Шоубойз

Первые дни пребывания в «Школе» дались Химмэлю трудно. Впрочем, трудно было не только ему - а всем юношам, которым посчастливилось попасть в шоу.

О чем думали создатели шоу, отправляя их сюда? Они хотели показать, как тяжело дается слава? Что ж, им это удалось. В «Школе тренировки молодежи», трудно было сохранять прежний самоуверенный настрой - пощады тут не давали. И Химмэль очень быстро в этом убедился. Правила для юношей установили показательно строгие. Подъем и отбой, а так же завтраки, обеды и ужины - строго в определенное время. Каждый день распланирован: танцы, вокал, игра на музыкальных инструментах, интеллектуальные задания, а также просто спортивные состязания. Такого расписания они обязаны придерживаться шесть дней в неделю, и только в воскресение было свободным от всех нагрузок - телекамеры по-прежнему фиксировали каждый их шаг, но, по крайней мере, их не обязывали бегать с места на место.

Химмэль умудрился заработать два «лузера» в первую же неделю.

«Лузерами» назывались желтые ленточки, коими награждались те, кто показал на испытаниях наихудшие результаты. Впрочем, неприятности у него начались не с позорных ленточек, а несколько раньше. С обязательной вечерней «исповеди».

«Исповедью» юноши прозвали обязательные личностные интервью. Раз в день, вечером, все участники обязаны прибыть в главный корпус школы, где с каждого Люси Масимо требовала рассказ о том, что чувствует участник шоу, как даются ему испытания, кто из соперников кажется ему наиболее привлекательным, а кто - нет. Юноша, усевшись в зашторенную кабинку, обязан был рассказать телекамере о себе и о других как можно больше.

Химмэль не представлял, что говорят прочие юноши - и совершенно не понимал, что нужно говорить ему. Оказавшись на «исповеди» он начал что-то говорить о том, как прошли дни и какие занятия проводили местные учителя, но постоянно сбивался, не зная, стоит ли упоминать о каких-то личных вещах. К тому же его повествования хватило ненадолго. И Химмэль замолк. Тогда пришлось Люси Масимо объяснять ему, что от него требуется:

- Ты знаешь, что нужно зрителям? - спросила она его. - Веселые байки, сплетни и грязное белье. Постарайся говорить весело. Расскажи о том, кто тебе из юношей нравится, а кого ты ненавидишь и почему. Назови тех, кого считаешь самыми слабыми соперниками - можно даже оскорбить их. Не стесняйся. Главное - ты должен быть интересным!

Но Химмэль так и не смог выдать толковой речи. Сплетничать за спиной у других? Выдумывать какие-то пакости или приписывать недостатки людям, которых он совсем не знает? Нет, у него не поворачивался язык. Он попробовал было похвалить кого-то, но - опять же! - он пока слишком плохо знал юношей. В результате рассерженная Масимо вызвала Кавагути, желая, чтобы тот научил его уму-разуму. Старший менеджер, явившись на съемочную площадку, не стал скрывать злорадной усмешки. Чего только Химмэль от него тогда не наслушался: что он тугодум и не место ему в таком шоу, что он мешает работать настоящим профессионалам, что он бросает тень на репутации прочих участников. Химмэль слушал его, низко опустив голову и чуть не до крови кусая губы - до чего же тошно!

Ленточка позора появилась на следующий же день, в среду.

Учителя запланировали для юношей занятия актерского мастерства и импровизации: участники шоу должны были, разделившись на пары, соревноваться между собой в умении играть роли и не сфальшивить при этом. Каждому из них выдали сценарий, и выделили на подготовку двадцать минут. Химмэль был уверен, что справиться с заданием, ведь у него был некоторый театральный опыт. Но, прочитав сценарий, он понял, что все не будет так просто. В пару ему попался не кто-нибудь, а именно Югэн. А по сценарию... Югэн должен был разыгрывать из себя начальника потерпевшей убытки фирмы, а Химмэль - его подчиненного и виновника этих убытков, который просит у своего начальника прощение.

«Кто, черт побери, придумал такое задание?» - негодовал про себя юноша.

Выступления проходили на сцене небольшого актового зала школы. Сцена выглядела убогой, лишенная декораций и занавеса, а сидения в зале были обшарпанными и жесткими. Серые стены актового зала отнюдь не прибавляли творческого настроя.

