Шоубойз

Сегодня, тридцатого июня всех юношей ожидало общее испытание.

Первого июля открывался сезон восхождений на Фудзияму* - долгожданное событие для сотен и сотен паломников, собиравшихся в преддверии открытия у подножия священной горы. Приуроченный к этому событию концерт планировался вечером на одной из площадей Фудзиномии, где десять юношей из проекта «Шоубойз» являлись приглашенными звездами.

Им предложили выбрать песни из заранее утвержденного репертуара, чтобы сольно исполнить их на сцене. Репертуар был довольно скромным, ничего вызывающего и чересчур модного, все композиции - малоизвестные песни, из тех самых, что крутят на заштатных радиостанциях. Что ж, выбирать не приходилось, если устроители шоу что-то приказывали, то юноши обязывались воплощать сие в жизнь. Днем десять юношей погрузились в автобус и отправились в городок. Одно радовало: спустя две недели они наконец-то увидят что-то новое, вместо опостылевших уже стен тренировочной школы.

- Я так тебе завидую, Нацуки! - сокрушенно проговорил Нибори Оониси, сидевший через проход от Химмэля. Он то и дело косился голодным взором на ключицы Химмэля, едва ли прикрытые белой майкой. - У тебя нет ни капли жира. Ты такой худой и стройный.

- Ты тоже худой, - ответил тот, зная, что сейчас же последует горячее возражение.

- Не стоит даже из вежливости так говорить! Я знаю, что до сих пор толстый. В детстве я был очень толстым, все ребята дразнили меня «жирдяем». И сейчас, хоть я и сижу все время на диете, я все равно толще всех парней в этом шоу!

Химмэль скептически посмотрел на собеседника. Излияния Оониси звучали смешно, если учесть, что тот был почти одного с ним роста, а весил на пяток килограмм меньше. Природа наделила его широкой костью, отчего он, имея вес ниже, чем у Химмэля, все равно казался более упитанным.

- Все знают, что нужно шоу-бизнесу, - продолжал юноша, - тонкостанные бисёнены, вот кто! Им не нужны жирядяи вроде меня. Я знаю, что, если не смогу совладать со своим весом, то не видать мне сцены. Ах, если бы у меня было такое же восхитительное тело, как у тебя.

Оониси в своем репертуаре! За время, проведенное в "Школе тренировки молодежи" у Химмэля была возможность изучить характеры и повадки прочих участников проекта.

Нибори Оониси был помешан на своей фигуре и без конца голодал, словно какая-то истеричная и закомплексованная школьница - будучи непоколебимо уверен, что на самом деле он покрыт огромными складками жира. Порой он не брезговал вызывать у себя приступ рвоты, если считал, что съел слишком много диетического салата или обезжиренных хлебцов. Тесно общаться с ним не хотелось, потому что все разговоры сводились к вопросам диеты и похудания, и, к тому же, он испытывал маниакальный интерес к «идеально худощавому» телу Химмэля. Особенное внимание Оониси привлекали ключицы сероглазого юноши и его аристократически-белая кожа.

Тацу Мисора. Он все время казался каким-то чересчур равнодушным ко всему, что происходило среди участников шоу. Он был одним из лучших, если дело касалось испытаний - у него превосходный голос, он уверенно танцевал, легко вживался в различные роли - но при этом его словно и не волновали результаты его усилий. Мисора все время был где-то в стороне, откуда нигилистично наблюдал за всем, что происходило. Химмэль то и дело задавался вопросом, а нормально ли это?

Кин Рендзиро. Подпевала Югэна. Пожалуй, самый ретивый и надоедливый его фанат - из той породы глупцов, которых можно без конца щелкать по носу, а они так ничему и не научатся. Югэну было явно наплевать на Кина, однако порою он использовал того для исполнения каких-нибудь своих прихотей: принеси, подай, сделай это, сделай то. Казалось, если Югэн прикажет ему совершить преступление, и тогда Кин не колеблясь, исполнит приказание.

