*****
* * *
Келдыш полусполз-полускатился с лестницы. Оттолкнулся от перил и добрел до стола. Перебирая по нему руками, дотащился до лежащего навзничь Андрэ. Покачиваясь, глядел вниз. Наклонился – Агата, испугавшись, что сейчас он грохнется, и она не сумеет его поднять, ухватила его за плечо обеими руками. Келдыш коснулся пальцами лба Инквизитора. Постоял, закрыв глаза. Выпрямился. Прислонился к столу рядом с Агатой.
– Передоз.
– А?
– Обожрался, – равнодушно пояснил Келдыш.
Они оглянулись на ворвавшихся в дом людей.
– Игорь?!
Келдыш еле поднял руку, показывая наверх. Там навзрыд плакали – Стефи, что ли?
– Мальчик... помогите.
Кто-то пытался оторвать Агату от Келдыша – она молча отпихивалась, уворачивалась, пряча лицо то у него на плече, то прижимаясь к его спине, пока Келдыш не сказал устало:
– Отстаньте. Мы в порядке.
– Вижу, в каком порядке! – прикрикнули на него. – Руку давай!
Келдыш высвободил правую руку – Агата протестующе захныкала, – тут же обнял ее за плечи. Прижимая к себе, неловко закатывал рукав на левой. Агата следила одним глазом из-за его плеча, как Келдышу ставят укол в вену.
– Девочка?
Агата вновь дернула локтем.
– Не трогайте меня!
– Мы только посмотрим...
– Она в порядке, – повторил Келдыш.
Двое копошились над Андрэ. Келдыш смотрел вниз без интереса. Маги выпрямились.
– Все... Кто его так?
Шрюдер сбежал с лестницы.
– Что здесь случилось?
Келдыш оскалился.
– А вы догадайтесь! – предложил – сразу всем.
Очень много людей. Где они были раньше? Лица расплывались, словно смазывались у Агаты перед глазами. Пока она не встретила взгляд широко раскрытых глаз незнакомой женщины, стоявшей рядом с Дегтярем.
– Анжелика... – выдохнула Агата. – Вы вернулись!
Борис посмотрел на мертвого Инквизитора. На охранника, которому делали искусственное дыхание врачи «скорой» и маги. На трясущегося Келдыша, на вцепившуюся в него Агату. На мальчика, которого осторожно несли вниз с лестницы.
Сказал:
– И нас еще называют вампирами?
* * *
– Божевича следует уволить!
– А Келдыша – расстрелять, – закончил Игорь. Потер лицо и с отвращением уставился на руку – та продолжала трястись. Игорь засунул ее себе под ягодицу. Левой рукой завладела Мортимер. Она лежала на диване за его спиной, тихонько дышала ему в ладонь. Следующей сидела Лидия, поглаживая внучку по голове. Молчала.
– А тебя-то за что? – буркнул Шрюдер, безостановочно круживший по комнате.
– А его?
Сам Божевич мрачно сидел рядом со своими школьниками – тщательно обследовавшие их целители ограничились успокоительными. Стефи непрерывно всхлипывала, Зигфрид то и дело клевал носом, Карл сидел, сгорбившись, зажав руки коленками. Спокойнее всех выглядела Люси.
– Он не должен был выпускать Агату из интерната.
– Его никто об этом не предупреждал. А школьники имеют право на одну увольнительную в неделю. Тогда уж и Макса добейте. Он тоже недоглядел.
Максимом звали Агатиного телохранителя. Шрюдер остановился, с силой нажал пальцами на глаза, словно хотел их выдавить – напрочь.
– Да кто же, кто мог предположить такое!
Незнакомый Игорю следователь – скуластый, желтолицый – сидел на кухонном табурете напротив дивана и вертел головой, наблюдая сразу за всеми. Келдыш сказал скучно:
– А может, это все тянется уже невесть сколько времени. Если, к примеру, поднять старые дела...
Следователь сощурил на Игоря и без того узкие глаза. Шрюдер покосился с опаской:
– Думаешь, Андрэ свихнулся не в одночасье?
