Экстренный контакт

ДЖЕЙН

23 декабря, 23:29

- Не может быть, чтобы это был правильный путь. Проверь свой телефон, -приказывает Тэхён.

- О, конечно. Теперь ты хочешь, чтобы я его проверила. Ты же сам всегда говоришь, чтобы я больше присутствовала в моменте.

Тэхён бросает на меня недоверчивый взгляд через плечо.

- Теперь ты решила придерживаться принципов? Когда мы заблудились на пустынной дороге, по которой не ходили со времен правления Гровера Кливленда?

Я слишком измучена и страдаю от боли, чтобы отвечать, даже чтобы рассказать о том, что Кливленд - единственный президент, который занимал свой пост два срока подряд. Тэхён терпеть не может, когда я разбрасываюсь случайными мелочами, и тот факт, что я упускаю возможность досадить ему, многое говорит о моем нынешнем состоянии.

Тэхён замирает на месте, когда видит, что я с трудом справляюсь с чемоданом. Если эта улица и видела снегоуборочную машину, то не сегодня, и быстро накапливающийся снег делает колесики моего дорогого чемодана бесполезными. Тэхён забрал свой через несколько секунд после выхода из автобуса. Я бы сделала то же самое, но рана на моей спине добавила в список своих характеристик «сочащуюся» наряду с «мучительно болезненной».

Тэхён возвращается ко мне, похожий на разъяренного воина, бредущего по снегу, и, не говоря ни слова, забирает мой багаж. С благодарностью я позволяю ему это сделать. Сейчас не время играть в мою любимую игру: «Все, что ты можешь сделать, я могу сделать лучше».

Еще полчаса назад мысль о том, чтобы провести еще одну секунду в переполненном автобусе с тридцатью взрослыми и четырьмя младенцами, была слишком ужасной, чтобы даже рассматривать ее. Особенно учитывая обилие дурных запахов, отсутствие тепла и непрекращающийся плач, который, кстати, исходил не только от младенцев.

Предполагаемое время, через которое эвакуатор сможет добраться до нас? Три часа. Плюс-минус.

Излишне говорить, что мы с Тэхёном решили рискнуть в снежную бурю. Решение, которое вполне может стать для нас концом, учитывая наше нынешнее положение.

Мы медленно бредем по темной, пустынной проселочной дороге.

И заблудились. Очень заблудились.

- Джейн. - Голос Тэхёна резкий. - Ты же сказала, что до мотеля десять минут ходьбы. Мы идем уже вдвое больше. Сколько еще?

- Я не знаю! - восклицаю я. - Ясно? Я понятия не имею.

- Ну, тогда проверь свой чертов телефон! - снова кричит он.

Я смахиваю снежинки с ресниц - не самое мое любимое занятие.

- У меня нет связи.

- Что ты имеешь в виду? - Он снова останавливается. Поворачивается. - В автобусе у нас была связь.

- Ну, черт возьми, Тэхён. - Я обвожу рукой непроглядную тьму ночи и падающий снег. - Мы ведь не в автобусе, верно?

Если бы у меня не стучали зубы, это было бы более правдоподобно, но Тэхён клюнул на приманку.

- О, мы не в автобусе? - повторяет он с сарказмом. - И кто в этом виноват?

- Ни в коем случае. - Я тычу пальцем ему в лицо. - Ты не можешь перекладывать это на меня. Ты согласился с этим планом. И будь честен. Как бы плохо это ни было, это не хуже автобуса.

«Пока еще нет», - мысленно добавляю я, потому что этот день, похоже, превзошел все ожидания по шкале ужасов.

- Это странно, - говорит Тэхён, глядя мне в лицо. - «План», на который я, помнится, согласился, гласил: «Эй, Тэхён, тут недалеко есть мотель». - Он смахивает снег с лица. - Я знаю, что у тебя сотрясение мозга. Но ни в одной Вселенной «чуть дальше по дороге» не означает тридцатиминутную прогулку по сугробам. Мы вообще идем в правильном направлении?

Я обхватываю себя руками и, поскольку слишком устала, чтобы сопротивляться, говорю простую правду.

- Я не знаю.

Должно быть, я выгляжу и говорю так же ужасно, как и чувствую себя, потому что, посмотрев на меня долгую минуту, Тэхён тихо ругается себе под нос, а не громко мне в лицо, как я уверена, хотел.

Мужчина роняет оба наших чемодана на снег и тянется к моим предплечьям, пока я не расцепляю их.

Бормоча что-то себе под нос, он снимает перчатки и грубо натягивает одну мне на правую руку, затем на левую.

Я слегка хмыкаю в знак благодарности. Как для перчаток, эти не очень хороши. Они предназначены для пятиминутной поездки на работу в прохладную погоду, а не для прогулок по сугробам. Тем не менее, они настолько приятная передышка от жестокого холода, что я чуть не плачу.

Прежде чем успеваю произнести слова благодарности, Тэхён рывком притягивает меня к себе.

С испуганным вздохом прижимаюсь к его груди и чувствую, как он расстегивает куртку, продолжая что-то бормотать. Затем распахивает ее и обхватывает меня с двух сторон, так что я прижимаюсь к его груди.

- Я же говорил тебе взять перчатки, - ворчит он. - И что ты сказала?

- Перчатки - для детей, - говорю я, зарываясь в его чудесное тепло.

- Верно, - говорит он. - Полагаю, ты хочешь пересмотреть это мнение?

Мои зубы слишком сильно стучат, чтобы ответить.

Я чувствую движение на своей щеке, когда Тэхён достает мобильный телефон из нагрудного кармана своего пиджака. Он держит его за моей головой, чтобы одной рукой прижимать меня к себе, а другой проверять телефон.

- Помнишь, ты хотела сменить оператора сотовой связи? - спрашивает он. - Потому что была уверена, что другой оператор обеспечит тебе сотовую связь в лифтах?

Я киваю.

- Ты ведь поменяла, правда? После того как мы расстались.

Я снова киваю. Новый оператор тоже отключается в лифте, но я не говорю ему об этом по понятным причинам.

- Ну, я победил, - говорит он, скорее устало, чем победоносно. - Я сохранил старого оператора, и у меня есть связь, даже здесь.

- Ну, круто, - удается сказать мне.

Он убирает телефон обратно в карман и отстраняет меня от себя. Я с трудом сдерживаю стон из-за потери тепла.

- Пойдем, - говорит Тэхён, быстро поглаживая меня по плечам, а затем кивает в противоположном направлении. - Он там, впереди, и я использую это должным образом, то есть в двух минутах ходьбы, а не как ты, то есть в тридцати минутах ходьбы. Если бы не весь этот снег, мы бы, наверное, смогли его увидеть.

Я киваю и начинаю снимать перчатки.

- Не надо. Оставь себе. - И затем он протягивает руку, забирает у меня сумку и взваливает ее на плечо вместе со своей собственной сумкой.

Мужчина подхватывает чемоданы и продолжает идти. На этот раз медленнее, что, как я понимаю, скорее ради меня, чем из-за того, что чемоданы замедляют его.

И впервые за долгое время я позволяю себе признать правду.

Возможно, я была идиоткой, позволив ему уйти.