Dénier

Молодая миссис Дерби без сложностей добралась до своего поместья и теперь находилась в непрерывном ожидании родов. Как писала она в письмах матушке, чувствовала она себя как нельзя чудесно и просила не тревожиться за ее здоровье. Миссис Ричмонд же не могла себе найти места и твердо решила ехать тот час, как станет известно, что ее старшая дочь родила. Чемоданы были собраны, слуги готовы. Оставалось самое сложное — ждать.

В то утро Элизабет поднялась очень рано. Едва донесся звонкий крик петухов, сон не пожелал с ней оставаться дольше. Завтракать в такое время было неприлично, поэтому госпожа решила пройтись по саду и осмотреть любимые лилии. Стояла чудесная погода, роса ярко поблескивала в мягких рассветных лучах.

Миссис Ричмонд придирчиво оглядывала клумбы, зорким глазом подмечая недостатки, о которых нужно было сказать садовникам. Изредка она сама бралась за инструменты и приводила свои полноправные владения в порядок, однако в основном этим занимались слуги, потому что она была занята бумажной работой. Организация помощи беднякам занимала массу времени и сил как физических, так и моральных. Порой наглядевшись на тяжелую жизнь народа, у Элизабет начисто пропадал аппетит, и она часами пыталась придумать, какие еще поправки в законы можно предложить, чтобы больше людей были сыты и имели кров. В основном все свои предложения она обсуждала с главным казначеем королевства или с главным советником, но раз в год она беседовала с самим королем. На протяжении четырех часов они тет-а-тет подробно разбирали все важные вопросы, но помимо этого говорили о жизни, как старые друзья. Его Величество почитал все их семейство, ведь и с мистером Ричмондом он неизменно работал бок о бок уже тридцать лет.

— Матушка! — донесся до ее ушей голос дочери.

Элизабет оглянулась и увидела Бетти, которая с неимоверно сонным видом махала ей из окна библиотеки.

— Дорогая, ты вновь не спала? — нахмурившись, спросила миссис Ричмонд, направляясь к девушке.

— Уснула в кресле, матушка, не гневайтесь. Давайте, раз уж мы обе не спим, выпьем чаю.

— Что же с тобой поделаешь, — женщина вздохнула и направилась в дом.

Спустя полчаса подали чай. Стол накрывать не стали, лишь принесли несколько бисквитов: до завтрака было еще далеко. Мать с дочерью уселись за стол, обсуждая новые ткани, которые должны были привезти на днях.

— Матушка, я просила сшить новые одежды для молодого конюха. Вы видели мою подпись в накладной?

— Да, милая. Все сделают не переживай, — Элизабет бросила взгляд на дочь. — Ты успела с ним познакомиться?

— Нет, со слов Гарольда прикинула мерки. А как его имя? Мне, кажется, говорили, но я отчего-то забыла.

— Феликс. Я думаю, что он весьма неглуп.

— Миссис Ричмонд! Миссис... Ричмонд! — взволнованный голос Лидии разрезал утреннее спокойствие.

Беатрис с матерью встревоженно переглянулись.

— Лидия, что стряслось? — спросила Элизабет, сложив ладони на столе, как делал всегда, едва чувствовала, что волнение начинает подступать к горлу.

Пожилая женщина появилась в столовой спустя мгновение. Ее глаза были широко распахнуты, а лицо было лишено и кровинки; неровное дыхание говорило о том, что Лидия бежала. В руках у нее было письмо.

— Ну что же! Не томи! — мать Беатрис охватывала паника, она крепко держалась за свои же запястья, стараясь не лишиться рассудка.

— Весточка из дома Дерби. Амелия в родах. Гонец на словах передал, но письмо тоже прилагается, — она протянула его хозяйке.

— О Боже мой! — тонко проговорила Беатрис, хватаясь за руку матери.

Элизабет нетерпеливо открыла конверт, а после тут же раскрыла письмо. Быстро пробежав глазами по нескольким строчкам, она встала на ноги.

— Едем, сейчас же! — решительно заявила миссис Ричмонд, прогоняя панику. — Лидия, вели запрягать, — няня Ивэнджелин тут же скрылась в дверях. — Беатрис, быстро одеваемся и в путь.

