Глава 2
Опорожненная бутылка из толстого коричневого стекла стукнулась краем донышка об пол и, сопровождаемая дребезжащим звоном, покатилась по сухим деревянным доскам под кровать, уперлась в стену, качнулась и там замерла. Смуглая девушка, распластавшись на матрасе, мученически выдохнула:
— Тошнит, — она положила одну руку на живот, а второй начала тереть веки.
Эту девушку звали Ерлин и день у нее не задался. Впрочем, вы могли бы прийти к ней в любой другой день и нашли бы ее в том же состоянии.
— Только не на ковер, Мирела неделю его отмачивала после прошлого случая, — сказал ее брат, Алам. Он сидел за столом рядом и пересчитывал доходы и расходы за осень.
— Меня пока не рвет. Просто мутит.
— Как день прошел?
Ерлин глянула на брата и отвернулась к стене.
— Обычно. Я помогала бабушке Сесилии: она опять потеряла ключи и они опять были за тумбочкой. Потом мне пришлось пройти по горной тропинке аж до Малого Колеса ради янтарной сережки!
— Могла бы мне отдать тогда, а хозяйке сказать, что не нашла, — пожал плечами Алам.
— Ага, конечно, — пробурчал Ерлин, ковыряя ногтем стену. — Слушай, давай уедем.
— Куда? — ухмыльнувшись, спросил Алам.
— Куда-нибудь. Мне здесь не нравится.
— Йори, — ласково сказал он, — мы хорошо здесь живем, на нас надеются, Миреле и Вэли будет нелегко, если уедем.
— Мы здесь всегда жить будем?
— Наверное.
Ерлин кончиками пальцев нащупала в ногах кровати покрывало, подцепила его и накрылась с головой. Лишь несколько коротких рубленых темных прядей осталось торчать снаружи. Алам услышал, как она всхлипнула, и почувствовал иголку в сердце.
— У нас сейчас проблемы с деньгами. Мы просто не потянем. Но особо не переживай. Выкрутимся. Я что-нибудь найду. Надо будет завтра пройтись по соседям и предложить наши услуги. Может найдем что поинтереснее. И надо будет цены на выпивку и еду поднять, год неурожайный был, — Алам уставился в бумаги, — Продукты покупаем за те же деньги, что и в прошлом году, но качество паршивое. Нужно искать другого поставщика. И... Мы можем съездить, например, в Центрум через год или два, когда всё образуется.
Парень оторвался от бумаг и посмотрел на кровать.
— Йори?
Девушка уже не слушала брата, она мирно спала в ожидании следующего тяжелого утра. Каждый подъем для нее сопровождался болью в висках и затылке, но Ерлин всегда находила выход в новой бутылке, которую милостиво подавал ей брат. Алам задул свечи, поцеловал сестру в лоб и лег рядом с ней.
Днем таверна пустовала. В харчевне орудовала только Мирела, пышная хозяйка за сорок с собранными в пучок русыми волосами, а за дальним столом сидела Ерлин, евшая уже четвертую порцию свиных сарделек. При свете дня было видно, что Ерлин не отличалась стройной фигурой и выделялась смуглой, свойственной гинтам, кожей, короткими обрубленными волосами и широкими бедрами.
Она, как и Алам, приплыла в Монтис пять лет назад с Лисьих островов, знаменитых жарким климатом и распространенностью лисьих. Иностранцы особо выделяют гигантских лис, которых на островах используют как верховых лошадей. Но в тринадцатом году послелунной эры с завершением тирании монарха Вульфуса, половина Лисьих островов, принадлежащих королевству Гинта, пришли в упадок. У власти оказались те же люди, но открылись границы, тогда эмигрировали первые группы людей, а через год, когда началась гражданская война люди повалили толпами в соседние государства. Одной из стран, радушно принимающих иммигрантов на большом материке Пантеон был Монтис, где в портовом городе Мед, знаменитым производство одноименного напитка, брат с сестрой и обосновались. В первый месяц их жизни там они познакомились с владельцами таверны «Пеночка» и одноименной медоварни, Мирелой и Вэли Цвет. Ерлин любила засиживаться у них с бутылкой выпивки и травить байки про острова простым работягам и ремесленникам. В этот же год стараниями пробивного Алама они с сестрой тоже стали хозяевами, получив постоянное место жительство и стабильный доход. Ерлин также обрела практически неиссякаемый источник спиртного у себя под рукой.
