Шоубойз

Они опаздывали. 

Хотя, для того, чтобы попасть на съемочную площадку, им всего лишь нужно было спуститься с десятого этажа, где расположился «Отдел моды», вниз, на второй цокольный уровень. На этом уровне находились просторные помещения, используемые телеканалом для проектов, предусматривающих наличие зрительских масс – в то время как офис Planet Music обосновался выше, на семнадцатом этаже. Сколько пота сошло с Мияно Такаюки, пока лифт за несколько секунд доставил его и Химмэля на нужный уровень, оставалось только гадать. Менеджер то и дело беззвучно шевелил губами, вероятно, проклиная, что есть силы свою нерасторопность и бездарность пред лицом ответственного поручения.

Впрочем, их опоздание все же не являлось ничьей виной. Химмэля довольно долго держали в отделе красоты, а затем – едва ли не дольше! – в отделе моды. Примерка костюмов, и выбор наиболее подходящего стиля требовало времени – это скажет всякий знающий толк в модной индустрии. В итоге, дабы уложиться в расписание, было решено собрать несколько самых необходимых комплектов одежды и аксессуаров, дабы Химмэль мог взять их с собой в Фудзиномию. На этом и остановились. Но все равно не уложились в сроки.

Химмэль, прислонившись к стене лифта, на секунду прикрыл глаза, ощущая волнение и неловкость.

Волнение - от того, что через пару мгновений он предстанет перед всеми участниками проекта «Шоубойз». И, конечно, вновь увидит Югэна. Вчерашний концерт это всего лишь вступление к настоящей борьбе, только репетиция будущего состязания. 

Неловкость - потому что ему все же пришлось принять подарок от Кёко. Когда он, вместе с матерью и менеджером, вошел в «Отдел моды», то обнаружил, что тамошние модные мастера уже подобрали ему разнообразную одежду по размеру. Оставалось только примерить и сделать выбор. На всех вещах и аксессуарах стояла метка модного дома «Джой Миамото».

- Все, что фанаты видят на звездах CBL Records, продается в наших фирменных магазинах, - пояснил Такаюки. – Хотя в контракте это не прописано, однако существует негласное правило: если ты приковываешь к себе внимание публики, то основной твой гардероб делает «Джой Миамото». Известным персонам гардероб создается персонально, для прочих протеже всегда есть несколько коллекций на выбор. Все участники проекта «Шоубойз» на съемках должны носить исключительно эту марку. Тут, в отделе моды, все товары в любое время можно приобрести с 40% скидкой. Очень удобно, не правда ли?

Химмэль тогда смутился. У него не было с собой денег, ведь он рассчитывал, что еще успеет добраться до Сибуи, чтобы купить себе одежду там. А менеджер тем временем продолжал вещать о том, что времени на примерку осталось не так много, а работы непочатый край.

- Я не смогу заплатить прямо сейчас... - начал было Химмэль, но, воспользовавшись замешательством сына, Кёко перебила его:

- Выбирай все, что хочешь. Я за все заплачу.

- Я не могу принять это...

Но мать отлично понимала, что сейчас он не в том положении, чтобы выбирать.

- Боюсь, сейчас тебе не отвертеться от подарка. Не спорь, и иди, примеряй! – последние слова она произнесла приказным тоном.

Следующие часы были отданы бесконечной примерке вещей, обуви, аксессуаров. Сотрудницы отдела кружили вокруг Химмэля как кометы, давая указания относительно его облика, когда он облачался в тот или иной предмет одежды. Он в жизни не видел столько разных по покрою и цвету джинсов, брюк, маек, рубашек, футболок, блейзеров, толстовок, курток, кардиганов, свитшотов. Ну а количество аксессуаров, прилагающиеся к одежде, повергло в шок: это были целые горы платков, шарфов, ремней, галстуков, солнцезащитных очков, «рокерских» перчаток, наручных часов, мужских браслетов, чокеров и колец...

