

Было ощущение, что Рон только одним взором разнесет весь стол к чертям, просто сидя на месте. И даже, сгорбившись, он был чем-то вроде огромной горы, возвышающейся над беззащитной девушкой.

Гарри осторожно покосился на друга, предварительно помотав головой в разные стороны, давая понять старосте, что не стоит принимать поспешных решений или говорить необдуманных слов. Однако рыжего это никак не занимало, лишь чувство обиды и злости повелевало им.

И, черт возьми, как он ненавидел этого Малфоя! Этого придурка, лицемерного, трусливого, жалкого придурка!

Как Гермиона, которая терпеть его не могла всем своим нутром, вдруг влюбилась в сего мерзавца? Как вообще такое могло произойти?

- Но это мое дело, Рональд, и я вправе...

- Да ничего ты не вправе! - со злостью заорал парень в ответ. Но затем снизил тембр: - Ты предала нас, вот что!

- Я вас что?..

Девушка опешила. Она недоуменно моргала ресницами.

Если она стала ближе общаться с одним представителем вражеского факультета - это не значит ничего подобного из того, что заявил Уизли. Он же, к примеру, без ума от Марии. И что дальше? Он тоже предал ее и Гарри?

Вовсе нет! Так почему же он позволяет так разговаривать с ней?

- Ты нас предала!

- Рон... - поучительно вставил Гарри.

- А что? - тот зло зыкнул на него. - То она говорит, что ненавидит этого хорька, а теперь чуть ли не на шее висит у него!

Пару расширенных глаз уставились на фигуру рыжего, оторвавшись от своих блюд. Девушка еле воздержалась, чтобы не ударить себя рукой по лицу и немедленно встать, чтобы выйти отсюда.

- Ты бы не мог говорить ти...

- Нет, я бы не мог! - зашипел Рон, наклоняясь к столу. Пот стекал по его лбу, словно парень не слова говорил, а кирпичи таскал. - Не переводи тему, пожалуйста!

- Да как же я перевожу, если?..

- А вот так! - снова приступил за свое друг. Он выглядел вымученным и разочарованным. - Я тебе - одно, а ты мне - совершенно другое. Не хочешь говорить, так и скажи. Я уже итак понял, что общение с этой лживой тварью для тебя важнее, чем с нами. Видишь ли, я еще не настолько идиот, чтобы закрыть на это глаза!

- Во-первых, - возмутилась девушка, зло глядя на друга, желая продолжить, но не успела - след от рыжего простыл, будто это не он три секунды назад сидел около нее.

Она помолчала.

Обидно, ей было чертовски обидно. Разве она заслужила таких слов?

Предала. Да что Рон знает о предательстве? Такими словами не разбрасываются!

- Знаешь, Гарри, ты бы мог сказать своему другу, что...

- Сказать что? - напряженно и устало проговорил парень. Брюнет был очень удрученным, словно ссоры друзей очень отягощали его жизнь.

- Например то, что это невежливо - так разговаривать с другими. К тому же, я не просто "другая", я - его самая близкая подруга. Это просто не позволительно!

- Знаешь, Гермиона, - ответил он, поднимаясь из-за стола, - он вспылил, согласен. Но почти во всем Рон прав. Ты пол года избегаешь нас, говоря, что имеешь огромные обязанности старосты, хотя в это время у других и четверти нет, а сейчас вдруг оказывается, что время у тебя было. Причем время на Малфоя, который обзывал тебя грязнокровкой и пренебрегал тобою в общем. И, ты не просто с ним стала общаться, ты завела с ним гораздо более близкие отношения, позабыв о нас. Поэтому Рон совершено прав - ты как будто предала нас. Дело не в твоем общении со слизеринцем, а в том, что ты так легко забыла нас, начиная встречаться с Малфоем.

Повесив портфель на плечо, он пошел по направлению к двери, поправив очки.

Отрезвляющее зелье, приготовленное Драко несколько месяцев назад, убрало тошноту, но голова по прежнему шла кругом.

Проснувшись утром, слизеринец даже помышлял о том, чтобы пропустить завтрак, однако, когда его серые глаза наткнулись на миниатюрную девушку, сопящую рядом, планы резко изменились, и Малфой вылетел из комнаты как ошпаренный.

Меньше всего на свете ему хотелось говорить с отрезвевшей "мисс Занудой", которая, как был уверен парень, покроет матом их обоих. Сбегать, конечно же, не по-мужски, но Драко никому ничего не обязан и поступает так, как считает нужным. Он - эгоист, трус, Пожиратель смерти, и никакая грязнокровка этого не изменит, даже Грейнджер.

Да он и не хотел меняться - аристократа устраивала своя заносчивость, язвительность, порой жестокость. И пусть он не умел применять грубую физическую силу, но зачастую слова ранят в разы больнее ножа. Они оказываются острее тонкого лезвия. И это знал каждый, кто когда-либо имел дело со слизеринцем. Стоящих людей в этой компании было мало, в основном, "свита" и те, кому что-либо нужно от статуса и богатства семьи Малфоев.

Драко вполне устраивал такой расклад, пока в его жизни не появилась Гермиона, а на руке ярким черным пятном не всплыла татуировка в виде извивающейся уродливой змеи. Со вторым бы он еще смирился, если бы следом за церемонией посвящения не последовали те вещи, которые случились. Если бы его кишка не была так тонка, а маглорожденная девчонка не влезла в душу.

Размышления об этом в данный момент казались пустой, никому не нужной тратой времени. Что есть, то есть, а пытаться что-то изменить будет только полный кретин. Таким людям, как Темный Лорд, нельзя противоречить, а то, что Поттеру это раз за разом удавалось, было лишь стечением обстоятельств.

Глупый мальчишка, думает, что сможет одержать победу в этой войне, где силы в неравных. Все мы люди, нас нельзя разделять на черное и белое. Есть лишь сильные и слабаки. Это не означает, что слабак, который якобы борется за иллюзию добра, не может быть тварью. Убивают мужчин, женщин и детей, с обоих сторон. А человека судят лишь за то, в какой среде он родился и кому служит. Так почему же того, кто проливает кровь, называют героем? Разве убивать - означает быть спасителем? Разве есть разница, ради кого ты отнял жизнь? Наивный мир, построенный на дурацких идеалах.

Во имя чего сражается великий Гарри Поттер? Во имя любви? Любовь - вещь абстрактная и непостоянная, именно из-за нее люди сходят с ума и становятся жестокими к окружающим, не желая принимать мир таким, какой он есть, не желая смириться с тем, что самое лучшее чувство на Земле оказывается самой страшной пыткой.

Во имя мира? Так мир - вещь еще более непостоянная, чем любовь.

Что значит мир? Его попросту не существует, еще один красивый мираж. Каждую секунду кого-то хоронят, каждый день кто-то жаждет мести, каждое столетие рождается человек, способный разжечь пламя войны.

Мы просто живем, не задумываясь о том, есть ли смысл в нашем существовании. Что мы с собой несем, какие цели выполняем? Не задумываемся над тем, что жизнь обделяет нас с самого рождения, с того момента, как мы впервые видим свет, она глумится над нами, даря одному богатство, а второму - нищету, даря одному прекрасное лицо, а второму - врожденное уродство. Судьба не справедлива к человеку с самого начала, испытания начинаются значительно раньше, чем мы думаем.

Малфой знал, что он всего-навсего пешка на игральной доске, которым управляют два игрока: Том Реддл - с одной, Гермиона Грейнджер - с другой. И стоит первому взять верх, как второй впускает свои когти все глубже, не давая отступить от себя.

Пленник собственных чувств, вот, кто он. Сопляк, не знающий, что делать.

От осознания своей слабости захотелось засмеяться во весь голос, громко, нещадно, чтобы каждая тварь в этом гребанном мире услышала.

Да, такой вот он, отпрыск "великих" Малфоев - трусливый, загнанный в угол мальчишка. А столько денег, влияния... Они помогли? Нет, они лишь помешали, привлекая излишнее внимание к его персоне. Деньги, которые аристократ столько лет считал своим самым прочным щитом, оказались ножом в спину. Слишком уж много от него ожидали и слишком мало получили в замен.

Лишь яркие огни Большого зала заставили Драко выйти из ступора. Все было, как всегда: счастливые, возможно, только на первый взгляд, студенты уплетали различные лакомства, они смеялись, обнимались, шутили и выглядели такими счастливыми, что хотелось блевать.

От зависти? Да, скорее всего. Потому что это, блядь, нечестно. Почему они радуются, а ему хочется сдохнуть? Почему они могут позволить себе детскую наивность, а Драко должен быть жестоким и рассудительным, как взрослый?

Кто это, твою мать, решил? Кто распорядился его жизнью? Бог?

Тогда он не хочет верить в такого Бога.

Натянув на губы привычную злорадную усмешку и гордо приподняв подбородок, Малфой последовал к слизеринскому столу. Вальяжно восседая на своих местах, сокурсники одаривали друг друга, должно быть, как всегда, "искренними" улыбками и о чем-то возбуждено перешептывались. Интересно, не являлись ли его "отношения" с Грейнджер такой увлекательной темой для разговоров?

