Глава 22
ГЛАВА 22
Однозвёзд бодро шагал по болоту, из пасти у него свисал кролик. Овсяник, Утёсница и Дроковница, составлявшие остальную часть охотничьего патруля, тоже несли свежую добычу. Сегодня племя будет пировать.
Земля под лапами была губчатой от прошедшего накануне сильного дождя, а болото усеяно крошечными лужицами, отражающими серое небо. Солнце уже должно было взойти, но тучи грозили новым дождём. Однозвёзд вспомнил Великую бурю, когда казалось, что весь лес поглотит потоп.
Он и многие другие коты предположили, что именно в этом заключался смысл второй волны воды в видении Пустельги, угроза племенам, которая будет ещё хуже, чем предыдущая.
«Но теперь всё кончено, — подумал Однозвёзд, вдыхая носом насыщенный сок кролика. — Всё кончилось, и племена выжили».
Когда—то Однозвёзд верил, что видение целителя, должно быть, относилось к Темнохвосту, но он ничего не слышал о своём сыне с момента его визита на старые территории. С течением времени он убеждал себя, что Темнохвост никак не мог узнать, где сейчас живут племена. Может, он уже умер, размышлял Однозвёзд, с трудом понимая, что чувствует по этому поводу, — если Темнохвост и дальше нападал на всех подряд… он мог встретить кота крупнее и выносливее себя, и тогда…
Однозвёзд думал о нём время от времени, с нотками прежнего сожаления, но он был уверен, что его тайна должна быть похоронена навсегда.
Теперь появилось новое пророчество, и все целители были заняты тем, чтобы понять, что оно может означать.
«Примите то, что вы найдёте среди теней, ибо только им суждено расчистить небеса».
Многие думали, что оно относится к двум котятам, которых нашли Ольхогрив и Иглолапка. Но Ольхогрив готовился стать целителем в Грозовом племени, а Иглолапка была ученицей племени Теней, поэтому оба племени взяли по одному котёнку. Однозвёзд чувствовал себя так, словно всё это его не касается. Казалось, это не имело особого отношения к племени Ветра.
Как только Однозвёзд и его патруль добрались до лагеря и заглянули в ложбину, он понял, что что—то не так. Коты беспокойно метались, как муравьи. Из детской донесся горестный вой.
У Однозвёзда заколотилось сердце. Это, должно быть, Верескоглазка! Его дочь недавно родила котят Ветерка, и Однозвёзд не мог нарадоваться этому. Его шерсть поднялась от ужаса при мысли, что с кем—то из них могло что—то случиться.
Когда он начал спускаться в ложбину,
навстречу ему выскочил Кролик. — Это Дымушка! — воскликнул глашатай. — Она пропала. Мы обыскиваем лагерь.
У Однозвёзда свело живот, когда Кролик назвал её имя. Он знал, что Верескоглазка и Ветерок назвали её по цвету шерсти, а не в честь кошки, с которой тайно встречался Однозвёзд. Но он был бы рад, если бы они выбрали другое имя.
Он отогнал эту мысль в сторону, когда ворвался в лагерь и последовал за Кроликом в детскую. Верескоглазка была там, свернувшись калачиком вокруг сестры Дымушки, Пестринки; её глаза были полны горя, и когда она увидела отца, то издала ещё один душераздирающий вопль. — Дымушка! Её ни где нет!
Ветерок прижался к ней ближе и оскалил зубы. — Если её забрал какой—то кот, я порву его шкуру на мелкие кусочки!
— Постарайся успокоиться, — мяукнул Однозвёзд, хотя его собственные мысли были в смятении. — Мы найдём её. Я обещаю.
Кролик выскользнул из детской и через минуту вернулся и встал у Однозвёзда за плечом. — Я уверен, что её нет в лагере, — доложил он. — Но Грач здесь. Он говорит, что может где она.
— Приведи его, — приказал Однозвёзд.
Серо—черный воин пробрался сквозь ветви терновника и склонил голову. Он был явно напряжён, переминался с лапы на лапу. Дымушка тоже его родственница, сказал себе Однозвёзд.
— Я был в рассветном патруле, — сказал Грач Однозвёзду и остальным. — Запахи ослабли из—за дождя, но мы уловили чей-то запах в воздухе.
— Бродяг? — спросил Однозвёзд.