— Сию минуту, матушка, — Беатрис, взглянув в глаза матери, почувствовала, что страх отступил, а в сердце расцветает уверенность.

***

— Пэгги уже там, я полагаю? — спросила Беатрис, когда они с миссис Ричмонд быстрым шагом направлялись к карете.

Впереди них бежала пара слуг с их чемоданами, дабы успеть уложить все, чтобы не задерживать отправление.

— Да, дорогая, вчера вечером отправилась. Как оказалось очень вовремя, — лицо Элизабет было почти непроницаемым, за исключением слегка подрагивающих от волнения губ.

Карета уже стояла у ворот, а рядом толпились слуги. Сразу несколько человек укладывали вещи, а кто-то просто вышел проводить господ. Все были слегка встревожены. Старшая дочь семейства скоро подарит первенца мистеру Дерби. Волнительное событие. Лишь одно лицо выражало другие эмоции. Феликс, наблюдая за переполохом, отчего-то не совсем понимал, к чему беспокойство. Он осторожно поглаживал коня, как вдруг его взгляд наткнулся на приближающуюся к карете мисс Ричмонд.

Сегодня она была в скромном дорожном платье и без вычурной шляпки, но выглядела еще чудеснее, чем в первый раз. На ее щеках был нежный румянец, а голубые глаза растерянно блестели. Феликс не смог оторвать взгляд, даже когда госпожа оказалась всего в трех метрах от него. Она не видела его, не видела его вновь пораженных глаз.

Беатрис держалась за руку матери, не в силах отпустить такую опору. Вокруг гудели голоса, она пыталась зацепиться за каждое лицо, чтобы не терять дух уверенности и не уйти в тревогу. Ее взгляд рвано метался от одного к другому, как вдруг она почувствовала дуновение ветра на своей щеке, и, повинуясь порыву, девушка повернула голову, встречаясь с черными глазами.

Вдох остановился где-то в горле, а кровь застыла в жилах. Звуки исчезли, ощущения пропали. Были только глаза, черные дыры, которые, казалось, хотели поглотить. Спустя мгновение они будто передумали и дали бедной девушке вздохнуть. Беатрис очнулась от наваждения, понимая, что смотрит туда, где никого нет, а матушка что-то возбужденно говорит совсем рядом.

— Я очень прошу, дорогие, пока все держите в тайне. Лидия, Ивэнджелин должна отзаниматься с учителями и только после этого, — она подчеркнула последние слова интонацией, — отправляйтесь следом за нами. Мы пробудем у моей дочери несколько недель точно, а дальше будет видно. Мисс Торн, если прибудет письмо от моего мужа, ответьте от моего имени, заверьте, что все хорошо, но про роды ни слова. Он будет волноваться. Пускай спокойно завершит дела со своими лошадями.

— Конечно, госпожа, все будет сделано. Не волнуйтесь, — заверила ее мисс Торн, открывая дверь кареты. — Отправляйтесь со спокойным сердцем.

— Да, едем, милая, — обращаясь к дочери, сказала Элизабет.

Беатрис растерянно мотнула головой. Она все еще не могла понять привиделся ей человек от нервов или же он действительно был. Оказавшись в карете, она выглянула в окно. Ее разум слегка успокоился, едва она увидела так хорошо знакомые холмы в лучах утреннего солнца. Проезжая ворота, она наткнулась взглядом на молодого человека, который стоял ровно подле них, придерживая. Его взор был потуплен, а голова чуть склонена. Но Беатрис хватило и секунды, чтобы понять, что за бровями цвета воронова крыла скрыты те самые глаза. Теперь стало ясно, что человек ей не привиделся.

***

Прошла неделя. Миссис Дерби родила чудесного здорового наследника. Мальчика назвали Бенджамин в честь деда мистера Дерби. Малыш сразу же всех очаровал своим кротким нравом и яркими глазами-бусинками. Плакал он мало, кушал хорошо, а спал еще лучше то на руках у маменьки, то на руках у папеньки, то у бабушки, то у тетушки. С ним не могли нанянчиться, а бывало дело доходило и до шуточных ссор между членами семейства.

Дом у мистера Дерби был большой и светлый. Разумеется, миссис и мисс Ричмонд выделили по роскошной комнате, а когда приехала маленькая Ивэнджелин, та решила поселиться вместе с матерью, так как почему-то тушевалась в незнакомом доме.