Дайти Хига. Парень без особых заскоков - наверное, даже слишком обычный для шоу. У него отличные вокальные данные и внешность, но, порою, создается впечатление, что он скучает по ресторанной кухне, на которой вырос. Он и сам признавался, что попал в агентство по поиску талантов не по своей воле, а прихоти старшей сестры, которая работает в сфере шоу-бизнеса.

Хиро Такахаси и Сэн Орино. Тоже подпевалы Югэна. Правда, не столь же настырные как Рендзиро. С них хватает и того, что они бродят за Югэном повсюду как тени и, не имея собственного мнения, повторяют все, что услышит из уст своего кумира.

Исао Миура. Как ни забавно, но он нравился Химмэлю, несмотря на некоторые свои вызывающие поступки. Иса, хоть и находился с Югэном в приятельских отношениях, однако при этом не становился частью его свиты. У него на все всегда находилось свое мнение, а энергия, переполнявшая Ису, невольно заражала позитивным настроем окружающих. Он был из породы людей-дипломатов, тех, кто приходится по душе всем и вся.

Тиэми Касаги. Малый не от мира сего. В каждый миг их общения он был таким изысканным и воспитанным, что Химмэль невольно начинал ощущать себя неотесанной деревенщиной. Иногда так и подмывало спросить: «Кто тебя воспитывал, Касаги - стая диких энциклопедий по этикету?» Касаги по праву считали чудаковатым - потому что он всюду носит с собой фотографию Мэрилин Монро и зовет ее своей богиней. Но Химмэлю нравилось, что он не такой как все, и не стесняется это демонстрировать.

Югэн. Поразительно самовлюбленное, тщеславное и распущенное создание ... Пожалуй, ничего нового не прибавилось к списку с тех пор, как они с ним поцеловались в туалете ресторана «Сатурн», а затем вдрызг разругались. Всякий раз, вспоминая произошедшее тогда, Химмэль вновь и вновь переживал то самое головокружение и злость. Но, что бы он там ни думал о Югэне, тот действительно был самым сильным участником проекта «Шоубойз». Про таких, как он, говорят: «Бог, создав его, разбил форму». Он влез в голову Химмэля тайком, как шпион - прежде чем они прикоснулись друг к другу, прежде чем перекинулись первыми словами - тогда, когда их взгляды только-только пересеклись в первый раз.

- Лично я хочу побыстрее вернуться в Токио, - заметил Иса, развалившийся сразу на двух автобусных сидениях. - Там, по крайней мере, мы будем находиться в гуще жизни. Надеюсь, когда вернемся, нам устроят хорошую вечеринку.

- Да, я тоже не прочь расслабиться, - согласился с ним Хига.

- А я бы посмотрел уже вышедшие в эфир серии шоу, - поделился своими думами Кин Рендзиро. - Мы ведь и не знаем, что из отснятого материала идет в выпуск. Так интересно увидеть себя со стороны!

Автобус остановился на небольшой городской площади, и юноши из окон увидели сооруженную на ней сцену, а рядом с ней пятиметровый макет Фудзиямы. Всюду царило праздничное настроение: нарядно одетые люди неспешно прогуливались по улицам, шумные дети вертелись у торговых ларьков, пристроившихся на окраинах площади, играла музыка, всюду виднелись разноцветные воздушные шары. Стая мужчин, слонявшихся по площади с фотокамерами наперевес, опрометью бросились к подъехавшему автобусу.

- Это папарацци, - пояснил Кавагути, встав в проходе, чтобы окинуть своих подопечных пристальным взглядом. - Мы старались не афишировать планы относительно сегодняшнего выступления, зрители должны были узнать об этом только из очередного выпуска. Однако информация все равно просочилась. Во избежание происшествий, прошу вас в точности исполнять указания: ни с кем из папарацци в разговор не вступайте, из автобуса сразу проходите в здание, там вас ожидают визажисты и костюмеры.