Перед началом действа, Химмэль столкнулся с Югэном на выходе из гримерной комнаты.

- Говорят, ты блистал на театральной сцене, - заметил тот иронично. - Посмотрим, какой ты на самом деле актер.

И Химмэль, несмотря на решимость сыграть свою роль и не падать духом, растерялся. Теперь он был почти уверен, что их парное задание и роли даны им не случайно. Значит, Югэн это подстроил? Хочет хотя бы так его унизить?.. Выйдя на сцену, Химмэль не смог взять себя в руки. Нет, он не забыл текст. И не отказался играть столь двусмысленную роль. Химмэль сыграл - но настолько плохо, что и сам понял: второго «лузера» ему не избежать.

- На сегодня ты показал наихудший результат, - объявил Рютаро. - Идол не имеет права так теряться на сцене. Если тебе дали задание, ты должен из кожи вон вылезти, но выполнить его на высшем уровне. А ты? Тебе явно пришлась не по душе роль раскаивающегося и униженного человека. Это была не игра актера, а кривляние! Ты хочешь всегда играть сильных и красивых персонажей? Но разве так всегда бывает? Ты должен уметь перевоплощаться.

- Да-да, - поддакнул Тохико, прищурившись на побледневшего до синевы юноши. - Ты думаешь, твоя красота все сделает за тебя? Полагаешь, что, если у тебя есть такое хорошенькое личико, то можешь уже не трудиться, как прочие? Бери пример с твоего соперника, - учитель указал на Югэна. - Вот у кого ты можешь поучиться профессионализму!

В итоге Югэн получил почетную красную ленту - знак заслуги. Химмэлю хотелось провалиться сквозь землю - так он бы зол на себя и на всех вокруг.

Вечером он, воспользовавшись положенным ему перерывом в съемках, ушел в курилку. Это был переоборудованный чулан для инвентаря в казарме, где жили участки шоу, снабженный кондиционером и антитабачными агитационными плакатами. Правила проекта не позволяли юношам собираться в курилке группой и находиться там дольше трех минут. Кавагути и Масимо не могли приказать юношам бросить курить окончательно, но и попадать в кадр с сигаретой было строго запрещено - ведь это могло дурно сказаться на имидже молодежного шоу. Запершись там, Химмэль предался своим невеселым думам.

Он был крайне недоволен собой, не на это он рассчитывал, вовсе не на это! Сейчас только среда, а у него уже «лузер», и не факт, что завтра к ней не прибавится и вторая ленточка... Люси Масимо недовольна им, потому что он ничего не смог выдавить из себя на «исповеди». Он так привык все держать в себе, не выдавать своих мыслей и чувств, что теперь и не знает, с чего начать... А сегодняшние слова учителей? Черт возьми, он вовсе не полагается на свою красоту! Он никогда на нее не полагался! Если б такое задание ему дали в театре «Харима», то Химмэль сыграл бы униженного подчиненного так правдоподобно, как только смог. Он ползал бы на коленях, кланялся, бил себя кулаками по бедрам и груди, и умолял беспощадного начальника простить его преступление. К чему врать? Он не смог взять себя в руки из-за Югэна. Из-за того, что именно он был напарником Химмэля по сценке. Однако ведь раньше ему присутствие Югэна не мешало делать то, что необходимо. Пусть тот и наблюдал за его выступлением на концерте, но Химмэль все равно исполнил свой номер без ошибки. А сейчас...

Что изменилось? - задал вопрос Химмэль сам себе. И память услужливо предоставила ему ответ: он вспомнил их поцелуй, их страстные объятия и горячее дыхание на своей шее... Да, после этого все пошло не так. Он все еще думает об этом, никак не может выкинуть из головы! Если бы он воспринимал Югэна просто как своего соперника, которого нужно оставить далеко позади себя, все было бы куда проще. Намного проще.

-----

На следующий день с самого утра все юноши под руководством Канадзавы заучивали танцевальные движения. Цель этой репетиции стала им известна, когда после обеда их привели в одну из одноэтажных построек. Внутри они увидели нечто такое, что привело их в недоумение. В центре помещения находилась круглая платформа, диаметром около четырех метров, похожая площадку для крутящегося детского аттракциона, на которой обычно крепятся различные фигуры животных. Но на этой платформе не было никаких фигур, поверхность выглядела гладкой, а под нею поддерживающий столб и сложный механизм. Высота установки составляла, на первый взгляд, около двух метров.