– А кто сказал, что он вообще свихнулся?
Тишина.
– Могу я наконец увести детей? – хмуро спросил Божевич. – Второй час ночи. Вы же их обо всем уже расспросили?
Казалось, следователь забыл о существовании школьников, потому что взглянул на них с явным удивлением.
– Да-да, конечно!
Божевич повлек маленькую потрепанную стайку к выходу. Зигфрид-Водяной то и дело спотыкался, и Карл вел его под локоть, точно слепого.
– До свидания, – вежливо сказала Люси – всем за всех. – Агата, надеюсь, завтра мы увидимся в школе.
Агата вместо ответа прижала келдышевскую ладонь к лицу, заслоняясь ею от всего мира. Игорь мельком посмотрел на нее, более пристально – на Лидию. Сказал:
– Вам тоже не мешает отдохнуть. Спальня наверху. Чистое белье в шкафу. Извините, сам ничего не могу, Борис покажет...
Тот поспешно вскочил.
– Мадам?
Мортимер подняла на него взгляд. Прищурилась.
– Борис... Дегтяр, кажется? Вампир, специализация – боевая магия и аналитика фольклора. Наглец, каких поискать...
Борис просиял:
– У вас великолепная память, мадам!
Келдыш покосился на следователя: тот жадно ловил информацию. Дегтяр подставил согнутый локоть:
– Я провожу вас наверх.
Мортимер спросила его, глядя при этом на Келдыша:
– Думаете, я усну?
Тот растянул губы – хотя чувствовал, что и они подрагивают:
– Тогда оставайтесь – то-то я повеселюсь, когда вы прямо здесь свалитесь!
– Подлец, – сообщила бабушка Мортимер без малейшей интонации в голосе. Посидела, с явным усилием отняла от головы Агаты ладони – та тут же натянула плед на лицо.
– Вы же останетесь с ней?
– Куда я денусь... – сказал Игорь с передышкой, – с подводной лодки...
Они проводили взглядом Лидию с Борисом. Следом неслышной тенью скользила Анжелика. Игорь откинулся назад, спиной чувствуя, как дышит Мортимер – девочка плотно сворачивалась вокруг него, словно только он мешал ей принять позу зародыша. Его все больше беспокоило, что он ее не слышит – хотя Агата держалась за его руку с крисом. Пропала связь? Сумела от него закрыться? Или – что?.. Зря они отослали целителей.
Прикрыл веки – и сразу же, вздрогнув, открыл. На него неотрывно смотрели щели-прицелы глаз следователя.
– Ловец Келдыш, – сказал он ровно. – Я еще не снял показания с главного свидетеля.
– Следователь Байдуров, – ответил тот так же ровно, – а не пошел бы ты? Вместе со своими показаниями.
– Стоп-стоп-стоп! – вмешался Шрюдер. – Вадим, завтра вы получите справку о состоянии здоровья главного свидетеля, из которой следует, что девочка находится в состоянии шока от воздействия... м-м-м... вы никогда не сталкивались лицом к лицу с Инквизитором?
– При чем тут это? Я должен провести опрос по свежим следам, пока свидетель еще не опомнился, пока помнит все детали...
– Он не сталкивался, – перевел Игорь. Веки все тяжелели. Наливались свинцом... забавно, он не помнит, видел ли когда-нибудь свинец... а выражение помнит...
– ...я должен быть уверен, что свидетель не подвергнется...
– Не подвергнется, не подвергнется, – заверял Шрюдер.
– ...а также не покинет дом в неизвестном направлении...
– Не покинет, – пробормотал Игорь уже с закрытыми глазами. – Только в известном. В туалет, – подумал. – А может, и до него не дойдет. Да оставайтесь вы на ночь, следователь Байдуров! Места всем хватит. А сейчас я лягу.
Легче сказать, чем сделать. Мортимер никак не желала расстаться с его захваченной рукой – и то и дело принималась хныкать. Он кое-как перевернул ее на спину, сам примостился с краю дивана. Заворчал, нашаривая куда-то запропастившуюся подушку. Услышал над головой озабоченное:
– Игорь?