- Как будто мы уже звезды! - с восторгом прошептал Касаги, поспешно оправляя свою прическу.

Югэн, нацепив на нос солнцезащитные очки, покинул салон первым. Следом за ним, не глядя по сторонам, последовали прочие участники шоу. Несколько сотрудников службы безопасности, сопровождавших автобус, оттеснили налетевших фотографов, образовав узкий коридор до крыльца ближайшего здания. Кто-то снаружи издал истощенный визг: «Это они! Они!» и, помимо папарацци, к автобусу бросились несколько десятков школьниц. Они навалились на охрану, стараясь протиснуться вперед, дотронуться до юношей. Папарацци, щелкая затворами фотоаппаратов, тоже не забывали вопить во всю глотку:

- Только один вопрос! Каково это участвовать в столь громком проекте? Ответьте!

Под эти крики юноши один за другим скрылись за дверями. В гримерной участников шоу встретили Хидэ Сато и Кукико Асаки, объявив порядок очередности выступлений: открывал концерт Югэн, закрывал его Нибори Оониси, ну а Химмэль значился вторым по счету. Пока визажист колдовал над его обликом, он задумался было, значит ли что-нибудь это - после совместного с Югэном испытания на актерскую сноровку ему всюду мерещился подвох - но отбросил эти мысли. Он итак слишком много думает о своем сопернике, как бы сие не стало причиной следующей неудачи!

Вечер постепенно наползал на Фудзиномию, затеняя небо над городком, в то время как лучи заходящего солнца еще освещали вершину горы, милостиво выглянувшей из завесы облаков. На площади и сцене загорелись огни, разгоняя подкрадывающиеся сумерки. На возвышение, рядом с макетом священной горы, величаво вышла причесанная на старинный манер девушка, облаченная в роскошное кимоно. Весь ее облик хранил выражение благородной отрешенности, как и подобает богине Конохана Сакуя-химэ,** которую она олицетворяла. Собравшийся народ встретил ее радостными возгласами, в ее лице приветствуя наступление недолгого сезона паломничества на Фудзияму, завершавшегося в конце августа праздником «Химацури».

- Это, конечно, далеко не концертный зал «Санрайз», и, тем более, не «Токио Доум»,- заметила Масимо, перед тем как дать разрешение на старт концерта. - Но, все же, мальчики, отработайте свои партии как следует.

Югэн, выйдя на сцену первым, не подвел исполнительного продюсера. Работать в полсилы он, похоже, не умел как таковой. Несмотря на то, что регламент выступления настаивал на благопристойности и запрещал использовать движения с сексуальным подтекстом, Югэн умудрялся, просто стоя перед микрофоном, источать вокруг такие волны флюидов, что зрители на площади ни на секунду не отрывали от него взгляда. Исполняемая песня была незатейлива, что-то про молодые деревца в саду, сравниваемые с влюбленной парой, но сам голос юноши - сильный, глубокий - придавал ей совершенно неповторимое звучание. И Химмэль против своей воли вновь был околдовал этим голосом. Точно так же, как тогда, на конкурсном выступлении в «Санрайз».

Голос Кавагути показался ему внезапным громовым раскатом:

- Нацуки, твой выход!

Черт, он настолько выпал из реальности, что и не заметил, что выступление Югэна подошло к концу и, переждав аплодисменты, ведущие назвали его имя! Выругавшись себе под нос, Химмэль, поспешил на сцену, не забывая о любезной улыбке. Всегда нужно улыбаться, когда выступаешь на каких-то праздничных мероприятиях. Потому что тут своя, особенная публика, и она может не оценить загадочной сумрачности, подкупавшей впечатлительных девчонок в развлекательных клубах.

Зазвучала музыка. Юноша начал петь, стараясь вложить как можно больше чувства в свой голос. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы Югэн тоже в этот миг смотрел на него. Песенка лирично повествовала о моряке, уплывающем в море и прощающимся со своей семьей, и текла средним темпом, особенно любимом у слушателей средних лет. Химмэль добрался по середины композиции, как случилось нечто непредвиденное - на сцене появился Югэн.

