Глава 31
ГЛАВА 31
Однозвёзд спал в своей берлоге. Солнечный свет проникал через вход, но он не чувствовал искушения выйти наружу и насладиться теплом. Свет снаружи ничего не мог поделать с темнотой в его голове и сердце.
«Как скоро Темнохвост придёт за мной, и я буду вынужден заплатить цену, которую предсказал Камнесказ?»
Тень отрезала солнечный свет, и Однозвёзд поднял голову, увидев Овсяника, нервно заглядывающего в логово. — Что тебе нужно? — огрызнулся он.
Коричневый кот вздрогнул.
— К тебе пришёл патруль Грозового племени, Однозвёзд, — мяукнул он.
Однозвёзд вскочил на лапы. — Что я сказал прошлой ночью? — прорычал он. — Границы закрыты! Кто привёл их сюда?
Овсяник сделал шаг назад.
— Патруль Грача пытался прогнать их, — объяснил он. — Но Утёсница настояла на том, чтобы впустить их.
— Мне нужно сказать несколько слов Утёснице, — пробормотал Однозвёзд. — Она...
— Она думала, что вы захотите поговорить с Ежевичной Звездой, — перебил Овсяник.
Удивление вытеснило из головы Однозвёзда все мысли о наказании Утёсницы.
— Предводитель Грозового племени здесь? — спросил он.
Овсяник кивнул.
Однозвёзд испустил долгий вздох, сглатывая раздражение. Он не хотел конфликта с Ежевичной Звездой, особенно когда Темнохвост всё ещё на свободе, всё ещё замышляет его уничтожение. Кроме того, Ежевичная Звезда разумно вёл себя на Совете, не бросался обвинениями, как другие предводители. В голове Однозвёзда забрезжила слабая надежда, что он сможет убедить Ежевичную Звезду разобраться с Темнохвостом. Он не был Огнезвёздом, но два их племени по—прежнему связывала долгая история. Однозвёзд даже подумал, не признаться ли ему Ежевичной Звезде во всей этой истории.
Но потом он вспомнил, что Ежевичная Звезда был не один. Однозвёзд не собирался раскрывать свои самые сокровенные тайны целому патрулю Грозового племени.
— Скажи им, что они могут войти, — приказал он Овсянику.
Когда его воин ушёл, Однозвёзд хорошенько встряхнул свою шкуру, чтобы избавиться от остатков подстилки, затем вышел на открытое место и расположился прямо перед логовом.
Утёсница и Пухогривка привели в лагерь пять котов Грозового племени, причём Ежевичная Звезда шёл впереди. Его глашатая Белка шла у него за плечом, а молодой целитель Ольхогрив — по другую сторону. Львиносвет и Голубка шли сзади.
В животе у Однозвёзда собрались опасения, словно огромная куча червей, извивающихся друг вокруг друга. Он снова почувствовал разочарование от того, что Ежевичная Звезда был не один. Он не хотел, чтобы остальные коты Грозового племени вторгались в его лагерь. Чтобы скрыть своё разочарование и показать племени, что он контролирует ситуацию, он распушил шерсть, и его голос зазвучал враждебно.
— Ну что, Ежевичная Звезда? — потребовал он, когда патруль приблизился. — Чего вы хотите? Если речь идет о битве, то можете прямо сейчас разворачиваться и убираться с моей территории.
Шерсть вдоль позвоночника Львиносвета начала подниматься, но Ежевичная Звезда ответил спокойно.
— Это не имеет никакого отношения к битве. Есть кое—что важное, что ты должен знать, — он нерешительно взглянул на Ольхогрива, прежде чем продолжить. — Помнишь, несколько сезонов назад, в старом лесу, когда Огнезвёзд на время покинул Грозовое племя?
Однозвёзд слушал, не в силах поверить, что Грозовое племя пришло к нему, чтобы поговорить о чем—то в прошлом, столько сезонов назад, когда все их ресурсы должны быть сосредоточены на Темнохвосте. История, которую они рассказывали, была столь же невероятна: когда—то в лесу существовало пятое племя — Небесное племя. Они были вынуждены уйти, когда Двуногие построили на их территории свои берлоги. Спустя несколько сезонов Огнезвёзд по подсказке предка Небесного племени нашёл ущелье, где они поселились.
— Мало кто знает, — сказал ему Ежевичная Звезда, — что Звёздное племя поручило Огнезвёзду возродить потерянное племя.
Однозвёзд смутно помнил, что в то время в Грозовом племени происходило что—то странное; никто не видел Огнезвёзда уже больше луны, и коты Грозового племени молчали о причинах происходящего. Крутобок даже солгал, что Огнезвёзд болен, чтобы объяснить его отсутствие на Советах.
