Глава 33.
ТЭХЁН
24 декабря, 10:20
- Знаешь... это совсем не то, что я себе представлял. - Я наклоняюсь к Джейн, чтобы прошептать ей на ухо.
Джейн наклоняется ко мне, чтобы ответить.
- Правда? - шепчет она в ответ. - Какую часть этой поездки ты себе представлял?
- Справедливое замечание.
Я бросаю взгляд налево как раз в тот момент, когда водитель-дальнобойщик, который в данный момент является нашим шофером, откусывает огромный кусок от своего сэндвича. Я морщусь, наблюдая, как из булочки на его покрытую фланелью грудь выскальзывает смазанный майонезом кусок салата.
Гиппеум - да, это его настоящее имя - смотрит на салат-латук, и грузовик заносит настолько, что кабина дрожит на предохранительной полосе на обочине дороги. Он резко перестраивается, в результате чего я врезаюсь в Джейн, которая попросила занять место у окна через несколько секунд после того, как обеспечила нам «приятную поездку». Ее слова.
- Черт побери, - в замешательстве бормочет Гиппеум, прежде чем подхватить кусок салата и съесть его. Затем извиняюще смотрит на нас. - Простите за мой язык.
Да. Потому что это и есть проблема в данной ситуации.
- Ладно, - говорит Гиппеум, доедая последний кусочек и облизывая большой палец. - Время основного блюда. Я готов к бургеру.
- Как вам закуска? - вежливо спрашивает Джейн.
- Попала в точку. Я называю это «портативной стряпней».
Гиппеум протягивает мне холодный бургер, который он сунул в подстаканник, и я неохотно разворачиваю его и кладу в его «бургерную» руку, как он и велел мне сделать еще до того, как мы покинули аэропорт.
- Вот так, - одобрительно произносит Гиппеум. - Теперь все легко и просто. Я понял тебя, Большой Карл.
- Большой Карл? - не могу не спросить я. Надеясь, что он не имеет в виду меня.
Он поднимает бургер.
- Я даю имена всей своей жратве. Кажется, правильным почтить память животного, отдавшего свою жизнь.
Джейн поджимает губы и кивает, как будто в этом есть смысл.
Гиппеум отрыгивает.
Я уже говорил, что сижу посередине?
Все равно. Поездка есть поездка, даже если она нетипична.
Не знаю, как Джейн удалось найти номер компании, занимающейся дальними перевозками. Или убедить их диспетчера прислать грузовик, чтобы заехать в аэропорт и забрать пару автостопщиков. И вообще, как ей в голову пришла мысль о грузовике. Но, полагаю, после тех двадцати четырех часов, что у нас были, это может быть буквально последним вариантом.
Я благодарен, хотя и не очень доволен.
- Я не могу выразить словами, Гиппеум, как мы благодарны тебе за то, что подхватил нас до Чикаго, - говорю я, принимая недоеденный бургер, который он протягивает мне, чтобы повозиться со своей навигационной системой.
- Ничего особенного, - говорит он, жуя. - Твоя милая леди поймала моего диспетчера как раз вовремя. Мне совсем не трудно было заскочить в аэропорт.
Джейн вздыхает, но не исправляет его предположение о том, что она - моя милая леди. На нее не похоже, чтобы держать язык за зубами, и я оглядываюсь, но ее лицо повернуто к окну, скрывая от меня все, что она думает или чувствует. Впрочем, я никогда не уверен, что правильно ее понимаю, даже когда она смотрит прямо на меня.
Еще один кусок салата падает на довольно большой живот Гиппеума, когда он забирает бургер обратно.
- Вот черт, я только что забрал ее из химчистки! - Он собирает салат с рубашки с удивительной ловкостью, учитывая его огромные пальцы. - Хотя лучше уж я возьму на себя всю тяжесть беспорядка, чем Мари.
Меня занимает тот факт, что он сдал свою фланелевую рубашку в химчистку, поэтому я не сразу отвечаю.
- Мари?
