Глава 7. Распределение.
Эмилия села на край дивана, стараясь не мять ткань своей мантии, и прислушалась к звукам за стенами. Замок жил своей жизнью — где-то гулко хлопнула дверь, вдалеке пронесся смех, а затем тишина вновь сомкнулась вокруг неё, будто обволакивая.
Молли что-то писала на полях своей книги, время от времени покачивая ногой, но Эмилия не решалась завести разговор. У неё внутри было слишком много мыслей, которые никак не укладывались в спокойные слова.
Она вгляделась в узор ковра у своих ног и вдруг почувствовала, как в груди тяжело сжалось: Джереми. Всё, что происходило, всё новое и странное, не имело смысла без него. Ей хотелось бы увидеть его здесь — услышать его смех, чуть насмешливый, но всегда добрый, ощутить его уверенность рядом.
Интересно, что бы он сказал? Наверное, улыбнулся бы так, будто всё само собой разумеется. "Ну вот, Эми, ты в Хогвартсе, а я всё же говорил, что тебе там место". И подмигнул бы. Он всегда умел подбодрить, даже когда сам устал.
Мысли обожгли её. Джереми был для неё не просто братом — он был её проводником в мире магии, человеком, который первым показал ей, что колдовство не только дисциплина и опасность, как учили в Дурмстранге, но и радость, и свет. Он умел шутить даже над самыми строгими правилами, умел смеяться над собственными неудачами.
А она? Она сидела здесь одна, в чужом замке, среди чужих людей.
Она поёрзала на месте, стараясь сдержать колкость в глазах. Ты же хотела этого, Эмилия. Хотела сбежать от воспоминаний в Дурмстранге. Хотела… мести. Так чего же дрожишь?
Но внутри всё равно было пусто и тревожно.
Прошло, наверное, полчаса. Молли подняла голову, уже собираясь что-то сказать, когда дверь распахнулась, и в комнату снова ворвался профессор зельеварения. Его чёрные глаза мгновенно оценили обстановку.
— Мисс Гронн, — произнёс он, и голос его звучал так, будто каждое слово было ядом, который он вынужден был проглотить. — Вы намерены заставить директора ждать всю ночь? Или, может, вы надеетесь, что Шляпа передумает и распределит вас заочно?
Эмилия встала.
— Я готова.
Снейп медленно поднял бровь.
— О, несомненно. Идёмте. Я не намерен объяснять директору, почему его новая... ученица опоздала на собственную Сортировку.
Он развернулся и вышел в коридор, не удостоив её взглядом.
Замок был огромен. Каменные стены, освещённые факелами, своды, в которых эхом отзывались шаги, редкие портреты, которые оживали и провожали её взглядами. В Дурмстранге всё было мрачнее, строже, и там редко встретишь что-то, что вдохновляло бы. Там больше чувствовалась холодная дисциплина, чем жизнь. Здесь же было иначе: стены дышали историей, но не давили, а будто звали за собой.
«Если бы Джереми оказался здесь… Он бы заговорил с первым же портретом. Нашёл бы способ пошутить над Снейпом. Или спросил бы у Хагрида, можно ли покататься на гиппогрифе. И всё это — с его вечным блеском в глазах. Он умел любить жизнь, какой бы трудной она ни была».
Эмилия сжала ладони, чтобы прогнать нахлынувшие воспоминания.
Тени от факелов плясали по стенам, и шаги Снейпа звучали чётко, словно отсчитывая секунды до приговора.
— Профессор… — начала Эмилия.
— Если ваш следующий вопрос будет столь же бессмысленным, как ваше присутствие здесь, советую промолчать.
Она стиснула зубы.
— Я уже поняла, что вы не питаете ко мне особенной симпатии. Так почему же именно вас снова отправили за мной?
— Потому что Дамблдор питает странную слабость к потерянным душам, - не оборачиваясь, бросил Снейп. — А я здесь, чтобы напомнить, что не все в этом замке столь сентиментальны.
Снейп остановился. Повернулся. Его глаза сузились.
Он приблизился на шаг, и Эмилия почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Вы здесь по его милости. Не забывайте об этом.
***
Они остановились перед массивной дверью с изображением герба Хогвартса.
— Ваш выход, мисс Гронн.
В комнате, заставленной древними фолиантами, её ждал Дамблдор. Глаза директора сверкнули при её появлении.