– Ну, что?!
– Может, довести вас до кровати? Нормально ляжете.
– Нормально. Мы нормально. Холодно вот.
Он остался вполне доволен формулировкой ответа, потому что Шрюдер понял и отстал. А потом еще и одеялом укрыл. Игорь засыпал и просыпался, просыпался и засыпал. Падал в вертящуюся черную воронку, крупно вздрагивал, вскидывался и снова засыпал. Мортимер его руку и во сне не выпустила.
Он открыл глаза. Едва светало. В доме было тихо. Мортимер дышала ровно, не шевелилась, но он понял, что она не спит. И она сразу поняла, что он проснулся. Прошелестела:
– Игорь...
– У?
– Это я его убила?
– Да, – сказал он. – Спи.
* * *
В кресле напротив сидела женщина. Светлые, мягкие даже на вид волосы, круглое лицо, серые глаза. Рука подпирает устало склоненную голову. Агата рассматривала ее поверх Келдыша – тот лежал ничком лицом в подушку. Вспомнила наконец.
– Лиза...
Келдыш тут же зашевелился, перевернулся на бок. Сказал через паузу хрипло:
– Лизка?
– Да, – отозвалась та, не меняя положения.
– Ты чего... тут?
– Что – нельзя?
Келдыш хотел сесть, но после первой же попытки передумал. Подбил под локоть подушку, приподнялся повыше.
– Кто сказал?
– Борька звонил пару часов назад.
– Ну дура-ак...
– Дурак, что вчера не позвонил!
Наверное, надо уйти от семейной сцены – и от взгляда Лизы. Агата осторожно присела – голова была гулкой и пустой. Келдыш покосился через плечо:
– Вы как?
Агата кивнула и неловко перелезла через него. Посидела, сосредоточилась и, оттолкнувшись от дивана, встала. Коленки затряслись, в глазах потемнело – но, в общем, ничего. Даже идти может. Правда, пол под ногами пропадает куда-то.
– Не запирайтесь в ванной, – сказал Келдыш в спину. – Я не смогу выбить дверь, если вы там грохнетесь.
Конечно, она заперлась. Долго плескала в лицо холодной водой, шипя от ломоты в пальцах. Потом смотрела на себя в зеркале. Вчера она убила человека. Пусть не нарочно. Но убила. И Келдыш это сказал. Должно же это как-то на ней отразиться? Лицо очень бледное, глаза в темных обводах – и все. И вместо раскаяния, страха, мук совести – одно какое-то дремотное оцепенение. Точно чувства тоже онемели. Может, до нее все еще не дошло?
В дверь стукнули. Холодный голос Лизы:
– Игорь послал узнать – ты в порядке?
– Я в порядке, – послушно повторила Агата.
– Я передам.
Агата аккуратно закрыла воду.
* * *
Народу прибавилось – Шрюдер в рубашке с закатанными рукавами пил кофе. Чашки и тарелка с горой бутербродов стояли на табурете перед диваном. Келдыш с кислым видом отламывал крохотные кусочки. Над ним, подперев бока, точно надзиратель, стояла Лиза. Прежде чем та отвернулась, Агата заметила ее красные распухшие глаза.
– Завтракайте, – предложил оживившийся Келдыш. Наверно, надеялся, что внимание сестрицы переключится на Агату. Зря. Лиза взяла отложенный бутерброд и молча поднесла ему ко рту. С видимым отвращением жуя, Келдыш показал пальцем Агате на блюдо.
– Ешьте, ешьте, – сказал и Шрюдер. – Это необходимо.
Агату мутило. Но один бутерброд она все-таки одолела, запила остывшим кофе.
– А бабушка?..
– Сейчас спустится.
Пришедшие целители развели «больных» по разным комнатам. После получаса опроса, осмотра, ощупывания, проглядывания Игорь начал тихо звереть. Потому и вернулся уже в не лучшем расположении духа. Повода долго искать не пришлось – следователь Байдуров был уже тут как тут. Все оглянулись на вошедшего хозяина.
