❁ ❁ ❁
Хван Хёнджин, как и любой уважающий себя кореец, был прекрасно осведомлён о существовании такого района Сеула как Каннам. Как и об уровне расположенных в нём заведений, впрочем, тоже. Вот только сам он этот район даже и близко не проходил за всю свою жизнь до этого дня, не говоря уже о посещении заведений. И, если вопрос об отсутствии совершеннолетия (которое официально стукнет ему уже через пару недель) легко решался на месте с охраной, то вот элитным посетителем от него даже и не пахло. Но для отпрыска влиятельной семьи пропуск в заведения такого уровня, ожидаемо, стоил лишь одного приветственного взмаха рукой. Хёнджин картинно закатил глаза и зашёл вслед за Феликсом в шумный и неприлично людный зал ночного клуба, довольно внушительных размеров. Музыка превышала все допустимые нормы децибел, толпа так и норовила скрыть от Хёнджина упорно скользящую впереди в сторону бара светлую макушку. Но через пару мучительно долгих минут они добрались до цели, и телохранитель смог немного выдохнуть. Феликс щебетал на корейском вперемешку с английским с барменом и сидевшими вокруг людьми, а Хёнджин оценивал обстановку. В заведении с таким уровнем охраны и количеством камер наблюдения можно было немного расслабиться, но пить на работе, к сожалению, строго запрещалось. Да и у Хёнджина не было на это ни желания, ни настроения.
Ли Феликс отшвартовался из квартиры в настолько постыдном виде, что у Хёнджина только что кровь из глаз не пошла от увиденного. И сейчас эта наглая задница, плотно обтянутая кожаными штанами, озаряла своей яркой улыбкой всё вокруг и светила на весь клуб задатками пресса (неплохим такими задатками — как отметил про себя Хёнджин) в до неприличия коротком топе. Хёнджин нацепил на своё лицо самое презрительное выражение, на какое только был способен, и старательно делал вид, что пьёт коктейль, который даже и не заметил, как и когда получил от Феликса.
Феликс трещал и трещал без умолку, вокруг него собиралось всё больше людей, на смену одним приходили другие, а улыбки блондина хватало на всех. А у Хёнджина всё сильнее чесались руки подойти и одёрнуть этот неприличный топ или лучше пришить к этим его не менее неприличным штанам. Но держал себя в руках одной только мыслью, что он ему не папочка, в конце-то концов.
— Ликси! А этот чепушило в спортивках с тобой что ли? — проорал кто-то над самым ухом Хёнджина, и в следующий момент он почувствовал, как чья-то рука приземлилась на его плечи.
Наверное, выражение лица его в тот момент резко поменялось. Наверное, память Феликса о происшествии в квартире была ещё слишком свежа. Но его реакции в тот момент позавидовал даже сам Хёнджин.
В какую-то долю секунды Феликс метнулся в его сторону, схватил руку на его плечах и дёрнул на себя незнакомого Хёнджину парня, только и успевшего в недоумении раскрыть рот.
— Сынмин-и! Как я рад тебя видеть! — загородив друга от телохранителя своей же спиной, Феликс нервно хлопал его по плечам, по груди и куда попадал, выкрикивая случайные слова радости и приветствия.
— Да, со мной, потом расскажу, — уже более тихо и незаметно произнёс он Сынмину на ухо, затем сразу же отвлекаясь на вновь прибывших.
Хёнджин вынул руку из глубокого кармана спортивных штанов, в котором держал небольшой пистолет, и, хитро прищурившись, подмигнул поймавшему его взгляд Сынмину.
На лице Сынмина, впрочем, даже не дрогнула маска невозмутимости.
❁ ❁ ❁
Феликс нервно раскидывал на краю раковины в туалете содержимое своей поясной сумки. В раковину улетел увеличивающий блеск для губ и небольшой тюбик бб-крема.
Сынмин проводил всё это добро безэмоциональным взглядом и с лёгким налётом усталости снова посмотрел на Феликса.
- Переспи с ним.
— Чего? — наконец-то остановился и замер посреди помещения Феликс. — Ты что сейчас сказал? Тебе нормально вообще такое говорить?
Голос Феликса, обычно басивший, начинал потихоньку взвинчиваться до высоких нот, отчего Сынмин смягчился.
— Ладно-ладно, чувак, я пошутил. Тогда попробуй, ну я не знаю, поговорить с ним?
— О чём? — Феликс картинно всплеснул руками. — "Хэй, чувак, я знаю, ты на меня работаешь, но у меня тут давеча на тебя встал, как ты рассматриваешь вариант включения нового пункта в контракт?"
Сынмин хрюкнул.
— Согласен, звучит дерьмово. Хоть и весело.