В итоге, менеджер вырвал своего подопечного из лап модных мастеров, когда стукнуло три часа пополудни. Комплекты одежды, которые успели одобрить, решено было упаковать в пакеты и отдать Кёко, та увезет их с собой. Химмэль - облаченный в довольно пижонского вида кеды, неудобные узкие джинсы, черную с цветным принтом футболку без рукавов и стильно повязанный шейный платок - был отконвоирован Такаюки вниз, в телевизионную студию. Юноша не знал, насколько хорошо смотрится со стороны, оставалось надеяться, что сотрудницы из «Отдела моды» не дали маху. Ему вовсе не хотелось затеряться среди прочих девяти юношей.

- Нацуки? – крикнул кто-то из ассистентов, едва только юноша покинул лифт. – Почему опаздываем? Все уже на месте! Быстро в гримерную.

- Поторапливаемся! Поторапливаемся! – скулил Мияно Такаюки, подталкивая Химмэля, чтобы тот шагал быстрее. 

Гримерная была общей для всех участников шоу, но к моменту его появления уже опустела. Похоже, что все прочие юноши прибыли пораньше и, приведя себя в порядок, поспешили уйти к месту съемок. Томного вида мужчина-визажист, кинув оценивающий взор на прическу Химмэля, принялся наносить соответствующий макияж. 

Перед тем как покинуть гримерку, Химмель в последний раз взглянул на себя в зеркало.

В отражении на него как будто взирала экзотическая птица. Укладка удерживала посередине осветленную до оттенка девственного снега шевелюру, собрав е в диковинный хохолок, напоминающий «ирокез». С одной стороны волосы были подстрижены очень коротко, «под ежик», с другой излишне длинные пряди падали на бок, закрывая правое ухо. То там, то тут встречались прядки, окрашенные в свинцово-серый цвет, походившие на птичьи перья, вплетенные в прическу. 

Химмэль наклонил голову вбок, пытаясь оценить себя со стороны. Достаточно ли он хорошо выглядит для того, чтобы заставить Югэна почувствовать угрозу?.. 

Поблескивание украшения под нижней губой привлекало невольное внимание к рисунку рта. На его лице вновь появился пирсинг: на носу и под нижней губой, как раньше.  На мочку левого уха тоже вернулась одна сережка-гвоздик. После переезда в Токио, Химмэлю пришлось снять с себя неформальные цацки - из-за работы, школы и театра - но теперь их присутствие в его облике легализовали. Асимметрическая прическа подчеркнула линию шеи и овал лица. Серые глаза теперь словно бы увеличились, его «уродство» стала еще более заметным. Неужели то, что он привык ненавидеть в себе, теперь должно превратиться в одно из его главных достоинств?..

Во рту у Химмэля пересохло – то ли от жажды, то ли от чересчур острых эмоций. Он схватил с буфетного столика, специально сервированного для участников проекта,  бутылку с питьевой водой. На ходу откупорив ее, юноша сделал несколько глотков, одновременно с этим позволяя ассистенту закрепить у него на футболке портативный микрофон, а на поясе передатчик. 

- Нацуки готов, - сообщил тот,- наконец.

—————

Ассистент провел Химмэля по коридору и распахнул перед ним широкую двустворчатую дверь. Юноша, постаравшись придать своему лицу бесстрастность, шагнул вперед. И оказался за кулисами.

Все участники проекта «Шоубойз» находились тут.

- Кое-кто, как видно, считает себя примадонной, раз позволяет опаздывать к назначенному времени, - раздраженно проговорил Кавагути, оборачиваясь в его сторону. Он резко замолчал, словно был потрясен новым обликом Химмэля. Сквозь стекла очков глаза мужчины обшарили его фигуру с головы до пят. Среди участников-юношей даже прошелестел шепоток удивления.

- Простите, господин Кавагути! – чуть не расплакался Такаюки, униженно сгибаясь перед ним в поклоне. – Нас задержали в отделе моды. Нам нет прощения!

Химмэль поджал губы и вызывающе вздернул подбородок, не собираясь кланяться источающему холодное презрение индюку Кавагути. К тому же, вчера ему довелось узнать его секрет: старший менеджер отнюдь не придерживается нейтралитета в борьбе талантов, а пляшет под дудку Югэна.