— Мы не могли быть уверены, — ответил Грач. — Но это могли быть они.
В глубине живота Однозвёзда зародился страх. Он не мог представить, зачем проходящим мимо бродягам понадобилось ночью пробираться в лагерь, чтобы украсть котёнка.
«Если только у них не было причины причинить нам вред».
Его старые страхи вновь пробудились, дрожь прошла по нему от ушей до кончика хвоста. Он думал, возможно ли, что Темнохвост, спустя столько времени, нашёл племена и пришёл отомстить. Что может быть лучше, чем украсть — а может, и убить его соплеменника?
Однозвёзд глубоко вздохнул, уговаривая себя не думать о худшем. — Если ты не уверен насчёт запаха, — мяукнул он Грачу, — то, возможно, Дымушка просто заблудилась. В таком случае она может быть недалеко.
— Она никогда бы так не поступила, — возразил Ветерок.
Кто знает, что может прийти в голову котёнку? Скорее Дымушка сама ушла, чем её забрал бродяга. Но у Однозвёзд хватило ума не соглашаться вслух с обеспокоенным отцом. — Я организую патруль, — объявил он. — Грач, ты можешь прийти и показать нам, где, как тебе показалось, ты учуял бродяг.
— Я тоже иду, — прорычал Ветерок.
Однозвёзд по гневу в голосе чёрного воина понял, что если он найдёт бродягу рядом со своим котёнком, то тот пожалеет, что родился.
— Отправьте побольше воинов на страже у лагеря, — распорядился Однозвёзд, выходя из детской. — И пару самых сильных воинов на страже здесь. На всякий случай. Кролик бодро кивнул. — Я займусь этим, Однозвёзд.
Взяв с собой Ветерка и Грача, Однозвёзд направился к выходу из лагеря, подозвав Овсяника и Осоку присоединиться к ним.
— Где ты учуял этих бродяг? — спросил он Грача.
— В лесу у границы Грозового племени, — ответил серо—черный воин.
— Тогда мы пойдем туда.
Патруль двинулся через болото, выстроившись в длинную шеренгу, чтобы обыскать как можно большую территорию. Однозвёзд принюхивался к воздуху при каждом шаге, но не мог учуять ничего, кроме болотной почвы, воды и следов добычи. Ни Дымушки, ни бродяг не было видно. Недавний дождь смыл почти все запахи.
Однозвёзд почувствовал, как его грудь сжалась от паники, хотя внешне он старался сохранять спокойствие. Возможно, Ветерок был прав, когда говорил, что Дымушка никогда бы не ушла сама. Но тогда — что с ней случилось?
Когда патруль достиг окраины леса, Однозвёзд подумал, что чувствует что—то необычное, проникающее в его нос. Запах был очень слабым, нельзя было сказать, что это бродяги.
— Ты что-то чувствуешь? — спросил он Грача.
Серо—черный воин отрывисто кивнул. — Да, но о чём это нам говорит? О, Звёздное племя, если бы не этот дождь...
Если кто—то из котов хотел украсть котёнка, — с тревогой подумал Однозвёзд, — то он мог спланировать нападение во время дождя. Но ему не хотелось в это верить, и он быстро отогнал эту мысль.
Оказавшись в лесу, патруль разделился, проверяя каждый куст и заросли колючего кустарника. Мех Однозвёзда быстро стал мокрым, когда он продирался сквозь длинную траву; ещё больше воды капало на него с ветвей деревьев.
— Дымушка! Дымушка! — позвал он, но ответа не было, только эхо голосов его соплеменников.
Однозвёзд уже начал отчаиваться, когда услышал голос Грача, доносившийся со стороны ручья, обозначавшего границу Грозового племени. — Сюда!
Однозвёзд помчался сквозь деревья в его сторону, а Ветерок бросился к нему с дальнего берега. Через мгновение к ним присоединились Овсяник и Осока.
Грач стоял возле куста бузины, склонившегося над ручьем. Подойдя ближе, Однозвёзд заметил Дымушку, лежащую среди корней. Её серый мех потемнел от дождя и прилип к телу, она выглядела душераздирающе крошечной и беззащитной. Сначала Однозвёзд испугался, что она мертва, и его сердце болезненно забилось, но через мгновение он не увидел, как плавно поднимается и опускается её грудь.
