PHANTON

ЛИСА.

Чонгук не теряет времени на злорадство и прижимается ко мне бедрами. Его твердый член упирается в мой живот, выражая другой вид желания, отличного от того, что демонстрируют его зубы.

— Я полагаю, ты способна кричать громче, не так ли? — мурлычет он, его голос становится удивительно низким.

Моя мама упоминала о таком голосе — говорила, что он принадлежал владыке ада. Она предостерегала меня о пагубном влиянии этого существа на нашу волю и заставила поклясться искать Бога в такие моменты.
Она была бы разочарована, узнав, что я так сильно теряю голову от прикосновений Чонгука, что не смогла бы понять, где находится Бог, не говоря уже о том, как до Него добраться.
Я уверена, что она была недалекой женщиной.
Как Чонгук мог быть правителем ада, если он помог мне увидеть рай?

— Чонгук, — из меня вырывается стон, когда я чувствую, как одежда сковывает мое тело. Ее слишком много, и мне необходимо ее снять.

Словно услышав мою безмолвную мольбу, он хватает блузку, вынимая ее из-под пояса юбки, прежде чем разорвать на куски, отчего жемчужные пуговицы разлетаются в разные стороны. В следующее мгновение раздается металлический звук расстегиваемой молнии, и одежда струится по моей коже, как вода, оставляя меня в нижнем белье и черных туфлях на каблуках.
Ему требуется всего лишь секунда, чтобы окинуть мое тело пылающим взглядом. На мне черный бюстгальтер, облегающий мою ноющую грудь, и пояс в тон, который подчеркивает талию и фиксирует прозрачные черные чулки, украшенные кружевом. Этот комплект отличается от того, что я носила в прошлый раз — он гораздо более вызывающий. В то время как в другом поясе присутствовало кружево, в этом имеются прозрачные вставки, подчеркивающие мои изгибы. Шелк прикрывает те участки моего тела, которые так приятно демонстрировать.
Я надела его — как и другие скандальные комплекты за последние пару дней — в надежде, что Чонгук появится. До сегодняшнего дня все они были бесполезны. Этот подарок я приобрела на годовщину, которую Джон забыл отпраздновать вместе со мной. И теперь я этому рада.

Мне кажется правильным, что Чонгук стал первым, кто увидел меня в этом нижнем белье, особенно учитывая, что оно было предназначено для мужа, который, похоже, никогда меня не ценил. Это совершенно противоположно тому, как мой гость ко мне относится. Его взгляд полон восхищения, он словно жаждет меня, будучи не в силах насытиться. Создается впечатление, что он боится упустить что-то важное, если не исследует каждую черточку моего тела.

— Ты... Ты просто восхитительна, моя роза, — произносит он хриплым тоном, и его темный взгляд наконец встречается с моим. — Я не достоин тебя.

Я высокомерно поднимаю подбородок.
— Думаю, это мне решать.

В жизни есть очень немногое, что я могу контролировать. Мой отец был слишком занят — работая подсобным рабочим — чтобы уделять мне должное внимание, а моя мать боялась Бога больше, чем любила меня. Когда она не осуждала меня за мое бунтарское поведение, которое, безусловно, отпугнуло бы любого уважаемого мужчину от мысли жениться на мне, она вбивала мне в голову слово Божье с жестокостью, превосходящей ту, с которой были вбиты гвозди в руки Иисуса.
Но чем настойчивее она пыталась заставить меня пойти по ее стопам, тем меньше у меня возникало желания это делать. Подчиняться мстительному Богу мне хотелось не больше, чем подчиняться мужчине.
Тем не менее, я опасаюсь, что именно в этом положении я и оказалась.
Возможно, я не читаю Библию как сказку на ночь, но я чувствую себя муравьем, оказавшимся в круге из соли. Я заперта в этих стенах, в то время как мой муж оставляет меня бесцельно блуждать по этому дому.
У меня есть своя жизнь, но я такой же узник, как и призраки, скитающиеся по коридорам.
Чонгук — это мой выбор. Возможно, он не самый удачный, но все же это мой выбор. Это первое эгоистичное решение, которое я приняла для себя, и я не могу не признать, насколько это волнительно.

Я собираю все свое мужество и говорю: — Тебе следует знать, что этот ансамбль будет выглядеть на полу не хуже, чем на мне.