- Ваш подопечный дурно воспитан, Такаюки, - заметил Кавагути, явно задетый поведением Химмэля. Но не стал более задерживать на этом внимания, так как времени было в обрез. Сверившись с какими-то записями в блокноте, он объявил: - Сначала общее интервью. Если все пройдет гладко, снимем его за пару часов. Затем займемся материалом для опенинга. 

Химмэль продолжал стоять особняком от прочих юношей и не глядел на них, делая вид, что слушает Кавагути. Уже не в первый раз он ощущал, как жгут его пытливые взгляды, и, особенно, взгляд Югэна. Тот разглядывал его в этот миг оценивающе, но, в то же время, с высокомерной отстраненностью.

- Не забываем, молодые люди, что из-за решения госпожи Гэсиро вывести в прямой эфир воскресный концерт, план выхода эпизодов сместился. Пилотным выпуском шоу в среду должен был идти концерт, но теперь открывать шоу будет ваше общее интервью, съемками которого мы сейчас и займемся, - подытожил строго старший менеджер. – Поэтому не зеваем в эфире! Работаем на износ, чтобы было, что показать в среду.

В студии заиграла ритмичная музыка и зашумели проливным дождем аплодисменты. Первыми в студии появились, лучась безукоризненностью, Хидэ Сато и Кукико Асаки. Было слышно, как они говорят приветственные слова, подготавливая выход юношей.

- На выход! – скомандовал Кавагути, когда соведущие закончили свою речь, и принялись называть имена участников, вызывая их из-за кулис. Юноши, услышав свое имя, нацепляли на лица улыбки и энергичным шагом устремлялись в студию. 

Когда вызвали его – опять исковеркав до «Химэру»! - Химмэль вышел на ярко освещенное пространство. 

Студия представляла собою большой зал с низкой сценой, по одну сторону которой находились кулисы, по другую – зрительские ряды. Потолок усеивало множество софитов, выжигающих всякую тень, а так же несколько автоматических кранов с телекамерами. Между зрительскими рядами и съемочной площадкой тоже находились телекамеры на мобильных платформах, передвигающиеся по залу на рельсах. На сцене стояли высокие сидения, напоминающие барные табуреты, больше никакой мебели. Упор был сделан на декорации: яркие, похожие на обрывки глянцевых обложек фэшн-журналов, они говорили сами за себя.

Зрители на рядах, повинуясь загоревшемуся перед ними сигналу «Аплодисменты», хлопали в ладоши. Из-за бьющего в глаза света, нельзя было сразу разглядеть то, что находилось за сценой, но этого и не требовалось. Улыбаясь так, будто в зале сидели исключительно его близкие друзья, Химмэль занял место на одном из сидений. Он - едва заглянувший в сценарий и не представляющий, что будет происходить дальше - был немного удивлен, но старательно сие скрывал.

- Итак, познакомимся поближе! – смеясь, заговорила Асаки, после того, как все участники оказались на сцене, и музыка смолкла. – Каждый из вас по очереди ответит на наши вопросы, а дорогие зрители, - она стрельнула улыбкой в камеры, подразумевая не зрителей в зале, а тех, кто будет сидеть перед экранами телевизоров, – оценят особенности наших конкурсантов.

Снова раздались дежурные аплодисменты. 

- Расскажите о себе что-нибудь... сокровенное, - продолжила Асаки. 

Первым от ведущих сидел Тацу Мисора, и, он, кажется, не ожидал такого вопроса. Впрочем, через пару секунд, выдал вполне сносный ответ: «Я боюсь высоты». Следующие за ним юноши постарались ответить столь же поверхностно, но при этом не повторить уже сказанного до них. Когда очередь дошла до Югэна, он сказал нечто нестандартное:

- Мне очень нравятся девушки с длинными ногтями. Когда они легонько царапают ими по коже – это восхитительно.