— Пришли бумаги из дома Ричмонд, — в гостиной появилась Пэгги.

Миссис Ричмонд тут же принялась разбирать их. Беатрис сидела подле матери с книгой в руках с невероятно увлеченным видом. Внезапно ее глаза оторвались от строк, а лик изобразил глубокую задумчивость.

— Матушка, я думаю в пору проводить уборку библиотеки.

— Ты хочешь покинуть нас, милая? — подала голос Амелия, которая сидела на софе, качая на руках сына.

— Я не в силах, душенька, — Беатрис встала с места, подходя к сестре. — Я буду невыносимо скучать по дорогому племяннику. Мое сердце истоскуется, — она коснулась кончиком пальца маленького носа мальчика, который тут же счастливо улыбнулся.

— Мы планировали ехать в поместье через пару недель как раз к приезду вашего отца, — сказала миссис Ричмонд, не поднимая глаз от бумаг. — Твое дело терпит?

— Ох, матушка, будет еще хуже если уборку начнут, когда мы приедем туда с малышом. К нам приезжают гости, а в доме пыль и грязь, это моветон, — герцогиня скривила нос, складывая руки на груди. — Лучше известить Лидию, чтобы начинали прямо сейчас.

— Как считаешь нужным, милая. Пиши письмо, мы отправим его в обед.

Беатрис с улыбкой села снова подле матери, взяв листок и перо.

***

Феликс вышел из конюшни, вдыхая вечернюю прохладу. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, окрашивая небо в теплые цвета. Работа на сегодня была закончена. Все усиленно готовились к приезду главы семейства, подготавливая стойла для новых жеребцов. Мистер Ричмонд писал о выгодной покупке, и даже строки безжизненного письма не могли скрыть его необъемлемой радости.

Феликсу нравилось работать с лошадьми. Ему нравилось работать в этой семье. Былой скептицизм улетучился, как будто его никогда и не существовало. Все относились к нему с должным уважением, никто не смотрел свысока. Еды не жалели, даже наоборот — кормили больше всех, так как был он уж больно тощий. Повариха то и дело сетовала над бедным мальчиком, накладывая ему пару лишних ложек каши и пару булочек. Сначала Феликс стеснялся и отказывался, считая себя не вправе пользоваться таким добрым отношением и постоянно возвращался мыслями домой — к братьям и сестрам, которые всегда недоедали. Но спустя время, после того как молодой человек навестил семью, чтобы отдать свой заработок, убедился, что у них все хорошо, камень с его души упал. Он понял, что лучше ему изо всех сил работать, а знатная семья на деньги уж не поскупится.

Надобно сказать, что его работой были довольны. Гарольд едва ли не каждый день хвалился толковым помощником и заметно повеселел, потому что часть работы упала на другие плечи, давая уже пожилому конюху время на нужный отдых. Феликс работал без устали, успевая подсобить и в главном доме. Мисс Торн не боялась теперь поручить ему и тяжелую работу, видя, как парень заметно окреп, его мышцы наполнились силой, худое лицо, прежде сильно царапавшее глаза своими острыми чертами, смягчилось. Феликс медленно брел вдоль дома, наслаждаясь голосами птиц и звуком ветра, как вдруг его окликнули. Он повернулся на звук и увидел в окне Лидию, которая махала ему, подзывая.

— Идем ужинать, сынок! Все стынет.

— Иду, мэм, — его губы слегка дрогнули в теплой улыбке, и он стремительно направился в дом.

Оказавшись в уютной кухне, где обычно ела вся прислуга, он сел на свое место, а перед ним уже стояли несколько тарелок. Стол был небольшой, сразу все сесть за ним не могли, поэтому слуги давно знали распорядок, и кто когда ест. Феликс сознательно выбрал самое позднее время, чтобы никому не мешать, а после помочь с уборкой.

— Сынок, — обратилась к нему Лидия, — мисс Ричмонд наказала начать уборку в своей библиотеке, поэтому завтра будет нужна твоя помощь.

Она была женщиной среднего возраста, черты лица которой были неаккуратны, но весь облик ее был полон стати и чести, которыми не все аристократы могли похвастаться. Лидия чем-то напоминала Феликсу мать, теплом отзываясь в глубине сердца.