– Почему начали без меня? – Игорь рухнул на диван рядом с обеими Мортимер. Старшая из женщин сверкнула на него очками:
– А обязаны были ждать?
– Я же все-таки ее куратор!
– А я – опекун!
Взгляд Шрюдера можно было перевести только как «заткнись!». Целители передали начальнику СКМ свои заключения и откланялись. Шрюдер бегло просмотрел листки, пару раз поднял брови, покивал и засунул в карман своего пиджака.
– Вы ничего интересного не пропустили, Ловец Келдыш, – кисло сказал следователь. – Девушка просто не отвечает на вопросы.
– Да? – Игорь поглядел на Лидию, на Шрюдера (засунув руки под мышки, тот пожал плечами) и лишь потом – на Мортимер. Она сидела, натянув на плечи одеяло. От лица только глаза и нос остались.
– Господин Шрюдер, – спросил Байдуров, не сводя с нее глаз. – Каково заключение целителей? Главный свидетель все еще находится в состоянии шока?
Шрюдер подумал. Вновь вынул заключение из кармана, тщательно изучил – как будто не читал за несколько минут до этого. Сказал с явным сожалением:
– Нет.
– Мадам, – теперь Байдуров обратился к Лидии, – не хотелось бы давить на вас и на вашу несовершеннолетнюю подопечную, но вы должны знать, чем грозит отказ от дачи показаний следователю по магическим преступлениям...
Лидия потерла внучку по спине. Сказала – с непривычной просительностью в голосе:
– Не могли бы вы дать ей еще время?
– Нет. Уважаю ваши чувства, но погиб человек, Инквизитор, – и моя работа – выяснить, как это произошло.
Впервые младшая Мортимер показала, что замечает окружающее. Подняла взгляд и серьезно посмотрела на следователя:
– Я и вправду его убила?
– Нет!
– Нет!
Шрюдер с досадой выдохнул и отвернулся к окну. Лидия сжала плечо внучки, легонько встряхнула, заглядывая ей в лицо:
– Ты что, с ума сошла? Нет, конечно!
Байдуров сделал стойку.
– Это заявление?
Мортимер и ему поставила диагноз.
– Да вы рехнулись!
Метнула грозный взгляд в молчащего Келдыша. Игорь длинно и громко вздохнул, заелозил на диване, пытаясь подняться. Удалось – правда, не с первой попытки.
– Поехали.
– Куда, куда это? – встрепенулся Шрюдер.
– Куда вы тащите мою внучку? – возмутилась Лидия, увидев, как он – впрочем, без особого успеха – тянет Агату за руку с дивана.
– Я еще не закончил!
– Ты и не начинал еще, – бросил следователю Игорь.
– Хватит, хватит, вставайте, вы же не хотите, чтобы я свалился у ваших ног?
Это было бы круто...
Поднялась – и чуть ли не впервые за утро осмелилась посмотреть ему в лицо. Наверно, вот это и называется – краше в гроб кладут. Но глаза Келдыша были ясными и спокойными. В дверь, вытирая руки, заглядывала изгнанная на время допроса Лиза.
– Лизка, сядешь за руль?
– Конечно, – сказала та спокойно, отбрасывая кухонное полотенце.
– Куда, наконец, вы собрались? – рыкнул Шрюдер.
– В больницу. Навестить Славяна. – Игорь оглядел собравшихся и пояснил: – Димитрова. Мальчика, который вчера больше всех пострадал. Вы, Байдуров, можете поехать с нами.
– Уж не сомневайся, Ловец, – сказал тот сквозь зубы.
В результате поехали все. Процессия получилась внушительная: охрана, Лизина машина с тремя пассажирами, машина Шрюдера, машина Байдурова, снова охрана... Машинный сандвич. Детей бы вчера так охраняли...
Келдыш все тер и тер ноющий затылок – пока не почувствовал прикосновение теплой ладони.
– Не двигайтесь, – приказала Лидия. По затылку разливалась прохлада, тошнотворная боль уходила.
– Спасибо.
– Не за что, – сухо сказала Мортимер, снова откидываясь на спинку сиденья.