Девчонки в зрительском зале – а их было подавляющее большинство – восторженно завизжали в ответ. Химмэль, сидевший от него через два человека, закусил краешек губы, чувствуя зависть. Югэн сделал беспроигрышный ход! Своим ответом он выгодно выделился среди своих соперников, да еще и не упустил эротической шпильки. Этот парень и вправду чувствует себя в шоу-бизнесе как рыба в воде!

- Я... -  начал было Химмэль, когда настала его очередь, но запнулся. Что же говорить? Попытаться сказать, что ему нравятся девушки в мини-юбках? А что, если это сочтут слишком вульгарным? Или же сказать, что он ненавидит устриц? Не прозвучит ли это излишне глупо?.. Осознавая, что пауза затягивается, он выпалил первое, что пришло на ум в хороводе мечущихся мыслей: - Я люблю гулять босиком под летним дождем.

Что ж, никто из девушек не забился в экстазе, но, все же, ему удалось вырвать у них вздох умиления.

- Ты второй, кто вместо «боюсь», в качестве сокровенного, использовал противоположное значение, - заметил Сато одобрительно. – Югэн сказал «нравится», а ты сказал «люблю».

Но Химмэль все равно не был доволен собой: он должен был придумать что-нибудь оригинальное, но не смог! 

- Хорошо, посмотрим, как юноши покажут себя дальше, - резюмировала Кукико Асаки.

После ответа Химмэля несколько юношей тоже использовали слово «люблю», говоря о своих секретах. Завершив первый круг вопросов, Сата и Асаки пошли по второму. У ведущих был целый список вопросов, на которые требовались не просто ответы, а интересные ответы! И сыпались они как из рога изобилия. Где вы выросли? О чем вы мечтаете? Есть ли у вас какие-нибудь вредные привычки? Каковы ваши музыкальные вкусы? Есть ли планы на будущее? Как называется ваше любимое лакомство? Причем, Касаги на вопрос «Кто ваш кумир?» умудрился ответить: «Мэрилин Монро» - в то время как все постарались назвать либо выдающихся музыкантов, либо спортсменов.

Несколько раз Кукико Асаки просила сделать десятиминутный перерыв, и удалялась из студии. Участникам проекта и зрителям при этом не разрешалось покидать своих мест, если только им срочно не нужно было в туалет. После возвращения ведущей съемки возобновлялись.

- У нас осталось только один пункт в вопроснике, - поддерживая жизнерадостный вид, объявил Хидэ Сато в конце концов. – Этакая финишная прямая! Итак, милые юноши, расскажите о каком-нибудь своем достоинстве, которое, при этом, никак не связано с пением, музыкой и танцами. То есть, в чем еще вы хороши? И не просто расскажите, а наглядно докажите!

Химмэль не сразу понял, что подразумевалось под этим заданием. Последние полчаса он думал о том, что неплохо бы сейчас взять паузу и покурить. Он сегодня вообще не держал сигареты во рту! Хорошо, что хоть желудок не урчит – мать днем умудрилась его накормить фаст-фудом, пока он примерял одежду... Но когда Тацу Мисора, которому выпала честь отвечать сегодня первым, заявил, что он владеет искусством каллиграфии, Химмэль напрягся. 

Ассистенты вынесли в студию мольберт с куском белоснежной бумаги, а так же подставку с пузырьком туши и кистями. Мисора, обмакнув кисть в пузырек, вывел несколько иероглифов на бумаге. Действительно, получалось у него неплохо. Зал зааплодировал ему. 

Дайти Хига заявил, что он все детство провел на кухне – поскольку его отец один из лучших шеф-поваров в Токио – и теперь он может нарезать овощи и фрукты с феноменальной скоростью. Из-за кулис принесли раскладной стол, разделочную доску, нож и корзинку с яблоками и грушами. 

- Смотри, не порежься, - с опаской посоветовала Асаки, наблюдая, как юноша устраивается за столом. Тот, ухмыльнувшись, быстро и ловко нарезал фрукты и победоносно воздел руки вверх, демонстрируя, что не порезался.