Первое время всех иммигрантов воспринимали с опаской: они заметно отличались от коренных жителей цветом кожи, иногда сливающимся с волосами, устойчивыми атеистическими взглядами, любовью к оружию, трофейной охоте и непривычным лающим и отрывистым акцентом. На Лисьих островах всемирный использовали в основном на письме, а говорили редко. Их речи всегда звучали резко и грубо, независимо от наполнения и многие слова были непонятны из-за множества ошибок. По словам монтисев, еще никто так не коверкал всемирный язык. Часто можно было стать свидетелем драки вызванной неправильным произношением гинта. Монтисы оказались неожиданно педантичны по отношению к языку, хотя гинты уверяли, что те просто прикрывают свою нетерпимость к «чужакам, отнимающих у них работу и хлеб».
Когда же многие из гинтов стали гражданами королевства, оборот оружия начали строго контролировать под маркой «только для промысловой охоты», ненависть пошла на спад, но так до конца не исчезла, прочно укрепившись в некоторых презрительным отношением, нежеланием понимать, а уж тем более вникать в культуру другого народа и даже иррациональным страхом. Также коренные жители чаще именовали их лисами вместо гинтов, несмотря на то, что на островах располагались и другие государства. Очевидно, виной тому были те же гигантские лисы — первой ассоциацией возникавшей у людей, когда разговор касался Лисьих островов — несправедливо, по мнению всех, кроме островитян, попавшие под запрет вывоза каких-либо животных с островов. Но в общем отношения между жителями большого материка и гинтами можно было назвать хорошими, потому что не смотря на всё это гинты умели расположить к себе. Именно в Монтисе, самом привлекательном для эмигрантов государстве, оказались наиболее распространены межэтнические браки.
Ерлин всё поглядывала на раскрытое письмо, лежащее перед ней, раздумывала, вглядывалась в паутины на потолочных балках, ожидая когда придет Алам.
Зайдя в таверну с улицы, он сразу приметил необычное поведение Ерлин. Она вздрогнула и протянула брату письмо.
— Реальное дело, — подметила она, переминаясь с ноги на ногу.
— Но это... — Алам потер королевскую печать внизу листа.
— Двадцать тысяч златников.
— Нам придется уехать из Монтиса. И неизвестно, что конкретно он хочет, кроме приглашения «обсудить дело».
— Мы здесь безвылазно уже пять лет сидим. Я не видела ничего дальше Малого Колеса, убогой деревни, и Карбо, промышленного города, помешанного на добыче угля! — разразилась Ерлин.
Алам сел за стол и сжал челюсти.
— Ты говорил, что у нас проблемы с деньгами. Я хочу помочь, — Ерлин умоляюще сложила ладони.
— Хочешь помочь? У тебя здесь есть работа, а ты хочешь потратить полгода не понятно на что. О деньгах не беспокойся: я, Мирела и Вэли сами разберемся.
— Работа? Ты называешь поиски всякой мелочи работой? Я хочу реальную работу, а не эту хрень за пару медных.
— Это не хрень.
— Я хочу уехать отсюда. Я хочу путешествовать, Алам, а не сидеть в четырех стенах всю жизнь.
— Не начинай. Мне казалось, что мы вчера закрыли эту тему. Судя по тому, что дают полгода нам придется довольно далеко ехать и не известно как скоро мы вернемся. Мы не можем принять это предложение, нам нужно следить за таверной.
Ерлин вырвала письмо у брата и положила его обратно в конверт.
— Я еду с тобой или без тебя, — констатировала она. — Пусть Мирела с Вэли следят. Вы ведь можете? — Ерлин посмотрела на женщину у барной стойки. Та кивнула. — Ты решаешь только за себя.
— Йори, это наверняка опасно, мы не можем рисковать тем, что у нас сейчас есть, — запротестовал Алам.
— А что у нас сейчас есть?
— Стабильность и дом.