И фразы, крутившиеся у него в голове каждый день: "это всего лишь хороший секс, а все, кто пускает сплетни, пусть засунут свое мнение в задницу", были просто отговоркой и, надо сказать, весьма безрассудной. Конечно же, его жизнь обсуждают, парень привык к этому, но ни разу за пять лет его репутация не была настолько испорчена.

Он же Малфой, чёрт возьми, а у них не должно быть скелетов в шкафу.

И внезапно для самого себя, он почувствовал приступ тошноты, вспоминая то, что было вчера. Как они заснули в обнимку, как его руки лежали на ее тонкой, хрупкой талии, как губы грязнокровки прошептали три ненавистных для Драко слова, которые он боялся произносить даже в своих мыслях.

Все это так неправильно, так блядски неестественно... То, что он делает, то, что они делают по отношению друг к другу. Это же отношения, заранее обреченные на провал.

Два кретина, блин!

Нельзя было ограничиться просто траханьем, нет, надо было проявлять все эти чертовы нежности, произносить ненужные слова, бросать мимолетные взгляды, понятные только им обоим. Конечно же, они были просто обязаны испоганить друг другу жизнь!

Слизеринец яростно выдохнул, выругнувшись про себя. Настроение было не просто плохим, оно было дерьмовым, в прочем, как часто и бывало в последнее время. Маску безразличия было все сложнее носить, эмоций было слишком много, чтобы спрятать за одной гримасой. Но делать было нечего, если показать слабость, то стая мерзких крыс обгрызет твои кости, да так, что потом и не отмоешь.

Улыбка, улыбка, улыбка...

Улыбайся, блядь. Будь таким же самоуверенным уродом, каким и всегда был.

Ну вот, почти готово. Ровная спина, настолько вытянутая, что, кажется, что-то встроили в позвоночник, темно-серые глаза внимательно смотрят из-под густых, серебристых ресниц, немного загнутых по краях. Надменный взгляд, сильно поджатые губы, будто бы специально, чтобы другие почувствовали, что, присутствуя, данная персона делает всем одолжение.

Идеально.

Конечно, никакая актерская игра не скроет краски усталости, которые искусно поработали над лицом аристократа. Темные коснулись кожи чуть ниже переносицы, вырисовываясь в синие круги; белые окрасили все лицо, превращая слизеринца в мраморную статую, и еще, какие-то неведомые человеку, палитры сделали впалыми щеки и неестественно острым подбородок.

Уловив на себе чей-то взгляд, Малфой вздрогнул. Подняв голову и отрываясь от рассматривания своих блестящих, залакированных туфель, Драко увидел ту, которой так не хватало в его, и без того, "прекрасной" жизни.

Мария Финч.

Еще чуть-чуть, и при упоминании об этом имени у него начнутся нервные конвульсии. Красавица, как и всегда: гладкие, отливающие золотом волосы, огромные изумрудно-зеленые, по-кошачьи раскосые глаза, аккуратные брови четкой формы, пухлые, накрашенные светлым блеском губы. Длинные, ровные ноги, тончайшая талия, плавное очертание бедер и большая грудь.

Красивая, безумно красивая. Яркая, вызывающая красота, не та, которую он ценит. Слишком идеальная, слишком похожая на него.

Она стояла, напряженно оглядываясь по сторонам, на щеках играл нервный румянец, а, может, это было деталью утреннего макияжа.

Девушка, как обычно, улыбалась, наклонившись, чтобы прошептать что-то на ухо Пэнси. Пикантная поза оголила те участки тела, которые приличные дамочки предпочитают скрывать под несколькими слоями одежды.

Вроде, шлюха, а шлюхой не назовешь - эффектная особа.

- Ребят, все все помнят? - радостно спросила она, поведя руками. Ее глаза прямо-таки светились, и с чего б это вдруг?

Сокурсники загудели и согласно закивали головами, бросая фразочки про то, какой сегодня знаменательный день.

Драко косо посмотрел на Финч, недовольно хмыкнув. Что это за цирк она придумала? Все время шляется со Слизерином, хотя ей самое место в Когтевране. Хотя, по мнению Драко, Мария не была настолько умна и трудолюбива, чтобы учиться на этом факультета. За нее все делают другие, какие-то простушки вечно шастают за девушкой, не говоря уже и о парнях.

Кого-то напоминает, правда?

Малфой уселся возле Блейза, заметив для себя, что рубашка недостаточно хорошо выглажена. И что, конечно же, не осталось без внимания аристократа.

Никто из присутствующих, помимо мулата, не обратил на него внимания. Да, что тут сказать, такая она - популярность...

Забини улыбнулся, как-то сухо и сдержанно, но волновало старосту сейчас совсем не это.

- Ну что за сыр-бор? - протянул блондин, рассматривая кружку горячего шоколада, который с недавних пор стал его любимым лакомством.

Запах ассоциировался с чем-то приятным и теплым...

...с Грейнджер.

- День рождения... - что ни на есть снисходительным голосом поведал парень. Он зачем-то предупреждающее глянул в сторону друга, поведя бровями.

Драко нахмурился, все-таки поставив горячий напиток рядом с собой. Он внимательно посмотрел на мулата, вскинув руки в разные стороны.

Забини явно знал то, что может сильно разозлить слизеринца.

- И у кого же? - хмыкнул аристократ, делая обжигающий глоток.

Нет, ну правда интересно, чего такой кипешь поднялся. Обычно так реагировали только тогда, когда дело касалось кого-то стоящего. Но кто мог праздновать такой день - хоть убей, но парень не мог вспомнить.

У Драко именины были летом, и праздновали их совсем не как другие семьи, а по-Малфоевски. В окружении "элиты": бывшие пожиратели смерти (которые сейчас вновь заняли почетное место рядом с Волан-де-Мортом), чистокровные богачи, дальние родственники. Говоря по правда, он даже не знал всех имен прихожан.

Родители вынуждали своего сына гордо восседать во главе стола и выслушивать скучные разговоры о политике и прошлом. Из года в год... Этот праздник стал для него тем, о чем даже вспоминать не хочется. Конечно, ему дарили множество дорогого барахла, но даже оно не радовало, а напротив, навивало скуку через пару недель, когда вдоволь наигрался с ним.

- Сам увидишь, - пробурчал Блейз, повернув голову к двери.

В дверном проеме появилась важная фигура, идущая так, словно обладатель король Англии. Он шел размеренно и неспешно, копируя этим поведение Драко.

Со стола повскакивали ученики, хлопая в ладоши. Кто-то выкрикивал поздравление, кто-то отстраненно аплодировал. Некоторые подбегали к Теодору, хлопая по плечам. На его лице сияла поддельная улыбка, и он властно обвел взглядом сокурсников.

Стояли все, кроме Драко. Тот, презрительно смотря на слизеринцев, продолжал сидеть на своем месте.

Придурки. Какими они были придурками.

Половина из них даже не общается с Ноттом, а четверть терпеть его не может. Но в такой день - почему бы не улыбаться с остальными, словно это именины твоего лучшего друга?

Малфой скривил губы и нахмурил лоб.

Злость. Он испытывал ее чересчур сильно.

Все эти идиоты были его. Это за ним они бегали все годы, это под него они подстилались, это его приказы они выполняли.

И что теперь? Какой-то Теодор занял его место?

- Я смотрю, этот полудурок стал твоим другом, Блейз, - ядовито произнес староста, когда друг вернулся на лавку.

Он посмотрел на блондина, хмыкнув:

- Твоя гордость задета?

- Причем здесь это? Я просто интересуюсь, с каких пор ты так рьяно дружишь с ним, - грубо отозвался Драко, смотря вперед.

Да, блин, его гордость задета. И очень сильно.

Даже этот чертов Забини хорошо общается с Ноттом.

- То, что я его поздравил, ничего не означает, - спокойно ответил он и отпил немного гранатового соку. - Да и к тому же, я не должен отчитываться перед тобой.

Глаза старосты сверкнули, и он испепеляюще покосился вначале на мулата, а затем на Паркинсон, которая хихикала около Марии.

- Тео! Иди к нам, сюда! - крикнула Финч, махнув рукой парню. Она улыбалась во весь рот, истошно приглашая нового "друга".

Драко закатил глаза. С какой радости эта шлюха распоряжается, кто будет сидеть за их столом? Ее место вообще где-то там, в другом конце зала. Пусть и валит.

Такая походка, будто ему между ног что-то трет, чертов Нотт.

И, к сожалению, он ее услышал. Словно только ее зова и ждал. Поэтому через секунду, сияя, он сидел напротив старосты, окруженный по бокам Пэнси и Марией.

- Ты уже посмотрел мой подарок? - мягко поинтересовалась девушка.

Она положила свою руку на плечо к парню, подсев ближе.

- А? Нет, еще нет. Извини, - ответил парень.

Он смотрел в идеальное лицо своего главного соперника, еле слыша, что говорила ему Финч. А та все рассказывала что-то и рассказывала. Про презенты, ее новые знакомства, предстоящий праздник.

Зализанные волосы, кривая улыбка, бордовый кашемировый свитер.

Разодетый петух, блин.

Драко еле держался. Схватившись за край стола, вдавивши тело в лавочку.

Если он только пошевелится, староста уебет его.

Как этот уебок смеет смотреть на него так? Смотреть на Малфоя таким вызывающим взглядом?

