Хроники Мага

Ночные совиные деревья распускают свои ветви только ночью, и подобно наступающему туману-они везде и всюду. Северные совы днем прячутся не столько от света, сколько от других птиц. И подобно им, днем ветви аккуратно собраны, открывая обширное расстояние между друг другом так, что расположившийся путник с далеких стран под одним из этих прекрасных стволов, мог бы серьезно покалечиться, подставляя все свои изнеженные места под природные остроги. Огромные белые листья с темно-коричневыми пятнами, словно крылья, царапают лицо до первой проступившей крови. Каирская дамба небольших размеров, - всего-навсего островок белоснежных прекрасных деревьев с темно-коричневыми стволами, которые расположились посреди обычных зеленых.

Историческая хроника о Каирской дамбе.

Возвращаясь в замок, я до сих пор не мог назвать его своим домом. Возможно, никогда не смогу. Был ли у меня сейчас клочок земли, который я бы мог назвать своим домом? Своим убежищем? Мне уже шестнадцать, но страх перед этими высокими каменными стенами никуда не ушел. Он следовал за мной, куда бы я ни шел. Моя сила так и не пришла ко мне в полной мере. Я лишь научился не забирать чужие эмоции, ставить барьер.

Я по прежнему чувствовал других людей еще до того как они подойдут ко мне. Я слышал за несколько миль вокруг и ступал настолько тихо, насколько это было возможно в чужом хлипком пространстве. Ни одна веточка не хрустела под моей ногой, ни одна травинка не шелестела. Да, это мне удавалось. Но то могущество, о котором мне говорили Ноа с Изаму в башне, его не существовало. Столько людей погибло из-за не проявившейся магии, из-за слабых отголосков былой, возможно, когда-то великой силы. Изаму овладел своими и чужими эмоциями в возрасте восьми лет, поэтому по его словам, и у меня не должно быть преград. Я не мог совладать со своими эмоциями, не говоря уже о чужих. Меня это расстраивало, а точнее, безудержно злило.

Дорога обратно заняла неделю. Стояла уже весна, когда днем уже очень тепло, а по ночам воздух леденит кожу. С непривычки я отбил себе всю задницу, а вдобавок получил следы от хлеставших меня по лицу совиных веток. Я столкнулся с тем, что было только на слуху: веселые байки про серебряные клинки ночи, которые не щадят заплутавших путников.

Дамба казалась волшебной, будто кусочком зимы среди вечного лета. Зная из тех крох истории, что я успел познать, таких мест не так много. Совиные деревья очень редко вырастают, потому что растут только кучками по несколько деревцев. Если одному удается выстоять против природных стихий и не сломаться в самом начале, то второму такому дереву будет легче вырасти, как и всем остальным. Это зависит от пыльцы, которую они распыляют на расстояние вокруг себя, поддерживая своих братьев.

На мою удачу, мне выпало пересечь совиную дамбу ночью, поэтому я не избежал небольших, но очень жгучих царапин на лице и руках. Несмотря на белый окрас листьев, как у северных сов Эпингауэра, в темноте их было не разглядеть, они казались такими же темно-зелеными, почти невидимыми. Я полагался на свое улучшенное зрение, но если бы вы увидели мое лицо, вы бы спросили, а точно ли мое зрение чем-то лучше? Потому что именно в этой дамбе я был как слепец, и ехал, видя лишь тропу. И был уверен, что мое лицо выглядит так, будто на него упала кошка.

Несмотря на это, я быстро преодолел лес, настолько кровожадный и беспощадный, насколько дикий и прекрасный. И да, я ехал один. Изаму задержался в усадьбе, сказав, что верит в то, что я без проблем доберусь сам.К счастью, теперь клинок это то, чем я умею пользоваться.По крайней мере, мне так казалось.

Странно было вот так возвращаться в замок, который никогда не был домом, где не было родных мне людей. Но так или иначе, я возвращался. День, когда я отдал свою клятву верности королевской семье, я помню его также отчетливо, как вчерашнюю трапезу в скромной таверне "Розовый пони" на западе. Я всегда знал, что такое верность, и вот так просто отдал ее. Отдал за крышу над головой и еду. Абсурд, но выбора не было, - теперь нет.

Кто-то убил единственных дорогих мне людей и должен заплатить за это. По прошествии стольких лет, я чуть ли не каждый день прокручивал в голове события того дня, и каждый раз неизбежно приходил к одному: убийца на свободе. Дышит воздухом. Возможно, пьет самое отборное вино, или наоборот самое паршивое, но живет. Он отдал двух дорогих мне людей богу, продолжая жить. Отдал богу, даже если не своими руками.Каждый раз я неизбежно приходил к одному: я найду того, кто точил клинок, чтобы нанести удар, даже если придется заплатить своей кровью. Согласился ли я служить короне из любви и неизбежности, или же нашел хороший способ использовать это как средство для достижения цели. Я вышел неплохим бойцом, но пока только в поединках с Изаму, но даже одного его одобрения мне было достаточно, чтобы понять: возьмись я за меч по-настощему, живым не уйдет никто. Возможно, я был слишком самоуверен.

К закату я уже видел темный камень замка, величественно возвышающегося среди аккуратно постриженных кустарников и цветущих растений. Я заехал чуть западнее, объезжая все главные улицы и таверны, разумеется кроме "Розового пони". Милое название, но советую объезжать стороной.