— Стабильная нехватка денег? Дом в виде двух комнат в таверне, в которой работаем?
— А в Гинте у нас и этого не было. Мы сейчас хоть что-то честно зарабатываем и у нас есть где спать.
— Поэтому я должна здесь просто сидеть и радоваться, что у нас что-то есть? Довольствоваться малым? У нас проблемы с деньгами. Я нашла работу. Так что иди нахрен. Ты мне не отец, чтобы что-то указывать.
— Я тебя обеспечиваю, — холодно сказал Алам, и его зеленые глаза зло сверкнули.
— Ты сам сейчас не даешь мне работать. Завтра, в полдень, на конюшне. Опоздаешь, не придешь — твоя проблема. Я еду и это мое окончательное решение. С тобой или без тебя — плевать, — Ерлин осушила бутылку и пошла в свою комнату, громко хлопнув напоследок дверью.
Алам тяжело выдохнул и, скрестив руки на груди, прошептал поднос:
— Ну какого хрена? Мелкая тварюга только качать свои права и раздражать умеет. Почему ей на месте не сидиться, я столько сил потратил, чтобы обрести то, что мы имеем сейчас, неблагодарная...
— Что произошло? — в харчевню вошел Вэли, лысый мужчина с густой русой бородой и сеткой морщин у глаз. Он, приобняв, поцеловал жену в лоб, и сел напротив Алама. Мирела бросила тряпку на прилавок и присоединилась к ним.
Алам молчал.
— Ты всё пропустил, — обратилась Мирела к мужу, — маленькую леди тянет на приключения. Король хочет дать ей работу, какую неизвестно, но платит хорошо. Даже очень.
— И в чем проблема, парень? — Вэли потрепал Алама за плечо, тот дернулся и скинул его руку.
— В ней. Дело явно большое. Даже огромное, судя по деньгам. Она не потянет.
— Поэтому ты просто запрешь ее здесь в четырех стенах, не дав и шанса? — спросила Мирела.
— Именно так, — Алам холодно посмотрел на Мирелу. — Если потребуется действительно на замок закрою. Задолбала совсем.
— Дело твое, но она рано или поздно сбежит, особенно если ты будешь так про нее говорить. — Вэли взглянул на лестницу: — Ведь так, принцесса?
— Именно так. Алам, поздравляю, ты — мудак.
Алам тут же подскочил, уронив стул, и побежал по лестнице на второй этаж. Он успел распахнуть дверь до того, как Ерлин щелкнула замком.
— Я буду защищаться, — девушка, улыбаясь, выставила руки вперед, закрывая локтями живот.
Алам почувствовал, как злость тут же испарилась. Он подскочил к ней и попытался защекотать, но Ерлин опередила его и повалила брата на пол. Непрестанно смеясь, дергаясь и отбиваясь от нее, он просил Ерлин остановиться.
— Алам Яве, вы сдаетесь?
— Да-да, только прекрати, — выдавил он сквозь смех.
— Ты... поедешь со мной? — Ерлин убрала руки.
Алам распластался на полу и пытался отдышаться. Он еще ни разу не смог противостоять Ерлин, когда она пускала в ход свое мастерство щекотки. Всегда именно он корчится на полу от смеха.
— Это подлый прием. Ты угрожаешь мне щекоткой, — приподняв брови, сказал Алам.
— И побегом. Я в любом случае поеду, даже без тебя.
— Тебе правда тяжело здесь? — потускневшим голосом спросил Алам.
Ерлин кивнула.
— Мы слишком надолго задержались здесь, мне уже ничего не помогает. И, пожалуйста, поехали со мной. Ты ведь знаешь, что я не могу без тебя.
— Как и я без тебя, — выдохнул Алам. — Хорошо, только в начале мы узнаем детали дела от короля и ты должна обещать, что будешь меня слушаться.
Ерлин завизжала и обняла Алама за шею, прижав его к полу.
— Всё, хватит, я сейчас задохнусь, — он мягко похлопал ее по спине и поцеловал в висок, когда она отпустила руки и улеглась рядом с ним. — И, если что, я не обещал, что мы примем это предложение: пока мы только едем во дворец.
— Да, конечно, — беззаботно улыбнулась Ерлин.