плохой сон Сергея
Поздняя ночь окутала дом своим безмолвным покрывалом. Олега разбудил неясный шорох, прокравшийся сквозь сон. Выйдя в коридор, он задержал дыхание, всматриваясь в сгущающуюся темноту, как вдруг заметил полоску света, сочившуюся из-под двери комнаты Сергея. Олег устало прикрыл глаза, заранее зная, кто нарушил покой ночи. В комнате за компьютером, сгорбившись, словно старик под бременем лет, сидел Разумовский. Вся его фигура выражала какое-то болезненное напряжение. Олега пронзило чувство нежности и заботы. Не говоря ни слова, он бережно поднял Сергея на руки. Тот вздрогнул и тихо вскрикнул.
– Волков, что ты делаешь!
Вместо ответа Олег разразился тихим, сдавленным смехом, в котором звучала и нежность, и упрек.
– Спать пора, Разум.
Он осторожно опустил Сергея на кровать. Разумовский тут же простонал, растирая затёкшую спину. В этом стоне слышалась такая беззащитность, что Олегу захотелось обнять его и никогда не отпускать.
Олег присел рядом, нежно убирая с лица Сергея непослушную прядь волос. В полумраке комнаты его лицо казалось еще более бледным и изможденным. Олег видел, как тяжело ему дается эта ночная работа, как она высасывает из него жизненные силы, оставляя лишь тень прежнего Разумовского. Но в глазах его по-прежнему горел тот самый, неугасимый огонь гения, который так восхищал и одновременно пугал Олега.
– Зачем ты мучаешь себя, Серый? – прошептал он, касаясь его щеки кончиками пальцев. – Разве это стоит твоего здоровья? Разве это стоит того, чтобы ты забывал о себе, о нас?
В ответ Сергей лишь отвернулся, пряча взгляд. Олег знал, что он хочет сказать, что он не может иначе, что он одержим своей работой. Но он не мог больше смотреть на то, как он себя разрушает. Он чувствовал, как его сердце разрывается от жалости и любви, от желания защитить его от самого себя.
– Пожалуйста, Серёж, – умолял он, беря его руку в свою. – Дай мне помочь тебе. Дай мне возможность позаботиться о тебе. Я не могу видеть, как ты страдаешь.
Сергей медленно повернулся к нему, и в его глазах Олег увидел столько боли и тоски, что не смог сдержать слез. Он притянул его к себе, крепко обнял и почувствовал, как тот, наконец, расслабился в его объятиях, позволяя себе хоть на мгновение ощутить поддержку и тепло. И в этот момент Олег понял, что готов на все ради этого человека, готов отдать за него свою жизнь, лишь бы избавить его от этой муки, лишь бы видеть его счастливым.
Олег прижался к нему крепче, словно боясь, что тот растает в его руках, исчезнет, оставив его одного в этой холодной, пустой комнате. Он чувствовал, как влага от слез Сергея проникает сквозь его рубашку, обжигая кожу. Но боль Сергея была и его болью, и он готов был принять ее всю, без остатка, лишь бы ему стало легче.
- Я здесь, Серёж, я всегда буду здесь, – шептал Олег, целуя его в висок, в щеку, в губы, нежно и трепетно, словно прикасаясь к самому хрупкому и драгоценному сокровищу. Он вкладывал в эти поцелуи всю свою любовь, всю свою нежность, всю свою надежду на то, что сможет достучаться до его измученного сердца.
В ответ Сергей лишь тихонько всхлипнул, прижимаясь к нему еще сильнее. Он чувствовал, как тепло Олега окутывает его со всех сторон, как его любовь проникает в самые темные уголки его души, рассеивая мрак и даря хоть какую-то надежду на спасение. Он так устал от этой борьбы, от этого постоянного напряжения, от этой непосильной ноши, которую он взвалил на свои плечи.
И в этот момент он понял, что Олег – его единственный якорь, его единственный шанс на спасение. Он позволил себе полностью раствориться в его объятиях, отпустить все свои страхи и сомнения, довериться ему целиком и полностью. Он верил, что Олег сможет его спасти, что Олег сможет вернуть ему радость жизни, что Олег сможет сделать его счастливым.