«Болезнь продолжалась подозрительно долго, — подумал он. — Не удивительно, что происходило что—то ещё».
Теперь, когда Однозвёзд услышал объяснение, в нём росло возмущение. Он всегда считал, что другие племена заслуживают доверия, а Огнезвёзд, в частности, всегда говорил ему правду. «Неужели я ошибался? Неужели никому нельзя доверять?»
— Значит, Грозовое племя всё это время лгало? — вырвались слова у Однозвёзда. — Я должен был знать, что тебе нельзя доверять, Ежевичная Звезда — ни тебе, ни Огнезвёзду до тебя!
На какое—то мгновение Однозвёзд понадеялся, что Ежевичная Звезда сможет помочь ему с его собственной тайной. Теперь он понял, что это невозможно. Ежевичная Звезда тоже хранил секреты. Каждый в первую очередь заботился о себе и своём племени. Теперь он понял, что был прав, отрезав племя Ветра от остальных.
Даже осуждая Грозовое племя за то, что оно хранит секреты, Однозвёзд прекрасно осознавал собственное лицемерие, но ничего не мог с собой поделать. Он так долго погрязал в собственных ошибках, и всё же ему было невыносимо думать, что другие скрывали информацию, которой, несомненно, должны были поделиться с другими племенами.
— Никто никого не обманывал! — ответила Белка, и в её зеленых глазах блеснуло негодование. — Но Огнезвёзд не видел необходимости распространять эту историю, как и Ежевичная Звезда — до сих пор.
— Так что же изменилось? — спросил Однозвёзд, фыркнув от отвращения.
Ответил Ольхогрив, шагнув вперед к Ежевичной Звезде и наклонив голову к Однозвёзду. Его усы нервно подергивались, но голос был ровным, когда он отвечал.
— У меня были видения, — объяснил он. — Видения, которые я принял как послания от Звёздного племени, призывающие нас вернуть Небесное племя, чтобы мы жили с ними, как когда—то жили они. Я уверен, что пророчество — это способ Звёздного племени сказать нам, что мы должны помочь пятому племени.
Однозвёзд почти не слушал. До сих пор он мало думал о пророчестве.
«Прими то, что найдешь в тени, ибо только это может очистить небо».
Темнохвост дал ему достаточно поводов для размышлений. Но теперь казалось, что Ежевичная Звезда хочет проигнорировать угрозу со стороны бродяг и принять это новое, неизвестное племя.
— Значит, ты хочешь получить мою поддержку, — прорычал он, яростно взмахнув хвостом, — чтобы помочь какому—то странному племени, о котором слышало только Грозовое племя? Ты собираешься привести их сюда и отдать им территорию племени Ветра?
У тебя не будет такого шанса!
При этих словах Львиносвет и Голубка выпустили когти. Воины племени Ветра, собравшиеся вокруг, чтобы послушать, издали угрожающее рычание. Однозвёзд знал, что, если он отдаст приказ, они без колебаний нападут на гостей.
— Мы вовсе не собираемся этого делать, — ответил Ежевичная Звезда; его спокойствие показалось Однозвёзду более убедительным, чем его слова. — Ольхогрив, расскажи Однозвёзду о своих поисках.
Однозвёзд слушал, нетерпеливо подёргивая кончиком хвоста, пока Ольхогрив рассказывал историю о том, как он и его соплеменники, а также Иглолапка из племени Теней проделали долгий путь к ущелью, где располагался лагерь Небесного племени.
— Когда мы пришли, мы обнаружили, что там живут коты, — объяснил он, — и решили, что они из Небесного племени. Но это было странно. Они вели себя не как племя. Они дрались за свежую добычу, и более сильные коты гнали более слабых.
— И это то племя, которое ты хочешь вернуть сюда? — спросил Однозвёзд.
— Нет, потому что они не были Небесным племенем, — продолжал Ольхогрив. — Они были бродягами, они изгнали настоящое Небесное племя со своей территории и убили многих их воинов.
— А эти бродяги… — начал Однозвёзд, в его животе начало расти ужасное беспокойство.
— Это те же бродяги, что напали на тебя здесь, в племени Ветра, — пояснил Ольхогрив. — Те же, кто захватил территорию племени Теней.
Однозвёзд почувствовал боль в сердце, как будто огромная лапа раздавила его. Казалось, весь воздух вышел из его тела, и он был ошеломлен, как будто кто-то сильно ударил его по голове.