— Дымушка! Дымушка! — Ветерок подбежал к ней и склонился над ней, вылизывая ушки; он погладил её лапой, которая дрожала от облегчения. — Дымушка, проснись!
Однозвёзд опустил голову, чтобы тщательно обнюхать спящего котёнка, но пограничные метки Грозового племени на дальнем берегу ручья — явно обновлённые в то утро после дождя — заглушали все запахи. Глаза Дымушки открылись, и она испустила крошечный вздох. — Ветерок! — воскликнула она, радостно глядя в глаза Ветерка. — Ты нашёл меня!
Ветерок испустил долгий вздох. — Да, мы нашли тебя. Теперь всё в порядке, Дымушка.
— Но что ты здесь делаешь? — спросил Однозвёзд.
Дымушка растерянно моргнула; прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла окончательно проснуться и рассказать свою историю. — Я спала в детской, — начала она, — но что—то разбудило меня... звук, как будто кому-то больно. Я подумала, что ему нужна помощь, поэтому я вышла и пошла на звук. Мне показалось, что он доносится со стороны лагеря, и я поднялась по склону...
— О, Дымушка! — выдохнул Ветерок.
— Может, и не стоило, — призналась Дымушка. — Наверное, надо было разбудить кого-нибудь.
— А что было дальше? — спросил Грач.
— Я только добралась до вершины склона, как что—то сомкнуло пасть на моей шее и сдавило. Я попыталась позвать на помощь, но не смог.
Однозвёзд почувствовал болезненный толчок сердца. По рассказу Дымушки стало ясно, кто-то напал на неё.
«О, Звёздное племя, это ужасно!»
— Лиса? — спросила Осока.
Дымушка покачала головой. — Я видела вспышку белого меха, а потом всё потемнело. И я больше ничего не помню, пока не очнулась здесь, рядом со всеми вами.
Рассказ подтвердил опасения Однозвёзда. Её упоминание о белом мехе мгновенно заставило его вспомнить о Темнохвосте. В лесу не было белых хищников; даже горностаи исчезли на несколько сезонов — и в любом случае их шкурки не были бы белыми сейчас, в начале листопада. И ни у кого, даже у бродяги, не было бы причин красть котёнка.
«Мог ли это быть Темнохвост?»
Он мог расспрашивать бродяг, пока не нашёл кого—нибудь, кто мог бы сказать ему, где искать племена... меня.
Тогда Темнохвост должен был каким—то образом проникнуть в лагерь племени Ветра, и подобраться так близко к детской, чтобы поманить котёнка за собой.
«Если это был Темнохвост, почему он не убил Дымушку?» — спросил себя Однозвёзд. Затем пришел ответ, ещё более леденящий душу.
Он не убил её, но чуть не задушил, чтобы показать, как легко он мог её убить. Затем он оставил её, чтобы Однозвёзд нашёл её.
Глубокая дрожь прошла по телу Однозвёзда от ушей до кончиков когтей. Ему было невыносимо думать о том, какой ужас мог постигнуть его юную родственницу — ужас, который она уже пережила, — и всё ради того, чтобы он получил скрытое послание. Живот скрутило от страха, когда он подумал о том, какие вопросы наверняка зададут его соплеменники.
Некоторые из них встречали Дымушку и Темнохвоста, когда он был ещё котёнком.
«Сможет ли кто—нибудь из них связать этого белого хищника с котёнком, которого я оставил так давно?»
Однозвёзд понял, что ошибался, когда предполагал, что его сын никогда не сможет найти его. Он начинал верить, что Темнохвост именно так и поступил.
«Неужели моё прошлое будет преследовать меня вечно, пока, наконец, не заманит в ловушку?»
— Это могли быть бродяги, — размышлял Грач. — Мы были здесь очень рано, ещё до того, как Грозовое племя обновило свои метки, и я уверен, что уловил тот странный запах возле этого бузинного дерева.
— Но запах может быть старым, — возразил Овсяник. — Ведь бродяги постоянно проходят мимо наших границ.
— Это правда, — согласилась Осока. — Если это дело лап бродяг, мы должны были бы учуять их запах на мехе Дымушки, несмотря на дождь. — Она наклонила голову и тщательно обнюхала котёнка, затем выпрямилась и покачала головой. — Там что—то есть, но я не могу сказать что. Дымушка, вероятно, сама запуталась, никто не будет её винить. Может быть, горностаи вернулись, и это один из них напал на неё?