Западные ворота были скромнее главных северных, но стражники на этот раз отличились бдительностью, насколько я помню, - игра в кости была поважнее всяких шастающих мимо Римцев. И поэтому я улыбнулся, когда стражники остановили меня. Один из них, на вид худощавый, но кое-какие мышцы бугрились под его мундиром, его плечи и ноги напряглись, я подметил его готовую боевую позицию, но из-за высокого роста, наверняка, он был неповоротливым. Угловатое лицо, но ему давно за тридцать, темные волосы на макушке и по бокам давно стали седыми.

-Кто такой? - Его меч уже наполовину покинул ножны, он наблюдал за моим хищным оскалом.

-Мне жарко, я хочу помыться и если повезет отключиться на пару часов. - Вяло проговорил я.

В то время второй, как и полагается, низкого роста и с лысеющей башкой, такие всегда ходят по парам, лениво вывалился из сторожки:

-Ну что ты там застрял? Если не хочешь поставленное проиграть, так..-Он умолк на полуслове. - А это еще что за хрен?

-Этот хрен, если не правая рука королевы, то просто человек королевы, - ответил я. - А теперь с вашего позволения я..

-Да твои слова стоят меньше дырявого сома, - тут же бросил он и сплюнул на землю.-Ты знаешь, что за такие слова на виселицу отправляют, ты оскорбляешь честь королевской семьи одним своим видом.

Я улыбнулся еще шире. И спрыгнул на землю.

В два удара я вырубил обоих, а меч первого так и не покинул ножен.

-Такая никудышная стража оскорбляет честь королевской семьи, - тихо проговорил я, и запрыгнув на вороную, направился к конюшням. - Я слишком устал, чтобы что-то доказывать.

Слух о двух стражниках, валяющихся у западных ворот, разлетелся едва я поднес ложку дымящегося жаркого ко рту. Одни поговаривали, будто они упились в усмерть и уснули, не дойдя до койки в своей маленькой сторожке, на которой спали по очереди. Другие говорили, что пока один ходил в бордель к шлюхам, второй потягивал ром, а когда счастливчик вернулся от изнеможения ласковых утех, они так и уснули на улице, - один от сладкого вкуса поцелуев на губах, второй от сладкого вкуса рома на языке. И так далее и далее.. ни слова о путнике с изодранным лицом. Конечно, царапины были тонкими и едва заметными, но лицо жгло томным пожаром.

Люди бросали на меня взгляды, но никто не засматривался долго. Я решил поесть в солдатской столовой, прежде чем отправлюсь в бани. Здесь было весьма недурно: теплые разговоры между солдатами, шутки и смех. Спокойное время давало им такую возможность. Каждый сидел своей компанией, пахло хорошо выдержанным элем, жареным мясом и потом. Если я и не чувствовал себя как дома, то хотя бы ощущал покой.

После мытья я отправился в свои комнаты. Все было в точности также, как и почти три года назад. Я уже со входа видел сугробы пыли и холодный воздух внутри, будто открыл дверь внутрь себя. Пусто. Холодно. Безнадежно.

Словно я и правда был последним, кто был в этих комнатах. А ведь сюда могли поселить кого угодно, эта комната отличалась хорошим убранством, была больше и просторнее других, наверняка какой-нибудь лорд мог занять ее. Но даже уголок одеяла лежал завернутым как прежде. Я помнил каждую деталь. Последние годы моя память была моим благословением и проклятием. Я помнил то, что так отчаянно старался забыть. Но несомненно то, что так рьяно помогало мне жить дальше.

Я быстро переоделся в те вещи, что купил на Каирском мосту по пути сюда. Каирский мост ни дня не пустовал. Каждый день там расставляли прилавки со сладостями и пряностями, которые можно было купить дешевле, чем в других местах. Портные продавали уже готовые костюмы, а лодочники предлагали снасти, давая черничное снадобье каждому, кто не скупится и оставит свой кошелек целиком и полностью.

Черничное снадобье лодочники делали сами, оставляя его секретную рецептуру в тайне. Снадобье лишь называлось таковым, а на деле лечило оно скорее от душевных ран, нежели телесных. Маленького бутылька хватало для большого беспамятства. Это было хорошее средство на один день или ночь, чтобы избавиться от своих мыслей и забыться в бутылочке черничного. Обещание быть вывернутым на изнанку было написано по резкому запаху.

Я спрятал два своих бутылька черничного за книгами в полке, не забыв при этом закашляться от пыли, какая может быть только на нетронутых годами книгах. Черничное снадобье я получил не покупая при этом снасти. Если можно купить снасти и получить бутылек, то можно и купить бутылек, не покупая снасти. Я открыл ставни, впуская великолепный весенний воздух и вышел.

Позже, стоя перед дверьми в Королевскую гостиную, мое сердце пропускало удар, чтобы в который раз прогнать кровь по моим жилам. Я закрыл глаза и представил тлеющий уголек, который угасает вместе с моей тревожностью, оставляя только струйку легкого, едва видимого дымка. Я ни разу не видел Королеву с того дня, когда думал, что она погибла. Когда стрела вошла ей точно в сердце, когда кровь заливала весь тот проклятый бальный зал. Когда она осталась жива. Еще одна загадка, которая не оставляет мне выбора, предлагая задумываться о ней каждую бессонную ночь. Я глубоко вдохнул, и расслабив плечи, постучал.