- Сегодня такой хороший день, - вдруг сказал слизеринец, чуть ли не перебив Марию.

И Драко тяжело выдохнул.

Я тебя сейчас убью.

Никто не имеет права вести себя так с ним. Пусть даже он стал общаться с грязнокровкой и пренебрегает обычаями аристократов.

Посрать. Главное, чтобы эта самодовольная рожа стерлась.

- Меня все поздравили, - продолжал Теодор, произнося это специально для старосты. - Все, кроме тебя, Малфой. Что такое?

Парень слегка склонил голову, погладив Марию по плечу.

Мразь. Показывает, какой крутой - сидит среди самых популярных девушек, выпендривается.

Да знаешь ли ты, как быстро они бросят тебя, если ты сделаешь хоть шаг в сторону?

Не знаешь? Ну так скоро тебе это покажут - что значит моментально забывать "друзей".

- Спокойно, - тихо произнес Блейз, который медленно продолжал пить сок, но было ясно, что он неотрывно наблюдает за беседой, готовый, в случае чего, действовать.

Да блядь. Если этот придурок не перестанет вести себя, как завоеватель мира, то ничего и не случится.

- Я не люблю лицемерить. И мне не хотелось поздравлять такого ублюдка, как ты, Нотт, - отчеканивая каждое слово, неспешно отозвался Драко.

И даже не дрогнул, когда парень в ответ резко опрокинул стакан с водой. Жидкость медленно потекла по дереву, теперь капая на черные штаны старосты.

Малфой ухмыльнулся.

Он даже эмоции сдержать не может, этот ваш глубокоуважаемый Теодор.

Гордость парня быстро пошла, сменяемая прошлым страхом и ненавистью перед Драко. Он всегда боялся его, однако сейчас пытался скрыть ее чем-то другим, чем-то таким детским.

Не было значения. Все, Малфой, перестань. Ведь такие ненормальные не должны тебя волновать.

Ведь-ты-прежний-Малфой.

Да. Прежнего пустяки не касались. Да и большие проблемы - тоже. Поэтому нужно всего лишь выкинуть Нотта из головы.

Да он даже не достоин этого, быть в мыслях аристократа.

Выдохни. И полегчает.

Выдохнул. Не полегчало.

Смотрит на Теодора, который теперь пилит взглядом стол.

Ха-ха. Ты проиграл, Нотт. И проигрывал всегда. Потому что ты - слабак, трус, крыса.

И пусть. Пусть. Зато Малфой в своих глазах выше.

Нужно отпустить ситуацию. Только есть один вариант - Драко отомстит и отпустит. По-другому быть не может.

Поэтому, когда величественная фигура выходит из-за стола, великий план созревает в его голове благодаря разговору Марии.

Он придет на вечеринку парня, устроенную в честь праздника. И испортит ее.

***

Кажется, что школа опустела - все еще сидели за столом в Большом зале, уминая завтрак. Слишком много времени уходило у учеников на трапезу. Хотя... до урока оставалось всего ничего, и девушке нужно было успеть сделать одно крайне важное дело.

Мария еле смогла отделаться от назойливой подруги, которая, не доев свою порцию, подскочила за ней. Она была неплохой девочкой, однако ее навязчивость раздражала Финч до коликов.

Ладно. Бог с ней. Пусть носится за ней. Девушке было до одного места. Просто, когда дело доходит до такой важности, нет времени, чтобы отталкивать от себя липучек.

Пятнадцать минут до начала.

Десять.

Мария ругнулась, смотря на время по большим часам. Было же ясно сказано - за четверть до урока.

Ну и?.. Где их носит?

Девушка притопнула ногой. Если бы она не нуждалась в одной вещице, то давно бы ушла - почему какие-то парни заставляют ее ждать?

Но именно эта ситуация вынуждала ее ждать, мерзнуть от холода и, быть может, опаздывать на занятие.

Ой. Бог с ним. Давно, что ли, на зельеварение не сидела? Хотя Снегг будет не в восторге.

- Привет! - крикнул кто-то за спиной. - Лиса.

Финч вздрогнула, повернувшись лицом к двум людям, весело шагающим в ее сторону.

- Почему так долго? - без улыбки поинтересовалась она, поставив руки в боки. Девушка оглядывала их суровым взглядом, таким непривычным для поведения в обществе.

- Долго? - откликнулся другой парень. - Сейчас без пяти. Поблагодари, что мы вообще пришли, Лиса.

- Поблагодарить? - она изогнула бровь. - С чего вдруг?

Ответил первый мальчик:

- С того, например, что ты не сможешь запудрить мозги своему мальчику.

Мария шикнула, подойдя ближе.

- Тише, - она зло сверкнула глазами. - Мы договорились, что эта покупка осуществляется в тайне. Не надо сейчас языком трепаться.

- В полной, - согласился один ученик. - В полной тайне.

- Хочу заметить еще вот что, - хмыкнула девушка, - если я не куплю у вас зелье, вы не получите эти монетки, - Мария показала пальцем на мешочек в ее руках, - а вы в них так нуждаетесь.

Она изобразила гримасу обиды, сделав вид, что плачет.

- Ну так что? Кто еще кому благодарен? - вернувшись к лицу со снисходительностью, задала вопрос новенькая.

- Ладно, - буркнул один. - Но цена старая, как договаривались.

Девушка быстро кивнула. Тогда один из близнецов достал маленькую бутылочку, до этого лежащую в кармане. Она была такой крохотной, что уместилась бы на пальце.

Фред протянул ее Марии.

- Это она? - Финч была удивлена, не решаясь взять зелье в руки.

- Именно, - бодро отозвался Джордж. Он очень гордился своим изобретением, взирая на покупательницу сверху вниз.

- Почему такая маленькая? Это даже не четверть стакана! - возмутилась она, оттолкнув протянутую ладонь близнеца. - Вы что, надурить меня решили?

- Лиса, мы похоже на обманщиков? - театрально ужаснулся один из Уизли.

- Мне не до ваших шуток, - грубо буркнула девушка, наблюдая за тем, как начинают собираться ученики в коридорах. - И я просила тебя не называть меня так.

Она уперто стояла на месте, сузив глаза.

Терпеть не могла, когда ей врали. Пусть только эти нищие попробуют ее обхитрить - им не жить.

- А я буду, уж извини, - засмеялся Фред.

- И я, Лиса, - добавил Джордж. - А насчет зелья... Ты что, хочешь отравить парня? Его нельзя принимать в больших количествах. На один раз - более, чем достаточно, - и он вновь показал девушке маленькую бутылочку.

Финч, поддавшись вперед, внимательно глянула на предоставленный предмет.

- Хм... Как знаете, - отстраненно согласилась Мария и приняла напиток. Бросив его в карманчик на груди, она продолжила: - Но, если не дай Мерлину, вы обманули меня...

- И думать не надо! - перебил ее Фред. - Все в за правду.

- Ладно. Ваши деньги, - девушка бросила мешочек прямо в руки рыжему и заторопилась скрыться из коридора, чтобы остаться незамеченной.

Ученики, проходящие мимо, иногда бросали заинтересованные взгляды на троицу.

- Спасибо за покупку, Лиса! - крикнул ей в спину Джордж, смотря, как брат пересчитывает монеты.

- Обращайся, - вместе со звонком ответила Мария, мешаясь в толпе.

***

Гермиона перебирала стопки бумаг, лежащие на столе, раз за разом, пока эти движения не стали автоматическими. Она старалась сосредоточиться лишь на дежурстве, пытаясь не заплакать. Утренняя ссора с Гарри и Роном сильно ударила по девушке, какой бы стойкой она не была.

Было так больно и противно, что хотелось просто зарыдать, уткнувшись красным носом в подушку.

Неужели они не понимают, что Малфой это нечто большое, чем "хорошая девочка запала на плохого мальчика"?

"Он ведь... Мерзкий трусливый ублюдок, которого ты столько лет ненавидела", - зашептало сознание.

Конечно, она могла понять поведение своих друзей. Общение... связь с Драко для них нечто, сродни предательству. И да, Грейнджер не могла отрицать того, что она вела бы себя точно так же, если бы кто-то из них встречался с Пэнси.

Фу, даже одна картинка в воображении вызывает приступ тошноты.

Но что она можно сделать? Разлюбить его? Открыть глаза на то, какой слизеринец подонок?

Так она и без них об этом знает, но от этого любит Драко не меньше.

Черт его подери...

Угораздило же связаться с таким, как он. Такое впечатление, будто бы на нее западают лишь те, кто любит причинять боль. Что Ленни, что Драко... обоим нравилось унижать и властвовать, оба обращались с ней, как с мусором.

Девушка была словно бутылка, которую туда-сюда швыряет морской прибой. Притянет к себе, завлечет на глубину, и вновь резко выкинет на берег, сильно ударив об острые камни.

Гриффиндорка прикрыла глаза, стараясь представить перед собой море. Она видела его очень давно, когда, будучи маленькой веснушчатой девочкой, проводила время у тети. Она отчетливо помнила запах соли и водорослей, свежий бриз, ласкающий лицо, и невероятное ощущение свободы...

Ее прервало легкое покашливание и чей-то недовольный вздох.

Вот он, стоит с таким видом, будто бы прождал целые сутки, сидя на неудобной кушетке. Глаза потемнели, лицо холодное и бледное, как никогда.