Исао Миура уверенно заявил, что из любой тряпки сможет сделать стильный головной убор. Со смехом ему подали розовую рубашку. Ничуть не смутившись, Миура, повертел ее в руках, сложил несколько раз, а потом лихо закрутил ее на своей голове, завязав рукава на затылке. Шагая походкой «от бедра», он прошелся по сцене, как ходят по подиуму – смотрясь при этом, как ни странно, очень стильно. Получив заслуженные аплодисменты, он вернулся на свое место весьма довольный.

Сэн Орино сообщил, что всегда любил математику и что без труда может умножать и делить крупные числа за считанные секунды. Ему предложили несколько примеров на умножение и деление, с которыми он справился, как и предупреждал, за секунды.

Настала очередь Югэна. Оказалось, что тот играет в футбол – что от него тут же потребовали доказать. В студию внесли мяч. Без особых усилий, юноша продемонстрировал несколько ловких приемов, неизменно вызывая визг зрительниц. Он двигался как профессиональный футболист.

«Я пропал», - подумал Химмэль с упавшим сердцем.

Все это время он лихорадочно пытался сообразить, что же ответить, когда до него дойдет очередь. Показать какое-то свое достоинство, не связанное с пением, музыкой и танцами? Но что?.. Только сейчас он понял, что, на самом деле, знает и умеет крайне мало. Чуть ли не единственное, в чем он хорош, это пение, музыка и танцы! Интеллектуальные игры его не интересовали. Спортом он никогда не увлекался, если только не посчитать за спорт драки в портовых забегаловках или же эпатажное поведение в стенах школы. Он даже на уроках по самурайскому искусству, которые были частью учебной программы, умудрялся спать с открытыми глазами...

После Югэна настала очередь Тиэми Касаги. И тут «Мисс Монро» поразил всех, сказав, что, помимо музыкальной карьеры, так же активно занимается освоением кикбоксинга и весьма преуспел в этом. На вопрос ведущих, с какого возраста он изучает единоборства, юноша, не моргнув глазом, ответил: «С девяти лет». Скинув с себя летнюю куртку модного покроя, он вышел на середину сцены и, несмотря на то, что одежда была неудобной, показал несколько выпадов руками и ногами, в том числе и растиражированный голливудскими фильмами сокрушающий удар стопой в лицо противника. Это привело публику в неподдельное восхищение. Сочетание красивого – можно сказать, даже женственного лица Касаги – с жесткими боевыми приемами никого не оставил равнодушными.

Химмэль что есть силы клял себя и свою тупость. Как получилось так, что он в свои почти шестнадцать лет, не умеет ничего достойного? Неуч и неумеха! Вот тебе и плоды твоего сопротивления деду! Ни одного приличного хобби, ни одного!.. Скоро наступит его очередь и, похоже, ему придется опозорится.

- Я отлично говорю по-французски, - заявил Нибори Оониси. 

Обнаружилось, что Хидэ Сато тоже владеет этим языком. Поэтому ведущий устроил юноше небольшой экзамен, задав несколько вопросов на иностранном языке. После чего с улыбкой предложил публике наградить участника аплодисментами.

И вот пришла очередь Химмэля.

Ведущие и юноши повернули к нему головы, ожидая его хода. Химмэль невольно столкнулся с выжидающим взглядом глаз цвета арабского кофе. Югэн! Будь все проклято... 

- В чем я хорош, помимо музыки, пения и танцев? – заговорил Химмэль медленно, делая вид, что выбирает из множества свои достоинств. – Пожалуй, это: я способен сделать что угодно на спор.

- Серьезно? – лукаво улыбнулся Хидэ Сато.

- Абсолютно, - бескомпромиссно откликнулся юноша.

- Мы тебя испытаем. Пусть все прочие девять юношей напишут на бумаге какое-нибудь свое сумасбродное пожелание. После этого наш дорогой Химмэру Нацуки вытянет одну бумажку наугад и сделает все, что там написано.

Химмэль стоял в центре сцены и ждал своей участи с твердым решением пойти до конца. Раз у него нет никаких особенных увлечений или талантов вне музыкальной сферы, придется импровизировать. Лучше так, нежели отступить. Когда ему протянули урну, набитую свернутыми бумажками, он сунул туда руку и схватил то, что первым попалось под пальцы. Развернув бумажку, он пробежался взглядом по написанному там тексту. 

