Часть 11 "Нападение"
Неделя материнства уже пролегла тяжким бременем на плечи Кассандры. Фред, Джордж и она, как и мечтали, перебрались в просторный двухэтажный дом. Днем, пока любимые мужья трудились, она оставалась один на один с младенцами, погружаясь в бесконечный круговорот забот: уборка, готовка, стирка, кормление, смена пеленок, прогулки... Она и представить себе не могла, что быть матерью - это такой изматывающий труд, а быть женой - тем более.
Уложив Стефана и Вильема в кроватки, Кассандра, измученная, рухнула в постель, не дождавшись возвращения Фреда и Джорджа. Сон сковал ее сознание, казалось, ничто не сможет потревожить этот глубокий, изнуренный сон.
Около трех часов покоя было даровано ей, пока тихие шаги не нарушили тишину комнаты, пока чье-то прикосновение не опалило ее кожу. Сначала мелькнула мысль: это Фред или Джордж. Но тут же она отбросила это предположение. Фред всегда начинал с нежного поцелуя в лоб, с ласкового прикосновения к волосам. Джордж осыпал поцелуями живот, переходя к груди. Эти ласки врезались в память, их невозможно было перепутать. Кассандра резко села, вглядываясь в полумрак. В комнате никого не было. Но у детских кроваток, склонившись, стоял Теодор... Его лицо исказила гримаса отвращения при взгляде на младенцев.
- Отойди от них! - вырвался крик из ее груди.
- О, ты уже проснулась? - усмехнулся он. - Зачем же так грубо? Я всего лишь пришел навестить старую подругу. - Его рука потянулась к Стефану. Малыш задрожал и заплакал, беспомощно взмахивая крошечными ручками, словно моля о защите.
- Немедленно отойди от них! - прорычала Кассандра, стиснув зубы.
- Каких же уродцев ты породила, Кассандра Снегг. Рыжие, жалкие отродья... Не иначе как зачаты от этих рыжих псов, Фреда и Джорджа Уизли? - прошипел Теодор, и внезапно, словно удар хлыстом, обрушился на ее щеку. - Как Северус позволил этим мужланам жить рядом с тобой? - Его зловещий смех эхом прокатился по комнате.
Кассандра оттолкнула его и, шатаясь, встала перед кроватками, закрывая собой своих детей.
- Тише, маленький мой, тише... - шептала она, нежно поглаживая Стефана.
Круцио ударил Кассандру, не оставив ей шанса на защиту. Она рухнула на пол, и крик боли разорвал тишину. Маленькие Стефан и Вильем, заслышав этот ужасный звук, зашлись в надрывном плаче, их крохотные ручки судорожно цеплялись за воздух. Теодор, словно тень, скользнул к детским кроваткам и выхватил одного из младенцев.
- Н... нет... - прошептала Кассандра, собирая последние силы, чтобы подняться и защитить своего ребёнка.
"Он вернулся... мой личный кошмар," - эта мысль обожгла её сознание. Она помнила его ухмылку, слова, пропитанные ядом и злобой. В его глазах бушевало безумие, и она с ужасом поняла, что он наслаждается её мукой, словно лакомясь изысканным деликатесом.
- Оставь их... в покое, - прошептала она, но голос дрожал от страха.
Теодор разразился леденящим душу смехом, от которого по телу пробежали мурашки. Смех эхом метался по сырому подвалу, словно насмехаясь над её отчаянием.
- Они ни при чём...
- О, при чём, Кассандра, при чём, - прошипел Теодор, наклоняясь так близко, что она чувствовала его гнилое дыхание на своём лице. - Они - причина твоего грёбаного счастья, а я... я не могу этого допустить. Северус был слишком мягок с тобой. Я... я исправлю его ошибку.
Теодор небрежно бросил младенца на пол, а затем грубо схватил Кассандру за подбородок, сдавливая кости до невыносимой боли.
- Ты будешь принадлежать мне, Кассандра. Только мне...
Она отчаянно попыталась вырваться, но его хватка была железной. Сердце бешено колотилось в груди, словно раненая птица, бьющаяся в клетке. Она знала, что одна против него, и надежда угасала с каждой секундой, словно дымка на ветру.