Все вернулось на свои места: нежность к Гермионе парень проявлял лишь тогда, когда был, как говорится, "в стельку".

- Ты пришел? - голос глухой и сиплый. Отводит взгляд.

Отводит, чтобы не увидеть презрение и ледяную ярость.

Кожа, словно бы стала прозрачной, и никакая мантия не защитит от холода, который волнами исходит от Малфоя. И на секунду ей стало страшно, безумно, неистово страшно.

Вдруг он решился? Вдруг волосок, на котором держалась ее жизнь, оборвался? Неужели это - конец?

Конечно же, глупо, ужасно глупо. Драко ведь не станет убивать девушку прямо посреди школы, он же Пожиратель смерти, а не самоубийца.

Это умозаключение немного успокоило Гермиону, но ничто в данный момент не могло утихомирить звук бешено бьющегося сердца - каждый удар, словно выстрел.

Оглушающий, будоражащий, громкий.

Сглотнула, сжимая край стола с такой силой, что старое дерево стало поскрипывать и трещать.

Почему он молчит? Почему ведет себя так, будто бы готов придушить?

Что-то бежало по венам вместе с кровью - грязной, магловской кровью. Что-то, по ощущениям похожее на кислоту, разъедающее кости, превращающее их в горстку белой пыли; яд, приносящий адскую боль и головокружение.

- Ты опоздал.

Снова тишина. Ни единого звука, кроме скрежета мебели, и ее тяжелого дыхания. Только едкий запах страха и ничего больше.

Не мигает, смотрит, всё так же внимательно, не отрываясь.

Хочется убить. Господи, как же ему хочется ее убить. Прижать к стенке и сжать тонкую шею, наорать, выплеснуть то, что испепеляло слизеринца изнутри.

Ревность, тупая ревность, от которой враз заканчивался весь кислород. Его, блин, просто не было. Лишь она и ничего больше.

- Да, и что? Пришел же.

И холодок пробежался по телу, словно бы снег, падающий за окном, пробрался в кабинет зельеварения и теперь оседал на ее волосы, на помятую одежду.

Драко же казалось, что яркое солнце далекой пустыни сейчас висело над Хогвартсом, что его лучи до невозможности нагрели каменные стены, а теперь поджаривали всех обитателей школы.

- Все хотел спросить, как протекают веселые деньки с Уизли?

Неуместно.

Как же это было, блядь, неуместно.

Просто охренеть, какой идиотский вопрос. Но, как только Малфой ступил на порог этой комнаты, в тот же миг слова были готовы сорваться с языка.

Гриффиндорка застыла, буквально. Как чертова римская статуя. Глаза походили на два огромных блюдца, а рот приоткрылся в немом удивлении.

Что он, блин, мелет? Причем тут вообще Рон?

- Заткнись и помоги мне с бумагами.

Хотела не выказывать страха, безуспешно. Все эмоции, как на ладони, все без остатка. Ему не составит труда прочесть ее всю, словно излюбленную книгу.

И нет, Драко не волнует, что он претендует на что-то личное, его не мучает совесть. В открытую изучает ее, залазит в самые скрытые частички сознания.

Это неправильно.

Неправильно для других, но не для него. Ему позволено все, если Малфой может что-то взять, то берет это без остатка. А последствия... О них он будет думать потом.

Смех, каркающий, разразился по комнате, врезавшись в хрупкое сознание девушки. Смех, вызывающий озноб, заставляющий сжаться в тугой комок.

Дура, какая же она дура.

Наивная идиотка.

Неужели думала, что сможет увернуться от вопроса, неужели считала, что способна указывать слизеринцу, что делать, что способна тяфкать в ответ?

Она же просто Грейнджер, маленькая заносчивая грязнокровка.

Никто.

Никто по сравнению с ним - Малфоем.

- Ты что, оглохла? Или мой вопрос прозвучал непонятно? - с улыбкой, кривой, злобной. С этой ненавистью в глазах.

Ответь, Грейнджер.

Ответь, блин, или я убью тебя вместе с твоим рыжим бомжом.

Все тело будто окаменело, будто оно больше не принадлежало парню, словно он остался заложником своих эмоций, которые пожирали его, подобно тому, как муравьи пожирают гнилое яблоко.

Слизеринец почти что не дышал, только выжидающе рассматривал гриффиндорку, которая посматривала в сторону выхода.

Боится.

Смешно, ему смешно, смешно до коликов в животе. Малфою нравится ее страх, он питает его.

Вам бывало больно дышать?

Так вот, ей было больно, каждой клеточке её тела.

Боль, она была везде.

Чертово-никогда-не-исчезающая-боль.

- Не лезь туда, куда тебя не просят.

- Ответь.

- Драко, просто помоги мне разложить все эти чертовы бумаги!

Крикнула, громко, так пронзительно, что услышали все в округе. Не спасет, напрасно надрывает связки, ничего не поможет выстоять под взглядом аристократа.

Омерзительно - так он на нее смотрел. Знаете, так смотрят некоторые люди, когда после ссоры хотят надавить на больное место. С высока, холодно, просто до чертиков холодно и насмешливо, как бы говоря: "Тебе плохо, да? Ты просто слабак, ты - ничто, я ненавижу тебя".

Гортанный звук вырывается из горла, он резко подходит к Гермионе, хватая ее за тонкие плечи.

Встряхивает. Сильно, почти до боли.

А она стоит, просто обмякла в его руках, не знает, что делать, что сказать.

- Еще раз я увижу, что ты лезешь к нему... - шипение, привкус горечи на языке, и побелевшие от напряжения пальцы.

Он не может видеть ее с Уизли.

Только его собственность.

Ничья больше.

- То что? Убьешь меня, да? Так сделай то, что должен был. Сколько мне осталось? Неделя, две? - теперь смеется она, еле сдерживая горячие слезы, застывшие на густых ресницах. - Давай, Драко, рано или поздно ты бы сделал это, ведь так? Ты же не любишь меня, я знаю это. Ведь так?

Тишина.

- Я спрашиваю, ведь так?

Снова ничего, лишь его глаза стали на пару тонов темнее.

Пару тонов - куда еще? Они уже гуще самой ночи, самой души Дьявола.

- Да пошел ты!

Целует ее, чувствуя, как девушка сопротивляется.

Жестокий, нежеланный поцелуй. Малфой делает это, лишь для того, чтобы причинить гриффиндорке боль. Снова пользуется ее чувствами, снова хочет раздавить.

Слезы, ревность, страх, кровь - вот таким он был на вкус.

Ничего больше.

Отталкивает, из-за всех сил, чувствуя, как из горла вырывается всхлип.

- Пошел вон.

Не слушал, он ее не слушал. Сощурил глаза, прожигая насквозь.

Сама пошла вон.

Дура.

- Что случилось, Грейнджер? Раньше тебя наши поцелуи только радовали.

- А что, если я больше не хочу тебя, Малфой. Ты об этом подумал?

Лицо Драко дрогнуло, жилка на шее запульсировала.

Не хочет?

Не смеши. Если кто-то кого-то не хочет, так это он ее.

Пф-ф. Не хочет, блин.

- Врешь.

Режет. Это слово, будто нож в спину.

Врет?

Да, она врет.

- Ты так уверен?

Злость закипала в слизеринце с каждой секундой.

Заткнись, ей-Богу.

Просто.Закрой.Свой.Поганый.Рот.

- Я не могу так. Ты абсолютно невыносим! Я не понимаю тебя, Малфой! Я не могу понять, кто я для тебя, не могу засыпать с тобой в одной кровати, зная, что, если ты захочешь, то завтра же прикончить меня.

Она замолчала, пытаясь разглядеть в его глазах хоть что-то. Презрение, ярость, любовь, ненависть.

Но нет, ничего. Кроме осколок льда, прямо торчащих из-под длинных ресниц.

- Ты говоришь, что я для тебя пустое место, но при этом ставишь какие-то ультиматумы.

Она не понимала, как так можно - говорить, что человек тебе безразличен, а затем целовать его. Обнимать его ночью, как-то успокаивать.

Неужели все это - игра?

Но зачем? Зачем это ему?

- Рон - мой друг, ты можешь это понять? А ты, ты когда-нибудь задумывался над тем, что я чувствую?

И молчание. Да и не требовалась ответа. Все итак было ясно.

- Нет, конечно же, нет. Ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти? Когда все это случилось с моим отцом, где был ты, Драко? Где был ты? Ты же не знаешь, какого это, когда тебя на кусочки разрывает, вот здесь... - она указала на сердце.

- Ты думаешь я не знаю?! У меня тоже есть семья, Гермиона! Ты думаешь, что я нихрена не чувствую, да? Ты думаешь, что мне, блядь, так легко все сходит с рук? Тогда ты просто полная дура, Грейнджер, если не понимаешь, что...

Он пылал, горел. И, в тоже время, весь застывал, как глыба чертового льда.

Ненавидит ее. Просто ненавидит.

Дурадурадура!

Она просто тупая дура!

- Что ты весь выдался в папочку? Что ты такой же мерзкий, эгоистичный трус? Никогда не понимала, как у такой женщины, как твоя мать, вырос такой ублюдок, как...

Размахнулся, ударив ее по лицу.