- Видите это приспособление? - осведомился Канадзава, выстроив перед собой участников шоу. - Я называю его «Со щитом или на щите», на его создание меня вдохновила Джанет Джексон.* На этой площадке вы будете заниматься все время своего пребывания в тренировочной школе. Я не жду, что вам удастся покорить ее в первый же день. Однако вы должны постараться показать все свое упорство. В чем главная каверза этого испытания, вы сейчас поймете.

На глазах юношей он облачился в страховочные ремни и при помощи автоматического троса взмыл вверх - для того, чтобы плавно опуститься в центр платформы. Отстегнув от себя страховочный трос, Канадзава хлопнул в ладоши и заиграла музыка - балетмейстер принялся исполнять тот самый танец, что они разучивали все утро. Одновременно с музыкой платформа принялась неторопливо вращаться.

«Они хотят научить нас удерживать координацию на движущихся платформах, - догадался Химмэль, наблюдая за ним. На многих концертах используются подобные подвижные установки. - Кажется, все не так уж и сложно...»

Внезапно платформа накренилась, опрокинувшись набок не меньше, чем на сорок пять градусов. Канадзава ловко проехался на коленях по наклонной плоскости и успел встать на ноги, прежде чем механизм вернул платформу в горизонтальное положение. Юноши приоткрыли рты, поняв, что их ждет.

- Сейчас каждый из вас опробует свои силы на этой установки, - объявил балетмейстер, покинув установку. - Платформа будет накреняться в самый неожиданный момент, ваша обязанность - суметь сгруппироваться и не потерять равновесия. Сначала все вы будете танцевать со страховочным тросом, однако к концу четвертой недели каждый из вас должен укротить эту штуку и выполнить все движения без поддержки страховки. А если не сможете - значит, вы еще не готовы стать идолами!

- Да, учитель, - послушно откликнулись юноши.

- Начнем с того, кто показал вчера самый плохой результат, - взор Канадзавы уперся в Химмэля. - Нацуки, вперед!

Химмэль был даже рад, что его вызвали первым: так ему, по крайней мере, не придется накручивать себя, наблюдая, как выступает Югэн. Страховочные ремни довольно-таки ощутимо врезались в тело, когда трос подбросил юношу вверх и поставил на платформу, показавшейся казалось обманчиво устойчивой. С высоты, Химмэль окинул своих соперников быстрым взглядом: Югэн следил за ним, сложив деловито на груди руки.

- Готов? - осведомился балетмейстер.

- Почти, - и Химмэль отстегнул от своих ремней страховочный трос. - Теперь готов.

- Пристегни трос обратно, Нацуки! Ты не удержишься на платформе, если у тебя нет достаточной подготовки.

- Я все же рискну, - ответил тот упрямо. Это был его шанс исправить вчерашнюю оплошность и доказать свое усердие: он видел, как двигался учитель, и был уверен, что сможет повторить его манипуляции с накренившейся платформой. Заодно утрет нос Югэну за вчерашнее!

- Хорошо, рискни, - подумав, согласился Канадзава. - Но, если не справишься, то сразу же получишь вторую ленточку позора. Понял?

- Да.

- Музыку!

Платформа начала двигаться вместе с ним, но первую минуту Химмэль чувствовал себя вполне уверенно, хотя несколько раз она накренилась, но не слишком катастрофично, градусов на пятнадцать. Однако на второй минуте самомнение его подвело: площадка под ним вдруг наклонилась назад, и максимально сильно - Химмэль, не удержавшись, оступился и покатился вниз. Прежде чем рухнуть на пол, он ударился спиной о край платформы, как раз начавшей выравниваться.

На миг у него в голове потемнело от боли, пронзившей позвоночник. Кажется, с его губ непроизвольно сорвалось нецензурное слово, которое, впрочем, было заглушено восклицаниями окружающих. Химмэль лежал на полу как сломанная кукла, и видел, как над ним склонилось до крайности встревоженное лицо Канадзавы:

- Нацуки, ты как? Живой? - оглянувшись назад, он приказал: - Доктора сюда, немедленно!

