Не может быть
В комнате было прохладно. Окно, открытое нараспашку, впускало северный ветер. Звенели стекла. Занавески надувались голубыми парусами. Хлипкое растение в облупившемся горшке покачивало сухими листьями.
Побелка в комнате осыпа́лась, потолок протекал. Нельзя сказать, что это помещение было в беспорядке, потому что тот, кто здесь жил, охарактеризовал бы так свой кабинет в последнюю очередь. А если бы ему кто-то и сказал подобное, он бы громко рассмеялся этому существу прямо в лицо. И вряд ли когда-нибудь заговорил бы с ним вновь.
Он сидел за столом, пристально глядя в монитор. Рука подпирала щеку. Стекла очков поблескивали и искрились бликами – отражениями тусклой настольной лампы. Под очками хмурились темные брови. Черные кудри сдувало вправо. Небритый уже несколько дней подбородок щетинился такими же черными колючками. В этой позе он застыл с тех самых пор, как сегодня с утра включил свое устройство. Возле его руки находились две высокие кружки на подставках, коими служили старые диски. Чуть дальше лежал блокнот на пружине. Он набухал от чернил и записей с каждым днем. В самом углу стола блестело стекло рамки для фотографии. На ней была изображена смеющаяся девушка в шляпе. Уже потемнело, а в окно залетали не успевшие впасть в спячку насекомые. Они деловито осматривались, садились на удобные предметы и на него самого, влетали в лампу на скорости и просто получали удовольствие от своих последних деньков.
Позади стола в полумраке стояла магнитная доска на колесиках, задвинутая к стене. На ветру шелестели фотографии, вырезки из пожелтевших газет и документы, которые он распечатал ранее. Эту строгую рабочую атмосферу разбавляли листовки, магниты с улыбками и мятые листки блокнотов, испестренные суетливым почерком.
Стены от пола и до самого потолка были покрыты полками, на которых стояла самая разнообразная обувь.
На полу причудливым покрывалом покоились старые книги. Некоторые были без обложек. Из других выпадали страницы. Он не убирал свои книги. И девчонка, которая с ним жила этого тоже не делала. Все, что лежало на полу, было разложено в нужной ему последовательности. Он не мог работать, если что-то внезапно перемещалось без его ведома. А работать в эти дни ему было необходимо.
Монитор вдруг выдал новую картинку. Колонки пискнули. Он не шелохнулся, потому что такое уже случалось несколько раз за сегодня. Оборудование сильно барахлит.
Дверь тихонько приоткрылась. Он позволил себе повернуться. Стул, впервые приведенный в движение за долгие часы, недовольно скрипнул. Вошла щуплая девочка с двумя кружками в руках. От них поднимался пар, но этого не было видно в темноте. Ветер из открытого окна сразу набросился на ее запутанные волосы, кое-как собранные в неряшливую косичку. Она прикрыла ногой дверь и аккуратно прошла дальше, стараясь ничего не зацепить.
– Привет, – поздоровалась девочка, глядя себе под ноги, – Как продвигается?
– Так себе, – мрачно ответил он, – Спасибо.
Обе кружки опустились на стол возле фотографии в рамке. Он переставил их на подставки, а пустую посуду отдал девочке. Она виновато улыбнулась. В свете лампы сверкнули зубы с щербинкой между двумя верхними резцами.
– А вот тут разве не появилось что-то новое? – спросила она, указав пустой кружкой на красную пульсирующую точку на мониторе.
– Не... – удрученно начал он, но вдруг замолк и сгорбился, вглядываясь в изображение, – Минуточку...
Алое пятнышко никуда не пропадало. Оно лишь медленно переползало вниз по темно-синей карте с очертаниями поселений и природных объектов. Все так же мигая, как и вначале, когда оно только появилось.
– Не может быть, – не верил он. Дрожащая рука схватила мышь и щелкнула на значок обновления в нижнем углу. Картинка немного потускнела, уступая место ползающей по кругу полоске. Но как только та снова пропала, ничего не изменилось.
– Не может быть! – победно вскричал он и вскочил, радостно подняв руки в воздух.
Щуплая девочка тоже была рада за него. Она с улыбкой сделала шаг назад, но зацепилась ногой за стопку книг и упала. Книги тоже упали и впились острыми уголками в спину. Две пустые кружки, которые она все еще держала в руках, чудом остались целыми. И девочка была рада хотя бы этому.
– Прости, – тихо произнесла она, когда стекла очков поднялись на нее.
В любой другой раз он бы сильно разозлился, но сейчас, как будто не обратив на это внимания, просто протянул ей руку и сказал:
– Нет, ты не представляешь, как я этому рад! Я целыми днями сидел здесь, уже не надеясь на какой-то результат. Чертов радар, хотел уже написать другую программу!
Кружки остались стоять на полу. Девочка отряхнула одежду.
Он резко закрыл ноутбук, положил его в кожаный чемоданчик на полу и развернулся.
– Собирай вещи, Пфек, мы едем искать одного рыжего господина!
– Ой, сейчас! – радостно воскликнула девочка.
Окно закрылось. Щелкнул шпингалет. Дом наполнился суетой. Жителей всего двое, но они все равно умудрялись друг другу мешать, гремя чемоданами и ящиками столов. Хлопали двери, звучали громкие вопросы. И хорошо, что у них нет соседей. Потому что кто-то точно пришел бы просить их вести себя потише, а тише они не могли.
– Брать что-то из лаборатории? – все еще с улыбкой спросила девочка, но вдруг замолкла.
Он не услышал ее. Снова сидя за столом, он молча разглядывал фотографию в рамке. Большой палец поглаживал холодное стекло.
– Было бы неплохо, если бы тебя воспитывал не только я, – с печалью произнес он, – Было бы очень неплохо...
Девочка прошла через всю комнату к столу. Она обняла его за сгорбленные плечи и прижалась щекой к колючей ткани свитера.
– Я всем довольна, – доверительно прозвучало в воздухе, пахнущем ночной влагой, – Взять что-нибудь из лаборатории?