Не рассчитал силы, словно специально.

Рука отскочила от покрасневшей щеки. Все тело дрожало, в глазах полыхали молнии.

И так больно. Так непривычно больно. Даже не из-за удара, а из-за...

Господи, он поднял на нее руку. Он сделал это.

Ударил ее.

Она рыдала, безудержно рыдала, прикрыв ладонью поврежденную кожу. Слезы не останавливались, они падали на пол, смешиваясь с пылью.

Никогда ей не было так обидно. Никогда.

Хотелось сказать многое, но рыдания раздирали грудь, и девушка не могла заставить себя посмотреть на Драко.

Она его ненавидела. Снова.

- Никогда не открывай пасть в адрес моего отца, уяснила, грязнокровка? Я значительно хуже, чем тебе кажусь.

Его слова ударились в ее грудь, словно железным молотом.

Ударил ее... Он ударил ее!..

- Если ты построила сахарный домик в своих грезах, то ни на что не надейся. Я не Поттер и не Уизли, ясно? Пошла нахуй!

Ей все равно. Мерлин, ей было все равно на эти слова.

Главное - его пальцы будто продолжали бить ее лицо. Снова и снова. Как в страшном кошмаре.

Может, это сон? Может, он не явь?

- Предъявлять претензии будешь к кому-то другому! - рыкнул он.

Развернулся, уходя прочь.

Возможно, так лучше для него, для них обоих. Он должен был оттолкнуть ее еще очень давно.

Сейчас Гермиона не простит, он знал.

Но у них нет будущего, его никогда и не было. И, если она думала иначе, то ему очень жаль.

Малфой не для нее, и Грейнджер никогда не поймет его поступков. Все равно она умрет, и этого не изменить.

Она умрет...

И от этого почему-то захотелось зарыдать.

***

Большая дверь отворяется, и сквозь нее просачивается громкая музыка. Быстрая и стремительная, куда-то спешившая. Она сливается с громким чистым смехом девушек и веселыми разговорами парней, чьи взгляды бегали по красивым фигурам сокурсниц.

Драко переступил порог, посмотрев перед собой, прям на застывшего Теодора. Окинув его презрительным взглядом, слизеринец взял с ближнего стола бокал с коньяком и продвинулся вбок, позволяя Блейзу зайти следом.

Парень выглядел неважно. Очевидно, разочарование настигло его с такой силой, что Нотт уже был не в силах справиться с ним, и на его лице красовались ненавистные линии. В суженных глазках, бегающих по одежде Драко, по сжатой челюсти, и бьющейся веной на шее.

Забини, прохладно улыбнувшись, прошел мимо друга, направляясь к имениннику. В руках у него находилась небольшая подарочная коробка, которая уже протягивалась парню. Кивнув, Теодор принял ее, отложив на кресло, где уже возвышались презенты.

Нотт, бросив скользкий взгляд по лицу Драко, нахмуренно посмотрел на Забини. Дернув его за плечо, он отвел знакомого в сторону, шепча что-то на ухо.

- Привет, - раздался стальной голос рядом.

Парень, до этого подозрительно наблюдавший за парочкой, ругнулся про себя и отвел внимание от спины друга.

По правую сторону, улыбаясь во весь рот, стояла Мария. Выглядела она, прямо сказать, непередаваемо: длинные светлые волосы, закрученные в локоны, спадали на оголенные худые плечи, прикрывая руки. Короткое платье, из-под которого едва не виднелись трусики, прекрасно подходило под спортивную фигуру девушки, открывая вид на длинные ноги. Финч, и без того высокая, стояла на каблуках, что делали ее одного роста с парнем.

- Смотри мне в глаза, - мягко произнесла она, подойдя ближе.

Драко, сглотнув, отвел взгляд от талии, наконец посмотрев на лицо. И даже оно было без изъянов: красивые широкие глаза, смотрящие из-за объемных ресниц, маленький ровный носик, большие скулы и красивая завораживающая улыбка.

Малфой удивился, как шикарно может выглядеть девушка в шестнадцать лет. Настолько шикарно, что и слов не находилось.

"С такой дамочкой не грех и на люди показаться, - подумал он, всего на мгновение глянув на открытую грудь".

- Тебе неловко, когда парень рассматривает твою фигуру? - задал вопрос Драко, сделав глоток приторного спиртного. Оно полилось в горло, обжигая его.

Мария широко улыбнулась, и маленькие ямочки появились на щеках. Она выразительно рассматривала его, находясь в двадцати сантиметрах от однокурсника.

- Когда ты имеешь прекрасное тело, как можно ощущать неловкость? - бархатно поинтересовалась она.

Брови парня взметнулись вверх, и он сделал еще один глоток.

Какой же уверенной была эта Мария.

Слишком, слишком уверенной.

- Никогда не думала, что чересчур самовлюбленная? - отстраненно узнал Драко, крутя в руках бокал.

- Местами, - загадочно ответила она и потянулась к тому же столику, откуда взял коньяк парень. Схватив красный напиток, она опустошила четверть стакана, рассмеявшись.

- Крепкий напиток. Даже не знаю, что это.

Финч повертела его перед собой, чуть ли не проливая жидкость на пол. Однако даже сейчас ее движения были настолько женственными и сексуальными, что Драко, не выдержав, облизнулся.

Не встречайся он с Грейнджер, Мария уже была бы его. Таких девушек, как она, нужно брать первыми, потому что потом может быть поздно. Таких, как она, нужно хватать и держать около себя.

Мария улыбнулась, подступив еще на один шаг. Ее декольте настолько врезалось в глаза, что парень уже не мог оторвать от него взгляд.

- Чего ты? - нежно спросила она, подняв его лицо за подбородок.

Даже глаза были идеальными, так загадочно смотрящие в его бездонное море.

Ее теплая рука опустилась на шею, проведя ногтем по месту, где воротник сдерживала пуговица. Мария одним быстрым движением расстегнула ее и глотнула еще спиртного.

- Хочешь?

Взгляд Драко медленно опустился на бокал, который держала девушка. Это был не коньяк, а какой-то коктейль.

Черт.

Она была нереально привлекательной и заводящей. Хотелось выбить эту чашу из ее рук и потащить в какой-то дальный угол.

Как жаль, что такие красивые девушки зачастую шлюхи. Хотя, не удивительно. С их-то внешностью.

- Нет, спасибо, - холодно отозвался он.

Парень убрал руку девушки, которая всего на минуту удивилась. А затем снова надела на себя маску веселости и легкости.

Он застегнул пуговицу, чувствуя, как дрогнули его пальцы. Как бы Драко не твердил себе, что его не интересует Финч в физическом плане, все это было слепой ложью. Он хотел ее, и от этого нельзя никуда деться.

- Мария, - прогремел голос позади русоволосой.

Финч, скрипнув зубами, повернулась, снова чуть ли не выплеснувши жидкость на пол. А Малфой, наоборот, обрадовался такому, потому что чувство возбуждения медленно селилось в его голове. Вздохнув, он решил поменьше времени проводить с когтевранкой.

- Тео! - радостно воскликнула она, оставляя напиток. - А я уже потеряла тебя.

Нотт, криво усмехнувшись, покосился в сторону Драко. Его лоб нахмурился, а руки сжались в кулаках. Он явно нервничал и сильно злился, пытаясь скрыть это за эмоциями превосходства над другими и какой-то гордостью.

- Ты хочешь мне что-то сказать, Нотт? - едко бросил парень, поднеся к губам стеклянное приспособление.

- Да, Малфой, хочу.

Он еле сдерживал себя, схватившись за руку Марии. Та, все играя в роль "прекрасной девушки", удивленно моргала глазками, пытаясь понять, в чем дело.

- Пожалуйста. Высказывайся, - ледяным тоном отозвался Драко.

Зрачки Теодора зло блеснули, и в следующую минуту он уже раздражено произносил:

- Сегодня мой День рождения, и здесь проходит вечеринка. Но, понимаешь ли, тебя сюда не приглашали, извини. Дверь - там, - он указал рукой на выход.

Малфой даже не шевельнулся. Он просто стоял, как гора, возвышаясь над парнем. Взгляд выражал холод и непоколебимое спокойствие.

- Понимаешь ли, это общая гостиная. И я могу присутствовать здесь тогда, когда захочу. И тебя я буду спрашивать в последнюю очередь, - отчеканил он, сжимая в кармане палочку.

Шея именинника напряглась, а дыхание участилось. Он с такой ненавистью взирал на бывшего "друга", что оставалось только удивляться, как он не убил Драко, а тот не заморозил его на месте.

Воздух накалился до предела, когда громкую музыку и разговоры прервал голос Марии:

- Ребята, вы же не будете ссориться в такой день! Давайте веселиться, а не ругаться.

Девушка дернула Теодора за плечо, а Драко - улыбнулась самой добродушной улыбкой, будто только что они стали лучшими друзьями.

- И вправду, - равномерно произнес Малфой, - зачем портить такой день?

Его зрачки застыли на возмущенном лице Нотта, который походил на быка, смотрящего на красный цвет.

- Видишь? Тео, и тебе тоже следует успокоиться, - для пущего "примирения", Финч залилась чистейшим хохотом, крутанувшись на каблуках. Она прошла куда-то, и через секунду девушка уже смеялась со своими подругами.

