глава 24
– Ой! Ой-ой-ой!
Джош слышал через дверь ванной, как Клара то вскрикивает, то хнычет. Она заперлась там, чтобы самостоятельно принять душ, несмотря на травму. Врач выписал ее с рекомендацией соблюдать покой и принимать ибупрофен дважды в день, пока боль не пройдет. Клара отказалась признавать, что соблюдение привычного распорядка дня дается ей теперь с трудом. И Джошу оставалось только караулить у двери, прислонившись щекой к разделяющей их дешевой фанере, чтобы в случае ее падения или чего-то в этом роде выломать дверь и спасти свою соседку.
– Ради всего святого, Клара, позволь мне помочь тебе.
До этого все утро она ковыляла, как потерявшийся утенок. Стоя у раковины на кухне, он наблюдал, как, согнувшись в три погибели, она входит в гостиную, драматично вздыхает и озирается по сторонам. Через несколько минут доходит до кухни, открывает холодильник, но, решив, что для готовки нужно слишком много усилий, останавливает свой выбор на пригоршне сухих хлопьев из коробки. Его хлопьев.
Джош предложил ей приготовить яичницу или жареный сыр – два своих фирменных блюда, – но она сказала, что не заслуживает горячей еды. Незадолго до этого механик сообщил им, что «Корвет» будет в ремонте как минимум неделю.
Она вела себя так, будто совершила ужасный поступок, который нельзя простить, и это действовало ему на нервы. Только тот, кто никогда не делал ничего плохого, может думать, что позаимствованный автомобиль заслуживает такого самобичевания.
Он сдался и решил использовать то ее дурацкое правило трех стуков в дверь.
– Категорически нет! – крикнула она сквозь шум душа.
– Клара, это безумие даже для тебя. Врач сказал, что тебе не стоит поднимать рукивысоко, пока не заживет рана. Как ты собираешься мыться, не поднимая рук? Мы живем в одном доме. Если ты не вымоешься как надо и начнешь вонять, страдать будет мой нос.
Звук воды резко оборвался.
– Но ты увидишь меня голой. В очередной раз. А это нарушает принципы гармоничногосожительства.
– Я видел по крайней мере двадцать обнаженных тел на этой неделе на съемках и как-то выжил.
Кажется, у него были проблемы. Годы секса на камеру и за ее пределами притупили его возбудимость от визуальных стимулов. Несмотря на то что он работал с великолепными женщинами каждый день в течение последних нескольких недель, казалось, на нем были грязные очки, – они его не заводили.
– Не уверен, что твое израненное тело в синяках повергнет меня в сексуальный шок. Всеочень просто. Тебе больно и нужна помощь. Впусти меня. Обещаю, я буду так безразличен, что тебе покажется, будто ты на автомойке.
Мгновение спустя Клара открыла дверь, одной рукой придерживая наброшенное на тело полотенце. В крошечной ванной было на десять градусов жарче, чем в коридоре, и полно пара. Он поморгал, чтобы картинка прояснилась. Общая атмосфера и Клара с влажными волосами, вся в каплях воды… Это была засада.
– Твою ж мать! – Ее декольте заставило его остолбенеть.
Клара плотнее обернула полотенце вокруг груди. И у него не хватило духу сказать ей, что чем сильнее она затягивала ткань, тем больше ему хотелось утонуть между ее сочными сиськами.
Итак, он просчитался. Оказалось, сексуальный аппетит не утерян. Наверное, дело в том, что на съемочной площадке слишком много людей, которые работают, разговаривают и едят. Плюс камеры, свет, костюмы, грим и другие отвлекающие моменты.
Близость Клары в таком маленьком душном помещении побуждала его сорвать полотенце и поцеловать каждый сантиметр ее тела. Черт.
– Извини, – сказал он, отвернувшись и пытаясь взять себя в руки. Вероятно, он ее напу-гал.
Ей больно, засранец. Ей нужна помощь, а не твои слюни.
Джош закрыл глаза и представил, что стоит в пробке. Потом подумал о чистке зубов.
Стоит в пробке и чистит зубы. Сработало.
Он повернулся и увидел ее с каплей воды на кончике носа. Его сердце сжалось.
– Извини, – пробурчал он. – Переоценил свои возможности.
– Ты про что? – ее тонкий голос на мгновение прорвался сквозь пелену его желания.