Он медленно кивает, как будто оценивает ситуацию, и снова осматривает мое тело, прежде чем встретиться со мной взглядом. Затем уголок его губ приподнимается в ухмылке, и он... он уходит!
У меня отвисает челюсть, и я словно застыла от шока, когда вижу, как этот приводящий меня в бешенство мужчина неторопливо направляется к двери. Единственное, чего не хватает в его походке — это беззаботной, насвистываемой им мелодии, как будто ему просто наплевать на то, от чего он уходит.
О, он не сможет избежать последствий, если оставит меня в таком положении!
Если он это сделает, клянусь, он больше никогда не увидит меня в таком виде!

Как только мои ноги отрываются от пола, я бросаюсь за ним. Но прежде чем я успеваю устроить ему самую жесткую взбучку в его жизни, он поворачивается к лестнице. Повернув голову так, чтобы встретиться со мной взглядом, он подмигивает, а затем снова отворачивается и начинает подниматься по ступенькам.
Будучи смущенной и заинтригованной, я следую за ним. Когда я поднимаюсь наверх, он уже находится в центре коридора.
Стук моих каблуков эхом отдается по деревянным половицам, когда я медленно иду за ним. Он подходит к моей спальне, бросает последний взгляд в мою сторону и заходит внутрь.
С колотящимся сердцем я прохожу мимо пустой спальни и замечаю еще одну фигуру, стоящую внутри. Внезапное присутствие заставляет мое сердце биться так, что кажется, будто оно вот-вот выскочит из горла. Инстинктивно я поворачиваюсь к дверному проему, но он оказывается пустым.
Это длилось всего лишь мгновение, но я точно уверена, что там кто-то был.
Вероятно, сущность осуждает меня за мою опрометчивость. Особенно сейчас, когда я готова впустить другого мужчину в свою супружескую постель.
Пусть призраки осуждают меня. В отличие от них, у меня есть своя жизнь, и я могу насладиться ею, прежде чем присоединюсь к их несчастным душам в загробном мире.

Преодолев последние проявления страха, я добираюсь до своей спальни и вижу Чонгука, сидящего на краю сундука у изножья кровати и бездумно установившегося в стену.
Мой туалетный столик расположен прямо перед ним, и он может видеть свое отражение в зеркале с золотой рамой. Слева от него, прямо напротив меня, находится зеркало в полный рост, которое позволяет мне беспрепятственно себя рассмотреть.
Две души смотрят друг на друга, будучи не в силах спрятаться от выбора, который нам обоим предстоит сделать.
Я отворачиваюсь от своего отражения и встречаюсь взглядом с Чонгуком.
Никто из нас не осмеливается изменить своего решения.

— Иди сюда, моя роза, — грубо приказывает он.

Прикусив губу, я не спеша направляюсь к нему, покачивая бедрами, тем самым привлекая его голодный взгляд. Интересно, представляет ли он, что держится за них, когда входит в меня?
Представляет ли он меня лежащий на спине или стоящей на коленях? Я надеюсь оказаться и в том, и в другом положении.
Честно говоря, я стала жадной, и мне сложно избавиться от своих ненасытных мыслей.
Я останавливаюсь в нескольких шагах от него, вне его досягаемости. Я преследовала его достаточно долго. Хватит ждать, когда он решится прикоснуться ко мне. Если он меня хочет, пусть начнет умолять.

— Ближе, — приказывает он, проводя языком по губам.

Они блестят так же, как, по моим представлениям, блестит внутренняя сторона моих бедер.
Там ощущается постоянная пульсация, и я чувствую, как мое возбуждение пачкает трусики. Если бы я раздвинула для него ноги, он бы осознал, насколько сильно он меня возбуждает. Но пока я делаю шаг назад.
Его взгляд направлен на меня, и в его глазах ясно читается предостережение. Не смей.
О, еще как посмею.
Я делаю еще один шаг в сторону, и он медленно встает, словно хищник, наблюдающий за попыткой своей жертвы вырваться на свободу.

— Я помню, что однажды ты уже оставлял меня в подобном состоянии, — напоминаю я. — И когда ты уходил, я чувствовала себя такой… опустошенной. Ты знаешь, каково это? — я наклоняю голову, и он повторяет мое движение.

