Кружевной зонтик

Улыбка самое мощное оружие.
Особенно, когда оно холодное.

***

Тремя месяцами ранее. Италия. Февраль 1897 года.

В последние годы Жули Авронской жилось особенно нелегко. Каждый новый день давался ей еще тяжелее, чем предыдущий, и сама она давно позабыла, каково это - улыбаться.

Находясь в странном состоянии - не то мучаясь тяжестью вины, не то поглощённая непонятной жаждой мести, она нажила себе множество врагов, которых и без того у неё было не мало. В том числе, она потеряла и расположение мужа, который стал избегать ее общества и все чаще подолгу оставался в Риме, заявляя, что там его задерживают исключительно дела бизнеса, и ничто иное, а его жене стоит привыкнуть к издержкам его профессии.
Во время его отсутствия у Жули уже не получалось тешить себя организацией приемов или посещением балов, и от того она страдала еще сильнее. А наблюдая за кипящей счастливой жизнью в соседней усадьбе четы Эдинктон, на душе у нее становилось еще паршивее. А если кто-то начинал расстраивать женщину, то, исходя из ее принципов, она должна была убрать его с глаз долой.

Однажды она наведалась в гости к Варваре Эдинктон, прикинувшись расстроенной исчезновением дочери и поведением мужа. Из-за склонности леди Эдинктон к сочувствию, что развилось у нее за последние несколько лет, она радушно приняла гостью и постаралась всеми силами ослабить ее горе светскими беседами и игрой в шахматы. Но эта доброта обернулась в тот день злом для многих обитателей поместья, чьи жизни были в буквальном смысле привязаны к нему.
После прощания с хозяйкой, Жули Авронская не спешила покинуть дом. Она решила удовлетворить свои давнишние подозрения и отыскать им доказательства.

Женщина была вполне опытной интриганкой и похитительницей чужого счастья, оттого она отлично изучила привычки своей ненавистной знакомой, и ей не составило особого труда найти одно письмо, о котором она как-то узнала, подслушав разговор слуг. К слову, их пересуды являлись куда лучшими источниками информации, нежели газеты.
Однажды, проникнув в гардеробную Варвары Эдинктон, она довольно быстро обнаружила тайник, который представлял собой шуфлядку с внутренней стороны обувного комода, и вытащила из него конверт с любопытным содержимым, скрывавшимся внутри.

Жули давно волновал тот факт, что за все долгое время их соседства с Варварой, она ни разу не стала свидетельницей того, как та покидает поместье, чтобы отправиться в столицу или любой другой город хотя бы с целью путешествия или за покупками. Подобно узнице, леди Эдинктон никогда не покидала границ своей обители. Необычное русское имя тоже вызывало некоторые подозрения у Жули Авронской, потому она и не упускала возможности засмущать соседку двусмысленными нетактичными вопросами об особенностях бытия той.

Какое наслаждение переполняло женщину в момент чтения выведенного небрежным почерком текста, земному человеку было неведомо. Столько лет сражений с одним на поддававшимся ей секретом не прошли зря. И теперь она могла заполучить все, чего бы ей не вздумалось. Ведь как этому могла помешать ее жертва, изгнанная с Родины преступница, без документов и поддержки? Варваре Эдинктон пришлось бы сделать лишь один правильный выбор - скорее бежать.

***

Июнь 1897 года. Париж, Франция.

Невысокая хрупкая девушка, чьи большие карие глаза, смугловатая кожа и волосы - черные, как воронье крыло, выдавали ее истинное происхождение, освещая себе путь парой свечей, направлялась в сторону своей гримерки, которую она делила с близкой подругой.

Лия Монтойе родилась в небольшом приморском городке в Испании, где и провела первые двенадцать лет своей жизни. А после, повинуясь некоторым обстоятельствам, была вынуждена переехать во Францию к своей бабушке, что в свою очередь была очень настроена на немедленное перевоспитание внучки, привыкшей на родине существовать сама по себе. Совладать с врожденным крутым нравом девушки было не просто, однако через пару лет пожилая аристократка уже довольно улыбалась успехам Лии в музицировании и нотной грамоте.