— А, мисс Гронн! Проходите, дорогая, не стесняйтесь, - его голос звучал тёпло, но Эмилия заметила, как его взгляд на мгновение скользнул к Снейпу.
Потрёпанная Распределяющая Шляпа лежала на стуле, будто дремала. Когда Эмилия надела её, мир погрузился во тьму.
— О-о-о, что мы здесь имеем? - голос в голове заставил её вздрогнуть. — Эмилия Арджент... или всё же Гронн?
Сердце Эмилии бешено заколотилось.
— Тише, дитя, твои секреты в безопасности, - успокоила Шляпа. - Но какая интересная смесь... Огонь и лёд в одной душе. Острая боль, сжатое сердце, и...желание мести. Да-да, я чувствую это. Ты несёшь в себе пламя, девочка. Но это пламя не согревает. Оно жжёт.
Эмилия прикусила губу.
Голос хмыкнул.
— Ты мечтаешь о возмездии. Ты жаждешь увидеть тех, кто отнял у тебя… брата, не так ли? Джереми… Да, имя звучит в твоих мыслях громко, как колокол.
Эмилия резко сжала кулаки.
— Я хочу, чтобы они заплатили. Чтобы никто не думал, будто можно уничтожить мою семью и остаться безнаказанным.
Шляпа на миг замолчала, словно вслушиваясь в её ярость.
— Хм. Всё это звучит очень… слизерински. В Слизерине ты бы обрела союзников, хитрость, силу. Там твоя жажда мести получила бы почву.
— Нет, — отрезала Эмилия. — Мне не нужны их яды и заговоры. Я хочу, чтобы они знали, что это я. Чтобы слышали моё имя.
Шляпа тихо засмеялась.
— О-о, вот это да. Ты хочешь открытой войны. Ты хочешь мести не в подземельях, а под небом, где все видят. Слизерин любит тени. А ты — факел, пылающий посреди зала.
Эмилия глубоко вдохнула.
— Я не остановлюсь.
— Ах, дитя, — голос стал мягче, но в нём слышался азарт, — тогда тебе нужен не Слизерин. Там ты задохнёшься от скрытности. Не Когтевран — слишком холодные книги. Не Пуффендуй — тебе чужды их кроткие сердца. Тебе нужно место, где твоя месть станет доблестью. Где твоя ярость будет названа смелостью. Где ты получишь право биться открыто.
Тьма словно взорвалась, и голос рявкнул:
— ГРИФФИНДОР!
Шляпа слетела, и свет ударил в глаза.
Гриффиндор.
Забавно.
Семейная традиция — быть упрямыми до абсурда, значит.
Джереми бы, наверное, пошутил. Что-то насчёт храбрости и безрассудства.
Но Джереми больше не было.
А я не была ни храброй, ни безрассудной. Я была пустой. Но целеустремлённой.
Дамблдор улыбнулся
— Добро пожаловать на Гриффиндор, мисс Гронн - произнёс он.
Снейп, стоявший в тени, сделал шаг вперёд.
— Очаровательно, - его голос был сладок, как яд. — Надеюсь, Дамблдор, вы готовы к последствиям?
Директор поднял руку.
— Северус, пожалуйста.
Но Снейп уже повернулся к Эмилии. — Поздравляю, мисс Гронн. Теперь у вас будет множество возможностей доказать... что вы достойны обучаться здесь.
Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Дамблдор вздохнул.
— Не обращайте внимания, моя дорогая. Северус... он имеет свои причины.
Эмилия смотрела на закрытую дверь. — Я не боюсь его, профессор.
Дамблдор положил руку ей на плечо. — И не стоит. Но помните - иногда те, кто кажутся нашими врагами...
—...оказываются самыми ценными союзниками, - закончила за него Эмилия.
Директор удивлённо поднял брови.
— Мудрые слова для столь юной волшебницы.
Когда Эмилия вышла в коридор, её встретила тишина ночного Хогвартса. Где-то в глубине замка, в тёмных водах школьного озера, гигантский кальмар проплыл мимо окон, оставляя за собой серебристый след.
А в самой дальней башне, в кабинете директора, Дамблдор смотрел в своё панорамное окно, его лицо было серьёзно.
— Интересно, Аластор, - прошептал он пустой комнате, — удастся ли ей то, что не удалось нам?
Где-то в ответ ветер завыл в трубах старинного замка, будто давая ответ на невысказанный вопрос.