Милая служанка открыла мне двери, впуская меня внутрь: глаза опущены, одна рука на платье, вторая с трудом придерживает дубовую дверь. На мое удивление, как эта милая хрупкая девушка вообще смогла открыть её. Но отмахнувшись от этой мимолетной мысли, я кивнул ей в знак благодарности и направился вперед. Я ступал по изящным, идеально-ровным фиолетовым коврам продолговатой комнатки, освещенной орнаментными золотыми канделябрами и гобеленами, к приоткрытой, и уже не такой большой двери.

Огромную гостиную заливало солнечными лучами, заставляя волосы Королевы искриться на свету. Она непринужденно держала чайную чашечку в правой руке, одетой в жемчужную перчатку, под цвет платью. И несмотря на то, что находилась одна в комнате, она держала спину ровно, словно открывала званый вечер летнего совета. Она подняла взгляд своих глаз и улыбнулась.

-Ваше Высочество. - Я поклонился, прижав руку к сердцу, которое уже давно отдал. Значило ли это то, что там была лишь огромная дыра, прикрываемая плотью, кожей?

Я задержался в таком положении несколько секунд, пока кровь не наполнила мои вены на висках, заставляя ощущать давление.

-Астон, друг. - Поставив чашечку на блюдце, она похлопала на место рядом с собой, как когда-то делала в детстве. - Прошу, садись, не стой в дверях.

Я еще несколько секунд стоял как прибитый гвоздями к полу. Борясь с внезапной тошнотой, я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Дыхательные практики помогали мне больше, чем моя не проявившаяся сила. Я кивнул и за несколько шагов пересек комнату, садясь чуть дальше указанного места, сохраняя достаточно почтительную дистанцию.

-Эти годы в усадьбе сделали из тебя мужчину.С нетерпением жду, когда ты покажешь из чего сделан. - Выбирая лошадь на ярмарке, смотрят также.

-Да, Ваше Высочество. - Я напоминал себе, что я лишь орудие в её глазах, и всегда отчетливо помнил, что ее улыбка не настоящая.

-Изаму прибыл с тобой? - Она церемонно отпила чаю и поставила на блюдце, почти бесшумно.

-Нет, он прибудет несколько дней позднее. Некоторые дела не оставили ему выбора, Ваше Высочество.

-Ах, ну да, ну да, - она откинулась на спинку бархатного диванчика, запрокидывая голову на спинку и поднимая руку.

Тут же служанка оказалась рядом со столиком, ставя еще одну чашку и наполняя ее ароматным чаем для меня.

-Кленси, оставь нас.

Она поклонилась и удалилась сразу же, закрывая за собой двустворчатые двери.

-В самом деле, дела? - Вопрос застал меня врасплох, и я не придумал ничего лучше, чем просто кивнуть.

-Интересно-о-о, - протянула она с интонацией, будто только что узнала в какой постели сегодня ночевал ее супруг.

Моя ненависть к этому месту с годами лишь усилилась, я только мог гадать, что меня ждет дальше. И будто прочитав мои мысли, королева повернула запрокинутую голову и сказала:

-Барон Ралье Армас.

-Что Барон Ралье Армас? - Опешил я, тупо спросив об этом.

Но королева не обратила на это никакого внимания.

-Твое первое задание. Даю тебе пять дней.

И тут меня ударило кнутом осознания, запоздалого и обжигающего. Ноа научил меня не задавать вопросов, ведь это меня не касается, я должен лишь исполнять то, что мне поручено. Но будет хуже, если мы не поймем друг друга.

-Я должен его убить?

-Скажи, ты глуп? - Она резко переменилась в лице, но тут же вернула самообладание, нацепив на себя маску любезности.- Конечно, мой дорогой друг. Отныне всегда.

Эти слова слетевшие с ее губ, хлестали горящим кнутом.

-Да, моя королева. - Последние слова отозвались горьким пеплом на моем языке. Я поднялся и поклонился.

-Можешь идти, - она открыла книгу на нужной странице и как ни в чем не бывало продолжила читать, поднимая чашку с блюдца.

-Да, моя королева. - Повторил я, и развернувшись на пятках вышел, ощущая где-то в глубине, пока едва уловимое, но вполне понятное, презрение к себе.

*****

Барон Ралье Армас. Который раз я прокручивал это имя в голове, будто силился вспомнить лицо человека, которого никогда не видел. Я не знал, что получу первое задание от королевы так скоро. И до сегодняшнего дня, вряд ли мог представить как за один раз использовать то, чему я учился несколько лет. Мне предстояло убить человека, о котором мне неизвестно ничего, кроме имени. Я был бы идиотом, если бы рассчитывал на то, что полумертвого барона принесли бы к моим ногам, а мне бы только и оставалось, что закончить начатое.

Ноа, как минимум, уже узнал бы кто он, где находится и какое будет время его смерти, сразу же как покинул королевскую гостиную. Я же, спустя уже три дня, сидел на заднем дворе, облокотившись о большой валун, что закрывал меня от посторонних глаз.