Освоив в совершенстве игру на скрипке и фортепиано, резвая и энергичная испанка решила набираться опыта при театре, где вскоре она познакомилась с молодой оперной певицей Габриэль Ферреро, что так же, как и она, только начинала свой путь на сцене, и стала ее личным аккомпаниатором.

И вот теперь, вновь задержавшаяся в театре дольше всех, неустанно оттачивая новые и новые мелодии, Лия направлялась в сторону отведенной ей комнаты, дабы забрать свою нотную тетрадь.

Девушка открыла дверь и тут же схватилась за сердце от неожиданно накрывшей ее волны испуга. Она вовсе не ожидала, что в столь позднее время, когда на улице уже начинали зажигать фонари, кто-то кроме нее окажется в гримерке. Но она ошибалась и потому, внутри тесного помещения, которое по ее предположению должно было пустовать, она увидела белокурую девушку, неподвижно, подобно бездушному призраку, молча сидевшую перед зеркалом.

— Габриэль? - шокированно спросила Лия, чье сердце все не могло вернуться к нормальному ритму.

— Ой, я напугала тебя? Извини, Лия, - голосом, не отражавшим абсолютно никаких эмоций, ответила Габриэль.

— Напугала - это не то слово, - с облегчением выдохнула девушка. - Что ты вообще здесь делаешь в такой поздний час?

Но вопрос Лии остался без ответа, отчего темноволосая девушка, отодвинув одну из тумбочек на изящных выгнутых ножках, присела рядом с подругой и внимательно смерила ее взглядом. Однако, мельком, глаза девушки задержались на календаре, что висел рядом с зеркалом. На нем девушки обычно отмечали даты выступлений или важных репетиций. Но в этот раз карандашом была небрежно обведена другая, не менее важная, дата - четвертое июня.

— Габриэль... - протянула Лия. - У тебя же завтра свадьба. Вы венчаетесь с Алексом, - неуверенно добавила она.

О предложении руки и сердца и внезапно начавшейся подготовке к торжеству Габриэль рассказала Лии сразу на следующий день, после неожиданного поступка Алекса. Тогда она выглядела вполне уверенной, ведь она точно знала, что когда-нибудь этот день настанет. Однако сейчас девушка выглядела не просто потерянной. Ее белая кожа и легкий прелестный румянец, ставшие предметом зависти среди многих светских дам Парижа, сейчас имели скорее сероватый оттенок, а веки были устало прикрыты. Она выглядела так, будто бы не спала уже несколько дней.

— Габриэль, что случилось? - не унималась девушка, накрыв ладонь подруги своей рукой.

— Ничего, - бесцветно ответила та.

— Ты хотела сказать, что ничего хорошего? - усмехнулась Лия, но Габриэль лишь глубоко вздохнула и, согнув руки, положила на них голову. - Нет, так дело не пойдет, - продолжила девушка. - Я же вижу, что что-то не так.

Лия поднялась с места и подошла к небольшому дубовому комоду. Она открыла одну его дверцу, и скоро Габриэль услышала, как что-то в руках подруги звякнуло, подобно звуку ударяющихся друг о друга хрустальных бокалов. И ее предположение оказалось верным. Темноволосая девушка вернулась к столу, держа в руке небольшой прозрачный графин со стеклянной крышкой и два бокала.

— Лия, - засмеялась Габриэль. - Так вот, что ты прячешь в своей половине. А если это найдут?

— Эта обычная вишневая наливка. Ее готовит моя бабушка. Скрашивает так время, когда меня нет дома, - рассмеялась испанка. - А еще, я надеюсь, что ты станешь немного разговорчивее.

Девушка наполнила до половины оба бокала, и по гримерке растёкся приятный сладковатый аромат.

— За наше здоровье, подруга, - улыбнулась Лия и немного отпила из хрусталя.

— И за наше счастье, - вздохнула Габриэль.