«Темнохвост напал на Небесное племя?» — спросил он себя. Некоторое время Однозвёзд недоумевал, как Темнохвост сумел его найти. Он полагал, что домашние или другие бродяги должны были дать ему нужную информацию. Теперь он догадался, что обнаружение Небесного племени — котов, которые организовали свою жизнь так же, как племя Ветра, — дало Темнохвосту подсказку, и когда Ольхогрив и остальные, отправившиеся на поиски, прибыли на место, он смог проследить за ними до территории племён у озера.
«А я даже не знал о существовании Небесного племени!»
По телу Однозвёзда прошла глубокая дрожь, которую он постарался скрыть от окружающих.
«За что ещё я несу ответственность? За мои глупые ошибки, совершенные так давно?»
В отчаянии Однозвёзд пытался взять себя в лапы. — Значит, Темнохвост виноват в том, что Небесное племя изгнали из ущелья? — спросил он. — И почти уничтожили? — Ольхогрив кивнул.
Однозвёзд на несколько мгновений замолчал, размышляя, как этот злобный кот мог оказаться его родственником. «Неужели зло было в нём с самого начала? Или это я его туда поселил, — размышлял Однозвёзд, — оставив его и Дымушку?»
Внутри Однозвёзда бушевал ужас и гнев. По всему его телу пробежал холодок, как будто его кровь превратилась в лёд. Ужас охватил его при мысли, что во всем этом виноват он, а ещё хуже, что все узнают о его поступке. Он не мог больше выносить эту мысль и, чтобы скрыть свой ужас и вину, обратился к котам Грозового племени.
— Племя Ветра ничего не должно Небесному племени! — прокричал он. — А вы должны убираться! Уходите с моей территории! Границы племени Ветра закрыты!
Он видел, как Ежевичная Звезда обменялся недоуменными взглядами с остальными членами своего патруля, словно не понимая, что привело Однозвёзда в такую ярость. — В этом нет необходимости, — возразил предводитель Грозового племени. — Небесное племя...
— Хватит о Небесном племени! — зарычал Однозвёзд, дрожа на грани потери контроля над собой. — Я сказал вам убираться — так убирайтесь!
Пока он говорил, он видел, как его воины собираются вокруг патруля Грозового племени. Если гости промедлят ещё немного, прольется кровь.
Ежевичная Звезда склонил голову.
— Хорошо, Однозвёзд, — вздохнул он. — Пришли ко мне патруль, если передумаешь.
Однозвёзд сжал челюсти, отказываясь даже отвечать.
Тогда Утёсница шагнула вперёд, взмахом хвоста призывая других воинов присоединиться к ней.
— Я провожу вас до границы, — мяукнула она, и в её тоне прозвучала угроза.
Когда патруль Грозового племени ушел, Однозвёзд отступил в свое логово, держась спиной к входу и лагерю за его пределами. Он не хотел, чтобы его соплеменники видели страх и ужас, которые, должно быть, были видны на его морде.
Прошло всего несколько мгновений, и запах Пустельги донесся до его носа. Прежде чем он успел зарычать, целитель тихо заговорил.
— Однозвёзд, ты не должен бояться потерять свою последнюю жизнь, если всё это происходит из—за этого.
Однозвёзд повернулся, убедившись, что Пустельга один и что снаружи никто не притаился. — Откуда ты знаешь, что это моя последняя жизнь? — потребовал он.
— Это работа целителя — знать, — ответил Пустельга всё тем же мягким голосом. — И я могу сказать, что ты тоже знаешь, что это твоя последняя жизнь. Твоё поведение изменилось.
Однозвёзд не знал, паниковать ему или испытывать облегчение от того, что его целитель заметил это.
— Я знаю, что я на взводе, — признался он. — И это не только потому, что я живу на последнем издыхании. Я думаю... — Слова давались с трудом. — Я думаю, что могу отправиться в Сумрачный лес, когда потеряю её.
Пустельга удивленно посмотрел на него.
— Почему ты так думаешь, Однозвёзд? — спросил он. — Каждый кот совершает ошибки, но ты сделал всё возможное, чтобы достойно руководить племенем — что ты мог сделать такого, что
чтобы это не имело значения?
— Если бы ты только знал...
У Однозвёзда возникло искушение рассказать целителю всё. Он не мог довериться Ежевичной Звезде, но, возможно, ещё не поздно довериться коту из своего племени. Потребность выдать свою тайну, которая так долго тяготила его, была так велика, что слова сами собой подступили к горлу.
Но Однозвёзд снова отбросил их. Он испытывал слишком сильный стыд, а размышления об этом заставили его ещё больше, чем прежде, убедиться в том, что он попадёт в Сумрачный лес. Кроме того, Пустельга ничего не мог сделать. Если бы Однозвёзд мог всё рассказать Ежевичной Звезде возможно, предводитель Грозового племени стал бы сильнее бороться за то, чтобы избавиться от Темнохвоста. Как целитель, Пустельга бы только волновался, и это не помогло бы племени Ветра.