Он наконец заметил синие и пурпурные пятна у нее на шее. Что ж, Джош снова расправил плечи с решимостью позаботиться о ней.
– Просто я должен был подготовиться лучше, прежде чем войти. И помочь тебе, не испы-тывая дикой эрекции.
При этих словах взгляд Клары скользнул к его паху. Она облизнула верхнюю губу, и этот крошечный жест заставил его согнуться.
– Черт тебя побери.
Дорога. Дантист. Бабушка Перл. Глаза Клары расширились.
– Прости. Я ничего не видела, честно. – Она не сводила глаз со стены позади него.
– Давай-ка помоем тебя.
Он понял, что ему придется пойти с ней в душ. С обнаженной. И его приемчики не сработают. Кажется, Клара пришла к такому же выводу, потому что уставилась на кафельный пол.
– Нам лучше этого не делать, – сказал он, пытаясь придумать выход из ситуации. – Ямогу позвонить Джилл.
Да, Джилл! Ее тете не грозила опасность стояка при виде тела Клары. Вода стекала с влажных волос Клары в лужицу у их ног.
– Все в порядке. Я в порядке. Ты в порядке?
– Ага. – Джош дважды сглотнул. – Супер.
Она просто обнаженная женщина. Просто еще одна голая баба. Сколько он их видел! Ничего страшного.
Он сорвал футболку, как лейкопластырь с кожи. Если бы задержался в процессе раздевания, его член продолжил бы своевольничать. Дотянувшись до молнии джинсов, он совершил колоссальную ошибку, взглянув на Клару, в ее искрящиеся глаза, в которых был плохо скрываемый голод. У него затряслись руки.
Умирать – так с песней. Трусы он решил оставить. Они намокнут и прилипнут, будет неудобно. Но ему казалось, что тонкий слой хлопка был его последней защитой от песни Сирены, исходящей от Клары.
Он повернул кран с горячей водой. Подержал руку под струей, пока она не стала достаточно теплой, чтобы можно было войти в стеклянную дверь душевой.
– Готова?
Она еще какое-то время держалась за полотенце, но затем слегка кивнула, повесила его у раковины и взяла руку Джоша, которую он протянул, чтобы помочь ей войти в кабинку. Перед ним оставалось не более 30 сантиметров пространства, в которое она могла проскользнуть.
Господи.
Он думал, что будет в безопасности, не видя ее грудь, но сладкий переход ее талии в идеальную задницу мучил его не хуже. Особенно учитывая, что теперь между его членом и ее мягким, скользким телом оставалась всего пара сантиметров.
Клара посмотрела на него через плечо, потому что он дышал как астматик. Джош тут же крикнул:
– Отвернись!
Ему не хотелось быть грубым и командовать, но он за себя не ручался, если бы пришлось посмотреть ей в глаза.
Джошу нужно было что-то менять в своей жизни. За эти годы он превратил данную Богом харизму в искусно отточенное оружие. Он пользовался своими чарами не задумываясь так долго, что теперь включал Джоша Дарлинга бессознательно. Но он не мог рисковать и флиртовать с Кларой, зная, что может влюбиться в нее.
Он взял ее цветочный шампунь и налил немного в руку. Начнем с головы, это безопасно.
Ничего эротичного в ее волосах. Разве только, они очень шелковистые.
– Закрой глаза, – слова застряли у него в горле.
Он водил по ее вискам быстрыми и эффективными движениями. Но Клара играла нечестно. Она запрокинула голову, и он заметил, как ее рот приоткрылся, когда он массировал ее уши. Она издавала еле слышные стоны с придыханием, и он не знал, были это сигналы удовольствия или боли.
– Все нормально?
Клара кивнула.
Что с ним происходит? Он был как безумный. Разве он не делал вещи в пятьдесят раз более грязные? Да еще с пятью женщинами одновременно. Почему он расклеился, просто моя волосы девушке?
Он продолжал массировать ей голову, надавливал сильнее большими пальцами, заставляя ее задыхаться. Становилось все сложнее думать, что это не прелюдия к сексу, особенно когда он случайно увидел ее напрягшиеся соски.
После того как он тщательно намылил ей голову, что было для него настоящей пыткой, пришло время смывать пену. Он поставил ее под струи душа, избегая ненужных прикосновений, и с облегчением вздохнул, когда увидел, что стекающая с нее вода стала прозрачной… Пока не понял, что осталось помыть еще девяносто процентов ее тела.