- Знаешь... - Теодор запнулся, и в его голосе прозвучала едва уловимая горечь. - Я тогда... совершил ошибку. Попросил близнецов приглядывать за тобой, чтобы Драко и близко не смог подойти. Думал, так будет лучше... - Сердце его болезненно сжалось. - Но потом... Когда я понял... Когда увидел, как ты начинаешь влюбляться в них... Меня захлестнула ненависть. К ним, к этим самодовольным ублюдкам... И к тебе... Господи, как же я обиделся на тебя. Ты должна была быть со мной, понимаешь? Я чувствовал... чувствовал, что мы созданы друг для друга.
Собрав воедино остатки воли, Кассандра взмахнула палочкой, словно дирижер, обрывающая фальшивую ноту:
- Осталбеней!
Не ожидавший нападения, парень отлетел в сторону, словно подброшенный невидимой рукой. Теодор, опомнившись, направил палочку на Вильема, чьи истошные крики резали слух.
- Экспелеармус! - выдохнула Кассандра, и палочка Нотта, описав дугу, вырвалась из его руки и исчезла в оконном проеме.
Схватив Вильема и Стефана на руки, словно драгоценную ношу, Кассандра бросилась вниз, к спасительной двери ванной. Захлопнув её, она прижалась спиной к холодному кафелю, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить перепуганных младенцев.
- Мама рядом, тихо... я никому не дам вас в обиду, тише... а то он услышит нас...
Заботливо устлав таз мягкими полотенцами, Кассандра бережно опустила туда детей.
- Экспекто Патронум! - произнесла она, взмахнув палочкой, и серебристая сорока, сотканная из света и надежды, вырвалась из кончика дерева, устремившись на поиски подкрепления.
В голове пульсировала лишь одна мысль: выиграть время. Теодор, несмотря на юный возраст, был опасен. Он уже показал, на что способен, и Кассандра знала, что он не остановится ни перед чем.
За дверью послышался скрежет, затем тихий щелчок. Замок поддался. Кассандра судорожно огляделась. В ванной было тесно и неуютно. Единственным укрытием мог служить лишь узкий шкафчик над раковиной. Слишком очевидное место.
Дверь медленно отворилась, и в проеме возник силуэт Теодора. Его глаза горели недобрым огнем, а в руке он держал палочку. Кассандра прижала к себе детей, словно пытаясь защитить их от неминуемой опасности.
- Кассандра, зачем ты это делаешь? Просто отдай их мне, и все закончится, - прозвучал его ледяной голос.
Кассандра молчала, лишь сильнее сжимая детей в объятиях. Она знала, что если отдаст их, то подпишет им смертный приговор. Лучше смерть, чем жизнь в руках Теодора.
Словно сговорившись с бедой, дети заплакали, их тонкие голоса полоснули тишину, предательски выдавая их убежище. Теодор распахнул дверцы шкафа, и ухмылка, зловещая и торжествующая, искривила его губы. Он протянул руки, словно к долгожданному трофею.
- Отдай мне этих выродков, я избавлю мир от их скверны! - безумный хохот Нотта резанул воздух, заставляя кровь стынуть в жилах. Кассандра, не в силах расстаться со своими сокровищами, осыпала лбы Стефана и Вильяма лихорадочными поцелуями, словно заклиная судьбу.
- Они мои сыновья, и только мои, - прорычала она, словно раненая львица, защищающая своих детенышей. Теодор сделал шаг вперед, и в его глазах плясали отблески нездорового помешательства. Он был одержим, его разум затуманен безумием.
- Ты не понимаешь, Кассандра! Они... прокляты! Их нужно уничтожить, пока эта скверна не поглотила нас всех! - кричал он, захлебываясь в бреду, и попытался вырвать детей из ее объятий.
- Мои дети - прокляты?! Да ты просто спятил! - пронзительно взвизгнула девушка.