— О, не слушай меня, Пустельга, — мяукнул он, пренебрежительно махнув хвостом. — Возможно, это просто мой страх смерти, заставляющий меня воображать всякие глупости.
Пустельга на мгновение задержал взгляд, явно сомневаясь. Затем он наклонил голову. — Если я тебе понадоблюсь, Однозвёзд, — пробормотал он, покидая логово, — ты знаешь, где меня найти.
Когда он ушел, Однозвёзд рухнул в гнездо. Тревожные, мрачные мысли кружились в его голове, как пена в водовороте, и как он ни старался, он не мог их успокоить.
Смерть была бы ему не страшна, если не зловещая тень Сумрачного леса, готовая поглотить его. При одной мысли об этом его охватывал ужас.
«Неужели это та жертва, которую я должен принести, чтобы спасти племя?»
Но теперь в его сознание снова закралась прежняя мысль, ещё более ужасающая. «Предположим, я умру и отправлюсь в Сумрачный лес, а племя Ветра всё равно будет уничтожено?»
Дрожь пробрала Однозвёзда до кончиков когтей.
«О, Звёздное племя, нет! Ты не можешь этого допустить!»
Но ни один звёздный воин не пришёл его успокоить.
***
Однозвёзд пробирался по узкой тропинке через лес. Высокие сосны выстраивались вдоль его пути, казалось, с каждым шагом они становятся всё ближе друг к другу. Он гадал, не находится ли он на территории племени Теней, хотя не мог поверить, что даже племя Теней может жить в таком мрачном и запретном месте.
Его лапы мягко ступали по густой хвое, но время от времени Однозвёзд думал, что слышит, как позади него так же тихо ступает какое—то существо. Он то и дело оглядывался через плечо, но ничего не видел.
Наконец мысль о невидимом преследователе так напугала его, что он бросился бежать, и его лапы летели по узкой тропинке, пока он не вырвался на солнечный свет. Норы Двуногих предстали перед ним, и, дико озираясь по сторонам, Однозвёзд понял, что сосновый лес исчез.
Переведя дух, Однозвёзд узнал место, где он стоял. Это было место Двуногих возле старого леса, где он обычно бывал в гостях у Дымушки. А сама Дымушка сидела на соседнем заборе и смотрела на него большими, печальными глазами. Однозвёзд понял, что видит сон.
Один только взгляд на красивую серую кошку вызвал у Однозвёзда чувство стыда, словно когти впились ему в сердце. Словно вся его вина, за все его ошибки, обрушилась на него разом.
— Дымушка, мне так жаль, — мяукнул он, подбегая к ней. — Я знаю, что это всё моя вина — моя вина в том, что я был слаб и подвёл тех, кто заботился обо мне. Я провёл столько лун, пытаясь скрыть свои прежние ошибки, пытаясь сделать что—то, чтобы почувствовать, что я искупил их, но теперь — после столь долгого времени — я начинаю думать, что у меня ничего не получилось, — глядя на Дымушку, вдыхая её аромат, он смиренно добавил: — Я не жду прощения, не хочу и не заслуживаю его, но я хочу сказать это тебе.
Дымушка посмотрела на него снизу вверх, пошевелив усиками.
— Ты должен помочь, — сказала она ему.
— Но... Темнохвосту уже нельзя помочь, верно? — спросил Однозвёзд, окончательно запутавшись.
— Ты должен помочь, — повторила Дымушка. — Ты можешь помочь… Но это зависит от тебя, будешь ты это делать или нет…
На последних словах голос Дымушки стал затихать, и сама Дымушка начала удаляться, становясь всё меньше и меньше, словно невидимый ветер уносил её прочь.
— Кому помочь? — позвал Однозвёзд. — Как помочь? Дымушка, ты должна мне сказать!
Но Дымушка не отвечала.
Однозвёзд рывком проснулся и обнаружил себя в своей берлоге. Зябкое дыхание раннего утра, казалось, когтями впивалось в его шкуру, и новое тяжелое чувство вины сжимало его грудь и горло, когда он посмотрел в сторону и увидел Белогрудку, свернувшуюся калачиком в мирном сне.
Позже в тот же день Однозвёзд подкарауливал полёвку возле кучи свежей добычи, когда к нему подбежал Пустельга.
— Однозвёзд, разрешаешь ли ты мне привести Завиток и Вечерницу в лагерь? — спросил он. — Они ранены.