Словно как ни в чем ни бывало, он, захватив из-за кулис микрофон, присоединился к исполнению песни. Химмэль едва не запнулся на ноте, мгновенно вспыхнув от гнева. Как смеет эта сволочь вылезать на сцену во время ЕГО выступления? Но делать нечего, если только Химмэль не собирается прямо сейчас устроить скандал, поэтому он продолжил петь. Зрители на площади, решившие, что появление второго исполнителя запланировано, издали подзадоривающие возгласы.

«Ненавижу!» - крутилось в голове юноши, пока он, глядя в глаза Югэна, произносил слова песни. Тот искусно подстроился под тональность его голоса и составил отличный дуэт. Отличный, если бы не откровенное оскорбление!

Зрители хлопали долго и искренне. Поклонившись публике, Химмэль сдержанным шагом ушел за кулисы. И только там взорвался: подлетев к Кавагутти, он, забыв о всякой субординации, закричал:

- Почему он вышел на сцену вместе со мной? Какого хрена? Это было МОЕ выступление!

Этот импульс заставил всех вокруг - участников шоу, техническую группу, даже Люси Масимо - замереть от неожиданности. Кавагути от подобного хамства залился желчью и на мгновение утратил дар речи. Уголком сознания Химмэль понимал, что, сорвавшись, он теряет лицо, но ничего не мог с собой поделать.

- Я вышел на бис, - сообщил Югэн, приблизившись к ним. - Я так понравился публике, что грех было не побаловать ее напоследок. Да ты и сам все видел, Нацуки.

- Это было МОЕ выступление! - отчетливо повторил Химмэль.

- Ты слышал, Нацуки? Это был выход на бис, - ответствовал старший менеджер, наконец, высокомерно. - Югэн гораздо талантливей и популярней тебя, и имеет на это право. А тебе, за твою невыдержанность, я в исключительном порядке присвою сразу две ленты позора. Надеюсь, это научит тебя уму разуму!

Югэн ухмыльнулся. Химмэль окаменел, испытывая удушающее желание ударить подлеца по холеной роже. Это желание было настолько сильным, что у него перехватило дыхание. Касаги, испугавшись, как видно, чрезмерно накалившей обстановки, вмешался:

- Но разве это не нарушение правил?

Кавагути смерил встрявшего в конфликт юношу уничижительным взором:

- Вы забываете, кто тут главный. Я имею полное право менять правила, если сочту это нужным. Пусть неразумное поведение Нацуки будет всем прочим хорошим уроком.

Люси Масимо прикрикнула на участников, напоминая им, что концерт продолжается. Вновь завертелась суматошная круговерть, забегали туда-сюда ассистенты, юноши отвели взгляды от разыгравшейся сцены. Химмэль проиграл - впрочем, у него и не было шансов выиграть в этом споре. Что бы Югэн не сделал, Кавагути будет на его стороне.

- Да, Нацуки, иди и немного охладись. Это пойдет тебе на пользу, - злорадно проговорил Югэн ему вслед, когда Химмэль, кусая губы, ушел в сторону о них.

«Я тебе этого просто так не оставлю, - мысленно пообещал ему Химмэль. - Я еще перекинусь с тобой парочкой слов, дрянь!»

----

Ждать подходящего момента пришлось еще с неделю.

Затаив злость, Химмэль терпеливо выбирал время для разговора лицом к лицу с Югэном. Эта встреча не должна стать достоянием прочих участников шоу или вездесущих телекамер, нет. Он не настолько потерял голову от эмоций, чтобы так рисковать своим участием в шоу - ведь Кавагути с удовольствием выкинет его из проекта, если только найдет подходящий повод, в этом он не сомневался.