– Здесь налево, – указал он, Лиза взглянула странно:
– Да уж знаю!
Да, глупо. Она полгода ходила к нему в эту клинику.
Дежурный целитель протестовал против их вторжения так энергично, что голова теперь разболелась у Агаты.
– И не надо трясти передо мной своими регалиями! – орал он на Шрюдера. – Я и без того знаю, кто вы такой! К тяжелобольным пропускаются только родственники или с разрешения родственников! А следователю в той палате вообще делать нечего! Кого вы собираетесь допрашивать – живой труп?
Ох! Агата сжалась. Ее взяли за локоть.
– Пошли, – сказал ей на ухо Келдыш. – Тихо уходим.
Они попятились на пару шагов и завернули за угол.
– Пятый уровень, седьмая палата, – сказал Келдыш. – Я знаю, где это.
Сзади доносился возмущенный голос врача:
– И не надо меня зачаровывать! Я сам дипломированный маг!
* * *
– А почему никаких приборов? – жалобно спросила Агата.
– Каких приборов?
– Ну каких-нибудь... медицинских.
– Здесь это не поможет.
Они разговаривали вполголоса, точно боялись разбудить Славяна. А он и так не спал – глаза открыты, хоть и редко, но моргают. Агата заглянула в эти глаза и тихонько отступила. Карие, живые, блестящие, часто – злые, они теперь как вылиняли. Пустые... Так вот как это бывает...
– Вот так это бывает, – эхом отозвался Келдыш. Агата примостилась на кушетке напротив.
– Он выздоровеет?
Келдыш помолчал.
– Вполне возможно... в каком-то смысле. Организм крепкий, молодой. Дети все-таки это переносят легче.
– Что – «это»?
– Потерю магии.
– А... то есть он совсем не сможет... – Агата умолкла. Сказала с тоской: – Я говорила ему, что у него будет всего одна попытка. Но лучше пусть не лезет...
– Он сам решил. И спас меня.
Агата обхватила себя за плечи. Слезы текли из глаз двумя непрерывными полосками, но она даже не пыталась их вытирать – не замечала.
– Если бы не я...
– Вы это с ним сделали?
– Но ведь все случилось из-за меня. Все из-за меня. Вас тогда чуть не убили. И вчера тоже. И Славка теперь лежит вот...
– Да, конечно, если бы вы не родились, никто бы никогда не умер! – сказал Келдыш ядовито. – Не слишком ли много вы на себя берете?
– А? – растерялась Агата.
– С чего вы решили, что весь мир вертится исключительно вокруг вашей драгоценной персоны? Что все, что происходит, происходит только по вашей вине? Откуда такое раздутое самомнение? Или это просто какая-то разновидность подросткового мазохизма?
– Но ваша сестра тоже так считает, – убито сообщила Агата. – Она меня ненавидит.
– Лиза органически не умеет кого-либо ненавидеть. Во всяком случае – долгое время. Я ей иногда в этом завидую. А ваша... мадам Мортимер могла бы с ней на эту тему поспорить. Она во всем винит меня.
– Почему это?
– Кто повел вас к Слухачу? Я. Кто не сумел защитить от похищения? Я. Кто допустил, чтобы вы прыгнули в Котел? Снова я! – Игорь внезапно вспомнил все свои прегрешения, перечисленные Шрюдером. – А у кого не хватило сил прикончить Инквизитора?
– Но как бы вы...
Келдыш отмахнулся:
– Мы слишком привыкли полагаться исключительно на магию! Я мог бы затеять нормальную человеческую драку – и вы бы под шумок убрались и позвали на помощь! В конце концов, послал бы вас за оружием!
Агата нахохлилась. Действительно. Ей даже в голову не пришло, что Андрэ можно победить без помощи магии. Если бы они все скопом навалились... Келдыш косился на нее насмешливым глазом.
– Ну что? Будем вместе предаваться угрызениям преступной совести? Да перестаньте вы реветь, наконец!
– Я не реву! – Агата сердито вытерла слезы. – Они сами текут, без моего участия. Но Инквизитора ведь я убила?