— Габи, позволь, я спрошу? - сказала темноволосая девушка, на что Габриэль согласно кивнула, вновь посмотрев на свое отражение. - Мне казалось, тебе нравится Алекс. И ты всегда знала, что рано или поздно вы обвенчаетесь. Он конечно, тот еще гуляка, но в общем-то парень не плохой. Да и о любви никакой речи не шло. А сейчас ты выглядишь так, будто бы отдашь все на свете, лишь бы это бракосочетание не состоялось. Почему? Ответь мне, наконец-то.

— Мне нравится Алекс, но я не хочу замуж, - коротко ответила Габриэль и сделала большой глоток ароматного дурманящего напитка.

— Объясни как-нибудь понятнее.

— Лия, посмотри на меня, - резко развернулась к подруге девушка. - Я - карьеристка. Меня пока абсолютно не интересует семья в виде брака и любовь. Я не хочу стать заложницей брака. Алекс - ему нужно, чтобы я любила его, как женщина, а я люблю его, как сестра. Я росла рядом с ним. Конечно, я питаю к нему какие-то чувства, но это не то, на что он рассчитывает. Я не София, которой он был дорог. Хотя сейчас я не уверена, что она действительно дорожила им, но он хотя бы получал то, чего хочет. Я так любить не умею и... не хочу.

— С чего ты вообще взяла, что ему нужна твоя любовь? - усмехнулась Лия.

— Ты знаешь, что случилось после того, как он сделал мне предложение руки и сердца? Он поцеловал меня! А сейчас он осыпает меня вниманием и комплиментами, будто бы пытается сделать меня своей настоящей женой.

— Мне казалось, вы оба рассматриваете этот брак, как взаимовыгодное решение.

— Я это так рассматривала, а не он, - отмахнулась Габриэль. - Герцог Де-Лайл, его отец, тоже. А Алекс... Он держался в стороне во время разговоров о женитьбе. И знаешь что? Было лучше, когда ему становилось все равно.

— Ты боишься разбить ему сердце... - наконец поняв чувства подруги, сказала Лия, доливая настойку в почти опустевшие бокалы.

— Что-то вроде того. Я не представляю нашу совместную жизнь ни в каком виде. Сейчас он мне дорог, но я боюсь, вдруг со временем мы возненавидим друг друга? - искренне тревожась, спросила девушка.

— Еще не поздно отказаться.

— Поздно, Лия. Я обещала и тетушке, и Де-Лайлам. Я нужна им. Договоренности наших семей настолько крепки, что их уже нельзя разорвать. Цена слишком высока. За этим браком стоят большие деньги.

— Габи... - тяжело вздохнула Монтойе и положила голову ей на плечо. - Вот увидишь, со временем все станет на свои места. Время все расставляет так, как надо.

Габриэль вновь закрыла глаза. Она не верила Лие. Даже время не могло решить столь сложную задачу. Ведь как могла она выбирать между карьерой и семьей, когда она сердцем так страстно желала первого, а умом понимала, что обязана выбрать второе? Девушка чувствовала себя чрезмерно жестокой каждый раз, когда снова и снова чувствовала, как Алекс привязывается к ней уже не так, как к другу, а она лишь отводит взгляд и увиливает. Он был определенно ей дорог, и она определенно не хотела бы потерять его расположение и внимание, но собственные цели и свобода не могли отойти в тень, когда девушка так ярко представляла свою будущую карьеру.

Габриэль вернулась домой поздно. В окнах дома герцога Де-Лайла уже давно погас свет, а коридоры и комнаты наполнились звенящей тишиной.

Девушка постаралась пробраться до своей спальни, ни издав ни шороха, однако у нее не получилось воплотить задуманное в жизнь. Как только она оказалась на втором этаже и шустро проследовала по коридору, ее окликнул знакомый голос, от которого она чуть не подскочила на месте, а по телу пробежал холодок.

— Габриэль, - Филипп Де-Лайл медленно направлялся к будущей невестке.