— Разумеется, мэм.

***

— Смотри, дорогой, до книг наверху никто кроме тебя не дотянется, поэтому встаешь на лесенку и достаешь все, что видишь. Главное аккуратно, мисс Ричмонд лелеет каждую страничку и не побоюсь сказать, что она помнит каждую даже самую маленькую книжку, — Лидия с улыбкой коснулась шкафа.

— Это все принадлежит молодой герцогине? — удивленно спросил Феликс, озираясь.

Десятки шкафов, стоявшие вдоль стен, были напрочь заполнены книгами разных мастей и размеров. Феликс и представить не мог, что кто-то может это все прочитать, а помнить каждую поименно тем более. Он за свою жизнь видел так мало книг, что их можно было пересчитать по пальцам одной руки, и то остались бы лишние.

— А как же. Ну же, залезай, сынок. Работы непочатый край.

***

Беатрис, сидя в гостиной семейства Дерби, читала письмо, присланное из дома. Прошло чуть больше недели, как по ее просьбе начали ревизию в ее библиотеке. Девушка не могла не нервничать, так как все года до этого она лично контролировала этот процесс и принимала в нем непосредственное участие. Однако Лидия писала, что все идет как приписано и как велено, и что мисс Ричмонд волноваться не о чем.

Скоро близился их отъезд. Уже начались приготовления. Миссис Ричмонд переживала, как ее внук сможет перенести поездку. Однако молодой мамочке было кристально ясно, что все будет отлично, и ее сорванец сын будет только рад смене обстановки. Планировалось делать много остановок, чтобы давать ребенку отдохнуть от качки, но в целом настрой на путь был чудесный. Мистер Ричмонд писал, что дороги ему осталось меньше недели, и он с нетерпением ждет возвращения. Рождение Бена от него утаивалось, дабы обезопасить его от желания ехать быстрей.

— Дорогая, как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной на прием к королю? — в гостиной неожиданно появилась миссис Ричмонд.

— Простите, матушка? Я ослышалась? — кровь отлила от лица девушки, а руки с письмом слегка затряслись.

— Я уверена, что нет, — женщина, ярко улыбаясь, присела рядом с дочерью. — Его Величество еще в прошлом году просил меня представить тебя ему, но ты была еще очень юна для такого ответственного приема. Теперь я ясно понимаю, что моя дочь выросла и может с достоинством предстать перед королем.

— Маменька, душенька, я почту за честь! — девушка кинулась на шею матери, крепко обнимая.

— Полно-полно, дорогая, — смеясь, миссис Ричмонд, нежно гладила спину дочери.

***

Стояло раннее утро. Солнце еще сонно пряталось вдали за деревьями, посылая лишь пару лучей. Воздух был свежий и полный ненавязчивых ароматов. Феликс стоял на улице подле окна библиотеки, опираясь локтями на раму. В его руках была книжка. Перебираясь с ноги на ногу, он нетерпеливо перевернул страницу, и его глаза вновь забежали по строкам. Оставалось всего несколько страниц до конца, и эта была его первая книга, которую он прочел от корки до корки. Такого наслаждения он давно не испытывал. А началось все с того, что несколько дней назад, когда ночью стояла чудесная безветренная погода, Лидия решила оставить одно окно в библиотеке открытым. Прогуливаясь как обычно с утра по территории поместья, Феликс отчего-то остановился возле раскрытого окна. На подоконнике одиноко лежала книга, привлекая внимание молодого человека. Боязливо он оглянулся, постоял несколько минут, а потом осторожно коснулся обложки. Он молча чего-то ждал, а когда понял, что все по-прежнему тихо, приблизил к себе книгу. Осторожно раскрыв ее, он прочитал название. «Забытая песня». В тот день он смог прочесть всего несколько строк, а после закрыл, опасаясь быть замеченным. Феликс умел читать, возможно не совсем быстро, как мог бы, но ему просто не хватало практики. Его мать была грамотной, и все дети тоже, но им всем не хватало ресурса, чтобы быть лучше.