— Да, это должно быть оно! — воскликнул Однозвёзд, отчаянно желая поверить словам Осоки.
Но как мог горностай выманить Дымушку из лагеря, недоумевал он. И он уже понял, что в это время года горностай не был бы белым. — Они пытались поймать Дымушку как добычу, — продолжил он, — но что—то должно было их спугнуло.
Осока и Овсяник пробормотали согласие, и даже Ветерок, казалось, принял такую версию, хотя Однозвёзд заметил, что Грач смотрит на него с сомнением.
— Ветерок, отнеси Дымушку в лагерь и попроси Пустельгу осмотреть её, — мяукнул он. — Остальные могут пойти с ними. Я проверю туннели. Если у нас на территории снова появились горностаи, то возможно, они прячутся именно там.
— Я пойду с тобой, Однозвёзд. — В голосе Грача прозвучал сарказм. — Если горностаи снова там, тебе не стоит ходить в туннели одному.
«Грач, должно быть, в чём—то меня подозревает, — подумал Однозвёзд, борясь с паникой. — Может ли он знать о Темнохвосте? Другие в племени знали — мать Грача знала, так что это возможно».
Но спорить с Грачем, знал Однозвёзд, — только усиливать его подозрения.
— Хорошо, — отрывисто мяукнул он и направился к туннелям, пока Ветерок и остальные возвращались в лагерь.
Когда племя Ветра только пришло на эту территорию, в туннелях жили кролики, но когда туда вторглись горностаи, их либо убили, либо спугнули. Даже когда горностаи были изгнаны, кролики не вернулись, и теперь туннели были пусты. Когда Однозвёзд вместе с Грачем вошёл внутрь тоннеля, здесь не было никаких запахов, кроме песчаной почвы и болотной растительности, проникающих снаружи.
Очевидно, здесь нет горностаев, подумал Однозвёзд.
Несмотря на это, он продолжал обнюхивать тоннели. Он отчаянно надеялся, что они найдут горностая или двух, или их недавние следы, потому что с этим было бы легче справиться, чем с появлением Темнохвоста.
Грач шёл за ним в неодобрительном молчании, пока они не достигли места, где последний свет от входа померк и туннель ушёл в темноту.
Здесь Грач остановился. — Что происходит, Однозвёзд? — потребовал он. — Если бы здесь были горностаи, мы уже бы почувствовали их. И я не думаю, что это был горностай. Я не знаю точно, что это было, но у меня такое чувство, что ты знаешь. Дымушка в безопасности, но ты ведёшь себя так, будто по твоей шкуре ползают муравьи. Ты ничего не хочешь мне сказать? — Его взгляд пронзил Однозвёзда до глубины души. — Я знаю, что некоторые секреты лучше сохранить в тайне, — продолжал он, повторив слова, которые Однозвёзд говорил ему много сезонов назад, — но если один из них становится бременем, его легче открыть, чем скрывать дальше. И если твой секрет может угрожать племени, разве ты не должен рассказать правду?
«Когда этот молодой кот стал таким мудрым?» — недоумевал Однозвёзд. На мгновение он задумался о том, чтобы довериться Грачу. Быть предводителем племени — одиноко, и ему не помешал бы друг, кот, которому он мог бы доверять. Он не испытывал этого чувства со времён дружбы с Огнезвёздом.
«Может быть, мне стало бы легче. Возможно, у Грача даже появится идея, как поступить с Темнохвостом».
Затем Однозвёзд вновь осознал, что Дымушка могла погибнуть. Если бы он сказал правду, племя могло бы обвинить его в том, что он хранил от них такой опасный секрет — секрет, который ставит под угрозу безопасность их котят.
«Нет, — решил он, — я должен разобраться с этим сам. Пока что я должен придерживаться своей истории».
— Не понимаю, о чём ты мяукаешь, — раздраженно дернув хвостом, сказал он Грачу. — Должно быть, это был горностай, и мы должны идти дальше по туннелям к Грозовому племени, чтобы предупредить их.
Грач испустил долгий вздох, ясно показывая Однозвёзду, что, по его мнению, делать это бессмысленно.