- Сильно ударился? - рядом с ним появился Тиэми Касаги. Химмэль, морщась, попытался подняться, но позвоночник стрельнул болью. Касаги позволил ему опереться на себя.

- Говорил же я - не удержишься ты на платформе! Что ж... пусть ты и пострадал, но получи то, что заслужил,- проворчал балетмейстер тем временем, и, достав из кармана специальный футляр, выудил из него желтую ленточку. Прикрепив на одежду юноши второго «лузера», он заметил назидательно: - Пока что ты у нас рекордсмен по неудачам.

Химмэль угрюмо промолчал в ответ.

Вот так получилось, что свой день рождения он провел в лазарете при тренировочной школе. Сказать, что настроение у Химмэля было мрачным донельзя, означало бы не сказать ровным счетом ничего. Он мог позвонить матери или друзьям, чтобы хоть как-то приукрасить неудачный день, но Химмэлю хотелось побыть в одиночестве, он слишком злился на себя. Вечером его пришел навестить Касаги.

- Я не хочу никого видеть, - хмуро проворчал сероглазый юноша, когда тот замаячил на пороге.

- Но я принес тебе подарок, - проговорил Тиэми таким тоном, будто сей предлог безоговорочно оправдывал его присутствие здесь. Пройдя в палату, он остановился подле койки. В лазарете, слава богу, больных не заставляли лежать на полу. - Слышал, что у тебя сегодня день рождения.

- Если хочешь сделать подарок, то лучше уйди, - не сменил юноша гнева на милость. Само появление Касаги не так уж и раздражало Химмэля, не маячь за его спиной телеоператор с камерой.

Тиэми Касаги помолчал немного, застыв подле него. Когда он заговорил, то в его голосе не было обиды:

- Знаешь... Мне кажется, ты чересчур стараешься. Слишком много думаешь о том, как тебе стать лучшим. И это мешает тебе.

- О чем ты?

- Ты боишься проиграть, и поэтому стараешься освоить все и сразу. Из-за этого ты и ошибаешься, - юноша без спроса присел на край койки, не спуская глаз с него. - Но у тебя есть такой талант! И удивительно, как это так ты заработал два «лузера»? То, что ты показал на концерте, заставило всех парней опасаться тебя, но сейчас...

«К чему он говорит это? - подумал Химмэль с сомнением. - Пришел сюда, чтобы покрасоваться перед камерами? Какого черта он не оставит меня в покое?»

- Похоже, я лезу не в свое дело. Наверное, ты считаешь меня дураком, раз я говорю тебе такие вещи, - на лице Касаги появилась смущенно-виноватая мина. Он порылся в кармане джинсов и что-то протянул ему: - Как бы там ни было, с днем рождения тебя.

На ладони у него лежал искусно сделанный из кожи браслет с замысловатой и стильной гравировкой. Сразу было видно, что это вещь недешевая. Попутно Тиэми вновь смутился:

- Прости. Достать тут что-то невозможно, поэтому я решил подарить свою вещь. Этот браслет сделан на заказ и, в общем, я не думал, что я его когда-нибудь кому-нибудь подарю... Надеюсь, он тебе понравится.

Сероглазый юноша молчал. Браслет все еще лежал у Касаги на ладони, и колебания Химмэля с каждым мгновением выглядели все более и более оскорбительными. Ничто в Тиэми Касаги не намекало на подвох, напротив, тот выглядел так искренне, насколько это было возможно - и казался таким ранимым, что сердце невольно сжималось от непонятного чувства. Химмэль, коротко вздохнув, принял дар.

- Отличный подарок, - улыбнулся он, надев на руку браслет. И впервые за последнее время ему стало немного легче на душе. - Спасибо тебе.

Касаги прав. Он слишком боится проиграть - и поэтому ничего не может сделать достаточно хорошо. Нужно перестать так зацикливаться на Югэне, перестать сравнивать себя и его. Иначе Химмэлю просто не удастся собраться с силами и победить.

«Теперь я все начну делать по-другому», - решил сероглазый юноша.