— Спасибо, дружище, я знал, что ты оценишь, — Феликс наконец устал экспрессировать и привалился пятой точкой к раковине, задумчиво уставившись в стену напротив. — Боюсь сегодня опять нажрусь и натворю дел. Меня ж даже от улыбки его ведёт, понимаешь?
— Ого.
— Спасибо за поддержку.
— Всегда рад помочь! — улыбнувшись во все тридцать два, ответил ему Сынмин.
Феликс скорчил ему за это рожу самого злого японского духа.
❁ ❁ ❁
Хёнджину нельзя было пить на работе.
Поэтому его работа прямо сейчас на его глазах напивалась за двоих.
За эти несколько часов Хёнджин успел пересчитать и почти запомнить по именам всех более-менее близких знакомых Феликса, поболтать с барменом, сходить раза три отлить, один — освежиться на улице, даже потанцевать, но так и не допить тот самый чёртов бокал с коктейлем, который в самом начале всучил ему Феликс. Ото льда давно не осталось и следа, а содержимое откровенно превратилось в кашу. Использовать дальше это пойло в качестве прикрытия не было уже абсолютно никакого смысла, и с чистой совестью он оставил наконец бокал на барной стойке.
Заметив, что Феликс уже начал клевать носом, всё ещё цепляясь за рукав Сынмина, который, к слову, тоже был уже в достаточной кондиции, Хёнджин решительно направился в их сторону.
— Хэй! Господин? — Хёнджин помахал рукой перед лицом Феликса. — Не пора ли домой в кроватку?
Феликс поднял на него лицо с глупой улыбкой от уха до уха и, еле складывая неподатливые звуки в корейские слова, пролепетал:
— Согласен! На штоугодно, лишб с тобой, Хванхёнджн.
Домучив наконец бедные слова, он снова бессовестно улыбнулся и протянул навстречу Хёнджину обе руки.
— Свет да лбф, — поднял тост пустым бокалом сидящий рядом Сынмин.
С Хёнджина этого цирка было вполне достаточно. Выше крыши, выше гор. Сжав челюсти, чтоб не сболтнуть чего лишнего отпрыску наверняка такой же крутой семейки, как и у его подопечного, Хёнджин подхватил Феликса, перекинув его руку себе на плечи, и решительно повёл к выходу. Толпа, уже заметно подуставшая, расступалась на их пути, рука Хёнджина, обхватившая феликсову талию — шириной почти с ладонь этой самой руки — то и дело соскальзывала с ткани укороченного топа, задевая открытые участки кожи и совершенно не помогая собраться с мыслями. Хёнджин про себя доматерился до самого последнего круга ада, пока не погрузился с окончательно уснувшим Феликсом на заднее сиденье такси. Ощущая на себе всю тяжесть целого мира, Хёнджин не сразу почувствовал, что к ней прибавилась ещё и тяжесть одной лохматой светлой головы на его левом плече. Он хотел уже было усадить наглеца обратно на свое место и пристегнуть ремнём безопасности, но совершенно бессовестно залип на мирно подрагивающие длинные ресницы и веснушки, которые внезапно обнаружились даже на веках.
Всё содержимое в животе Хёнджина связалось двойным узлом, ладони вспотели, а ему стало слишком жарко в собственной коже.
От Феликса ненавязчиво пахло дорогим парфюмом и средством для укладки волос. Убедившись, что водитель не обращает на них внимания, Хёнджин наклонился чуть ниже и уткнулся носом в светлую макушку. В ушах ещё пульсировали отголоски громкой клубной музыки, сливаясь с гулкими ударами сердца в бешеном ритме. Он вдруг ощутил себя так правильно, так уютно, на своём месте Как кусочек пазла, ставший частью большой картины. Опасность быть замеченным за странным занятием водителем или внезапно проснувшимся Феликсом щекотала Хёнджину нервы, распаляя его возбуждение ещё сильнее, открывая новые краски ощущений и ноты чувств.
— Приехали.
Хёнджин неестественно резко дёрнулся, но, не заметив никакой реакции водителя, спешно вытащил себя, а затем и спящего Феликса из машины.
В ушах всё ещё стучало, руки то и дело соскальзывали, но ему удалось доволочь их до лифта. Там он поставил вяло просыпающегося Феликса на ноги, прислонив спиной к зеркалу и почувствовал, как в заднем кармане завибрировал телефон. Грязно выругавшись в сторону неизвестного, которому приспичило писать в столь поздний — или уже ранний — час, Хёнджин, придерживая одной рукой, припёр бедром Феликса, а второй достал телефон из заднего кармана. Снова грязно выругавшись, поставил водителю оценку за поездку, торопливо засунул телефон обратно в карман и поднял глаза на Феликса, чтобы перехватить того поудобнее.