Все в студии следили за ним в предвкушении.

Химмэль перевел дыхание. И, шагнув к юношам, восседавшим на стуле, оказался подле Тиэми Касаги. Внезапно обхватив его лицо ладонями, Химмэль страстно поцеловал его. Зрительский зал взорвался от восторженных воплей и аплодисментов. А Касаги был настолько потрясен случившимся, что даже не оттолкнул юношу.

- Вот это да! Надеюсь, что это не вырежут из программы. Что было там написано, а? - смеялась Кукико Асаки, пораженная не меньше публики. Химмэль отдал ей листок, и она прочла вслух: - «Поцелуй кикбоксера».

- Интересно, кто это написал? – полюбопытствовал Сато. 

В ответ Югэн поднял руку, ехидно улыбаясь. Химмэль сел на свое место, подумав: «И правда, только ему могла прийти в голову такая идея! Наверное, он рассчитывал, что или я струшу или же оскорбленный Касаги сломает мне нос...»

Кин Рендзиро оказался поклонником бейсбола. На съемочную площадку принесли мяч и биту, делать подачу вызвался Югэн. Рендзиро отбил мяч, при этом, правда, едва не разбив один из софитов.

Последний из участников, Хиро Такахаси, сообщил, что он меткий стрелок в дартс. Глядя на то, как тот метает дротики в доску, Химмэль чуть ли не поморщился с досады – вот ведь зараза! И он мог сказать, что умеет метать дротики! И почему это не пришло ему в голову?

Наконец, Люси Масимо объявила, что съемки общего интервью завершены. Химмэль был рад этому. Он не привык жаловаться, но усталость все же наваливалась на него. Сказывалось и то, что он не смог отдохнуть после недели безумных тренировок, и то, что он – опять! – перенервничал. Исполнительный продюсер тут же отсекла все его надежды на завершение работы:

- Сейчас приступаем к индивидуальным сессиям с оператором и фотографами. Нам нужен материал для опенинга, мальчики. Вам придется танцевать и позировать.

———————

- Нацуки! Ты спишь?

Этот оклик разбудил Химмэля. Он действительно задремал в дороге: едва он в компании прочих участников проекта забрался в автобус и устроился на сидении, как его тут неумолимо начало клонить в сон. В автобусе было много свободного места, поэтому он воспользовался возможностью сидеть в одиночестве и подальше от остальных. Нацепив солнцезащитные очки на нос, юноша откинулся на спинку и отключился.

Сонно Химмэль взглянул на того, кто потревожил его покой. Это был Тиэми Касаги, забравшийся на переднее сидение и выглядывающего поверх спинки.

- Извини, что помешал. Но мы уже почти на месте.

Химмэль снял очки и потер глаза. Вчера он ушел из студии в девять вечера, оставшееся время посвятил сборам, а спать лег в двенадцать. Сегодня в восемь утра он покинул Токио, на четыре недели уезжая в Фудзиномию вместе с девятью своими соперниками. Оказавшись в автобусном салоне, юноши собрались компанией, болтая   друг с другом – они все так или иначе уже были давно знакомы – и среди них Химмэль ощущал себя чужаком. Впрочем, он особо и не желал вписываться в их компанию, и предпочел отдохнуть. Касаги разбудил его явно не из-за заботы о том, что он проспит что-то интересное, а ради своего собственного любопытства.

- Мне нравится твоя новая прическа. Так даже лучше, чем просто с длинными волосами, - продолжил юноша, когда не дождался от Химмэля реакции. При этом Касаги улыбался так дружелюбно, что весь его облик начинал лучиться душевной теплотой.