--------

Оставшуюся неделю ему приходилось преодолевать боль в спине, для того чтобы наравне с другими юношами продолжать участие в испытаниях. Но Химмэль не жаловался, в конце концов, он сам виноват в падении с танцевальной платформы.

Все с нетерпением ждали воскресения - дня, когда они смогут отдохнуть от ежедневных нагрузок. Некоторые юноши, не выдерживая постоянного напряжения первых дней - внезапной скученности, невозможности оказаться в одиночестве, отсутствия мобильной связи и интернета - порою давали волю слезам. Они плакали ночью, с головой укрывшись одеялом, или же в курилке - в те драгоценные минуты, целиком отданные вредной привычке. И даже близость великолепной Фудзиямы не внушала особого поэтического настроя. Вокруг только телекамеры, «учителя» и различные испытания на прочность.

Когда наступило воскресение, то первая вольность, которую юноши позволили себе - это спать до обеда. Те, кто проснулись раньше, все равно продолжали валяться на футонах, лениво перекидываясь словами и листая журналы. Это было своеобразным призом за прошедшую напряженную неделю. Сегодня можно было бездельничать до глубокой ночи!

Во второй половине дня участники шоу собрались на одной из лужаек, где совместными усилиями поставили решетку для барбекю, раскладные столы и шезлонги для отдыха. Из запасов столовой с соизволения Кавагути были выужены необходимые продукты. Люси Масимо коротко разъяснила юношам, что она ждет от их воскресного досуга:

- Хоть сегодня у вас и выходной, мальчики, но это не значит, что вы должны отлынивать от своей главной обязанности - работать на камеру. Воскресение - это день общения и взаимного обмена мнениями. В остальном отдыхайте на свежем воздухе, дурачьтесь, развлекайтесь.

Кто-то из юношей занялся приготовлением барбекю, а кто-то расположился на шезлонгах, попивая газированную воду. Среди участников шоу царило блаженное умиротворение.

- Расскажи о том, где ты вырос, - попросил Тиэми, выжидающе глянув на Химмэля.

Они расположились на гамаке, который вдвоем растянули между двумя соснами. Химмэль полулежал с одного края, а Касаги устроился напротив него.

- В Симоносеки, - пренебрежительно передернул плечами тот. Солнце отражалось в его серых глазах и обесцвеченных волосах. - Но тут не о чем рассказывать. Я всегда хотел оттуда уехать. А что у тебя?

- Я вырос в Токио... В основном, - Касаги как-то запнулся, но продолжил: - Иногда я уезжал в Америку вместе с отцом. Я мог и остаться там жить, но здесь мне нравится больше. Ну и на каникулы моя семья всегда увозит меня за границу.

- Наверное, это здорово. Путешествовать, я имею в виду.

- Да, наверное. Куда меня только не возили! Я и не могу вспомнить всех мест... А ты? Где бывал ты?

- Пока нигде. Но обязательно побываю, - просто ответил юноша. - Обязательно.

Хотя гамак был небольшим, но Химмэлю было комфортно рядом с ним. Так получилось, что Касаги почему-то посчитал его своим другом, а у него не нашлось причин отвергнуть эту дружбу. Да, они оба участвуют в этом шоу. Да, они соперники. Но ведь это не значит, что Химмэль должен шарахаться от окружающих как от прокаженных?

Кин Рендзиро, вертевшийся у решетки для барбекю, окликнул Касаги, помахав ему кухонной лопаточкой. Юноша спрыгнул с гамака, и легкой походкой направился к нему. Химмэль остался в гамаке один, полностью отдавшись своим мыслям. Хоть он и дал себе слово не наполнять голову смятенными раздумьями, однако у него хватало поводов для беспокойства. Согласно сценарию, за неделю до финального концерта в «Токио Доум», все участники должны представить свои танцевально-вокальные номера. На их подготовку каждому юноше в течении шоу будет выделяться время, но - Химмэль был абсолютно в этом уверен - все юноши подготовили свои номера заранее, еще до первого концерта в «Санрайз». А у него нет даже идеи о том, что он на этот раз представит публике. Конечно, дядюшка Ихара обещал помочь с номером, но, покуда Химмэль заперт в этой тренировочной школе, ни о какой работе над номером речи идти не может.