Но в следующее мгновение подавился на вдохе.
Феликс смотрел на него широко открытыми глазами со стеклянным блеском и с совершенно нечитаемым выражением лица. В зрачках плескались тысячи чёрных огней, губы были приоткрыты, а под веснушками проступил румянец. Эта бессовестно развратная картина подорвала последние нервные клетки Хёнджина. Он непроизвольно дёрнулся, запоздало осознав, что так и не убрал своё бедро с Феликса, прижимаясь к нему весьма интересным образом. От резкого движения Феликс издал звук, больше похожий на стон, нежели вздох.
Хёнджин оглох.
И, наверное, лучше бы ещё и ослеп.
Потому что не до конца проснувшийся Феликс запрокинул голову назад, открыв на обозрение шею, уткнулся затылком в зеркало и, сглотнув, низко прохрипел:
— Хённи… хочу пить.
Блядь.
Собрав всю оставшуюся волю в кулак, Хёнджин закинул руку Феликса себе на плечи, вышел с ним наконец из адского лифта и набрал код на замке, открывая дверь в апартаменты.
Скинув свою непосильную ношу на диван в общей комнате, Хёнджин опустился на пол рядом и устало помассировал лицо ладонями. Если каждый их выход в свет будет похож на это, он, по всей вероятности, поедет крышей раньше, чем они закончат учебный год. Он не знал, как вести себя дальше и что делать, когда его тело выдаёт такую весьма однозначную реакцию.
"Ну и как взять себя в руки рядом с тобой, чёрт тебя возьми, Ли Феликс", - мысленно простонал Хёнджин.
— Берёшь и… берёшь, — сквозь сон вдруг пролепетал позади него Феликс, но тут же утих, тихо посапывая.
Хёнджин вздрогнул, испугавшись, что уже начал думать вслух.
Вспомнив о недавно озвученной просьбе, он поднялся на отваливающиеся от усталости ноги и принёс из кухни стакан воды.
Присев на корточки, он легонько потряс за плечо сопящего Феликса:
— Ещё хочешь пить?
Феликс промычал что-то нечленораздельное, но через какое-то время разлепил наконец один глаз. Увидев стакан в руке Хёнджина, с его помощью принял почти сидячее положение и жадно опрокинул в себя воду. Поморщившись, протянул пустой стакан обратно и посмотрел на Хёнджина уже более осознанно.
— Красивый.
— Чего?
— Хван Хёнджин, ты очень красивый, знаешь ли, — севшим голосом прохрипел Феликс. — Все мои друзья весь вечер на тебя залипали.
Хёнджин не помнил такого, хоть убей.
— Неправда…
— Так и есть! — резко подался вперёд Феликс и поморщился от головной боли. — Даже просили твой номер.
— Надеюсь ты не дал? — перебил его Хёнджин.
— Нет, конечно, нет, — поспешил заверить его Феликс. — Я и сам-то тебе не писал ещё ни разу…
Хёнджин присел на край дивана рядом с ним и, немного подумав, серьёзным тоном произнёс:
— Знаешь, я использую связь только в крайней необходимости и исключительно по работе.
Феликс завис. Хёнджин не знал, как ещё назвать это его агрегатное состояние, в котором он резко утих и с приоткрытым ртом смотрел не в глаза Хёнджину, а…
Пиздец.
Хёнджин не помнил, когда успел снять футболку. Наверное, когда садился на пол или перед тем, как пойти за водой. Феликс скользнул взглядом по его натренированному телу сначала вниз, а потом снова поднял вверх, встретившись с ним взглядом. В глазах Феликса прямым текстом заглавными буквами горело желание. Хёнджин почувствовал сначала руку на своём бедре, а затем горячее дыхание на губах. Это было неприкрытое никакими рамками морали, чистой воды домогательство. Против которого он, конечно, не имел абсолютно ничего против и, коротко облизнув сухие губы, сам подался навстречу.
❁ ❁ ❁
Откровенно говоря, утро Феликса не задалось ещё с самого начала, примерно в пять часов вечера.
Плечи и спина болели из-за сна на диване, а голова гудела так, что хотелось оторвать её и выбросить вместе с роем звенящих в ней мыслей.
Одной из потрясающе бесполезных способностей Ли Феликса была способность даже после самой жёсткой попойки помнить абсолютно всё произошедшее накануне. Обычно люди пьют, чтобы забыться, но в эту генетическую лотерею он, похоже, проиграл.
Феликс мысленно простонал и накрыл ладонями лицо. Под веками мелькали одно за другим события вчерашнего вечера. Провал в памяти был только по дороге домой, но там он честно уснул. А вот чёртов лифт, упирающееся ему между ног накаченное бедро Хёнджина, свой позорный стояк, а затем и — Феликс издал безмолвный крик — поцелуй он помнил отменно.
