8
Ночь была пыткой. Слова Алана и Кайла переплетались в моей голове с картинами, которые рисовало мое собственное воображение. Разорванная душа, пустая оболочка, вечное забвение. Я металась по кровати, не в силах найти покоя, словно какая-то невидимая сила вытягивала из меня остатки человечности.
Каждый шорох в коридоре, каждый скрип доски в полу заставлял меня вздрагивать. Я видела себя, запертую в кошмаре, где я не могла ни жить, ни умереть.
Мне было холодно, несмотря на теплую постель, и я куталась в одеяло, пытаясь обмануть свои вампирские ощущения, которые должны были давно заглушить зябкость.
В какой-то момент я закрыла глаза и позволила воспоминаниям унести меня прочь от этих холодных стен.
Эмма. Моя Эмма. Ее звонкий смех, ее веснушчатое лицо, ее умение одним словом развеять все мои страхи. Как же я скучала по ней, по ее беззаботности, по нашему маленькому уютному миру, где самой страшной проблемой был пропущенный урок или не сданный вовремя проект. Я представила, как мы сидим в нашем любимом кафе, пьем горячий шоколад и болтаем обо всем на свете. Эмма бы меня обняла, сказала бы, что все будет хорошо, что я со всем справлюсь. Но сейчас... сейчас она была в другом мире, а я застряла в этом, где единственная "поддержка" заключалась в жестоких истинах и едких шутках. Горькая тоска сжала сердце. Я чувствовала себя такой одинокой.
Когда сквозь занавески начал пробиваться бледный рассвет, я поняла, что не сомкнула глаз ни на минуту. Голова гудела, тело ломило. Каждое нервное окончание было натянуто до предела. Я встала, подошла к окну и отдернула занавеску. За ним простирались серые, угрюмые деревья леса, который завтра должен был стать моим полем боя. Или могилой. Или, что еще хуже, местом, где я потеряю себя навсегда.
Через некоторое время Келли проснулась, потянулась и, заметив мой изможденный вид, лишь понимающе кивнула.
-Одевайся, – сказала она. – Скоро будут собираться на завтрак. Хотя тебе он и не нужен, но пропустить нельзя. Пойдем вниз.
Я надела свою повседневную одежду, чувствуя себя неуклюжей и неповоротливой. Каждый шаг давался с трудом. Мы вышли в коридор, который теперь был залит бледным утренним светом. Атмосфера была напряженной, чувствовалось предвкушение чего-то важного. Вампиры, которых мы встречали, выглядели серьезными, их взгляды были острыми, сосредоточенными. Многие бросали на меня косые взгляды, словно я была центром какого-то предстоящего события.
Когда мы спускались по лестнице на нижний этаж, я почувствовала, как меня кто-то легонько толкает в плечо. Обернувшись, я увидела Селену. Она стояла, уперев руки в бока, и на ее лице играла ехидная улыбка.
-Смотрю, ты еще не растворилась в воздухе, – промурлыкала она, ее глаза блестели от злорадства. – Ночь была долгой, да? Наверное, все свои человеческие кошмары вспомнила.
Келли шагнула вперед, преграждая Селене путь.
-Отстань от нее, Селена. Тебе что, больше заняться нечем?
Селена лишь театрально закатила глаза.
-Ах, Келли, ты такая защитница слабых. Как мило. Но ей придется привыкать. Здесь никто не будет нянчиться с теми, кто не может выдержать маленькой ночной рефлексии.
В этот момент послышался резкий голос, от которого я вздрогнула.
- Хватит цирка, Селена. – Это был Дариус. Он спускался по лестнице, его лицо было строгим, а взгляд – холодным, как сталь. – Твоя мелочная злоба не красит Академию.
Селена мгновенно изменилась в лице, ее улыбка сползла. Она метнула на меня гневный взгляд, но ничего не сказала, лишь пожала плечами и удалилась.
Дариус остановился рядом с нами. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен куда-то вдаль.
-В этой Академии каждый должен найти свое место, – произнес он ровным, безэмоциональным голосом, словно говоря не мне, а всему миру. – Сильные выживают. Слабые... исчезают. Таков закон.
Он, наконец, посмотрел на меня. В его глазах я не увидела осуждения, лишь глубокую, почти пугающую мудрость.
-Забудь о своей прошлой жизни. О своих человеческих привязанностях. Они будут якорем, который потянет тебя на дно. В этом мире нет места сентиментальности. Здесь есть только выживание.
Его слова были как удар. Забыть Эмму? Забыть всё, что я знала? Это казалось невозможным, почти предательством.
-Но... – начала я, но Дариус лишь покачал головой.
-Есть вещи, которые нужно отпустить, чтобы обрести что-то большее. – Его голос стал тише, почти шепотом, но его слова проникли до самых костей. – Настоящая сила рождается из отречения. Если ты не сможешь убить свое прошлое, оно убьет тебя.
Он отвернулся и продолжил спускаться, оставив меня в полной растерянности.
-Он прав, – тихо сказала Келли, ее голос был непривычно серьезен. – Он не из тех, кто пугает ради забавы. Дариус видел многое.