- Спятил? Возможно. Спятил от любви к тебе, Кассандра! А ты... ты предпочла Фреда и Джорджа, подарила им сыновей! - В его глазах вспыхнул неистовый пожар, лицо исказилось гримасой боли и разочарования. Он резко провел рукой по щетинистому подбородку, словно пытаясь унять дрожь, и посмотрел на нее сверху вниз, полным презрения и отчаяния взглядом.
Кассандра, стиснув мальчиков в объятиях, прижала их к себе, словно щит. В ее взгляде застыла решимость, смешанная с отчаянием. Она понимала, что Теодор - это реальная угроза, воплощенное безумие, но она не позволит ему коснуться своих сыновей.
- Убирайся! - выплюнула она, отталкивая его с такой силой, словно изгоняла демона. - Ты не получишь их!
Теодор пошатнулся, потеряв равновесие, но быстро восстановил его, словно подпитываемый своей одержимостью. Он снова бросился на нее, но Кассандра увернулась, словно тень, и, крепко прижимая детей к себе, выскользнула из шкафа. Ей нужно бежать, найти убежище, где она сможет укрыть своих сыновей от безумия, что терзало Теодора. Ей нужно было спасти их, чего бы это ни стоило.
Вырвавшись из дома, Кассандра распахнула скрипучую дверцу сарая. С трепетом уложив детей в старое корыто, она торопливо заперла замок.
- Коллопортус, - прошептала она, словно заклинание защиты. - Ло́тиро, - едва слышно произнесла девушка и прижалась к стене, замирая в тени, заслышав голос Теодора.
- Решила снова поиграть в прятки, Кассандра? В этот раз твой отец не придет на помощь, - прозвучал насмешливый, зловещий голос Нотта. - Твой патронус сбился с пути. Скажи спасибо мне.
От жуткого смеха, пропитавшего воздух страхом, Кассандра вышла из своего укрытия.
- Что тебе нужно от моих детей? От меня? Я ясно дала понять, что... - начала она, но Теодор, словно тень, метнулся к ней и сомкнул руки на ее шее, лишая воздуха и надежды.
- От тебя мне нужна любовь, Кассандра. Любовь, ласка... и, конечно, твоё тело, - прошептал парень, грубо оттолкнув ее в сторону. - Бери палочку.
Кассандра, словно выброшенная на берег рыба, судорожно ловила ртом воздух. В глазах плескался первобытный ужас.
- Ну же, Снегг, бери палочку и дерись! - прорычал парень, сплевывая слова с ядовитой насмешкой. - Разве отец не учил тебя поединку? Или ты такая же трусливая тень, как и он? Давай, дерись, трусиха!
!
Кассандра, дрожащей рукой схватила палочку и, не опуская её, направила в лицо Теодору. "Потрусио!" - выкрикнула она, и яркая вспышка ослепила нападавшего, повалив его на землю.
- Не бойся, зрение вернется к тебе через пару минут.
Кассандра, дрожащими руками, опустила палочку. Сердце её бешено колотилось, словно пойманная в тесную клетку птица, готовая вырваться на свободу. Она и не подозревала, что сможет применить заклинание. Страх сковал её, парализовал волю, но ярость и унижение стали той искрой, что разожгла пламя отчаяния.
Тишина, нависшая над поляной, казалась оглушительной. Теодор лежал неподвижно, его лицо исказилось гримасой боли и злобы. Кассандра не знала, что ей делать. Бежать, не оглядываясь? Звать на помощь, моля о спасении? Или замереть, подобно загнанному зверю, и ждать, когда он снова набросится на неё?
Собрав в кулак остатки мужества, она медленно подошла к Теодору. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, словно он задыхался. Кассандра наклонилась и прошептала, вкладывая в каждое слово всю горечь пережитого:
- Это тебе за всё... За все твои слова и поступки.
Не дожидаясь его реакции, она развернулась и, спотыкаясь, побежала к сараю, на ходу доставая палочку.
- Алохомора!
Старая дверь с жалобным скрипом распахнулась, впуская Кассандру в полумрак. Внутри, на соломенной подстилке, спокойно лежали её сыновья, беззаботно дёргая ручками и ножками. Они молча смотрели на мать своими ясными, невинными глазами.