Чёртов поцелуй с чёртовым раздетым по пояс Хёнджином в его чёртовы соблазнительные губы.
Провал по всем фронтам.
Не с поцелуем, конечно, а в целом. Потому что с поцелуем как раз всё было в полном порядке, замечательно было, крышесносно даже сказал бы Феликс.
Устремив сквозь пальцы пустой взгляд в потолок, он снова до мельчайших подробностей представил эту картину, будто она была прямо сейчас перед ним.
Предрассветное небо за окном только-только начинало менять свой цвет с чёрного на тёмно-синий, и уже привыкшие к полумраку глаза Феликса внимательно изучали черты лица сидевшего перед ним Хёнджина. Его смешно подпрыгивающие при разговоре брови, спадающие на лоб осветлённые пряди, родинку под левым глазом, милый нос и пухлые губы. Хёнджин что-то ответил ему, но глаза Феликса спускались всё ниже, а мысли были где-то очень далеко. В меру накаченные плечи, тело, рельефный пресс... Вернув свое внимание обратно к лицу Хёнджина, он заметил, что тот уже давно умолк и внимательно наблюдает за ним. В его глазах плескался мрак темнее ночи, и они уже будто целиком состояли из одних зрачков. Феликс слышал их с Хёнджином тяжёлое одно на двоих дыхание, а в груди стало как-то слишком жарко и тесно, когда вдруг, самым кончиком языка облизнув губы, Хёнджин уверенно подался ему навстречу и поцеловал.
Голова пошла кругом, в виски оглушающим набатом колотил пульс, Феликс будто упал под воду, а дрожащие колени обязательно бы его подвели, если бы он сейчас стоял на ногах.
Чтобы не потерять равновесие, он наклонился вперёд и упёрся руками в бёдра Хёнджина, поглаживая и чувствуя пальцами каждый изгиб мышц, словно выточенных талантливым скульптором из мрамора. Хёнджин едва слышно коротко простонал ему в губы, оторвавшись на мгновение, чтобы перевести дыхание, но Феликс закинул ему руки на плечи и снова втянул в поцелуй, который из страстного и хаотичного постепенно становился тягучим и крайне возбуждающим. Руки Феликса скользили по плечам, предплечьям, груди, спускались ниже, к животу Хёнджина, в то время как тот почти болезненно впивался пальцами в его талию.
Внезапно разорвав поцелуй, Хёнджин наклонил голову вправо и немного отстранился от Феликса, чтобы сесть поудобнее. Затем потянулся вперёд, не нарушая зрительного контакта, и с расползающейся по лицу улыбкой подхватил Феликса пониже талии и одним рывком усадил к себе на колени. От неожиданности Феликс резко выдохнул прямо в губы Хёнджину, оказавшись к нему столь неприлично близко. Ему пришлось наклониться, чтобы, обхватив его лицо руками, продолжить поцелуй.
Ощущения, сменяя друг друга со скоростью фейерверков, медленно оседали внизу живота, скручивая в тугой узел его содержимое.
От возбуждения невозможно кружилась голова, Феликс непроизвольно поджал пальцы на ногах и начал покачивать бёдрами в такт поцелуям, уплывая сознанием далеко за горизонт событий. Но через пару коротких мгновений Хёнджин вдруг резко отстранился, опустил голову, сделав глубокий вдох, затем аккуратно переместил Феликса со своих колен обратно на диван и снова посмотрел ему в глаза.
И Феликс понял его без слов. Понял, что, если они не остановятся сейчас, то ещё немного, и просто сойдут с ума.
Поколебавшись пару секунд, Хёнджин всё же наклонился вперёд, отрезвляюще нежно поцеловал в уголок губ и решительно поднялся с дивана, через пару мгновений хлопнув дверью ванной комнаты.
Слушая в тишине постепенно замедляющиеся удары своего сердца, Феликс ощущал лишь бесконечное разочарование и послевкусие горячих губ на своих.
Восстав из вороха подушек и одеяла, Феликс поднялся наконец на ноги и поплёлся в душ. Проходя мимо двери в комнату Хёнджина, он остановился ненадолго и прислушался: либо её обитатель ещё крепко спал, либо его нет дома. Постучаться и спросить он так и не решился, обречённо опустив уже занесённую над дверью руку, и, ещё немного помедлив, лениво продолжил свой путь.
Ему следовало привести свои мысли в порядок и выбрать наиболее правильный для них обоих выход из сложившейся ситуации. Потому что терять Хван Хёнджина ему определённо хотелось меньше, чем просто хотелось Хван Хёнджина.
______________________________________
Я очень устала у меня 1:34 , а я не сплю.