Передо мной только темный камень замка, а слева в двух шагах - обрыв. Мне нравилось это место, не только потому что я оставался один, когда ветер трепал мои волосы, намереваясь сбросить с обрыва, но и потому что мало кто знал об этом уголке.Не потому ли, что здесь не было скамеек для уставших задниц аристократов?Впрочем неважно. Я сидел на голой земле, едва замечая этого, обратив свой взгляд на небо с черными точками вдали, именуемыми птицами.

Я положил руки на колени и запрокинул голову, стараясь собраться с мыслями, чтобы подняться: первое, что нужно сделать, это отправиться в город, а дальше я что-нибудь придумаю. Все, на этом мой план закончен. Я вздохнул и завязал кожаным шнурком свои отросшие, и без того светлые, выгоревшие на солнце волосы. Но выбившиеся пряди и не думали подчиняться ему.

Короткий меч, что я снял и положил возле себя, снова оказался на моем поясе. Он все равно виднелся под моим темно синим плащом. Я не планировал привлекать много внимания, но уже не помню, когда в последний раз расставался со сталью. Не то чтобы я часто использовал ее по назначению, просто Ноа приучил меня к этому. Каждый раз придумывая мне наказание, застав меня спящим и без клинка под подушкой.

В первый раз я здорово испугался, когда двое вышибал в городе, приставили нож к моему горлу. Это было больше двух лет назад, и да, я бы не справился с ними, но с клинком мне было бы спокойнее. Но продолжая забывать о мече или хотя бы ноже в сапоге, видя взгляд Ноа, я тут же жалел об этом.

В последний раз он подвязал мои ноги толстой веревкой и подвесил за дерево, придя за мной только на следующий день. Поэтому отряхнув свой пыльный зад, я взвесил в руке свой мешочек с монетами, почувствовав легкую тяжесть клинка на поясе, и направился в город. Если ничего не узнаю в городе, то хотя бы засяду в таверне.

Все пошло не по плану как только я покинул восточные ворота замка. Если план вообще был.

Мою руку подхватила прекрасная незнакомка, пахнущая вином и табачным дымом, она выглядела едва на четырнадцать в своем скромном желтом платьеце с длинными рукавами. Прежде чем заговорить, она долго смотрела на меня таким взглядом, о котором я не имел ни малейшего понятия. Я хотел освободить руку из ее цепкой хватки, стараясь сделать это как можно мягче, но она и не думала выпускать.

-Я Дейла, - промурлыкала она.

Она не была похожа на воровку, но едва ли так можно было судить по ее пухлым губам и огромным глазам с хлопающими ресницами, подумал я, ощущая другой рукой тяжесть кошелька. Ее темные волосы вились, а нежная смуглая кожа светилась в весенних лучах, заставляя меня дышать чаще.

-Келс, - солгал я, удивляясь как легко это слово слетело с моих губ.

-Кажется я заблудилась, милый Келс..

-Вы могли бы отпустить меня? - Я кивнул на свою руку, которую она обнимала словно боялась, что упадет вниз, держась за последний шанс выжить.

-Ах да, сир.. - Она мягко отпрянула, пригладив помятый плащ и улыбнулась, приставив указательный пальчик к краю губ, наклонив голову и внимательно изучая меня.- Вы не здешний?

-Я только вчера сошел с корабля, юная леди.

-Ааа, а то-то я не видала вас.

-Простите, но я должен идти . -Я сделал два шага назад. У меня осталось два дня, а я не приблизился к цели.

-Мы могли бы..могли бы провести этот вечер вместе. - Она приблизилась так плавно, точно ветер подгоняет корабль на парусах, и прижала свои ладони к моей груди. - Я не дорого беру. Дешевле, чем другие. Поверь мне, тебе понравится.

Я опешил, но как учил Ноа, сохранил на лице подобие бесстрастия, по крайней мере мне так казалось. Возможно, я выглядел как испуганный олень. Конечно, я уже был влюблен в девушек, и не один раз, но такого внезапного предложения я не ожидал. Наверняка, ей едва исполнилось четырнадцать.

-Я моложе, чем выгляжу, мне почти семнадцать,-прочитала ли она мои мысли или просто увидела это во взгляде ,тем не менее она сжала ткань моего плаща своими пальцами и умоляюще смотрела. - Проведи всего одну ночь со мной, прошу.

Я мягко разжал ее пальцы и отвел руки. Как ни странно, у меня не было жалости, я думал лишь о том, что и так потерял много времени.

-Дейла, послушай..

-Они все будут смеяться надо мной. - По ее щекам потекли слезы, а голос, сломленный какой-то давнишней глубокой болью, стал срываться. Ни следа от прежней девушки, приставляющей палец к уголку губ. Я все еще держал ее запястья в своих руках. - Они все будут издеваться. - Шепот с тяжелым придыханием режет слух надежнее, чем голос срывающийся на крик.

-Кто будет смеяться?

Она продолжала плакать, а от подведенных глаз сурьмой остались лишь черные волнистые дорожки, стекающие по обеим щекам.

-Я одна из всех, которую ни один парень не захотел взять, даже по дешевке..

На последних словах ее лицо, показывающее как ей больно быть изгоем в ее обществе, как ей больно быть дешевой шлюхой, которую никто не захотел купить, исполнилось презрения к себе.

Эта боль ощущалась в моем сердце, сливаясь со мной, давя на меня. Я закрылся от ее удушающей хватки, прекратив в одно мгновение ощущать ее эмоции своим телом, сразу же ощутив будто я оглох. Я вряд ли когда-то встречал такой сильный поток эмоций, и не сразу понял, что забираю ее боль, чтобы ей было легче.