Парень яростно бросил последний взор на старосту.

- Еще ответишь, Малфой.

Слизеринец усмехнулся.

- Не сомневайся, Нотт.

Поставив пустой бокал на стол, Драко проследил взглядом за Марией. Вернее, за ее попой, которая только и делала, что вертелась перед парнями. Девушка танцевала под красивую музыку, показывая всем, что она еще и чудесно двигается.

Это зрелище стоило многого, и парень взял новый бокал, пробуя на вкус какой-то коктейль. Приятный запах смешивался с горьким коньяком, и парень почти сразу опустошил стакан.

Пить. Ему хотелось напиться, чтобы забыть этот удар, направленный на Гермиону.

Его с детства учили, что бить девушек запрещено. Но она же, сука, вывела.

Каждую минуту в его голове прокручивались ее строки.

Похож на отца? Он похож на отца?

Да что она знает о его семье? Какое право эта грязнокровка вообще имеет право заводить тему о нем?

Он поморщился.

Нет. Он не позволит этой жалкой девочке даже заикаться о матери или отце. Только не ей.

И снова - ее слова, и его удар. Громкий хлопок, а затем всхлипы и рыдания затмевает все.

Это впервые он поднял руку на представительницу слабого пола.

И на его ладони до сих пор красовалось красное пятно. Он все еще чувствовал ее боль на себе.

И пусть. Заслужила же!

Его в детстве и посильнее били.

И новая мысль была равносильна пощечине - отец, когда Драко был ребенком, часто замахивался на его, а теперь и сам парень, зная, как это больно, когда любимый человек позволяет вести себя так, ударяет девушку.

"Похож на отца".

Дрожащие пальцы поднесли ко рту закуску в виде куска сыра с оливкой, воткнутых на маленький штык.

- Интересуешься Марией? - спросил вдруг подошедший Забини. Его лица коснулась легкая заинтересованная улыбочка.

- Не то, чтобы интересуюсь, - ответил Драко. Он продолжал смотреть, какие движения делает девушка, двигаясь под ритм музыки. Она выгибалась, крутилась, взмахивала волосами и звонко смеялась. Казалось, все взгляды были приставлены на нее. - Просто наблюдаю.

- Ага, конечно, - заржал Блейз. - Я уже вижу влюбленные глаза друга.

- Сказать, куда тебе следует пойти? - покривился парень. - О чем ты говорил с Теодором?

Мулат потянулся за новой порцией спиртного и выпил содержимое за раз. Закусив мини-бутербродом, он ответил:

- Это допрос?

- Да, а я - главный следователь Розыскной Палаты, - раздраженно вспыхнул Драко. - Отвечай, Блейз, не выебывайся.

Друг засмеялся, но серьезнее сказал:

- Возмущался, что я привел тебя сюда.

- Ты меня привел? - повел бровью староста, наблюдая, как Мария кружится в танце с Гойлом. Другие девушки подходили к ней, образовывая круг, и каждая танцевала по-своему.

- Ой, - фыркнул он, пытаясь перекричать музыку. - Не цепляйся к словам. Я тебя привел, ты сам сюда пришел. Разница, блин.

Драко глянул на друга, который опрокинул уже бокал третий-четвертый. Голос не был таким стойким, а взгляд отстраненным. Веселые блики бегали в карих глазах.

- Как ты вообще стал встречаться с этой, как ее? - парень щелкнул пальцами. - С Асторией, во.

Блейз гоготнул, рассеяно посмотрев по сторонам.

- Вам не кажется, главный следователь Малфой, что это личное?

- Забини! Кончай со своими шутками идиотскими, - рассерженно шикнул Драко.

Пэнси, до этого стоящая неподалеку от Марии, вдруг заметила старых друзей. Ее глаза округлились и, расцветая от радости, она чуть ли не по порхала к ним.

По правде говоря, она была в роли серой мышкой, если сравнивать с Финч. На Паркинсон было платье на пару добрых сантиметров длиннее когтевранки, туфли-лодочки, а не огромные каблуки Марии, и менее открытое декольте. Так же волосы не казались такими эффектными.

И больно уж приуныла староста, смотря тогда на подругу. Раньше бы Пэнси выплясывала под музыку, заливаясь смехом, привлекая взгляды парней к себе. Теперь это делала Мария, и девушка чувствовала себя неуютно и обиженно.

Брюнетка чуть ли не налетела на Драко, прижимаясь к нему. Он еле удержался, чтобы не качнуться в сторону, завалив при этом Блейза.

Девушка пахла, как всегда, очень вкусно. Что-то между клубникой и черешней. И, пусть Пэнси не выглядела так же вызывающе, как Мария, она все равно была ужасно привлекательной.

Тонкие руки обвили спину парня, и она почти повисла на нем. Голова опустилась на плечо, и девушка стала медленно двигаться под музыку, которая, как назло, походила на танец для влюбленных. Она не была слишком спокойной, но под нее можно было танцевать разные стили танцев.

- Я так скучала, - тоненько прошептала она на ухо парню.

Драко слегка отстранился - так, чтобы хотя бы десять сантиметров было между их лицами. Девушка смотрела на него влюбленно и зачаровано. Без алкоголя, конечно, тут не обошлось, но чувства были неподдельными. И это очень злило парня, который терпеть не мог всей этой любви, нежности и прочей ерунды.

- Пэнс, - с ноткой раздражения ответил он.

Малфой попытался убрать ее руки, однако девушка еще сильнее вжалась в его тело, притулившись полностью.

Парень тяжело дышал, не зная, куда себя деть. Раньше он бы отодвинул подругу в сторону и покрыл трехслойным матом, на следующий день принося извинения, но сейчас...

Он понял, что такое, когда тебе нравится человек. Когда испытываешь не только физическое влечение, а и духовное. Словно сама душа тянется к той единственной, что улыбается при виде тебя.

Какой бы шикарной не была Мария и привлекательной Пэнси, улыбка Гермионы была красивее всех. Ее радостные глаза нельзя была сменить ничьими, а голос, нежный и любящий, его было невозможно забыть никогда.

- Пэнс, - пробубнил он повторно, на этот раз, оторвав ее от себя.

Она вопросительно уставилась на него.

- Тебе неприятно?

Ее зрачки медленно поплыли в сторону, и девушке пришлось приложить усилия, чтобы сфокусировать взгляд на парне.

Драко почувствовал раздражение. Его губы превратились в тонкую линию, а глаза сузились.

- Ты пьяна, - он отошел на шаг назад, но она решительно подступила к нему.

- Тебе неприятно, что я нахожусь рядом? - с напором повторила Паркинсон.

Она еле стояла на ногах. Видно было, что алкоголь действовал хорошо, и не один бокал был выпит.

Блейз, стоящий рядом, хрюкнул, глотая уже, наверное, десятую рюмку.

- Пэнс... И без тебя башка болит, - Драко поморщился, коснувшись лба. Громкая музыка ездила ушам, и они готовы были взорваться.

- Тебе так тяжело ответить? - голос девушки скрипнул, и слеза проступила на щеке. - Да?

Парень не мог ничего сказать, потому что это действительно было правдой - он не хотел ни ее, ни ее прикосновений. Вообще ничего, связанного с ней. Он думал лишь о том, чтобы вернуться в уютную гостиную и обнять его Грейнджер.

Вечеринка для уебков каких-то. Какого хера он вообще приперся сюда?

Сидел бы на диване, слушал бубнение Гермионы. И ни о чем не думал, чувствуя ее тепло.

Нет! Надо было прийти сюда и стоять сейчас, как полный кретин, смотря на плачущую подругу.

И нет бы, испытывал к ней жалость. Драко накрывало омерзение от пьяного вида Паркинсон. От ее взгляда, который не мог остановиться на одной точке, от голоса, который менял тембр с каждым словом.

Фу. Она была слишком противной ему сейчас.

- Ах вот как! Грейнджер совсем затмила твою голову? - вдруг закричала девушка громче музыки.

Малфой бросил на не свирепый взор и удостоверился, что все не настолько трезвые, чтобы расслышать эти слова.

- Закрой рот, - зло сказал он, испепеляя ее взглядом.

Еще не хватало, чтобы все тут узнали о его непростом взаимоотношении с гриффиндоркой.

- А то что? Грязнокровкой пригрозишь? - она истерически рассмеялась, чуть ли не упав при этом.

- Закрой свой рот! - повысил голос староста, схватив девушку за руку.

Он, не рассчитав силы, ее так тряхнул, что девушка потеряла равновесие и не грохнулась на пол только потому, что Забини, тянувшийся за алкоголем, поддержал ее.

Пэнси охнула, и глаза ее стали отражать страх из глубин ее сознания. Она попятилась назад, прижавшись к Блейзу, который выронил свой бутерброд.

- Ты охирел, Малфой? - грубо спросил тот, выйдя вперед из-за ужаснувшийся подруги. - Перепил?

- Не твое дело, - сурово откликнулся он.

Что парень вообще забыл здесь? Пришел в логово к змеям, которые или лижут тебе зад, или думают, как бы подставить тебя.

Фу. Ему было так противно от всех и всего. От этой Паркинсон, от Забини, Нотта. От этой суки-Марии, что вдруг стала у него на пути. Драко сам не понял, как толкнул друга в плечо и уже стоял около выхода.