Постепенно дни, отделявшие их от освобождения из застенков тренировочной школы, сокращались, утекая один за другим. Это вселяло в юношей неприкрытую радость. Даже испытания, устраиваемые им инструкторами, казались не столь выматывающими - при мысли о том, что скоро они вернуться в лоно цивилизованного мира, всем становилось легче и светлее на душе.

Все шло своим чередом. Юноши бегали по полигонам, словно солдаты, постоянно рискуя расшибиться на какой-нибудь диковинной установке, сконструированной для испытания их ловкости - кажется, и Индиана Джонс не проходил столько препятствий! Здесь были и плавучие платформы, и вышки для прыжков с высоты, и цирковые акробатические турникеты, и, конечно, движущийся «щит», придуманный Канадзавой. Или же, загнанные инструкторами в душный актовый зал, проходили один за другим экзамены на артистизм, вокал, дикцию, умению вести беседу на официальных мероприятиях и, конечно, способность признавать свои ошибки и учиться. Им не давали расслабиться, постоянно напоминая, что от успехов в тренировочной школе зависит их дальнейшая артистическая карьера. Химмэль, будучи лидером среди участников по количеству полученных «лузеров», заставлял себя работать так, словно в душе и жизни у него царила полная гармония и довольство. И это, в конце концов, дало результаты: учителя, довольные упорством юноши, наградили его почетной красной лентой. На фоне четырех «лузеров» не ахти какая заслуга, но все же...

Улучить момент удалось в среду вечером, восьмого июля. Воспользовавшись перерывом, Югэн отправился в курилку, где отсутвовали камеры наблюдения, но куда нельзя было войти парой. Химмэль умудрился ускользнуть от телеоператоров и проскользнуть в курилку следом за ним. Юноша, как раз подносивший к сигарете огонек зажигалки, вскинул на него взгляд.

Химмэль, зная, что времени у него в обрез - быть может, меньше минуты, поэтому медлить не стал. Подскочив к Югэну, он, схватив того за грудки, швырнул к стене. Затем снова схватил за одежду и встряхнул, удерживая противника так, чтобы он оказался вплотную прижатым его телом к стене. Голова Югэна оказалась прямо под нравоучительной надписью на агитационном плакате: «Курение вызывает никотиновую зависимость!»

- Если ты считаешь, что я такой же как прочие участники, то сильно ошибаешься, - шипящим шепотом заговорил Химмэль, приблизив свое лицо к его лицу. - Я не молчу, если меня что-то бесит. И я не собираюсь плясать под твою дудку, запомни это раз и навсегда. Не важно, насколько хорошо ты отсасываешь Кавагути, это не помешает мне добиться своего. Я смог попасть в шоу, хотя у меня были самые низкие шансы, и я ни с кем не спал ради этого - так что, поверь, твои потуги меня не остановят. Не остановят, слышишь?

Югэн слушал его спокойно, а, когда он закончил, то вдруг улыбнулся:

- Я хотел, чтобы ты решился на это. Но ты не торопился и я подумал, что ты так и не рискнешь выследить меня в одиночестве, - заявил он, наслаждаясь растерянностью, мелькнувшей на лице Химмэля. - Мне нравится твой напор, Химмэ.

- Не называй меня так! Я тебе не разрешал, - огрызнулся тот, не ослабляя своей хватки, хоть Югэну и удалось слегка его ошарашить.

- А как мне тебя называть? - тихий смех. - Я могу придумать что-нибудь другое. Все тебя называют «Химмэру» - и это походит на слово «химера». Я думаю, оно подходит тебе. Ты что-то невообразимое, похожее на несбыточную мечту. Ту мечту, которую так хочется потрогать руками... - и после этих слов он ухватил Химмэля за ягодицы и рывком подтянул к себе, вложив в это действие не меньше силы, чем сероглазый юноша, когда толкал к стене.