Химмэль задумался – стоит ли отвечать? В салоне автобуса находились два телеоператора с камерами: один в начале салона, другой в конце. Как только Тиэми Касаги заговорил с Химмэлем, второй телеоператор тут же акцентировал на этом внимание. Да, это реалити-шоу, и теперь каждый их шаг, даже их сон, должен фиксироваться камерами. Все разговоры и взаимоотношения юношей  выставят на всеобщее обозрение. И участники проекта довольно легко сносили присутствие камеры.  Да, Химмэль согласился с подобными правилами, подписывая контракт, но еще толком не знал, каково это будет на самом деле.

- Спасибо, - выдавил он в ответ на комплимент своей прическе.

- А еще мне понравилось, как ты вчера выступил на спор. Это было смело.

Химмэль саркастически ухмыльнулся. Нет, он не считал это смелостью. Это просто. Для него поцелуи с юношами не в новинку. Он неплохо освоил эту науку еще в средней школе, дабы позлить Кисё Куроки. Сперва было немного противно – ведь парни грубее девчонок, у них более резкий запах, который сложно спрятать даже за дезодорантами и мятными ополаскивателями для рта – но потом Химмэль привык. На самом деле, если бы вчера он вытянул бумажку с надписью: «Задери юбку Кукико Асаки», то ему пришлось бы и вправду собирать всю свою смелость в кулак.

- Я думал, ты меня ударишь, - проговорил Химмэль рассеянно. Он не знал, что еще можно сказать.

- Нет! – Касаги рассмеялся и, переместившись, вдруг без спроса сел на сидение подле него. – Я, если честно, ужасно растерялся тогда. Даже испугался.

- Не беспокойся. Обычно я на юношей не кидаюсь вот так.

- Ничего, если нужно, я всегда готов выручить друзей, - он легонько толкнул Химмэля в плечо. – Ты очень необычный. 

Эта близость стесняла Химмэля. Он без конца напоминал себе, что участвует в конкурсе и все эти юноши – его соперники на ближайшие два месяца. Оператор с камерой наперевес дополнял и без того неуютную атмосферу вокруг. Зачем Касаги называет его другом? Он что-то задумал? Или, быть может, «мисс Монро» чувствует в нем родственную душу, раз считает «необычным»?

- Не успел вчера тебе сказать, чувак, но выступил ты на концерте круто,- подле них материализовался Иса в бейсболке, лихо заломленной на бок. Он, как всегда, говорил быстро и крайне энергично.  – Я следил за твоим выступлением по монитору за кулисами. Ну ты и выдал номер! Все вокруг гадали, пробьешься ты в десятку или нет.

На языке Химмэля вертелся язвительный выпад: «Что, опять делали ставки?». Но, памятуя о том, что все их действия и слова записывает бесстрастная телекамера, он сдержался. Лучше промолчать, нежели ляпнуть нечто неподходящее.

- Смотрите-ка, Фудзиномия! Мы приехали, - крикнул кто-то из юношей. За окном, и, правда, появился город, прилепившийся к южному склону величественной горы Фудзи, и окруженный чайными садами и рисовыми полями.

Однако, автобус оставил позади оживленные городские районы, устремляясь дальше, к подножию горы. Свернув с шоссе на частную дорогу, он миновал ворота, снабженные вывеской: «Школа тренировки молодежи «Фудзи». Школа состояла из главного двухэтажного здания, и нескольких одноэтажных, своим непритязательным видом напоминающим солдатские казармы. Большая часть школьных владений была отдана под тренировочные полигоны, что усиливало ассоциации с военной базой. Только колючей проволоки на ограждениях не хватало для полноты картины.

У подъездной дорожки стояли встречающие, все как один, были облачены в одинаковые костюмы цвета хаки, стилизованные под солдатскую униформу. Там находились ведущие Асаки и Сато, балетмейстер Канадзава, несколько телеоператоров, и еще какие-то люди в камуфляже. Они прибыли в тренировочную школу на несколько часов раньше юношей, для того чтобы подготовится к этому этапу съемок.

- Мне от одного вида этих бараков становится страшно, - сказал громко Мисора. – Что они задумали? Выбивать из нас пыль, как будто мы солдаты?

- Если тебе что-то не нравится, можешь отказаться от участия в шоу, - тут же подколол его Нибори Оониси.