— Больше, чем ты думаешь.

— И все же ты хотел, чтобы я испытывала те же чувства, — парирую я. — Полагаю, будет разумно, если ты попросишь у меня прощения.

В его пронзительном взгляде мелькают различные эмоции: удивление, вызов, изумление и, что особенно бросилось в глаза — голод.
Он молча снимает шляпу и одной рукой прижимает ее к груди, а другой проводит по своим темным волосам. Мы, конечно, не обсуждаем детали его секретной работы, но по какой-то странной причине, когда я вижу его без шляпы и с синяками на лице, первое, что приходит мне в голову — что он может быть мафиози. По его гладким черным волосам, опасному взгляду, элегантному костюму и золотому кольцу на мизинце можно без труда догадаться о его  корнях — или о том, что они, возможно, способствовали его неспокойному образу жизни.
Это должно насторожить меня, но я остаюсь на месте, ожидая его следующего шага.

Удерживая мой взгляд, он полностью расстегивает рубашку. Я едва сдерживаю вздох, когда он демонстрирует свое прекрасное телосложение: крепкие бицепсы, полные силы, и живот, напоминающий мне стиральную доску, которую я использую для стирки нашей одежды. Он идеален, и мне почти неловко признаться, что у меня текут слюнки, как у голодной собаки.
О, Боже... он действительно божественен.

На его губах играет понимающая ухмылка, пока он снимает ботинки, а затем и носки. Потом он сосредотачивается на своем ремне, и мое сердце начинает биться быстрее. Он вынимает его из петель и за считанные секунды расстегивает брюки. Нижнее белье плотно облегает тело, из-за чего невозможно не заметить очертание его твердой длины.
Я с трудом сглатываю, делая еще один шаг назад — на этот раз непроизвольно. Он... намного больше, чем я когда-либо видела.
Безусловно, Джон был моим единственным партнером, и он значительно менее одарен. Это... О, Боже, это, мягко говоря, вызывает страх.

— Тебя пугает мой член, моя роза? — спрашивает он, в его мрачном тоне звучит нотка веселья.

— Да, — признаю я, заставляя себя встретиться с ним взглядом. — Но, в отличие от той мышки, за которую ты меня принимаешь, я не сбегаю.

Как будто бросая мне вызов, он засовывает большие пальцы за эластичный пояс и стягивает белье вниз по своим мощным бедрам, избавляясь от стеснения. Я снова с трудом сглатываю. Он такой длинный и невероятно толстый. Ярко выраженные вены проходят по всей длине к покрасневшему кончику, с которого стекает капелька жидкости.
Я никогда не задумывалась об этом раньше, но в этот момент осознала, что не могу вспомнить, видела ли я когда-нибудь пенис Джона. Он мой муж, и я даже не знаю, как он выглядит.
Он никогда не был так готов открыться мне, как Чонгук.

— Это, — я делаю прерывистый вдох, — похоже на опасное оружие.

Он нахально улыбается.
— Если бы только с его помощью можно было одержать победу в войне.

— Признаюсь, оно победило меня. Этого достаточно?

Его длинные пальцы обхватывают его член, и я едва не задыхаюсь от этого эротического зрелища.

— Давай посмотрим, будешь ли ты чувствовать то же самое, когда я заставлю тебя кричать, — произносит он, растягивая слова и приближаясь ко мне.

Тревога сжимает мои нервы, но я напрягаю позвоночник. Даже несмотря на то, что угроза, исходящая из его уст, столь же мрачна, сколь и восхитительна.
Он прижимается ко мне грудью, заставляя меня запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Когда его длина касается моего живота, это вызывает еще большее нервозности, поэтому я стараюсь сосредоточиться на его внушительном росте. Хотя я и на каблуках, он все равно возвышается надо мной. Как только я начинаю чувствовать, как уменьшаюсь под его хищным взглядом, он переводит взгляд на мою грудь.
Я не замечаю, как его рука оказывается у меня за спиной, пока не чувствую, как ткань моего бюстгальтера на мгновение натягивается, прежде чем он полностью расстегивается. Я успеваю поймать его, прежде чем он соскользнет.

— Подожди! Ты... Ты хочешь полностью меня раздеть?