- Мои малыши, - прошептала Кассандра, нежно целуя каждого в лобик и носик.
Повернувшись к выходу, она увидела Теодора, застывшего в дверном проеме. В глазах его клокотала ненависть. Кассандра замотала головой, прижимая сыновей к себе, словно пытаясь укрыть их от надвигающейся бури.
Нотта отбросило в сторону, и в сарай ворвалась Нимфодора, ее лицо исказила злобная гримаса.
- Мамочка не учила тебя, что на девушек руку поднимать нельзя? Нападать на младенцев тоже запрещено, но ничего, я преподам тебе урок! - выпалила Тонкс и обрушила на Теодора шквал заклинаний. Боль терзала его, пока он не провалился в спасительную тьму беспамятства.
Нимфодора вывела Кассандру из сарая, к этому времени Фред и Джордж уже стояли у дома и заметив жену на улице с двумя детьми, так ещё и Тонкс, что пыталась успокоить девушку, они рванули к ним. Близнецы в руках девушки заплакали, так громко, что Кассандра зажмурилась, и холодные слезинки скатились с глаз, задерживаясь на губах, а потом на подбородке.
- Я не дала ему обидеть их, он не смог их забрать...они только мои - прошептала Кассандра прижимая детей к себе. Фред и Джордж обняли жену и перехватили детей, успокаивая их
- Что случилось, Кассандра? Кто хотел обидеть наших детей? - обеспокоенно спросил Фред, не отрывая взгляда от заплаканного лица жены.
- Он..в сарае. Т..Теодор - присев на траву ответила Кассандра. Джордж передал Вильяма в руки Фреда и побежал в сарай, а вскоре, послышались стоны Теодора и жалобные умоления, чтобы его отпустили. Младший близнец вышел из сарая злой, а кулаки и рубашка были в крови.
Джордж молча подошел к Кассандре и опустился рядом, нежно приобняв её за плечи. Нимфодора присела напротив, с тревогой разглядывая бледное лицо подруги. Фред, все еще укачивая близнецов, переминался с ноги на ногу, ожидая объяснений.
- Он пришел сюда, - Кассандра сглотнула, пытаясь унять дрожь. - Сказал, что дети должны быть с ним, что я плохая мать. Он пытался их забрать.
Фред крепче сжал малышей, а в его глазах вспыхнула ярость. Джордж стиснул зубы, глядя на сарай. Он не позволит никому тронуть их семью.
- Больше он не причинит вам вреда, - тихо сказал Джордж, поцеловав Кассандру в висок. - Мы не позволим. Нимфодора, не могла бы ты позвать маму?
Тонкс кивнула и сев на метлу улетела, а Фред и Джордж зашли в дом со своей женой и сыновьями, оберегая её и детей от любой опасности.
В доме воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Кассандры и тихим бормотанием близнецов, успокаивающих сыновей. Фред усадил жену на диван, а сам принес ей стакан воды, наблюдая, как ее руки дрожат, когда она подносит его к губам. Боль, страх, безмерное облегчение - все смешалось в ее глазах, и Фред почувствовал, как его собственное сердце сжимается от сочувствия.
Джордж опустился на колени перед Кассандрой, взял ее ладони в свои и нежно поцеловал костяшки пальцев.
- Мы здесь, Касс. Мы всегда будем здесь, - прошептал он, его голос дрожал от нежности и решимости. Он чувствовал ее страх, он видел боль, и он готов был разорвать любого, кто посмеет причинить вред его семье.
Вскоре в дом ворвалась Молли Уизли, ее лицо выражало крайнюю обеспокоенность. Одним взглядом она оценила ситуацию, бросилась к Кассандре и заключила ее в крепкие объятия.
- Все хорошо, дорогая. Ты в безопасности. Мы все здесь, - приговаривала она, гладя Кассандру по волосам.
Фред и Джордж стояли рядом, чувствуя волну благодарности к матери. В этот момент объятия Молли были той самой защитой, в которой они все так нуждались. Вместе, плечом к плечу, они стояли, готовые оберегать свою семью от любой тьмы, что посмеет им угрожать.