- Разве я не говорил? Это Мари, - говорит он, убирая руку с руля и похлопывая по приборной панели. Он оставляет ее там на мгновение дольше, чем мне кажется удобным, и я сопротивляюсь желанию схватить руль. - Я люблю каждое из ее восемнадцати колес, как свое собственное. - Он вздыхает. - Мы вместе прошли через многое. Через огонь и воду. Через горе...
- И радости? - спрашивает Джейн.
Я бросаю на нее предостерегающий взгляд, не желая обидеть того, кто кажется буквально последним вариантом добраться до Чикаго. Но Гиппеум либо не замечает, либо не обращает внимания на ее сарказм.
- Именно так, мэм! - Гиппеум откусывает еще кусочек и опускает взгляд на свою рубашку. Он видит, что все чисто, и, прожевав, продолжает: - Мы с Мари вместе уже восемь прекрасных лет. Прошли вместе миллион миль... Боже, разве это не здорово? Нам нужно придумать, чем бы это отпраздновать! А как насчет вас двоих? Как долго вы вместе?
- Не миллион миль, правда, Тэхён? - говорит Джейн, хлопая ресницами.
- Нет, - подыгрываю я, смотря на Гиппеума, а не на Джейн. - Моя девочка - не Мари.
- Пожалуйста, скажите, что меня только что не сравнили с машиной, - говорит Джейн.
- Нет! - восклицает Гиппеум, оскорбленный таким предположением. - Мари - большая машина!
Я оборачиваюсь к Джейн.
- Она большая машина. Ты была просто большой...
Я замолкаю и усмехаюсь, когда она прищуривает глаза.
- Так что случилось? - спрашивает Гиппеум. - Почему вы двое не прошли дистанцию?
Он выглядит почти грустным из-за нашего неудавшегося романа, хотя этот эффект немного смягчается, когда он откусывает огромный кусок бургера.
- Потому что, должен сказать, - продолжает он, когда никто из нас не отвечает. - Вы двое вместе. У вас настоящая... как бы это сказать?
- Враждебность? Неприязнь? Взаимная ненависть? - спрашивает Джейн.
- Энергия! - провозглашает Гиппеум. - Именно это слово я искал. Или синергия? Вы двое как будто потрескиваете. Понимаете?
Я понимаю. Слишком хорошо понимаю.
- Потрескивание - это не всегда хорошо, - тихо говорю я.
- В этом мы согласны, - говорит Джейн. - Если его не контролировать, энергия иногда может... - Она делает руками движение, напоминающее взрыв.
Гиппеум убирает руку с руля, выковыривает что-то из зуба и хмурится.
- Значит, вы больше не пара. Но на Рождество едете вместе? В этом столько же смысла, сколько в банке с крошечным маринованным луком.
Джейн наклоняется вперед, чтобы посмотреть на Гиппеума.
- Маринованный лук? Ты не фанат? Они великолепны в «Гибсоне».
- Неестественно. - Он качает головой. - Что с ними случилось, что они стали такими маленькими? Они просто неправильные. Но вы двое. Вы двое кажетесь правильными, как...
Джейн вмешивается.
- Тэхён нашел кое-кого, кто подходит ему гораздо больше, чем я.
- Ну и дела. - Гиппеум разочаровано постукивает кулаком по рулю. - Мне это кажется неправильным.
Мне тоже, Гиппеум. Мне тоже.
Эта мысль вызывает немедленную волну вины, когда я думаю о Лисе, которая была очень приятной спутницей в течение последнего года и терпеливо ждала, пока я разберусь с беспорядком, который представляет собой Джейн.
Мне просто необходимо вернуться к ней. Увидеть ее лицо, чтобы забыть о Джейн.
Возможно.
- Итак. Вы не вместе. Что же такого в Чикаго, что вы так торопитесь успеть к Рождеству? - задумчиво спрашивает Гиппеум, сминая обертку от бургера в шарик и протягивая ее мне. Я принимаю её и отдаю Джейн.
- Лиса, - говорит Джейн, наклоняясь вперед, чтобы положить обертку в маленький мусорный пакет, который Гиппеум прикрепил к бардачку со стороны пассажира.
- Это грузовик? - спрашивает Гиппеум.
Джейн разражается смехом, и даже я не могу скрыть улыбку.