Гамак прогнулся под тяжестью второго тела. Сероглазый юноша поднял взгляд, полагая, что это вернулся Касаги - однако напротив него устроился с вальяжностью ни кто иной, как Югэн. Причем, выражение его лица было таким наглым, будто это Химмэль, а не он, завалился на гамак непрошенным гостем.

- Тебя сюда не звали, - коротко сказал Химмэль.

- Но ведь гамак не твоя собственность, - парировал Югэн, сладко жмурясь на него. - К тому же, чем тебе может помешать присутствие твоего друга?

Получив порцию яда вместе с невинной улыбкой, сероглазый юноша не преминул вернуть тому хотя бы толику этого завуалированного яда:

- Это шоу - соревнование, а не передача для поиска потерянных друзей.

Югэн прикусил губу и не сразу отреагировал на его реплику. Как видно, он понял намек Химмэля, и поэтому некоторое время с откровенным любопытством разглядывал его - так смотрят дети на то, что им еще непонятно.

- Тогда, быть может, лучше тебе покинуть гамак? - предложил он вдруг. - Раз мы не друзья, то пусть твое место займет тот, кто хочет им быть.

И его намек тоже был предельно ясен. Химмэль, посмотрев в сторону, заметил остановившихся неподалеку юношей: Такахаси и Орино. Это для них Югэн хочет освободить место? Он презрительно усмехнулся:

- Я первым здесь оказался и никуда уходить не собираюсь.

- Признайся, ты так говоришь, потому что на самом деле хочешь побыть рядом со мной, - вызывающе рассмеялся его противник, демонстрируя превосходные белые зубы. - В этом нет ничего зазорного, Химмэ. Я осознаю, насколько притягателен.

Югэн все же умудрился подколоть его вполне ощутимо - против воли на щеках Химмэля проступил румянец. Какая потрясающая самонадеянность! Однако она играла только на руку Югэну, придавая ему такое неповторимое очарование, что его слова представлялись истиной в последней инстанции.

На языке Химмэля вертелась парочка весьма оскорбительных эпитетов, которыми бы он с удовольствием наградил его сейчас. Но, увы, на них сейчас смотрел объектив телекамеры и выражаться портовым матом перед нею юноша не собирался.

- Не льсти себе, - после паузы он все же решился принять вызов. - Это ты подсел ко мне. Так кто за кем бегает?

- Мне нравится эта штука, вот и все, - небрежным движением Югэн погладил поверхность гамака.

И в этот момент Химмэль почувствовал толчок - это сосед ткнул в него носком кед. Югэн сидел в гамаке, согнув ноги в коленях, поэтому удар пришелся тому в бедро. Причем, телеоператор находился с противоположной стороны и не мог стать свидетелем этой выходки. Глаза Химмэля расширились от гнева - что этот пижон себе позволяет?..

После минутной молчаливой войны взглядов, Югэн повторил свою выходку. Химмэль скользнул рукой вдоль своего тела и опустил ее вниз, на ногу задиры - стараясь проделать это так, чтобы камера не засекла его движения - и с силой сжал лодыжку Югэна. Он очень надеялся, что тот скрипнет зубами от боли, но обидчик стоически вытерпел ответный выпад. Правда, после того, как Химмэль отпустил его лодыжку, он благоразумно убрал ноги подальше. Они опять впились друг в друга глазами: дымчато-серые против глаз цвета арабского кофе. Химмэль - с предостережением. Югэн - с вызывающей насмешливостью.

И странно, но Химмэль подумал в этот миг о совершенно незначительной вещи: о том, что когда он впервые увидел его на рекламных плакатах в универмаге Одакю, у Югэна глаза были черными. Какая глупость! Скорее всего, контактные линзы. Зачем вообще об этом размышлять?

- Нацуки! - послышался возглас Тиэми Касаги, устроившегося за одним из столов. - Иди сюда, барбекю готов.

Что ж, вполне подходящий предлог, чтобы удалиться с достоинством. Химмэль покинул гамак и, не оглядываясь, направился к Касаги. Ему хотелось надеяться, что это не выглядит позорным бегством. Сев за стол, он поспешно вытер вспотевшие ладони о джинсы, только теперь осознавая, как напряжен он был от близости Югэна.

__________

* Имеется в виду музыкальный клип Джанет Джексон на песню «Doesn't really matter»