Благодаря этому рывку, они оказались прижаты друг к другу так плотно, что Химмэль отчетливо почувствовал его возбуждение. Совсем как тогда, во время их первого поцелуя. Вздрогнув, Химмэль отшатнулся, боясь реакции своего собственного тела. Не хватало только дать Югэну свежий повод для самодовольства!

- Да ладно, куда ты? - Югэн подался вслед за ним, стремясь прижаться к нему еще теснее. - Нам обоим этого хочется, признайся...

- Убери руки!

Химмэль и сам не сообразил, как ударил его. Он не намеревался колотить Югэна, синяки могли стать свидетельством отнюдь не в его пользу - однако все равно не сдержался. Удар оказался несильным, прошелся наотмашь, получившись чуть тяжелее пощечины. Он ожидал, что Югэн тут же ощетинится в ответ, а тот лишь вновь рассмеялся. Похоже, противостояние только раззадоривало его.

- А ты не из тех, кто быстро забывает обиды, - констатировал он, потирая покрасневшую от удара скулу. - Не можешь простить мне моего меркантильного предложения, не так ли? Но откуда мне было знать, что ты у нас такая гордая птица. Собираешься дуться на меня до конца жизни за это? Брось, это же глупо! Хочешь верь, хочешь - нет, но я не против, если ты попадешь в группу. Я уже говорил тебе об этом.

- И поэтому ты во время концерта в Фудзиномии сорвал мое выступление?

- Что? Сорвал? - теперь Югэн оскорбился до глубины души. - Если б мне вдруг захотелось сорвать выступление, то я вырубил бы музыку или микрофон. А я вышел на сцену и спел с тобой дуэтом. Ты мне спасибо сказать должен.

- Я? Тебе? Спасибо? - от подобной наглости у Химмэля глаза на лоб полезли.

- Да, спасибо! Я самый раскрученный участник шоу. Ты хоть знаешь, что на мою долю выпадает наибольший процент эфирного времени в реалити-шоу? Да-да, меня показывают чаще и больше, чем вас, прочих участников. Спев с тобой дуэтом, я обратил на тебя внимание публики, повысил твои шансы перед телезрителями. И как после этого ты можешь думать, что я хочу тебе помешать?

Химмэль молчал, лихорадочно обдумывая услышанное. Тем временем за дверь послышался подозрительный шум, заставивший его насторожиться. Вспомнив об стремительно убегающих секундах, он отступил к двери со словами:

- Пытаешься добиться благодарности за очередную подачку? Не выйдет, - выйдя из курилки, он, слава богу, ни с кем не столкнулся. Вернуться в общую гостиную удалось без особых помех, его пропажи заметить не успели.

Расположившиеся на диванах и креслах юноши тем временем вели непринужденную беседы. Телевизор им не полагался, поэтому они были вынуждены коротать все вечера либо в одиночестве, либо в компании соперников. Все, конечно, выбирали второй вариант. Усевшись на диван рядом с Тиэми Касаги, Химмэль сделал вид, что ему безумно интересно влиться в общий разговорный поток.

- Никто в шоу-бизнес не приходит просто так, - авторитетно вещал Иса. - Вернее, может быть и приходит, но надолго не остается.

- Ну а зачем ты пришел в этот бизнес? - полюбопытствовал Тацу Мисора.

- Из-за девушки, - юноши в гостиной разочарованно загудели, мол, как это предсказуемо! Иса, ухмыльнувшись, пояснил: - Еще в средней школе втюрился в одну девчонку. Местная звездочка, красотка, состоятельные предки - куча понтов, короче. И вот однажды я набрался смелости и подошел к этой цаце - ну, чтобы признаться. А она мне такая отвечает: «Ты недостаточно хорош для меня!» И подняла меня на смех... Ну я и пошел в CBL Records за славой.

- Чтобы завоевать эту девчонку? - предположил Хига.

- Типа того. Когда мое имя весной появилось в анонсе проекта «Шоубойз», она сама прибежала ко мне. Предложила встречаться и все такое.

- А ты?