-Хорошо, сегодня в семь в таверне "Мертвая скряга", там подают отличный Эль и жаренный ягненок неплох. - Сказал я быстрее, чем смог сообразить, что говорю это вслух. И на этих словах я развернулся и пошел прочь, глухой и слепой к ее эмоциям.

-Ты не шутишь? - Крикнула она, когда я был уже в пяти шагах от нее.

-Никогда.

Мне не было ее жаль, это было другое чувство. Чувство, которое сможет понять только тот, кто запустит сладкие металлические щупальцы в душу другого, топя себя же, в чужих, неприкаянных эмоциях. Изаму категорически запрещал так делать, тренируя меня контролю. Но не сейчас, когда бурный поток старой, поношенной годами боли от издевательств и чувства собственной ничтожности, просто захлестнули меня.

Но тренировки не прошли даром. Да, я потерял бдительность, но сумел вернуть себе контроль почти сразу же. Избавляясь от остатков неприятной металлической крошки, так я называл все это, когда позволял кому-то отдать тело и прочувствовать другие эмоции. После ухода остается лишь металлическая крошка, которая обжигает тело и и впитывается в него.

Я не заметил как дошел до города. Сзади никаких следов слежки я не обнаружил, если только Дейла не опытный следопыт. Даже если она следила, это сейчас неважно. Барон Ралье Армас, вот кто меня сейчас волнует. Я обещал себе что-нибудь придумать как приду в город, но моя проблема в том, что я много себе обещаю. Я вздохнул и направился вдоль улиц каналов, не думая ни о чем, и одновременно помня о цели. Я найду его несмотря ни на что, мой клинок должен окраситься в красный так или иначе сегодня. Или завтра.

Город молчал, словно моя жажда сплетен породила голую тишину между торговыми рядами и улицами. Первая зацепка ждала меня через два часа, но уже за пределами города. Порт как всегда был полон людей и голосов, здесь кипела жизнь не только днем, но и ночью, тая в себе какую-то таинственную неподдельную атмосферу.

Вот женщина встречает мужа и детей с корабля, которая больше и не мечтала увидеть своих родных. Чуть правее матросы идут на корабль, преисполненные грустью от того, что их вылазка в город закончена, и наверняка, сегодня их корабль снова покидает сушу на несколько долгих месяцев, также как и выпивку, шлюх и нормальную пищу.

Я попал в Старый порт, сердце не только города, но и всего Объединенного Королевства, который вмещал большие морские суда, доставляющие товары с самого Аиина и Эрнисторна.

Римм, разрастаясь, оставлял место не только для больших судов, но и разрешал ютиться узким прогулочным лодочкам, баржам и прочим щепкам, что толкали своими пузатыми боками другие лодки, чтобы принять или высадить пассажиров. Вдоль причала не было пустого места, но капитаны находили зазоры между кораблями, делая этот порт еще теснее, чем он был.

Несмотря на многообразие ярких образов деревянных созданий, мой взгляд поймал ничем неприметное судно средних размеров, но отличающееся особенно блестящим лаком на корпусе. Я подошел как можно ближе к воде, где выгружали большие бочонки с надписями "тыква", и закрывшись от любопытных взглядов в тени, за уже выгруженными деревянными ящиками, облокотился на сколоченные деревянные контейнеры.

Я не был совсем бездарным, я чувствовал как люди вокруг горят от желания поведать мне что-нибудь интересное. Как их горящие молнии чувств отбивают во мне искру, предлагая поглотить их. Это было едва ощутимо, едва заметно, но я тут же притушил ее ,не поддаваясь искушению. Изаму хорошо учил меня самообладанию, Ноа хорошо учил меня ждать, а я хорошо умел обещать. Мы все выполняли то, для чего предназначены. Когда у пристани скрипнули причальные канаты, а рассерженные чайки закричали, давая понять, - им тоже надоело ждать, я решил что пора поиграть. Экипаж продолжал работать, бросая тяжелые мешки, не обращая на меня особого внимания.

Хочешь узнать новости - отправляйся в порт. Слушай, спрашивай, запоминай.

-Кто отвечает за пасаажиров на вашем судне? - Я подошел к юнге лет четырнадцати, сильно загоревшему на солнце, а его лицо было укрыто рыжими веснушками.

-Прошу прощения, сир?

-Хочу уплыть отсюда, - я посмотрел по сторонам, убирай руки в карманы. - До пяти графств, мне нужно попасть в Тэйвол. - Первое, что пришло мне на ум, это город моего детства,возвращая свой взгляд на юнгу, хмурившегося от пылкого солнца. Я задался вопросом: а хотел бы я еще хоть раз побывать в месте, которое безоговорочно называл своим домом?

-Сир, я не занимюсь такими..

-Я занимаюсь. - Не знаю кого я ожидал увидеть в качестве капитна, но не худощавую черноволосую девушку, которая превосходила меня в росте, наверняка имея рост где-то шесть футов, как бы не больше. Если она и чужеземка, сейчас ее бронозвая кожа не казалась чем-то необычным.

-Прекрасно, - я склонил голову набок, оценивая, разыгрывает ли она меня. - Я Келс, а вы..?