Я почувствовала, как холодная волна прошла по моему телу. Вчерашние слова Кайла, сегодняшние Дариуса... всё указывало на одно. Испытание в лесу – это не просто проверка физической силы. Это ломка, перерождение, после которого я либо стану настоящей вампиршей, либо... исчезну.
Столовая гудела, наполненная десятками голосов, запахом крови и незримым напряжением. Я шла за Келли, но мои мысли были далеко. Слова Дариуса, слова Кайла – они тяжелым камнем легли на сердце, сдавливая его, не давая дышать. Отказаться от Эммы, от прошлого? Как можно просто вырезать часть себя и при этом остаться целой?
Келли повела меня к одному из свободных столов, но мой взгляд уже скользнул по залу. Я искала его. И нашла. Алан сидел за одним из дальних столов, окруженный несколькими вампирами. Его поза была расслабленной, но в каждом движении чувствовалась скрытая сила. Я почувствовала необъяснимое облегчение, увидев его. Среди всех этих чужих лиц, полных надменности или скрытой угрозы, он был единственным, кто казался... понятным.
-Я пойду, – прошептала я Келли, кивая в сторону Алана. – Мне нужно... поговорить с ним.
Келли посмотрела на меня с легким удивлением, затем проследила мой взгляд. В ее глазах мелькнуло что-то, что я не смогла расшифровать – то ли одобрение, то ли предостережение.
-Хорошо, – коротко сказала она. – Но будь осторожна. Алан... он не тот, кого легко понять.
Я кивнула, пробираясь между столами. Мое сердце вдруг забилось сильнее, и это было уже не от страха. Это было что-то новое, странное и волнующее, что-то, что заставляло кончики пальцев слегка подрагивать. С каждой секундой, что я приближалась к нему, это чувство росло, обволакивая меня, как теплый туман.
Когда я подошла к столу, Алан поднял голову. Он сразу заметил меня. Его глаза, обычно такие жесткие, на мгновение смягчились, а затем он усмехнулся.
-Ну вот, явилась, – сказал он, отодвигая стул рядом с собой. – Думал, ты уже спряталась где-нибудь под кроватью, оплакивая свою несчастную человеческую долю. Садись.
Я почувствовала, как уголки губ невольно дрогнули в ответной улыбке. Как бы он ни пытался быть ехидным, его слова сейчас звучали... почти как приглашение.
Я села рядом с ним, чувствуя его тепло. Не физическое тепло, а что-то другое, незримое, но успокаивающее. Он был единственным, с кем я могла быть собой, не боясь быть осужденной за свою "человечность".
-Не дождешься, – ответила я, пытаясь придать голосу уверенности. – Просто ночь выдалась... познавательной. И Кайл тут не при чем.
Алан хмыкнул. — Ну да, конечно. Небось, уже готова рвать и метать. Это хорошо.
Я посмотрела на него. -Ты... ты правда думаешь, что я справлюсь?
Его взгляд стал серьезным, а в глазах на мгновение мелькнула какая-то неуловимая глубина.
-Это не имеет значения, что думаю я, Амелия. – Его голос понизился, став почти интимным. – Важно, что думаешь ты. Если ты хоть на секунду позволишь себе усомниться, ты проиграешь. Ты должна хотеть этого больше всего на свете. Желать выжить. Желать стать. Даже если это означает... отпустить прошлое.
Его слова были так похожи на то, что говорил Дариус, но в его исполнении они звучали по-другому. Не как приговор, а как напутствие. Словно он, сам пройдя через это, знал, о чем говорит. Мое сердце снова дрогнуло, и я почувствовала, как что-то внутри меня отчаянно тянется к нему, к его сложной, противоречивой натуре. Он был жесток, да, но в этой жестокости была честность, которой не хватало другим.
В этот момент я почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд.
Подняв глаза, я увидела Селену. Она стояла недалеко от нашего стола, ее темные глаза были прикованы к Алану. На ее лице читалась нескрываемая злость и что-то еще... боль?
Селена сжала губы в тонкую линию, ее взгляд скользнул по мне, полный неприкрытой ненависти, а затем она резко отвернулась и пошла к другому столу, ее движения были резкими и нервными.
Алан, казалось, даже не заметил ее. Он просто смотрел на меня, и в его глазах появилось что-то, что заставило меня вздрогнуть. Что-то, что было почти... озабоченностью.
-Так ты готова? – спросил он, его голос был низким и серьезным. – Завтра твой мир изменится. Если, конечно, тебе хватит силы воли.
Я посмотрела на него. В его словах не было ни жалости, ни излишней нежности, но я вдруг почувствовала, что именно это мне сейчас и нужно. Его жесткая правда была лучше любой сладкой лжи.
-Готова, – ответила я, и в моем голосе, к собственному удивлению, прозвучала новая, едва проклюнувшаяся решимость. – Я справлюсь.
Алан кивнул, и на его губах появилась едва заметная, довольная улыбка. Я вдруг осознала, что именно его одобрение, его вера (пусть и выраженная в колкостях) стали для меня самым сильным стимулом. И в этот момент я поняла, что помимо страха, помимо тоски по прошлому, в моем сердце зарождается что-то еще. Что-то, что связанное с ним.