Почти с первого дня своего пребывания под крышей этого дома девушка прониклась к ее хозяину трепетным уважением, но ничуть не меньше она побаивалась его. Совладать с крутым нравом мужчины не всегда получалось даже у его собственной жены. Что уж говорить о юной леди, не имевшей на него абсолютно никакого влияния.

— Откуда ты так поздно? - спокойно, но настойчиво спросил он, оказавшись на расстоянии не более одного метра от Габриэль.

— У нас была репетиция. Прошу прощения, что разбудила вас.

— А я и не ложился. Ждал тебя, - как-то строго сказал мужчина, отчего Габриэль стало еще тревожнее.

Герцог задумчиво смерил девушку взглядом. Обычно ее идеально уложенные светлые кудри выглядели растрёпанными, а вместо аромата дорогих духов, которыми Габриэль пользовалась каждый день, скорее пахло сладковатым ликером или наливкой. Пускай девушка не была сильно пьяна, Филипп Де-Лайл не на шутку был удивлен, что вынудило ее так провести свой последний день незамужней жизни.

— Вы хотели поговорить? - робко уточнила девушка.

— Поначалу я и правда желал обсудить с тобой некоторые вопросы, но, как я вижу, тема нашего разговора, в свете последних событий, приобретает новый поворот. Ведь, понимаешь ли, сегодня суббота, а это значит, что репетиции в театре не проводились, - все еще так же невозмутимо продолжил говорить мужчина, прислонившись плечом к стене.

Габриэль не очень хорошо видела его лицо из-за плохо освещённого коридора, но точно чувствовала на себе пронзительный, пробирающий до костей, взгляд.

— Да, - начала девушка. - Репетиция и правда не была запланирована. Но потом ее неожиданно назначили

— Ты явно позабыла, - в тон ей ответил мужчина, - как оставила лежать в гостиной на столе свой календарь, где отмечаешь репетиции и премьеры, однако в ближайший месяц ты не задействована ни в одной из них, ведь я уже давно постарался сделать все, чтобы твой медовый месяц не омрачали никакие дела, при этом без ущерба твоей карьере, - герцог вздохнул и усмехнулся. - Не хочется испортить твой вечер, который, как я вижу прошел очень неплохо, но все же, я вынужден сообщить тебе, что талантом лгать ты обделена.

Габриэль стоялаж опешив, пытаясь воспринять все только что произошедшее. Одновременно со стыдом, от которого у нее сильно пылали щеки, она почувствовала себя абсолютно жалким созданием перед властным тестем, который, как выяснилось, всегда и во всем находится на шаг впереди.

— Не нужно, не старайся придумать себе оправдание. Я облегчу твою задачу, - сказал герцог. - Не знаю, почему тебя так огорчает мысль о том, что завтра твоя жизнь слегка поменяется, но все же, я должен предупредить. Свой выбор на роль невесты Александра мы с Агнис остановили на тебе не только из-за щедрости твоей тетушки и наших с ней, теперь незыблемых, договоренностей, но и потому, что ты понравилась нам. На мой взгляд, ты, возможно, каким-то образом вразумишь моего наследника и наставишь его на путь истинный. Но сомневаюсь, что у тебя это получится, если ты превратишься в ему подобную, - на этих словах Габриэль потупила взгляд, молча продолжая выслушивать герцога. - Знаешь, я люблю благодарных людей - с ними приятно работать. И если ты и дальше хочешь, чтобы наша семья также любила и заботилась о тебе, будь добра стать ее частью.

— Вы так говорите, как будто я уже предала Алекса.

— Нет, что ты, - ответил Филипп. - Просто меня изрядно тревожит твое поведение с того дня, как мы назначили дату вашего с Алексом венчания. Ты рано уходишь и поздно возвращаешься. Это поведение мне знакомо. Так вел себя и мой сын.

— Мне просто страшно, - пожаловалась Габриэль, надеясь этим смягчить тон герцога. - Я не представляю нашу семейную жизнь.