- Подожди! - проверещала она, подбегая с бокалом в руках. - Куда же ты?

- Отвали по-хорошему, - ответил он, тяжело дыша.

От него почти летели искры в разные стороны, и пыль чуть ли не летела после его размашистых шагов.

- Как не мое? Мы же на празднике. Оставайся, тут так...

- Меня как-то не ебет твое мнение, - крикнул тот и одной рукой сдвинул худую девушку с дороги.

Однако эта приставучая зараза выбежала перед ним и вновь заставила остановиться.

- Хотя бы выпей. Может, успокоишься.

Ее глаза по-лисичьи глядели на него, пока рука протягивала стакан.

Драко решил, что коньяк - это именно то, что ему нужно сейчас, и опрокинул его одним глотком. Кивнув Марии, он прошел дальше, услышав только ее легкий смешок позади. А дальше... Все было в тумане.

Потому что он схватил девушку за тонкое запястье, открыв дверь. Она, хихикая, шла следом по длинным коридорам.

Они отдалялись от музыки, а перед Малфоем не было ничего, кроме нарисованного силуэта Финч. Ее длинных ног, упругой попы, большой груди. Этих ключиц, рук, плеч.

- Ебаный в рот, - шикнул он, когда понял, что почти горит.

Он хотел ее. Так хотел, что вены вздымались на шее и руках. Так хотел, что сердце заходилось в бешеном ритме.

Драко резко обернулся к Марии и сильно прислонил к стене. Через секунды его горячие губы уже впились в ее пухлые, пока руки вдавливали тело в стену.

- Нет, - прошептала она сексуальным голосом, - дойдем хотя бы до туалета.

Здравый голосок шепнул парню, что трахнуть девушку прямо в коридоре, не самая разумная идея. Однако друг в штанах чуть ли не кричал о своем существовании, разрывая ширинку.

Ругнувшись, Малфой побежал по лестнице, ведя Финч к ближайшему туалету, где обитала эта дурная плакса Миртл. Но ему было так наплевать на нее, что Драко даже позабыл о ее нахождении.

Мария неслась за ним, еле держась на ногах. Пусть она могла позволить себе быструю походку, но высокие каблуки доставляли много неудобств. Однако парню и на это было наплевать. Он был готов нести Финч на руках, лишь бы только трахнуть ее в этом чертовом-так-далеко-находящемся-туалете.

Наконец дверь для девочек показалась на виду, и Драко с грохотом отворил ее, толкнув когтевранку внутрь. Глаза стремительно пробежали по ее телу.

Он даже представить себе не мог, что бывают такие девушки. Такие красивые, невероятные. При этом с лучшей фигурой в мире.

Драко облизнул губы и принялся расстегивать свою рубашку. Но дрожащие пальцы подводили, и он без толку дергал себя за воротник.

- Иди ко мне, - ласково позвала его Мария.

Это было подобно Зову. И парень чуть ли не подлетел к самой красивой девушке мира.

Подсадив ее на бедра, он вытянул ее из платья, отбросив его на мокрой пол. Финч же, скрепив ноги за его спиной, руками разорвала рубашку, откинув клочья в другую сторону.

Он горел. Он весь горел. Начиная от головы и заканчивая пятками.

Плоть просто пылала, и голова разрывалась от нереального чувства возбуждения.

Никогда и никого Драко так не хотел, как эту шлюховатую Марию. И пусть она была шалавой - плевать он хотел. Главное - сейчас он отымеет ее.

Казалось, что это желание появилось с того самого момента, как он увидел ее впервые, такую невероятную. Стройную, подкаченную, с привлекательнейшим телом в мире.

Как он раньше не трахнул ее?

К а к?

Неужели Гермиона настолько закрыла глаза парню, что он не смог рассмотреть самую сексуальную девушку школы?

Мария коснулась губами его шеи, и Драко громко простонал, не волнуясь, есть ли кто-то еще в женском туалете.

Он прислонил ее тело к холодной спине, пока девушка красиво издавала звуки.

Даже сейчас ее голос был таким... неописуемым.

Как же он ее, мать вашу, хотел.

Маленькие обученные ручки потянулись к штанам и сняли их быстрым движением. И Малфой моментально почувствовал облегчение - его дружок уже почти ныл от боли, которую вызывала русоволосая.

Раз - и он стоит полностью раздетый, скидывая ее лифчик.

Какая же у нее грудь. Он прислоняется, целует ее. Пока Мария приглушенно стонет, зарываясь в платиновые волосы.

Это будет жесткий секс, очень жесткий.

Раз - и девушка без розовых трусиков, которые бесцеремонно отлетают в сторону.

Он проводит взгляд по ее телу и не может налюбоваться.

Разве бывают такие тела?

Какая там Грейнджер? Куда той Паркинсон? Когда есть Финч - самая из самых.

И мысли так быстро улетают. И забывается пощечина, удары отца.

Все.

- Я хочу тебя.

И эта полу-просьба, полу-желание вызывает в нем такую волну возбуждения, что он чуть ли не кричит от давления внизу живота.

- Хочешь, да?

Его голос дрожит. Да и все тело в целом. Словно он осиновый лист, только что упавший с дерева.

- О-очень хочу, - смеется девушка и в следующую минуту уже закрывает глаза от приятного ощущения.

Волна окатывает парня с головой, и он резко входит в Марию, откинув назад голову.

Никто и никогда не смог бы так, как она. Пусть девушка только и делала, что сидела на его бедрах и протяжно стонала, но ни одна душа не способна на это.

Один только тембр ее вызвал в нем оргазм, что уж там говорить о теле.

Его непослушные руки то сжимали ее грудь, то опускались ниже, по животу, и снова вверх. А затем резко дергали волосы, заставляя Финч извиваться на нем.

Драко был счастлив.

Счастлив, вбивая ее в стену. Счастлив, дыша полной грудью, когда казалось, что воздуха катастрофически мало.

Все в Марии было идеально: волосы, лицо, тело в общем.

Разве бывают люди, прекраснее нее?

Н-е-т.

Ее ладошки царапали спину парня, пока рот жадно глотал воздух потоками. Финч не могла сдержать своих криков, восседая на парне.

Странное было чувство - что-то, с трепетом закрадывающееся у нее в груди. Это нарастало с каждым разом, когда она видела его, когда говорила с ним. Когда замечала мягкий взгляд и легкую улыбку, касающуюся его прекрасного лица.

Да уж, Джинни, похоже, ты по уши влюблялась в Гарри.

До этого у нее было море парней, но ни к одному она не питала таких сильных чувств, сродни любви. И это окрыляло, словно девушка могла летать.

Бабочки в животе? Да там бегали слоны, играясь с гигантскими львами.

Бабочки... п-пф.

Уизли уже усидеть не могла на месте, когда проходил Поттер. Хотелось заговорить с ним, побежать, остаться вдвоем.

Но нет, блин! Ее любимый братец всегда таскался за другом, уплетая десятую булку за день.

Болван. Не понимает, что нужно сваливать, когда люди желают побыть друг с другом.

Ладно, она найдет занятие для братца.

Джинни неслась к женскому туалету, дабы привести себя в порядок. Она готовилась к тайной встрече с Гарри.

Уизли считала, что в обязанности девушек и женщин входит выглядеть хорошо. За красоту в паре отвечать должны были именно они, хрупкие создания планеты.

И она делала это - пыталась хорошо одеваться, по крайней мере, так, как позволяли финансы родителей, ухаживать за собой. Но сегодня девушке хотелось выглядеть еще лучше - так, чтобы произвести впечатление на Поттера.

Она быстрой походкой зашла в туалет, сразу же направляясь к зеркалу. Здесь редко кто был, поэтому можно было долго покрутиться возле стекла, причесывая себя, поправляя одежду.

Джинни переступила порог, как услышала странные звуки, похожие на чьи-то стоны. Ее сердце пропустило один удар, и девушка медленными шагам прошла вглубь.

И дыхание чуть ли не остановилось от увиденного.

Первое, что она заметила, это слияние фигур, которые занимались чем-то, что не подобает школьным требованием. Затем ей удалось рассмотреть худощавую фигуру парня, и сплетенные ноги за его спиной.

Платиновые волосы.

Платиновые волосы.

Кто был в школе с платиновыми волосами?

Она чуть ли не ойкнула.

Драко! Это же у Драко такой оттенок - что-то вроде снега и, в тоже время, серебра.

Уизли прижала руку ко рту, вглядываясь в учеников из-за поворота.

Кто с ним? Неужели Гермиона?

Нет, она должна быть сейчас с Гарри и Роном. У них какие-то выяснения отношений.

Кто. Же. Тогда. С. Драко?

Пронзительный стон раздался по всему туалету, а затем рык Малфоя.

Девушка еле подавила рефлекс рвоты, потому что наблюдать и слышать такое зрелище было выше ее сил.

И все же. Кто с ним?

Честно говоря, Уизли вообще не волновал этот подонок. Она его терпеть не могла, но, чтобы думать, с кем он, что делает, - нет уж. И Джинни бы уже сто раз ушла, чтобы не созерцать на сие деяние, однако влюбленные глаза Гермионы не давали ей покоя.

Она же любила его, очень. Милая и добрая Грейнджер влюбилась в такой мерзкого человека, как Драко. И подруга в чем-то понимала ее.