- А что я? Сказал ей: «Теперь ты недостаточно хороша для меня»! И послал лесом эту дуру. Что, мало вокруг телок без особых понтов?

Финал истории рассмешил юношей. В гостиную вошел Югэн с видом короля, осчастливившим подданных своим появлением, и тоже уселся на диван. Видимо, он сполоснул лицо холодной водой, раз краснота на его скуле исчезла. Они с Химмэлем переглянулись, после чего сероглазый юноша с замешательством отвел взгляд.

---

Миновало еще несколько дней, и последняя неделя их пребывания в тренировочной школе подошла к концу.

Химмэль старался держаться от Югэна подальше, рассудив, что смятение, которое тот вносил в его разум, не самый лучший советник. Все усилия юноша решил бросить на то, чтобы покорить хитрую движущуюся платформу - самое сложное испытание из всех, что давали им учителя. До освобождения из застенков оставался один день, когда Канадзава, как и предупреждал, устроил им экзамен: каждый участник должен был исполнить танец на «щите» без страховочного троса.

- Кто будет первым? - осведомился балетмейстер, выстроив перед собой подопечных.

- Я, - вызвался Югэн.

- Я, - в унисон с ним сказал Химмэль.

Они смерили друг друга вызывающими взглядами, а Канадзава задумчиво потер подбородок:

- Помнится, ты, Нацуки, уже пробовал выступить на ней без троса и потерпел неудачу. Чую, тебе не терпится вновь опробовать свои силы - поэтому иди первым.

Такое решение не устроило Югэна:

- Я тоже хочу идти первым, учитель!

- Неужели? - лукаво переспросил тот, и неожиданно согласился: - Хорошо иди. Если вы оба рветесь в бой, то попробуйте вдвоем станцевать на ней.

Отступать и отказываться было поздно, решения учителей никогда не оспаривались. Юноши поднялись на платформу и отцепили страховочные тросы. Химмэль почувствовал, как у него сосет под ложечкой - хотя они едва ли не каждый день тренировались на платформе, она все же внушала ему трепет. Диаметр «щита», где они сейчас стоят, не больше четырех метров. Учитывая, что платформа еще и движется, хватит ли тут места для маневра сразу двум танцором? Канадзава дал команду начать испытание, возникшую в помещении тишину с силой разрезала ритмичная музыка, а платформа ожила.

«Не спи! Шевелись же!» - приказал себе Химмэль, танцуя и стараясь краем глаза держать соперника в поле зрения.

Он не мог предугадать, когда установке вздумается накрениться под критическим углом. Троса, предотвращавшего падение незадачливого танцора, не было. Нужно только успеть сгруппироваться, вот и все!

Наверное, он слишком ушел в свои мысли. Платформа ушла у него из-под ног, и Химмэль с ужасом почувствовал, как начинает заваливаться на бок, не в силах найти точку опоры. И тут произошло нечто удивительное: Югэн - которому удалось расположить свои ноги таким образом, чтобы те заняли прочную позицию - схватил его за руку и дернул на себя. Благодаря этому, Химмэль припал к поверхности платформы и не свалился с нее позорнейшим образом.

Химмэль не помнил, как у него получилось завершить танец. Ему не верилось, что Югэн помог ему, и, вместе с тем, было стыдно за свою неуклюжесть. Канадзава похвалил Югэна, а ему сделал замечание, но Химмэль не обратил на это особого внимания - слишком взволнован он был.

После того, как балетмейстер вызвал следующего участника, они отошли назад, туда, откуда прочие юноши наблюдали за испытанием. Югэн нарочно встал рядом с ним и, улучив момент, легонько дотронулся до руки. Химмэль обратил к нему лицо и получил адресованную ему одному мимолетную улыбку.

______________________

* Сезон восхождений на Фудзияму длится с 1 июля по 28 августа, завершаясь праздником Химацури.

** Конохана Сакуя-Химэ - в японской мифологии богиня Фудзиямы.