— Сначала никто не представляет, - ответил Филипп. - Завтра чтобы ни намека на твои вечерние похождения не было. Ты будешь улыбаться и изображать счастливую невесту, - слова мужчины прозвучали, как приказ, но он тут же изменил тон. - А теперь, спокойной тебе ночи, Габриэль. Выспись хорошенько.

Однако, не смотря на указание герцога Де-Лайла, Габриэль совсем не спала. Её бросало то в жар, то в холод. Она не один раз пыталась найти удобное положение тела, чтобы наконец устроиться в своей постели и заснуть, но непонятный шум в ушах и ураган мыслей, от которого начинала болеть голова, никак не давали ей это сделать, отчего девушка в пять часов утра была уже на ногах.

Все обитатели дома тоже ненадолго задержались в постели после первых рассветных лучей. Голоса и шорохи постепенно наполняли каждый уголок дома.

Позвав свою камеристку, Габриэль приказала ей помочь с приготовлениями к торжеству. И уже через пару минут та хлопотала вокруг девушки, щекоча ее кожу пушистой кистью с пудрой, для того чтобы скрыть все следы недосыпа и усталости. И, к счастью, после долгих стараний, личико Габриэль выглядело невероятно свежим. Еще несколько взмахов кисти - и щеки приобрели присущий ей весений румянец. Несколько штрихов - и глаза засияли ярче, а взгляд стал пронзительнее.

Габриэль посмотрела в зеркало и подмигнула своему отражению. Если не сама свадьба, то хотя бы осознание своей красоты немного поднимало ей настроение.

Вскоре, к камеристке присоединились еще две служанки. Они бережно внесли в комнату белоснежное платье, которое до этого момента самой невесте увидеть так и не удалось. Нарядом занималась обладательница прекрасного вкуса, Агнис Де-Лайл.

Габриэль поднялась со своего места, чтобы внимательнее рассмотреть свой наряд. Оно и правда восхитило бы любую женщину, ценящую сочетание изящества и роскоши. Длинная расшитая серебристыми нитями юбка плавно расширялась от талии к полу, подобно бутону немного распустившегося цветка, и шуршала по полу, пока служанки несли наряд в сторону гардеробной. А лиф был сшит из лучшего французского атласа и незаметно переходил в воздушные полупрозрачные рукава.

После того, как Габриэль помогли одеться, к её прическе, представлявшей собой завитые локоны струящиеся вдоль лица и шеи, прикрепили практически невесомую фату.

— Вы прекрасно выглядите, - шепнула камеристка Габриэль.
— Знаю, - довольно усмехнулась девушка, но, как только она взглянула на часы, стрелка которых настойчиво твердила о том, что настал час ее выхода, улыбка на ее лице слегка потускнела.
Через час небольшой экипаж остановился у Нотр-Дам-де-Пари*, силуэт которого отличался строгим изяществом благодаря вытянутым витражным окнам и башням, символично возвышавшимся навстречу небесам. К слову, собор восхищал любого парижанина и считался настоящим достоянием Франции. Шанс соединить здесь свои сердца и дать клятву вечной верности давался не многим. Когда-то, много лет назад, именно под сводом Нотр-Дам-де-Пари обвенчалась сама Мария Стюарт с дофином Франции. Поэтому Габриэль и Александру выпала особая честь, и данное событие определенно должно было оставить в их жизни заметный след и породить множество слухов о размерах их состояния.

Такая возможность была главным подарком от герцога Де-Лайла и тетушки Габриэль, готовых позабыть на время о некоторых финансовых затруднениях. К слову, их совместный капитал заметно вырос за последние годы. И теперь у герцога вновь появилась блестящая возможность продемонстрировать высшему обществу свои возможности. Но благодаря холодному рассудку и отсутствию неконтролируемой тяги к роскоши, у него всегда получалось достойно продемонстрировать свой статус.

В соборе невеста появилась последней. Гости, уже занявшие свои места, давно ожидали появления самой прекрасной участницы этого торжества, а Алекс, изо всех сил пытавшийся погасить внутри волнение и трепет, покорно ожидал ее у алтаря.