– Просто буду продолжать намыливать, – он огласил свои намерения ради них обоих.
– Хорошо, – сказала Клара. Наверное, она отрешилась от того, что происходило.
Он взял гель для душа, и его взгляд задержался на лимонно-желтой мочалке. Джош понимал, что лучше пользоваться ей, но не мог отказаться от прямого контакта с кожей Клары. Холодная вязкая жидкость быстро нагрелась в его ладони. Клара была намного ниже его и ему нужно было опуститься на колени, чтобы вымыть нижнюю часть ее тела. К счастью, размеры душа это позволяли. Прикосновение к твердому, холодному полу на мгновение вывело его из предкоматозного состояния.
– Держись. – Джош не знал, говорил он ей или себе.
Ее глаза распахнулись, как у Спящей красавицы, пробудившейся ото сна. Он помог ей опереться рукой о его плечо и, встав на одно колено, поднял ее левую ногу и поставил себе на бедро. Любые остатки стеснения между ними сменились горячими, пульсирующими эмоциями. Клара наклонилась, подчиняясь его движениям. Неужели она не знала, что эта поза открыла ему отличный вид на ее киску?
Он провел мокрыми мыльными руками по ее ступне и щиколотке, массируя ногу. Ее бедро было напряжено, когда он намыливал его. А когда его пальцы достигли ее ягодиц, она сделала толчок бедрами, демонстрируя приглашение, от которого у него не было сил отказаться.
– Прошу, перестань, – выдохнул он. – Клара, я больше не могу сдерживаться.
Ее глаза распахнулись.
– Я не хотела. Я не пыталась намекнуть, извини.
Она потянулась, чтобы выключить душ, половина ее тела была намылена.
– Нет.
Слово прозвучало слишком громко, зазвенело в небольшом пространстве. Он поправил себя:
– Все в порядке, слышишь? Постарайся не двигаться.
Он ускорил намыливание, чувствуя себя Киану, пытающимся обезвредить бомбу. Клара больше не закрывала глаза. Наконец, все закончилось, и он отступил, прижавшись спиной к холодной стеклянной стене.
– Все. Готово.
Он заслужил гребаную медаль.
– Отлично, – сказала Клара. – Спасибо. За помощь.
Ее плечи поднялись. Джошу, вероятно, следовало извиниться за свой стояк. Даже вообрази он всех дантистов мира – их бы не хватило, чтобы сдержать желание трахнуть ее прямо сейчас. Конечно, нет. Он не мог. Даже если бы она захотела. Даже если бы она умоляла его.
О дорогой Иисус, пожалуйста, не позволяй ей просить об этом.
Почему нет? Ах да, точно. Он обещал Наоми и не мог нарушить слово. Клятву. Съемки отлично продвинулись за последние несколько недель. На него все рассчитывали. Наконец-то он делал что-то важное.
Клара шагнула к нему. Она была так близко, что он мог бы коснуться ее губ.
– Что ты делаешь? – голос Джоша был хриплым и едва слышным. Наоми кричала в егоголове.
Остановись. Не надо.
Клара закрыла глаза и слегка наклонила голову. Джош прижал дрожащую руку к ее лицу. Он так хотел ее поцеловать, что было больно. Так много раз он мечтал попробовать ее на вкус, что сбился со счета. Поцеловать Клару было наваждением. Как будто ее пухлая нижняя губа содержала антидот от какого-то яда, циркулирующего по его телу. Все аргументы против погасли в его голове словно перегоревшие лампочки.
К черту!
Он притянул к себе ее мокрое тело. Клара поскользнулась и чуть не упала, взвизгнув, когда ее подбородок уперся ему в плечо. Джош поймал ее.
– С тобой все в порядке?
Она поднесла руку к голове.
– Думаю, да. У меня кружится голова.
Дерьмо. Что, если у нее сотрясение мозга, и они его пропустили? Он схватил полотенце и осторожно обернул вокруг ее тела, затем посадил на закрытое сиденье унитаза.
– Посиди здесь и положи голову на колени. Так ведь советуют по телевизору? Я принесутебе стакан воды.
– Джош, я в порядке. Все прошло. – Она смотрела на него, капельки воды блестели наее ресницах.
– Не волнуйся, – сказал он, выходя из ванной в мокрых трусах. – Я никому больше непозволю причинить тебе вред.
Особенно себе.