И вот спустя дни Феликс, дочитывая последние строки, понял, как много он терял. Он захотел прочитать все, что есть в этой волшебной библиотеке, нет, все, что есть в этом городе. И ему казалось, что этого было бы мало.

— Прекрасный рассвет, не находите? — чистый голос донесся до ушей Феликса.

От неожиданности момента он отпустил книгу. В голове пронеслась тысяча сожалений. Он корил себя, но делать было нечего. Его прогонят, может даже высекут. Он потеряет чудесную работу.

— Вы насладились книгой, сэр?

Феликс хотел было что-то сказать, но слова застряли комом в горле, прерывая дыхание. Вдруг раздался нежный смех, и юноша поднял голову, опешив. Приятный солнечный свет мягко освещал маленький участок библиотеки, поэтому было нелегко что-то досконально разглядеть, но Феликс заметил чудесные светлые волосы цвета спелой пшеницы, повязанные атласной голубой лентой, которая так прекрасно сочеталась с глазами молодой особы. Феликс снова был очарован, это была она.

— Я всего лишь спросила, пришлась ли Вам по нраву книга, а у Вас вид, будто я вынесла приговор о смерти, — девушка подошла ближе, стараясь заглянуть в глаза книжному вору, но тот стушевался и снова опустил взгляд.

— Я прощу прощения, госпожа. Вы можете наказать меня, как считаете нужным.

— Зачем, позвольте спросить? — пряча улыбку, спросила Беатрис. — Так Вам понравилась книга?

Молодой человек молчал некоторое время, побуждая в молодой герцогине желание подойти еще ближе, однако она осталась стоять в десяти шагах от окна.

— Лучшего в жизни я не читал, — проговорил Феликс, не в силах поднять взгляд.

— Что ж, это несомненно приятно слышать, — девушка снова улыбнулась и все же сделала несколько шагов вперед, но в играющей манере, чтобы не испугать нового знакомого. — Вы Феликс, я полагаю?

— Да, госпожа, — ему было неловко, что герцогиня обращается к нему с таким уважением, но сказать об этом, разумеется не мог.

— Я Беатрис, очень рада с Вами наконец познакомиться. Я наслышана о Вас, все рады, что к нам присоединился такой незаменимый помощник, — мисс Ричмонд размеренно шла вдоль полок, с нежностью касаясь корешков.

— Это честь работать в таком доме, госпожа, — Феликс наконец смог опустить окаменевшие руки вдоль туловища.

Его глаза манило посмотреть на молодую герцогиню, вновь увидеть ее обворожительный образ. Даже в такой ранний час она выглядела волшебно. Однако Феликс понимал, что не имеет никакого права пачкать ее своим взглядом.

— Я надеюсь, новые одежды пришлись Вам по нраву? — Беатрис медленно, но верно приближалась к молодому человеку, по-прежнему, абсолютно не показывая своих намерений.

Ей было безумно любопытно посмотреть на него вблизи. Она помнила, как сильно задели душу его черные глаза. Ей было интересно посмотреть в них вновь.

— Да, мисс Ричмонд, я безмерно благодарен, — его голос совершенно ничего не выражал, отчего Беатрис слегка закатила глаза.

Его полная безэмоциональность была чем-то невозможным для чувственной Беатрис. Она не могла его понять. То ли он говорил правду, то ли бессовестно врал.

— Феликс, Вас кажется звал Гарольд. Мы только что приехали, поэтому ему нужна помощь с каретой, — сказала девушка, находясь всего в двух шагах от окна.

Глаз молодой человек не поднимал, порождая в Беатрис раздосадованные чувства. Раздраженно выдохнув, она развернулась, чтобы уйти, однако в последнюю секунду уже у двери передумала. Слегка развернув корпус, она успела раскрыть рот, чтобы озвучить мысли, и встретилась точно с глазами Феликса. Его брови были слегка напряжены, а глаза лишь на секунду удержали свой взор на ней, а потом он снова их опустил. Однако этого мгновения хватило, чтобы сердце девушки пропустило удар, запуская по крови каплю волнения.

— И я хотела добавить. В следующий раз, если захотите взять книгу, не тушуйтесь и подойдите ко мне. Я смогу Вам посоветовать что-то волнующее.

Не дожидаясь ответа, молодая герцогиня удалилась, оставляя опешившего конюха одного.