Дверца распахнулась, и юноши один за другим покинули недра автобуса. Взяв из багажного отделения свои дорожные сумки, они выстроились в ряд. Юноши смотрели только на ведущих и балетмейстера, делая вид, что рядом нет вездесущих камер. Они имели весьма расплывчатое представление о том, что их ожидает, поскольку в сценариях про здешнюю «учебную программу» практически ничего не было сказано.

- Добро пожаловать в «Школу тренировки молодежи «Фудзи»! - громко, так, словно он был  командующим на плацу, проговорил Хидэ Сато. – Следующие четыре недели вы, молодые люди, проведете тут. Вас ожидают различные испытания, в ходе которых вы продемонстрируете свои таланты и свое упорство в достижении цели. Ваша задача – доказать, что вы достойны стать новыми идолами, и что никакие препятствия и трудности не заставят вас отказаться от своей мечты.

- Все довольно просто, - перехватил у Сато эстафету Канадзава. – Те, кто  продемонстрируют лучшие результаты в ходе испытаний, будут поощрены особыми знаками отличия. Впрочем, и для тех, кто будет показывать худшие результаты, тоже существуют свои знаки отличия. В конце нашего пребывания в школе, мы узнаем: кто из вас больше всего подходит на роль идола, и кто из вас по-настоящему слабое звено. Я – ваш старший тренер. Помимо меня, вами займутся специально приглашенные инструкторы, - Канадзава указал на двоих молчаливых мужчин с воинской выправкой и каменными физиономиями, при одном взгляде на которых сразу становилось неуютно. – Господин Тохико и господин Рютаро. К нам вы обязаны обращаться не иначе, как «учитель». Все ясно?

- Ясно, учитель, - хором ответили юноши, кто-то из них, поддавшись эмоциям, отвесил поклон.

- Сейчас вам покажут комнаты, где вы будете жить, - последней заговорила Кукико Асаки. Наверное, для того, чтобы сгладить впечатление от жестких речей мужчин. – Вы разложите свои вещи, после чего отправитесь на завтрак. Ну а после завтрака настанет очередь ваших первых тренировок.

Оказалось, в одноэтажной казарме им для жилья выделили только две комнаты, а так же гостиную – для общего времяпрепровождения. Конечно, они были довольно просторными, но это означало, что об уединении придется забыть. Если в гостиной имелось несколько диванов и кресел, то в комнатах практически не было мебели - только стенные шкафы, татами на полу, низенькие столики и сложенные у стен матерчатые брикеты на молниях, в которых лежали футоны. Каждую комнату просматривали четыре видеокамеры, разместившиеся по углам, и как бы говорящие: «Ничто не пройдет незамеченным мимо нас!». 

Когда стало ясно, что юношам придется разделиться по пять человек, начались споры. Большинство хотели оказаться в одной комнате с Югэном, зная – к нему приковано больше всего внимания. Быть подле него, означало повысить свои шансы на успех среди зрителей шоу. Сам Югэн выбрал комнату, чьи окна выходили на небольшую кедровую рощу.

Химмэль, войдя в «казарму» с сумкой, спокойно миновал спорящих юношей, и направился дальше, во вторую комнату. Из ее окна  открывался унылый вид на тренировочную площадку. Сюда, судя по всему, заселятся те юноши, кто не удостоится чести жить в одной комнате с Югэном. Но Химмэля это даже радовало: ему вовсе не хотелось, чтобы тот постоянно мелькал у него перед глазами.  

- Тебя, кажется, совершенно не пугает группа «Б», - в комнату ввалился Тиэми Касаги. Скинув обувь на пороге, он поставил свою сумку рядом с сумкой Химмэля и уселся на мягкий брикет с футоном. 

- Группа «Б»? 

- Все приближенные Югэна в группе «А». Все остальные – тут.

Химмэль безразлично пожал плечами, ему действительно было все равно.

– Я мог быть и в группе «А», - рассмеялся Касаги. – Но ты мне нравишься больше. Поэтому я буду жить здесь. Чур, мой футон будет лежать рядом с твоим!