- Гиппеум, ты просто чудо - говорит Джейн. - Нет, Лиса - невеста Тэхёна. Почти невеста.
- Тэхён! - Гиппеум откидывается назад, чтобы окинуть меня оценивающим взглядом. - Ты женишься?
- Таков план. - Мой голос звучит отстраненно, даже для моих ушей.
- О чем мы говорим, о предложении в рождественское утро? - спрашивает Гиппеум.
- В канун Рождества. В полночь.
От шока я поворачиваю голову в сторону Джейн.
- Ты знаешь о...
- Традиции Кимов в канун Рождества? Конечно, знаю.
- Откуда?
Джейн пожимает плечами.
- Я помогала твоей маме оцифровать все ее фотографии в прошлом году. Они были сделаны миллиардом поколений назад. Это было трудно не заметить.
- Так, погоди. - Гиппеум подносит кулак ко рту и пытается сдержать отрыжку. Ему это не удается. - Почему ты так удивлен, что она знает, Тэхён? Вы же были женаты, верно? Разве она не узнала обо всей этой истории в канун Рождества?
- Спасибо, Гиппеум, - говорит Джейн, наклоняясь вперед, чтобы выглянуть из-за меня и одарить его лучезарной улыбкой. - Спасибо, что спросил. Тэхён? Что ты на это скажешь?
Черт. Этот разговор давно назрел, и все же сейчас я предпочел бы быть где-нибудь в другом месте.
- Не молчи, Тэхён. Это очень важно, - говорит Гиппеум, делая большой глоток содовой. - У нас здесь намечается прогресс.
- Прогресс? - Прогресс в чем, в самой странной в мире терапии для пар?
- Да, не молчи, Тэхён! - Джейн ободряюще похлопывает меня по плечу и ухмыляется.
- Ладно, хорошо. Ты действительно хочешь это сделать? - спрашиваю я, с вызовом поднимая бровь.
Ее ухмылка слегка сползает, потому что Джейн так же, как и я, понимает, что мы вступаем на неизведанную территорию. Но она тоже должна понимать, что это нужно сделать.
- Мы с Мари - отличные слушатели, - уверяет Гиппеум. - Мы постоянно смотрим доктора Фила, и его правило номер пять - быть активным слушателем. Или правило номер шесть?
- Хорошо, Гиппеум. Ты сам напросился. - Я немного смещаюсь, переключая свое внимание на него, потому что это проще, чем смотреть на Джейн, когда говорю это. - Нет. Я не делал Джейн предложения в канун Рождества, как это принято в моей семье.
- Понятно. - Гиппеум кивает. - Джейн? Что ты чувствуешь по этому поводу?
Мы с ним оба смотрим на нее.
Она фыркает.
- Ничего.
- Ну же, Джейн. - Тон Гиппеума слегка укоризненный. - Мы ничего не добьемся, если не разберемся со своими чувствами.
- У меня их нет. Спроси кого угодно.
- Не надо, - тихо говорю я ей, прежде чем успеваю подумать об этом. - Не делай этого. Не притворяйся, что ничего не чувствуешь. Только не со мной. Джейн, ты хочешь знать, почему я не сделал тебе предложение...
- Подожди. Остановись.
В ее приказе звучит отчаяние, которого я не понимаю. А мне нужно понять.
- Почему?
- Пожалуйста, Тэхён. - Ее голос теперь спокойнее, но такой же твердый. - Давай сосредоточимся на будущем. Чтобы мы оба могли просто... двигаться дальше.
- Я думал, мы должны смириться с нашими чувствами? - Я говорю с улыбкой, пытаясь заставить ее улыбнуться в ответ.
Джейн не улыбается.
- Послушай. Я не для того рвала задницу, чтобы доставить тебя домой к сочельнику, чтобы ты мог погрязнуть в воспоминаниях. Хорошо?
Я ничего не говорю.
- Гиппеум? Разве ты не согласен? Что Тэхёну нужно сосредоточиться на том, чтобы жить дальше? - Это скорее приказ, чем вопрос, и наступает напряженная тишина, прерываемая только тем, что Гиппеум делает последний большой глоток своей содовой.