Под нежное и, вместе с тем, торжественное звучание органа девушка, сжимая в руках небольшой розовый букет, медленно направилась в сторону алтаря. Она кинула взгляд в сторону герцога Де-Лайла и получила в ответ довольную и даже восхищённую улыбку. Отчасти, одобрение со стороны мужчины придало ей сил.
Оказавшись рядом с женихом, предварительно передав букет Лии, все это время сопровождавшей ее, внутри у девушки все будто бы сжалось. Больше всего она боялась клятвы, что ей вот-вот придется дать Александру. Габриэль искренне надеялась, что она не солжет.

— Волнуешься? - вдруг тихонько спросил у нее Алекс, отчего Габриэль стало еще тревожнее.

— Мягко говоря, - как-то скованно и коротко улыбнулась девушка, понимая, что под волнением каждый из них понимал абсолютно разные чувства.

Церемония началась, и сердце девушки было готово выпрыгнуть из груди. Когда же настал момент произнести такую важную речь, ей на миг показалось, что она говорит это искренне. То, с каким трепетом и загадочной улыбкой смотрел на нее будущий муж, не могло не подкупить даже ее сердце, не приспособленное к сильным чувствам.

Совсем скоро Габриэль Ферреро уже стала герцогиней Де-Лайл и с Алексом под руку выходила из собора под овации и довольные возгласы толпы приглашенных гостей.

Церемония венчания и правда была прекрасной. Такой, какой ее могли бы описать в красивой сказке со счастливым концом. Вот только для Габриэль свадьба была не завершением истории, а ее началом. Именно поэтому ей лишь оставалось надеяться на то, что она будет хоть чуть-чуть похожей на сказку.

К вечеру праздник плавно перешел в другой формат, а местом его проведения стал большой бальный зал. К этому времени Габриэль успела сменить подвенечное платье на не менее прелестный бальный наряд цвета спелого персика. Он, в отличие от прежнего, не мешал ее передвижениям и танцам, и красиво подчёркивал изгибы фигуры девушки, которой негласно завидовали многие приглашенные дамы.

Отвальсировав с Александром под очередную мелодию, что воспроизводили поистине одни из лучших музыкантов оркестра Большого театра, Габриэль поднялась на небольшой балкончик, обрамлявший бальный зал и являвшийся входом в него со второго этажа усадьбы. Она устало облокотилась о перила и посмотрела сверху вниз на веселящихся гостей. Они от всего сердца были счастливы хорошо организованному празднику и наполняли стены бального зала радостным смехом и вежливыми беседами. Все выглядели такими счастливыми, что, казалось, им абсолютно все равно, что на душе у виновников торжества. Девушка тяжело вздохнула, но тут же взяла себя в руки и, по совету герцога, продолжила улыбаться.

— Устала? - вдруг послышался за спиной заботливый голос уже ее официального мужа.

— Да, немного. Но праздник прекрасен. Я очень благодарна твоим родителям, - откликнулась девушка и вновь посмотрела вниз на гостей. - Они так счастливы. Даже как-то чересчур. Обычно все ходят с таким чопорным выражением лица, что становится даже не по себе. А сегодня все какие-то настоящие... Видно, им действительно хорошо.

— А тебе?

— Что? - Габриэль поняла, что имел ввиду Алекс, но решила потянуть время.

— Тебе хорошо? - улыбнулся Александр и накрыл теплой ладонью руку Габриэль, отчего она немного расслабилась и будто бы доверилась ему.

— Да, - как ни в чем не бывало ответила девушка и коротко поцеловала Алекса в щеку.

Она решила, что ей стоит хотя бы попробовать проявить хоть какую-то нежность, но внутри нее не изменилось ровным счетом ничего.

— Леди Де-Лайл, - чей-то женский голос обратился к Габриэль.

К такому обращению девушка еще совсем не привыкла, отчего она даже не сразу отреагировала. Но когда она обернулась, ей захотелось даже вскрикнуть - то ли от неожиданности, то ли от радости.