— Если ты хочешь и дальше играть, хорошо, — пробормотал он. — Но некоторые секреты имеют свойство раскрываться.
По телу Однозвёзда пробежал холодок, когда он повёл его в темноту. Он не хотел признаваться даже самому себе, что Грач был прав. А если выяснится, что Темнохвост хотел украсть Дымушку, он не знал, что делать дальше.
Выйдя из туннелей на стороне Грозового племени, Однозвёзд сразу уловил сильный свежий запах. Мгновение спустя Маковка и Шиповница появились из—за кучи папоротников. Обе кошки несли добычу.
Они осторожно приблизились, заметив котов племени Ветра; Однозвёзд надеялся, что они не подумают, что они с Грачом нарушили границу.
— Привет, — мяукнул Однозвёзд, стараясь не отходить от туннеля. — Мы здесь, чтобы передать вам сообщение.
Шиповница отложила полёвку, которую несла в руках. — Хорошо, говори, — мяукнула она.
— У нас есть доказательства, что горностаи могут вернуться на нашу территорию, — сообщил Однозвёзд воинам Грозового племени. — Вы должны сказать Ежевичной Звезде, чтобы он был начеку.
Шиповница и Маковка обменялись удивлённым взглядом. — Давненько мы не видели горностаев, — промяукала Маковка. — Но мы передадим ваше сообщение.
Однозвёзд наклонил голову. — Спасибо.
Две воительницы Грозового племени поспешили дальше, а Однозвёзд и Грач повернули обратно в туннели. Пока они шли к своей территории, Однозвёзд чувствовал раздражение, исходящее от Грача.
Он знал, что младший воин ему не верит, знал, что тот просто выдумал возвращение горностаев по какой—то своей причине.
«Что ж, очень жаль, — подумал Однозвёзд. — Есть горностаи или нет, безопасность племени Ветров под угрозой, и я сделаю всё возможное, чтобы защитить своих соплеменников».
Как только он вернулся в лагерь, Однозвёзд подозвал к себе Кролика. — Мы будем держать дополнительную охрану вокруг лагеря и у детской, по крайней мере, следующие пару ночей, — проинструктировал он своего глашатая. — Что—то происходит, и пока мы не узнаем, что именно, мы должны быть осторожны.
Увидев Ветерка, сидящего у логова Пустельги, Однозвёзд подбежал к нему. — Как поживает Дымушка? — спросил он.
— Ей уже лучше, — ответил Ветерок и добавил с оттенком обиды: — Пустельга выгнал меня, чтобы у него было достаточно места для работы.
Однозвёзд коснулся кончиком хвоста чёрного воина на своём плече.
— Я уверен, что это значит, что беспокоиться не о чем.
— Надеюсь, это правда.
Проскользнув через трещину в скале, ведущую в логово Пустельги, Однозвёзд ощутил запах ноготков и увидел, как целитель пускает сок в царапины Дымушки. Верескоглазка присела рядом со своим котёнком, нежно облизывая уши Дымушки.
— Она сильно ранена? — нервно спросил Однозвёзд.
— Нет, с ней всё будет в порядке, — заверил его Пустельга. — У неё несколько царапин и синяков, но это всё. Я оставлю её здесь на ночь на всякий случай.
— А это обязательно? — пожаловалась Дымушка. — Я хочу пойти и поиграть с Пестринкой. Я придумала очень классную игру! Я буду бродягой, который пробирается в лагерь, а Пестринка...
— Достаточно! — прервал её Однозвёзд — бродяга, пробравшийся в лагерь, — не повод для игры. Но я не думаю, что тебе стоит держать её здесь, Пустельга, — добавил он. — Я хочу, чтобы она ночевала в моей норе. Если какой—нибудь бродячий горностай захочет добраться до неё, ему придётся сначала пройти через меня.
— Спать в логове предводителя? — глаза Дымушки широко раскрылись, и она восторженно взвизгнула. — Подожди, пока я расскажу Пестринке! Она будет так завидовать! — Тем временем Верескоглазка и Пустельга обменялись недоуменным взглядом. — Это немного необычно, — заметил Пустельга, — чтобы котёнок спал в логове предводителя. Дымушка будет в безопасности здесь, в моём логове.
— Нет, она останется со мной, — настаивал Однозвёзд. — Она будет в безопасности, потому что я позабочусь об этом!