Келдыш отвесил ей поклон:
– С удовольствием бы уступил эту честь вам. Но с чего вы взяли, что вы его убили?
– Вы же сами мне ночью сказали!
Келдыш улыбнулся – довольно неприятно:
– Мортимер, запомните одну очень важную вещь: не стоит верить всему, что вам мужчина нашептывает ночью.
Смутившаяся Агата все же продолжала:
– Инквизитор погиб из-за моей магии? Значит, я виновата?
– Если бы он переел ягоды, которую можно есть только в ограниченном количестве, кого бы вы обвинили – садовника, который ее выращивает?
Где-то в рассуждениях Келдыша было слабое место, но Агата пока не могла его найти. Все эти логические построения ей плохо давались – недаром по логике она едва-едва тянула на троечку. Но так хочется, чтобы он убедил ее, разуверил...
– Здравствуйте, – сказали у них за спиной.
Они оглянулись и встали. Вошедшая женщина смотрела с недоумением. Невысокого роста, кудрявая, темноволосая. В руке – букетик нарциссов. У Агаты засосало под ложечкой – мама Славяна.
– Кто вы? Как вы сюда попали?
– Извините, мы уже уходим. – Келдыш взял Агату за руку. – Просто приходили взглянуть, как он. До свидания.
Женщина складывала на кушетку пакеты, провожая их взглядом.
– Подождите, – сказала внезапно. – Вы... Ловец? Вы там были?
Келдыш молча кивнул. Женщина перевела взгляд на Агату. Глаза ее заблестели.
– А ты – та девочка, что была со Славой?
Агата судорожно вцепилась в руку Келдыша.
– Да, там было еще четверо детей, – быстро сказал Келдыш. – Простите, я не сумел ему помешать...
– Господи, спасибо!
А? Келдыш тоже растерялся. Димитрова обнимала их обоих, быстро целовала влажными губами, жала руки.
– Спасибо, что защитили его! Я знаю, что такое Инквизитор, я видела... не у каждого бы хватило смелости задержать его... Мне говорили, вы чуть не погибли... и девочка... как тебя зовут? Агата, спасибо... я не знаю, что бы со мной стало, если бы Слава умер... Спасибо вам! Приходите, приходите в любое время, я скажу дежурным! И остальных ребят приводите... Я вас с мужем познакомлю. Мы все будем очень рады!
Слегка ошеломленные, они с трудом вырвались из палаты. Навстречу по коридору спешила целая кавалькада, возглавляемая разгневанной бабушкой.
– Что вы себе позволяете, Келдыш! – еще издали закричала она.
– Баб, – утомленно сказала Агата. – Я сама хотела...
Бабушка отмахнулась.
– Что – сама? Ты даже не в состоянии сама решить, чего хочешь на обед! Это он втравливал и продолжает втравливать тебя в свои опасные авантюры! – Келдыш выразительно поднял брови, как бы говоря: «Вот видите?». Лицо Лизы, и без того хмурое, напряглось. Она еле удерживалась, чтобы не вмешаться. – Генрих, я требую, чтобы вы оградили мою внучку от общества этого... преступного авантюриста!
– Лидия, Лидия...
– Что – Лидия? Разве вы не видите, к чему это приводит?
Ах, не в состоянии, значит? Агата развернулась к Байдурову:
– Вы собираетесь меня допрашивать?
– Снимать показания, – въедливо поправил тот.
– Тогда давайте снимайте!
Он покосился на препирающихся гигантов магии.
– Только найдем тихое место.
* * *
– Итак, у нас есть девочка, убившая Инквизитора...
– Я бы сформулировал это по-другому... – начал Шрюдер.
– Чушь!
– Как вы сказали, Ловец?
– Чушь! Вы считать-то вообще умеете? – Встав, Келдыш начал демонстративно загибать пальцы. – Охранник. Я. Димитров. Мортимер. Четверо! Вам не кажется, что это как-то многовато сразу – даже для Инквизитора?
– Но погиб он только после того, как... приступил к проведению процедуры с девочкой...