Высокая дама средних лет, обладавшая достаточно крупным телосложением, стояла напротив молодоженов, слегка обмахиваясь веером.

— Мои поздравления, мисс Габриэль. И вам, Алекс, - поздравила их женщина.

— Леди Дезире Арто, - на одной ноте отчеканила обомлевшая от вида своего кумира Габриэль. - Это честь для меня...

— Для меня тоже, - кивнула дама в синем платье. - Позвольте на пять минут украсть вашу невесту? - спросила она у Алекса, и тут же, не дождавшись ответа, добавила. - Я буду ждать вас, леди Де-Лайл, в холле.

— Да, я сейчас приду. Конечно, - переполненная радостью, ответила Габриэль.

— Что? - пристально посмотрел на нее Алекс, как только оперная дива удалилась. - Леди Арто не понимает, что ты немного занята?

— Не знаю, но я выясню это, если пойду, - будто бы не заметив недовольства в его словах, ответила девушка.

— Ты смеешься? Ты убежишь с собственной свадьбы? Здесь все собрались ради нас.

— Не будь глупцом, Алекс. Они здесь не ради нас, а ради праздника. Моего отсутствия никто и не заметит. Тем более я скоро вернусь, - она на миг сжала его руку и быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей в холл.

Женщина медленно разгуливала из стороны в сторону по парадной в ожидании Габриэль. Как только она увидела белокурую девушку, чье дыхание сбивалось от волнения, Дезире расплылась в улыбке и сразу перешла к делу:

— Я позвала вас не просто так. Я слышала ваше выступление в тот день, когда мы стояли на одной сцене. И это было... хорошо, - спокойно заявила женщина. - Я могла бы, в свою очередь, предложить вам свое покровительство.

— Вы можете стать моим преподавателем? - не верила своим ушам Габриэль.

— Надеюсь, вы не считаете это унизительным, ведь, возможно, я не являюсь для вас авторитетом...

— Нет, что вы! Я столько лет восхищаюсь вашим талантом! Я преклоняюсь перед ним, и это будет для меня великой честью...

Ничего уже не существовало для Габриэль, кроме воплощавшейся в реальность мечты.

***

Утром седьмого июня, София Штейн, изнуренная непривычно жаркой для начала лета погодой, возвращалась домой, после того, как заглянула на почту. Ее главной целью было не только выполнить поручение бабушки получить свежие газеты и телеграмму от дальней родственницы, но и успеть вернуться до бури, что обещала нагрянуть с минуты на минуту.
Иссиня черная туча, медленно, но верно застилала голубой небосвод над Эль-Форе, постепенно охлаждая раскаленный душный воздух ветром, являвшимся предвестником ее скорого прихода.

К счастью, надвигающаяся гроза пощадила молодую девушку, одетую в легкое светлое платьице и соломенную шляпку, и дала ей шанс успеть добраться до дома.
София зашла внутрь и поздоровалась с бабушкой, которая делала уборку в соседней комнате.

— Я вернулась! - крикнула ей девушка. - Такая туча надвигается! Вероятно, будет очень сильный дождь.

— Дождь - большая наша награда. Он напоит землю, - улыбаясь, ответила Виола Штейн, возвращаясь на веранду.

— Устала я, детка, - вздохнула старушка, усаживаясь напротив внучки.

— Что же ты меня не подождала? Я бы помогла тебе с уборкой, - укоризненно посмотрела на бабушку София, покачав головой.

— Рано мне еще на покой, София. А жизнь без труда разве жизнью назовешь? - запротестовала Виола, чем вызвала на лице девушки искреннюю улыбку. - Расскажи мне лучше, что пишет леди Беннет, - попросила женщина, имея в виду свою троюродную сестру, пожилую аристократку, живущую в Лондоне, с которой они иногда переписывались с помощью телеграмм.