Любовь зла - полюбишь и козла.

Гриффиндорка навострила слух - она была обязана понять, кто там вместе с парнем, чтобы в эту же секунду рассказать все подруге. Она не хотела, чтобы староста разочаровывалась и билась в истерике, но отношения с ложью - не отношения. Это уже было проверено ею самой.

Когда в очередной раз сдавленный крик ударился о стены, Джинни поняла - Мария - гадкая стерва - находится с Малфоем. Девушка могла поклясться, что слышала именно ее едкий стон.

Фу-фу-фу.

Неужели правда? Неужели Драко опустился настолько, что переспал с такой дурой, как она?

Отвращение волной окатило девушку, что она даже пошатнулась назад, задев ногой дверь. И воздуха стала как-то слишком мало.

Жаль. Как же ей было жаль Гермиону, ее лучшую подругу.

Кажется, Мария, находящаяся в фазе наслаждения, услышала посторонний звук и обеспокоено оглянулась. Продолжая сидеть на парне, она заметила Джинни. И всего на секунду на ее лице застыла улыбка - самодовольная и победоносная.

- Я уже устал, - начал парень, опустив голову на колени.

Они сидели в комнате Гарри и Рона, которая в это время суток была темной. Шторы были раздвинуты в разные стороны, и можно было видеть, как мелкий снежок покрывает улицы.

- Вы вечно ссоритесь по любому поводу, - устало проговорил он.

Свечи, зажженные в разных местах, покачивались из-за легкого дуновения ветра, проникающего сквозь стены. В комнате было тепло, однако стоило только глянуть на улицу, чтобы понять, что там нагревает буря.

Снежинки, до этого красиво падающие на землю, начинали летать по воздуху в бешеном ритме, подбрасываемые сильными порывами ветра. Они ударялись о каменную поверхность и отлетали обратно.

- Психология человека, - понуро ответила Гермиона, - всегда ссориться.

Она сидела на мягкой кровати, подвинув под себя ноги. Ее спина была облокоченной о стенку, руки расслаблены, лежа на коленях.

- Но вы делаете это слишком часто, - вздохнул Гарри. Он поднял голову, одарив подругу непонимающим взглядом. - Надоедает, знаешь ли.

Рон громко цокнул языком, при этом закатив глаза. Он полу-сидел, полу-лежал на полу, подложив под голову подушку. Его взгляд бегал по потолку, стенам и возвращался к окну, за которым образовывался снегопад.

- Я ни с кем не ссорюсь, - сказала Гермиона, пожав плечами.

Это же полная правда. Она не ругалась с друзьями, не обсуждала их за спиной, не говорила гадости в лицо. Пусть девушка и отдалилась от них, сейчас староста пыталась вновь воссоединить дружбу. Однако это не получалось из-за выходок Уизли.

Он был слишком обидчивым и наивным. Небось подумал, что, после одной прогулки, Гермиона влюбится в него сразу же, и они станут встречаться. Или же надеялся, что остались старые чувства. Но это было невозможным, так как место в сердце девушки занимал Малфой.

Именно из-за этого произошла последняя ситуация. Парень стал психовать, увидев, как Гермиона целуется с Драко. Но в чем здесь была ее вина? Она же не обязалась Рону ничем. Да и к тому же, Уизли нравилась Грейнджер, а ей нравился Малфой. Что в этом криминального?

- Да? - язвительно поинтересовался Рон. - Ты еще пообщайся со всеми нашими врагами, и вообще будет отлично!

Теперь пришло время девушке закатить глаза и раздражительно фыркнуть.

- Если я с кем-то и общаюсь, то это лично мое дело.

Глаза презрительно сузились.

- Лично твое дело? Ничего, что мы лучшие друзья, нет?

Уизли поднялся с пола, облокачиваясь о противоположную стену. Его взгляд остановился на лице девушке. Глаза мигали раз в минуту, подозрительно смотря на Гермиону.

- И что? Это не дает мне право общаться с тем, с кем я захочу?

Выдох. И раздражающее цоканье языком.

Хватит, Рон, не беси.

- Ты можешь делать, что захочешь. Но не с Малфоем же, - натянуто вставил Поттер, до этого наблюдавший за снегом на улице.

Спасибо за разрешение, блин.

- Мне кажется, я раз сто говорила, что мы старосты и должны часто находиться рядом. А отказываться от...

- Поэтому ты сосешься с ним на каждом углу? - грубо перебил рыжий.

Она даже дышать перестала на мгновение.

Что делает?

Сосется? Так он это назвал?

Да лучше бы это было так. Чем получать удары по лицу от него.

Щека вдруг ужасно заныла, представляя картину, где Драко замахивается и...

...раз...

...так больно от чего-то.

Лучше бы накричал, ушел. Но не ударил.

И следующее предложение вырывается с такой яростью, что походит на шипение:

- Я ни с кем не сосусь, ясно тебе?

- Нет, мне не ясно!

А дальше - тишина. Потому что никто не знает, что сказать.

Она рассерженна и просто не способна адекватно реагировать на слова друга. Он зол на все эти выходки с гадким Малфоем. Один только Гарри, казалось, держал себя в руках.

- Гермиона! - с вызовом произносит рыжий.

- Рон!

- Ты будешь отвечать, а?

- Что я должна тебе ответить?

Смотрит в упор.

- Что ты хочешь услышать?

Протяжный стон, словно этот разговор забирал невероятное количество сил.

- Почему ты общаешься с ним?

- С кем?

- А то ты не понимаешь! С Малфоем, блин!

Он уже тяжело дышит. Принимая сидячую позу, он не знает, куда себя деть. От этой злости разрывает на части, и здравый ум куда-то пропадает.

- Хочу и общаюсь. Тебе что до этого?

И лицо перекашивает от воспоминаний.

Холодная ладонь хлыстом бьет по лицу.

Так, что нет воздуха. Так что сердце замирает.

Черт. Разве она заслужила?

Чуть ли не шипит. Рон сжимает кулаки, скрипя зубами.

Ему что до этого?

Действительно, что же?

Ненавидит Малфоя. Ненавидит Малфоя. Он до безумия его ненавидит.

Уизли не смог бы передать этой лютой ненависти к слизеринцу, которая нарастала с каждым днем все сильнее. Он терпеть не мог весь Слизерин, вместе взятый.

Фу-фу-фу.

Ущербные змеи. Грязные и паршивые. Лицемерные и лживые.

Как?! Как она могла влюбиться в одного из них?

- Я твой друг!

- А я твоя подруга!

Она кричит. И понимает это довольно поздно.

Потирает макушку и добавляет более спокойно:

- Но я же не лезу в твои дела.

- Будто я сильно лезу.

- Да.

- Нет.

- Не вижу смысла спорить.

Молчание.

Только ветер сильнее бьет по стеклу.

Тянущаяся тишина.

Учащенное сердцебиение, краснеющие щеки, отстраненный взгляд.

Они были друзьями, лучшими. Но это было так давно, что, казалось, они познакомились впервые сегодня.

Или нет. Они никогда не были знакомы, и общение так и не произошло.

Девушка не хотела заводить разговор вновь. Все кончалось ссорами и криками.

Раньше этого не было, никогда.

Она внимательно смотрит на парней и хочет одного - уйдите, уйдите все. Гермиона так устала, так намучилась, что сил не было для очередных сколок. Ей нужно остаться одной, чтобы...

Чтобы вновь прокрутить в голове эпизод.

Ее слова, и тяжелый хлопок. И странное осознание - неужели Драко действительно поднял на нее руку?

Неужели?..

Гермиона еле подавляет слезы, бросив взгляд на Рона.

Она имела людей, на которых всегда можно было положиться, но это в прошлом. Девушка потеряла их, в чем была виновата сама. Но время не вернуть, и гриффиндорка не понимала, зачем тратить нервы друг друга. Ведь можно по-хорошему разойтись, и...

Нет, что?..

Она точно подумала об этом?

Разойтись с друзьями, которых знала столько лет? С которыми столько пережила?

Неужели дружба так быстро забывалась?

Гермиона охнула, чувствуя, как холодеет внутри.

Она действительно отнеслась к этому с безразличием. Прошло миллиард событий, и все уже казалось мелочью.

И все же...

Расстаться с ними? С Гарри и Роном?

Рехнулась. Она просто рехнулась.

Наверное, за мысли Гермионы сейчас отвечал страх, который сидел так глубоко внутри, что уже управлял ею полностью. Когда в сознание закрадывается ужас, его невозможно убрать оттуда. Его невозможно убить, от него не избавиться. Он навсегда застревает в твоей голове, передаваясь другим. И ты, уничтоженный им, уже не реагируешь ни на кого, ни какие жизненные проблемы.

Ах да, позабыла.

Обида. Сильнейшая обида на Малфоя.

Она не простит его. В этот раз - это точно.

Оставалось только надеяться, что ее внезапное похолодание к Поттеру с Уизли вызвано именно страхом.

Девушка окинула взглядом друзей.

Ну?..

- Кхм...

Первая подает голос.

Пусть уйдут, скорее!

- Кхм... - отзывается Гарри.

И Рон собирается что-то сказать, но дверь отворяется с громким стуком, прерывая "общение".