-Я капитан. - Она будто чувствует власть даже за пределами своей деревяшки, поразмыслил я, прикидывая как себя вести с ней. - Что за взгляд? Вы ожидали увидеть бородатого мужлана?

-Что-то типо того, - сознался я.

-Это давно не оскорбляет меня.

-А должно?

-Я отличный капитан. Ни один пират не притронулся своими грязными пальцами к моему кораблю. - Она закурила сигару и протянула одну мне. Я покачал головой, с трудом отказываясь.

-Не люблю приставучие запахи.

Смех зазвенел, разлетаясь по всему старому порту, раскатываясь вместе с волнами.

-А ты у нас неженка? Ладно, хрен с тобой, - она затянулась, делая впалые щеки еще худее, - куда тебе?

-Тэйвол.

-Райнист? - Я кивнул. - Не думаю, что Ралье будет против, но я все равно уточню. Приходи через два дня, я дам тебе ответ, закинем ли мы тебя в Райнист по дороге. Уходим с отливом. - И на этих словах, кинув окурок в воду, зашгала обратно, раздавая приказы.

Я еще смотрел ей вслед, когда она уже оказалась на шканцах и пытался сообразить, что мне делать дальше. Хорошее насало положено, Ралье Армас отбывает на этом корабле. Вопрос в том, где его искать теперь. И нужно ли?Проще всего будет поймать его в порту в день отплытия, если барон вообще соизволит отплывать обратно в этот день.

Я шумно выдохнул, заставляя свои шестеренки в голове крутиться в нужном наравлении, а ноги шли в сторону "Мертвой скряги". Если он сейчас в городе, то наверняка занял роскошные покои в самом дорогом постоялом дворе. Я даже не знаю, где искать этот гребаный постоялый двор. Я хороший сыщик, но только на охоте. И почему?

Заходя в ветшалые двери "Мервтой скряги", трактирщик натирал до блеска бокалы ,проверяя их в тусклом свете малого зала.

-Астон, я думал ты уже не заглянешь! - Я осмотрел все столики, но Дейлы не заметил,и сел за стойку.

-Амадо, давай сегодня без имен?

Он несколько секунд смотрел на меня, продолжая натирать бокалы тряпкой, будто не слышал моего вопроса, а затем на мгновение замер:

-Учудил чего? - Борода делала его тон еще серьезнее, а глаза выдавали тревогу.

-Да нет же, - я поспешил его успокоить, пока этот взгляд не прожег во мне дыру. - У меня встреча здесь с юной леди. Наши имена, - я замолчал, подбирая слова, которые все никак не шли. Ложь не всегда давалась мне просто. - Как бы это сказать.. пока в секрете, смекаешь?

-Ааа.., - протянул он, и тут же рассмеялся. - А я то уж думал..эх.

-Да брось, лучше налей мне чего-нибудь.

-Сию минуту, - он дополировал стакан и скрылся за дверьми на кухне.

Покидая гостиную королевы в тот вечер, я не отправился в свои комнаты и даже не решился отвлечь себя охотой, я в чем и был, пошел в город, меняя стороной свой плащ, чтобы не было видно королевский герб. Меня тошнило, хотя я давно покинул королевские комнаты. Неужели моя ненависть делает свою работу, вызывая у меня рвотный рефлекс даже так далеко от этих резных дверей?

Я дышал соленым воздухом у гавани, наполняя легкие до отказа. Я думал о том, чтобы сбежть. Покинуть этот город, уехать так далеко от королевского дворца, чтобы никогда не ощущать в носу пыль камня замковых стен, не вспоминать кривые ступени дворца там, где это было не так заметно. Покинуть Риммол и вернуться в пять графств, как можно дальше - в Аиин или Эрнисторн, и затеряться в деревне, пока не разработаю план и не найду убийцу. Я уже решился, что украду лошадь сегодня же ночью и заберу свой меч, пока какой-то мужик не вылил на меня помои из объедок и скисшего эля .Если бы я не видел его лица, я бы подумал, что он сделал это специально.

-Да простит меня Шайони, пресвятые обители, - ахнул мужчина, бросая ведро с глухим стуком о землю. - Чтоб мне провалиться, если я тебя не вымою.

-Чего? - Я поднял взгляд от своих рук, полностью испачканых в отбросах.

-Давай заходи, гребаные матери, - он не стал дожидться моего ответа, а просто протолкнул меня в двери на заднем дворе. - Второй этаж, самая последняя комната в твоем распоряжении, сейчас принесу мыло и вещи, поднимайся.

Я оглядел свои вещи, а кислый запах эля впитывалсся с каждой новой секундой все глубже, и я все сильнее ощущал его на языке.

-Ты еще здесь? - Я пошел за ним на второй этаж, а капли с моей одежды ровными дорожками стекали на пол вслед за мной. - Как помоешься, никуда не уходи, комната твоя на ночь. Я обязан тебе как минимум кружку.., - он оглядел меня с ног до головы, морща кустистые брови, - ээ.. как минимум две кружки эля и как минимум тарелку рагу. Сейчас принесу горячей воды.

Я все это время молчал, лишившись дара речи, сначала преодолевая желание придушить его, потом удивляясь его безмерной жалости и заботы, чего так мало в этом городе, полном жестоких людей. Когда я спустился вниз, мои волосы еще были влажные, а оставленная рубаха была слишком огромной для меня. Я подошел и сел на высокий табурет перед стойкой, трактирщик тут же поставил тарелку дымящегося рагу и кружку эля.