В кабине тишина, только наш водитель блаженно смакует напиток, прежде чем заговорить.
- Ну, понимаете, мне неприятно не соглашаться с такой милой леди, но...
Джейн снова наклоняется вперед и бросает на водителя убийственный взгляд.
- Гиппеум!
Я улыбаюсь, потому что это тот же тон, который она использует с упрямыми свидетелями, непокорными клиентами и адвокатами. Это работает в зале суда, работает и здесь, потому что Гиппеум прочищает горло и кивает.
- Итак, Тэхён, - говорит Гиппеум. - Противостояние призракам - это хорошо, но мы не можем жить прошлым. Видишь разницу?
- Я не...
- Ты подготовил свое предложение? - продолжает Гиппеум. - Давай потренируемся в этой области.
- О, да, давайте, - радостно восклицает Джейн, резко меняя амплуа, теперь, когда я оказался в центре внимания, и она может полностью увернуться от эмоциональных вопросов.
- У меня все в порядке, - говорю я немного отчаянно. - Я уже много раз прокручивал это предложение в голове.
Гиппеум горестно качает головой.
- Не сработает. Когда произносишь вслух, получается по-другому.
- Правда? - огрызаюсь я, немного устав от Гиппеума и его непрошеных советов, которые задевают те места, где я не хочу капаться. - Кто сказал? Опять доктор Фил?
- Не будь ворчуном, Тэхён, - говорит Джейн. - И он прав. Ты же знаешь, я всегда репетирую свои заключительные речи вслух.
- Это другое. - Я смотрю на часы. Осталось три часа. И никакого пути к отступлению.
- Не совсем, - настаивает она. - Разве Лиса не заслуживает большего, чем какая-то никудышная, спонтанная болтовня?
Она не добавляет «как было со мной», но мне интересно, думает ли она об этом. Отчаянно надеюсь, что это не так. Надеюсь, что она понимает...
- Давай же, Тэхён, - говорит Гиппеум. - Представь, что нас здесь нет, и ты опускаешься на одно колено перед Лулу.
Ни Джейн, ни я его не поправляем.
Я закрываю глаза.
- Если я буду заниматься этой ерундой с репетицией предложения, я хочу получить кое-что взамен. Час молчания.
Гиппеум отхлебывает свой напиток.
- Хм. Думаю, это возможно. Джейн?
- Конечно, я могу с этим справиться. - Она делает жестикулирующее движение рукой. - Приступай, Тэхён. Делай предложение.
Не могу поверить, что думаю об этом, но перспектива молчания в конце слишком заманчива.
Я прочищаю горло.
- Ладно, Лиса. Мы встречаемся уже почти год. У нас были хорошие времена. Мы хорошо подходим друг другу...
Джейн притворяется, что засыпает.
- Боже правый, Тэхён. Хочешь, чтобы она сказала «нет»?
Прежде чем успеваю ответить, в разговор вступает Гиппеум. Кто бы сомневался?
- Это должно быть романтично, Тэхён.
Я прижимаю большие пальцы к глазницам.
- Серьезно, Гиппеум?
- Вот. - Он крутит ручку радиоприемника, пока не находит песню, которая ему нравится. - Это поможет. Настроит тебя на амурный лад.
Джейн кивает.
- Амурный лад, - повторяет она.
Баллада Глории Эстефан «Рождество твоими глазами» заполняет крошечную кабину. Я почти желаю, чтобы произошла еще одна автомобильная авария.
- Ну же, Тэхён. Не стесняйся.
Я делаю глубокий вдох. Чем быстрее закончу с этим, тем быстрее получу свой час тишины.
- Ладно, Лиса. У моей семьи есть очень важная традиция в канун Рождества...
Джейн быстро опускает взгляд на свои руки, и я смотрю на нее.
- Эй, если это...
- Нет, нет. - Она поднимает глаза и снова улыбается. - Я в полном порядке. Чего не скажешь об этом предложении. Хочешь, чтобы я погуглила идеи предложений? Просто как запасной сценарий?