– «После» не значит – «вследствие»! Вы же сами юристы и прекрасно натренированы в словесной казуистике! «Проведение процедуры» – великолепный эвфемизм! Почему бы не сказать прямо – убийство?
– Игорь!
– Подождите, Ловец...
– Или вы предпочитаете термин «казнь»? Единственное преступление охранника и этого парнишки в том, что они встали на пути Инквизитора к магии...
– Послушайте...
– ...а единственная вина девочки – в том, что у нее есть эта магия! В чем мы тут разбираемся? Была ли смерть Инквизитора убийством, необходимой самообороной, случайностью? А не в том – почему он это сделал?
– Мы как раз...
– Нет, давайте навешаем все на девчонку – это она спровоцировала великого Слухача на преступление! Давайте запрем ее куда от греха подальше, давайте приставим к ней охрану – а то вдруг то же самое случится и с нами!
– Ловец Келдыш!
– Игорь, выйди! Выйди немедленно!
Игорь медленно, с усилием, отжался ладонями от стола. Прошел мимо молчавшей комиссии. Осторожно прикрыл за собой дверь.
– Игорь...
Он резко обернулся.
– Что?!
Шрюдер успел поставить щит – лишь синим заискрило. Лицо начальника СКМ казалось каменным. Игорь опустил вскинутые руки, засунул их под мышки – от греха подальше. Привалился к стене. Его трясло.
– Прости, Генрих.
Шрюдер постоял и прислонился рядом. Вздохнул.
– Игорь, я рано, слишком рано отозвал тебя из отпуска. Это моя вина.
Игорь поморщился.
– Да не в том дело...
– И в этом тоже. Послушай, СКМ – мое детище. После всего, что... случилось, мне, видимо, придется уйти.
– Тебя снимают?
– Не в этом дело, – сказал Шрюдер в свою очередь. – Знаешь, я тоже испытываю огромное желание свалить все на временное умопомрачение Андрэ, вызванное... э-э-э... неумышленно, конечно, твоей подопечной...
– Знаешь что!..
– Знаю-знаю. Это гораздо легче, чем принять то, что кто-то из твоих давних соратников стал тем... с кем мы всегда боролись. Гораздо легче, чем признать, что у твоего... детища что-то не так. И видимо, давно, давно не так. – Он надавил пальцами на воспаленные глаза.
Игорь мог бы сказать все, что полагается говорить в таких случаях: это не твоя вина, кто же знал, за всеми не уследишь... Промолчал. Шрюдер отнял руки и заметил – более оживленно:
– Между прочим, когда ты добивался кураторства над Мортимер, ты именно такие меры и предлагал: строгий надзор, охрана... Что ты сейчас так возмущаешься?
Игорь еле повел плечом – нечем крыть. Просто нечем. Генрих щурил светлые зоркие глаза.
– Что, Ловец? И каково оно?
Игорь молча смотрел на него.
– Быть приобщенным к воспитанию новой Мортимер? Стоять, так сказать, у истоков? Щекочет нервы, а?
– Ага, – буркнул Игорь. – Щекочет. Прямо хоть вагон «памперсов» заказывай. Ладно, начальник, хватит заниматься психоанализом. Говори, что со мной делать будешь.
– Отпуск по болезни у тебя еще три месяца? Вот и гуляй. Гуляй. К лекарю и психологу ежедневно. Чтобы не было таких вот... – Шрюдер поскреб ногтем оплавившуюся табличку на двери.
– А вы, значит, тем временем... – Игорь широким жестом показал на дверь.
– А мы, значит, тем временем, – Шрюдер повторил его жест, – займемся развалом СКМ.
– Генрих...
– Убирайся, пока я тебя не засудил за покушение на жизнь... пока что главы СКМ. Кстати, Игорь, что-то не припоминаю у тебя такой магии. Где позаимствовал?
Игорь набрал воздуха, Шрюдер поглядел и поспешно замахал на него руками:
– Нет! Молчи, молчи пока! Хватит мне уже головной боли. С этой бы расхлебаться.