— Ранены? — Однозвёзд сел, размышляя. — С момента битвы прошло около полумесяца. Они не могут быть всё ещё ранены. Что делают их целители?
— Это не имеет никакого отношения к битве, — объяснил Пустельга, напряжённо шкрябая когтями. — Темнохвост и его сородичи захватили Речное племя.
Этим двум воительницам удалось спастись, но они сильно ранены.
Тяжелый груз усталости навалился на Однозвёзда, когда он услышал эту новость. Он даже не был удивлён.
Конечно, Темнохвост не удовлетворился бы захватом племени Теней! За этой мыслью последовала другая, ещё более мрачная: пройдёт ли он через все остальные племена, прежде чем придёт в племя Ветра?
Пустельга ждал ответа с тревожным выражением в глазах, словно ожидая, что Однозвёзд откажется. Несколько воинов племени Ветра собрались вокруг, чтобы послушать. Однозвёзд кивнул. — Да, приведи их, — ответил он.
Когда целитель повернулся и помчался из лощины, Однозвёзд услышал ропот облегчения среди своих соплеменников. Их морды просветлели; они были рады его помощи, признанию связей между их племенем и остальными племенами.
Однозвёзд подумал, что его воины, вероятно, были озадачены некоторыми приказами, которые он недавно отдал, и, возможно, разочарованы тем, что они не присоединились к другим племенам в борьбе с бродягами и не изгнали их.
«Если бы я только мог объяснить, почему...»
Пустельга вернулся, а за ним, прихрамывая, шли две воительницы из Речного племени. У Вечерницы, маленькой коричневой кошки, было порвано ухо, а морда покрыта царапинами. Бледно—коричневая шкура Завиток была разодрана в нескольких местах, и она ковыляла на трёх лапах. Они направились прямо к логову целителя и скрылись внутри.
При виде их ран Однозвёзд испытал приступ жалости. Зло Темнохвоста действительно тянулось к другим племенам, а не только к племени Ветра. «Неужели я буду держать своё племя в изоляции и не сделаю ничего, чтобы помочь другим?»
Может ли Темнохвост действительно уничтожить все племена?
Однозвёзд дал Пустельге достаточно времени, чтобы обработать раны, затем пересек лагерь к логову и проскользнул внутрь. В воздухе витал чистый аромат ноготков. Завиток лежала на одном боку, её шкура была покрыта соком ноготков, а на раненую лапу была наложена припарка из паутины. Вечерница сидела рядом с ней, вымыв морду и приложив к уху ещё одну припарку из ноготков.
— Спасибо, Однозвёзд, — мяукнула она. — Мы очень ценим это.
Однозвёзд не знал, что ответить, впервые за долгое время его поблагодарили.
— Не за что, — пробормотал он.
— Они расскавали мне, что сделал Темнохвост, — мяукнул Пустельга.
— О, это было ужасно! — воскликнула Завиток. — Он напал на нас на нашей границе — Темнохвост и его бродяги, а также воины племени Теней, которые присоединились к нему. Их было слишком много, особенно когда некоторые из нас ещё не оправились после битвы.
— И это ещё не самое худшее, — добавила Вечерница, её глаза потемнели от воспоминаний. — Четверо из нас погибли. А Темнохвост взял раненых в плен; он морил нас голодом и не давал нам целебных трав, пока мы не принесли клятву верности ему и его бродягам. Нам с Завиток удалось бежать, но некоторые из наших соплеменников всё ещё там.
Однозвёзд вздрогнул, услышав рассказ. Он знал, что Темнохвост сделает всё, чтобы уничтожить своего отца, но он не знал, что тот будет мучить других котов или оставлять их умирать.
— Он ужасный предводитель! — Завиток подняла голову, затем опустила её обратно на мягкую подстилку. — Кто-то должен что—то с ним сделать, — закончила она.
— Интересно, почему Темнохвост так поступает, — пробормотал Пустельга. — Что может им двигать? — Он озадаченно вздохнул. — Мы никогда не видели такого кота, как он. Возможно ли его остановить?
Однозвёзд мог бы ответить на некоторые из его вопросов, но не осмелился. Бремя того, что он знал, о чём сожалел, становилось в нем всё тяжелее и тяжелее. Он понял, что обманывал себя, когда верил, что сможет удержать племя Ветра в стороне от конфликта. Что бы он ни делал, Темнохвост всё равно пришёл бы за ним. Промедлив, он просто лишил жизни еще больше воинов.
«Кто—то должен что—то с ним сделать».
Слова Завиток снова всплыли в его памяти.
— Она права, — пробормотал он себе под нос. — И этим котом должен стать я!