-Парень, видят низы, не хотел. Всегда думал о том, что если кто-то все же пойдет этой дорогой, я могу случайно вылить на него ведро с отходами. Да кто ж знал, что этой дорогой еще ходит кто-то..

-Все нормально, - сказал я, полностью понимая, что это сейчас не описывает меня ни в какой из частей.

-Ешь тогда, - он кивнул на рагу, взял со стойки бокал и тряпку, яростно протирая его изнутри. - Куда шел-то?

-Домой.

-Для тебя все бесплатно сегодня. - Он все яростнее натирал бокал тряпкой, казалось, что там сейчас образуется дыра.

-У меня есть деньги чтобы заплатить.

-Бесспорно, - он выставил обе руки, ладонями вперед, насколько это позволяли бокал и тряпка в его руках. - Я виноват, и все, что у меня есть - это "Мертвая скряга". Побудь гостем в моем доме.

Я с минуту разглядывал его, пытаясь понять его скрытый мотив, но отпустив едкие, вгрызающиеся щупальца в кожу, не ощутил ничего кроме волнения и..? Грусти?

-У меня есть условие.

Он поднял брови в немом удивлении и прекратил размеренные движения по бокалу.

-И какое же?

-Дай мне тоже бокал и тряпку. Это успокаивает?

Он посмотрел на бокал, и отставив его в сторону, скрылся за деревянными дверьми. В зале было пусто. Лишь пару бродяг обменивались едва понятными словами, на остальных столах были подняты стулья, а по полу бесшумно летел комочек шерсти от кота, который не обращая ни на кого внимания, вылизывал свою лапу, устроясь около камина. Несмотря на то, что в зале было мало посетителей, здесь было уютно и тепло. Горячий воздух наполнял комнату, а затем и мои легкие, от чего сразу же приходило расслабление. Я продолжал разглядыввать зал таверны, когда мне вручили тряпку и бокал.

-Условие выполнено? - Он подмигнул мне, расплываясь в широкой улыбке. - Я Амадо. Добро пожаловать в самую гребаную таверну из существующих.

И вот уже как третий вечер я возвращаюсь сюда после неудачных поисков барона. Сегодня все иначе, сегодня все пошло не по плану. Маленькая угловая комната с покатанной крышей и продавленными пружинами койки на втором этаже дают мне больше спокойствия, чем большая комната во дворце, где каждая затаившееся тень в углах кажется опасностью. Поэтому я приходил каждый вечер, оставаясь до утра. Амадо поставил кружку эля на стол, едва не пролив его и снова взялся за тряпку, смотря куда-то за мое плечо.

-Так пусто, - вздохнул он.-Когда-то это место полнилось людьми. Когда-то это гребаное место полнилось гребаными людьми.

-Что покрепче сегодня не наливаешь? - Я указал на кружку эля.

-Бесплатно, так еще и выбирает.

Я вынудил серебрянного сомма и положил на стол.

-Да убери ты свои грязные деньги, - проворачал Амадо. - И без них тошно.

Я кивнул, но сомм оставил на столе. Дейла уже должна была быть здесь, я взглянул на дверь, как та тут же распахнулась, впуская теплые объятия ветра. Она была прекрасна. Свои волосы она собрала заколкой, открывая взору худые манящие плечи цвета бронзы. Долго ей не пришлось искать меня, потому что кроме меня и двух стариков, что выпивали на брудершафт, здесь никого не было. Завидев меня, она смущенно улыбнулась, открывая белые ровные зубы. О Шайони, она была..

Внезапно, в моей голове всплыл образ Рюджин, которую я не видел больше трех лет. Я отвел взгляд от обнаженных плеч и сатинового платья, если это вообще можно было назвать плтьем, и вернулся к элю, выпивая его залпом. Амадо перестал начищать бокал, переводя взгляд с меня на Дейлу, и обратно.

Он достал из под стойки бутылку без наклейки и наклонил над стаканом, опустошая ее до последней капли. Я спрыгнул с высокого табурета, и взяв одной рукой Дейлу за руку, а второй прихватывая стакан со спиртным, направился в сторону лестницы.

-Комната свободна? - Спросил я, зная, что комната и так в моем распоряжении. -Можно еду наверх и бутылку вина? - Я положил еще два серебрянных сомма рядом с нетронутым, который так и лежл на стойке.

-Конечно, - Амадо вернул себе самообладание и сгреб соммы в карман. - Утка еще на огне.

-Мы подождем, - я взял ее руку крепче, ведя за собой по лестнице.

Два старика некоторое время наблюдали за нами, но быстро вернулись к спору о ценах на пшено, будто их волновало что-то кроме бутылки. Мы прошли по коридору до самого конца, она молча следовала за мной. Я чувствовал повиновение и страх.

Я плотнее закрылся от нее, чтобы не забыться в чувствах и открыл дверь в свою нору, где я мог побыть один. Где я теперь всегда мог быть собой. Я отпустил ее руку, чтобы зажечь фетиль. Маленькое окно давало совсем мало света даже днем, не говоря о вечере.