- Хорошая идея. Никогда не будь слишком гордым, чтобы просить о помощи, Тэхён, - говорит Гиппеум. - Кстати, о...
Он протягивает мне пакет «Доритос» с сыром, который я со вздохом открываю и отдаю ему обратно.
- Знаешь, - говорит Гиппеум, хрустя чипсами. - Думаю, проблема в том, что ты просто разговариваешь с воздухом. А не с реальным человеком. Почему бы тебе не потренироваться на Джейн?
- Мы уже делали это однажды. И все закончилось не очень хорошо, - бормочу я.
- Нет, нет, он прав! - взволнованно говорит Джейн, дергая меня за мочку уха, пока я не поворачиваюсь к ней лицом.
Она распушивает волосы и хлопает ресницами.
- Вот. Представь, что я Лиса. Нет, нет, подожди... Могу поспорить, что мои сиськи больше, чем у нее.
Джейн пытается сплющить грудь ладонями.
- Хорошо, теперь вперед.
Глория допевает последние ноты своей песни, и радиостанция переключается на другую праздничную песню, и не на что-то безопасное и занудное вроде «Бабушку сбил северный олень», а на призрачные начальные ноты песни Дэна Фогельберга «Старое доброе время».
Проклятье. Горько-сладкая ностальгия этой песни всегда проникает в меня, и она делает именно то, что задумал Гиппеум, перенося меня в другое русло, где есть только я и женщина, с которой я хочу провести остаток своей жизни.
Делаю глубокий вдох, и, хотя я не лгал, когда говорил, что десятки раз прокручивал в голове свое предложение Лисе, когда открываю рот, выходит нечто совершенно другое.
- Я не хотел влюбляться в тебя, - медленно говорю я, не сводя глаз с задних фар грузовика перед нами, которые выглядят размытыми сквозь мокрый снег, покрывающий лобовое стекло. - И точно не собирался продолжать любить тебя, - продолжаю я. - Но в последнее время понял... что лучшие вещи в жизни - не те, что ты планируешь. Все лучшее в жизни дается нелегко.
Я делаю глубокий вдох, а затем продолжаю.
- Самое лучшее - это то, за что ты держишься изо всех сил, и если настолько глуп, что отпускаешь это, то сражаешься, чтобы вернуть.
Я сглатываю, по-прежнему глядя прямо перед собой.
- У меня нет абсолютно никаких сомнений в том, что я буду совершать ошибки и что я тебя не заслуживаю. Но я также обещаю, что никогда не перестану пытаться заставить тебя улыбаться, сделать тебя счастливой. Обещаю, что никогда не сдамся. Если ты только дашь мне шанс.
Когда заканчиваю, то намеренно не смотрю на Джейн. Гиппеум протягивает мускулистую руку и предлагает салфетку Джейн.
- Вот держи, милая.
- Спасибо, - говорит Джейн немного хрипловатым голосом, и я удивляюсь, когда она берет её и вытирает глаза.
- Так плохо, да? - поддразниваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно, и смотрю на нее.
- Ужасно. - Она громко сморкается. - Ужасно. Просто... полное дерьмо. Ей это не понравится.
Ей. Лисе. Точно.
Гиппеум тоже сморкается, еще громче, чем Джейн.
- Очень хорошо, Тэхён. Только одна маленькая поправка. Ты сказал «то сражаешься, чтобы вернуть». Раз уж ты тащишь задницу через всю страну, тебе следовало бы сказать: «то сражаешься, чтобы вернуться».
Я долго молчу, потом киваю.
- Точно. Конечно. Спасибо, Гиппеум. Хорошая идея.
Верные своему обещанию, Джейн и Гиппеум награждают мое фальшивое предложение тишиной, и следующая минута заполнена только песней Фогельберга о потерянной любви и снеге, превращающемся в дождь.
Джейн тянется ко мне и сжимает мою руку.
- Эй. Она скажет «да». Она будет идиоткой, если не согласится. И как только я верну свой телефон, Гону позвонит. И мы оба вернемся на круги своя, все пойдет по плану. Да?
Я сжимаю ее руку в ответ.
- Да. - Я позабочусь об этом.
А потом я начинаю вынашивать новый план.