17

Новый год.

Новый год мы всегда праздновали дома. Делали салаты, курицу, затем речь всевышнего, куранты, шампанское, салют, все идут спать. Этот новый год мало, чем отличался.

У меня не было интернета в тот день. Мы всё ещё жили в посёлке, а это значило, что сегодня интернет мне точно никто не починит. Обычно, после всех новогодних коннотаций, я шёл к себе в комнату, закрывался, проводя время за компьютером до шести утра, пока тело уже само не начинало отрубаться.

Отсутствие интернета сломало этот привычный круг, который оставался неизменным целое десятилетие. В тот день я сидел в дискорде с «В» и «И», моими школьными друзьями. Тогда мы ещё иногда поддерживали связь и общались. О чём были наши разговоры, я совсем не помню, да и на самом деле сейчас уже неважно.

Я решил для себя, что сегодня в этот новогодний день, я не хочу проводить время дома. Всё же мне уже восемнадцать, а значит я, как никак, по определённым меркам уже взрослый.

В голове созрел следующий план действий. Я поеду в город, может погуляю, а может ещё что. Но на самом деле, хотелось просто встретиться с «И».

Я сказал «И» и «В», что сейчас поеду в город, и даже пошутил, что зайду к последнему. Я собрал какие-то вещи, по большей части это был только телефон и одежда, которая была на мне.

— Ты уходишь?

— Да. Вернусь завтра.

Я вышел из квартиры. Дверь закрылась. Оказался на улице. Для последнего дня года было удивительно тепло.

На остановке сидело несколько мужчин, явно в не самом трезвом состоянии. Они пили что-то около сорокаградусного. Один из них яро доказывал другому, как в других странах плохо, особенно в одной бело-сине-красной, но не в той в которой они жили, а в той, которая была на другом материке.

— Да эти штаты, там же одни пидорасы! — ехидно выкрикивал один из сидящих.

Другие радовались так сильно, будто бы их причастность к сказанному была просто вне времени и пространства.

Подъехал автобус. Я ещё раз оглянулся на эту странную троицу.

— Интересные ребята, — подумал я.

В автобусе я сел на своё любимое место. Это было предпоследнее у конца справа. Мне всегда нравилось сидеть именно там. От чего-то в каждом автобусе, где-бы я не был, я чувствовал, что именно это место принадлежит именно мне, и подходит мне как никому больше.

Автобус тронулся. Несколько минут, и вот мы выезжаем из посёлка.

— А ведь раньше я так никогда не делал... — подумал я, глядя в окно автобуса. — Нет, конечно, был один раз, тогда, когда мы были втроём. Но чтобы вот так? Одному? Взять и куда-то поехать? Кажется, это совсем не похоже на меня. А может, наоборот? Может, это и есть истинный я? Может, именно это мне сейчас и нужно?

Автобус покидал посёлок. Я посмотрел на каменную стенку, на которой располагалась надпись: «Прибрежный». В каком-то роде это было началом, а в каком-то концом. Первое, что ты видишь при въезде в это место, и так же последнее, что ты видишь покидая его.

Живя долго в этом месте, ты уже даже и не замечаешь эту вывеску, стенку. Она становится чем-то вроде среды обитания. Как хамелеон, который растворяется, используя свою окраску.

Много раз видя эту надпись, мне хотелось, чтобы этот раз стал последним. Я больше не хотел возвращаться сюда. Не хотел быть здесь. Быть, где угодно... Но лишь бы не видеть эту надпись в очередной раз... лишь бы не видеть её... ещё раз...

Дорога из посёлка была окружена большим количеством карьеров. Все они располагались слева от шоссе, тянулись один за другим, словно огромные раны на теле земли. Когда мне было около трёх, мы часто приезжали туда с ней. Садились на автобус под номером 19, либо 18. Покупали воду, либо сок, что-то покушать. Может чипсы, сухарики. Ребята в таком возрасте любят подобное.

Мы выходили на остановке, не доезжая до посёлка. Хотя в том возрасте, я ещё даже не подозревал о нём и о его существовании. Все наши поездки ограничивались озёрами поблизости. Мы могли провести все выходные там, гуляя вдоль берега или прячась в траве. Но я никогда не догадывался, что не так далеко место, в котором я проведу пол своей жизни... О нём мне никто не говорил.

Автобус медленно катился по дороге, а я смотрел в окно. Проехали озёра. Доехали до посёлка под названием Шоссейный, обычно мы называли его Шоссейка. Ещё несколько минут, и вот оно место, где я провёл свои первые годы жизни в городе.

Здесь всё началось: первые шаги, походы в детский сад, первая девочка, которая нравится всем мальчишкам. Мой лучший друг, с которым мы делили детство. Трёхколёсный велосипед, на котором я гонял так быстро, что бабушка никогда не могла за мной угнаться. Первая в жизни драка, сломанная рука. Потом еще раз — только уже палец.

«Сколько же всего здесь было...»

Хотелось бы сказать, что тогда я подумал так. Но в тот момент это место было не так близко. В него, если честно я тоже не хотел возвращаться. Я был истощен постоянными переездами, которые хоть и прекратились на достаточно долгое время, но всё еще преследовали меня, как фантомные боли.

Десять минут поездки, и вот он парк, в котором мы часто бывали в детстве. Сюда нас приводила моя тётя, меня и её сына, который по совместительству был моим двоюродным братом.

Мы играли на площадке, исследовали каждую горку, каждый угол. Пока никто не видел, пробирались на другую, которая была платной, и убегали, когда охранница замечала нас и шла ругать. У неё никогда не получалось догнать нас — мы слишком быстро перелазили через заборы. Так повторялось много и много раз, и каждый последующий был даже более весёлым, чем предыдущий.

Тётя,водившая нас в парк, была моей крёстной. Она часто сидела со мной, когда яболел, а происходило это очень часто. В детстве я провёл много дней и часов вих доме. Я играл со своим двоюродным братом. Мы лазили по деревьям, кушаливишню, ягоды, крыжовник. Всё, что можно было найти в их саду...