Стук в дверь заставил Дейлу вздрогнуть, заставил смотреть ее оленьими глазами, полными стрха. Я открыл дверь и забрал поднос с жареной уткой и бутылкой вина, молча поблагодарив Амадо ,а он в свою очередь опустил свою руку в мой карман, создав мягкое, едва слышное звяканье трех соммов. Я улыбнулся, чувствуя какое тепло создается у меня внутри.

Амадо напоминает мне отца, его безудержное желание заботиться, не беря ничего взамен, колит меня острым шипом в самые легкие, заставляя дышать с трудом. Его отцовский взгляд, когда он спросил: Учудил чего? Будто говорил о том, что не так важно, что я натворил, важно то, как мы будем это решать.

Только сейчас я понял, почему каждый день возвращался сюда, в мертвую скрягу. Не для того чтобы погрустить о неудавшихся попытках поисков и выпить, поднявшись наверх. Я возвращался, потому что ощутил что-то давно забытое, давно утратившее теплоту в сердце мальчика, которому едва исполнилось двенадцать. Этот мальчик давно забыт. Я сжал скулы, осознавая, что все еще стою перед открытой дверью. Амадо уже давно ушел, холодный коридор пустовал. Я обернулся, наблюдая как Дейла наклонила голову, разглядывая меня с любопытством.

-Прости, - я закрыл дверь ногой, ставя дымящиеся чашки на столик и разливая вино на два бокала.

-Кажется, ты хвалил здешний эль,-она указала на наполняющийся бокал и улыбнулась.

-Вино здесь тоже неплохое.

Я выпил вино залпом, ощущая приторную сладость ягод после двух кружек горького эля, и лег на кровать, закрыв глаза.

-Эй! Ты чего? Давай все сделаем, старшая следила за мной, чтобы проверить правда ли кто-то купил меня..

-И что?

-Если мы не..

-Как она узнает, что мы не..?- Я приоткрыл один глаз, складывая руки на животе.

Она захлопнула рот и остановилась спускать рукава, оголяя худые руки.

-Поешь, не собираюсь я с тобой делать ничего пахабного.

-Но..разве я не красива?

-Я сказал, что ты не красива? Нет, я сказал, что не собираюсь делать ничего пахабного.

-Но должна же быть причина.

-Неа, - я даже не открыл глаз, - не должна.

Она с пару минут молчала, но потом решила поесть, не отказываясь и от вина.

-Спасибо тебе.

Я открыл глаза и недоуменно поднял брови.

-За что? Кушай, можешь съесть и мою порцию.

Она смущенно разгладила складки платья, которое несколько минут рвалась снять.

- Просто за то, что хозяйка сегодня не выпорет меня на глазах у гостей.

-На глазах у гостей?

Она кивнула, откусывая сочную утку, а я поднялся на локтях, не скрывая открытого интереса в своем голосе.

-Если ты в списке нетронутых, - продолжила она, - хозяйка выпорет тебя кнутом, но не сильно. Но если есть почетный гость или публика, которая будет голосить и хлопать, она будет хлестать тебя кнутом, пока не потеряешь сознание.

Она спустила рукава, вытаскивая руки и растегивая жемчужную пуговицу сзади на шее, чтобы открыть моему взгляду спину, полную рубцов и еще не заживщих ссадин. Не давая мне разглядеть этот ужас получше, она накинула обратно ткань на спину, возвращя милую пуговку в петельку.

-Если бы не ты, то я была бы в этом списке, кого сегодня ровно в десять, выпорят на глазах у почетного гостя, - она потупила взгляд, тяжело вздыхая с облегчением. - Все благодаря тебе.

-Что за почетный гость? - Начал я как можно аккуратнее.

-Друг хозяйки, - пояснила она, и понизила голос до едва слышного шепота, заставляя меня придвинуться ближе. -Они запираются в комнате каждый его приезд. Он главная публика на этих представлениях, он пользуется нашими девочками ,взамен на деньги, что отдает мешками на постройку арены для представлений. Об этом уже все знают, я не хочу оставаться с ним наедине, меня сковывает страхом, понимаешь?

Я смотрел на нее, чувствуя ее страх, запуская его по своим венам.

-Каждая, кто слышит имя Ралье Армас, молится богам, чтобы он выбрал не ее. Сегодня последний день он ночует в Подкове, а завтра одна из нас проведет с ним одну, но по рассказам, самую кошмарную ночь в доме хозяйки. Там, у порта. Он всегда держит рядом гвардейца, потому что сам не носит никакого оружия. Но когда он выбирает одну из нас, он выставляет гвардейца за дверь, поэтому если он выберет меня, я надеюсь, что смогу сбежать. Я много слышала о том, что он даже ножа удержать в руках не может, руки трясутся. - Она чуть засмеялась, но обратила на меня полный безысходности и вины взгляд. Растрепала свои аккуратно уложенные волосы и размазала помаду по лицу, приседая в реверансе. - Спасибо, Келс.

Ралье. Подкова. У меня, сам на то не надеясь, появилась своя причина убить его. Или я просто пытался обмануть себя.

Ее шаги удалялись по коридору, а я уже ощупывал большим пальцем короткий нож, достав его наполовину из ножен, медленно проверяя насколько остры лезвия. И чувствуя как красная капля уже набухает на моем пальце, я резким движением опустил клинок в ножны. Если я попаду ножом в его сердце с первого удара, то даже не запачкаюсь.

Мне выпала пара часов на план. И надежда, на успешное его выполнение.