— Она пишет, что у нее все хорошо. Ее внук поступил на обучение в Оксфордский университет. Сама она, к счастью, жива и здорова и шлет тебе привет, - поведала бабушке о содержании короткого напечатанного письма София.

— А в газетах что пишут? - поинтересовалась Виола.
Из-за слабого зрения старушке нельзя было подолгу читать, отчего она всегда доверяла эту миссию внучке. Девушка пролистывала газеты и сообщала бабушке все самые любопытные новости. Так и сегодня она неспеша перелистывала широкие шелестящие страницы, выискивая что-то, что заинтересовало бы Виолу.
Вдруг взгляд ее задержала колонка светской хроники. Посередине было расположено большое черно-белое фото с изображением группы людей. Вероятно, это было важное торжество, судя по роскошным нарядам гостей. София присмотрелась и разглядела лица молодой пары, стоявшей в центре компании. Внезапно воздуха ей стало не хватать, а руки слегка задрожали. За окном послышался сильный раскат грома и девушка вовсе побледнела.

— Все хорошо? - спросила бабушка. - Не волнуйся, это всего лишь гром.

— Д-да, - с трудом выдавила из себя натянутую улыбку София.
Нет... Этого не могло быть. Так не могла произойти их новая встреча.

Девушка сразу же узнала на фотографии Александра Де-Лайла. И он был не просто частью группового снимка. Алекс женился на белокурой стройной девушке. Габриэль Ферреро - той самой девчонке, что лишила ее права на счастье.

Крупный заголовок еще сильнее ранил ее: «Роскошное торжество вызвало множество пересудов. В центре Парижа отгремела пышная свадьба молодого герцога Де-Лайла и восходящей оперной звезды Большого театра. В самой влиятельной семье пополнение.»

Как он мог так поступить с ней, когда клялся, что не любит эту девчонку?

И пускай София на миг и сама прочувствовала всю абсурдность своей обиды, эти мысли ненадолго задержались у нее в голове. Она вновь мысленно называла его предателем и не могла поверить, что маленькая интриганка достойна всего того, что получила. К тому же, она имела такое внешнее сходство с леди Штейн, что казалось, она стала ее тенью... Призраком.

Ночью София не спала. Щеки ее пылали, а странная агония поглотила ее с головой. Она уже ненавидела стены этого дома и весь Эль-Форе за потерянные годы, в то время, как ее враги устраивали свою жизнь.

Через пару часов, не издав даже скрипа, дверь небольшого деревянного домика, навсегда захлопнулась за одной из его обитательниц, а на столе одиноко остался лежать сложенный вдвое листок весьма трогательного содержания.

«Дорогая бабушка,
ты недавно сказала мне, что желаешь мне счастья и хочешь, чтобы я поскорее уехала из Эль-Форе. Тогда я была совсем не готова к этому, но сейчас многое изменилось.
Я приехала сюда с вдребезги разбитым сердцем. Некогда близкие мне люди сыграли со мной злую шутку, а я, тогда глупа и невинна, покорно последовала за обстоятельствами и немедленно покинула Париж, сбежав сюда. Теперь же, когда я знаю, что мои враги счастливы, построив свое благополучие на чужой трагедии, я не могу более задерживаться здесь, иначе мое сердце уже никому не удастся исцелить. Я возвращаюсь туда, где закончилась моя история, чтобы переписать ее заново. И раз уж судьбе угодно было сделать меня марионеткой в бесчестной игре, я повинуюсь ей, но стану кукловодом.
Избегая трогательных прощаний, я покинула твой дом еще на рассвете. И, прошу, не поезжай за мной на вокзал. Я не перенесу расставания с тобой. В свою очередь, я обещаю тебе написать, как только смогу. В этом письме я оставляю не только частичку своей души и всю любовь к тебе, но еще и обещание, что не отдамся во власть слепой мести и сохраню весь тот свет, что ты отыскала во мне.
С надеждой на новую встречу и твое здравие, искренне твоя внучка, София.»

__________________
*Собор Парижской Богоматери — католический храм в центре Парижа.