#2
В тёмной, гнетущей тишине ночи две сестры, измученные переживаниями, наконец уснули вместе, тесно прижавшись друг к другу на одной кровати. Ванесса не могла оставаться одна после кошмара, который преследовал её всю ночь, сжимая сердце ледяным страхом. Рейчел, как всегда чуткая к состояниям старшей сестры, ничего не спрашивая, лишь крепче обняла её, словно защищая от этих призрачных ужасов. Их тела были тесно переплетены, словно они искали спасения друг в друге. Лунный свет, пробиваясь сквозь шторы, падал на их лица, придавая коже призрачную бледность, а тени от покрывал создавали на полу причудливые узоры, которые будто сама ночь вплетала в их судьбы, соединяя их невидимыми нитями.
Утром первый робкий луч солнца осторожно проник через плотные шторы, едва коснувшись лица Ванессы. Она медленно приоткрыла глаза, чувствуя странное беспокойство. Комната казалась тихой, но эта тишина таила в себе что-то тревожное. Её взгляд невольно упал на конверт, аккуратно прижатый под дверью. Сердце сжалось от дурного предчувствия. Кто мог оставить это письмо? И, что самое важное, зачем?
С нарастающим беспокойством она осторожно поднялась с кровати, стараясь не разбудить Рейчел, которая мирно спала, словно оберегаемая этой временной тишиной. Ванесса подошла к двери и подняла конверт. Её руки дрожали, когда она осторожно разорвала печать. Каждый звук, будь то шорох бумаги или лёгкий скрип двери, казался невыносимо громким в этой почти мистической тишине.
Внутри находилась записка, всего несколько строк, но они были подобны кинжалу, вонзающемуся в её сознание:
"Насколько я знаю, ты умеешь играть на фортепиано. Приходи сегодня вечером на улицу Рэндфорд в ресторан 'Трэдстон'. Советую не подводить меня, и прийти вовремя.
С любовью, Чезаре."
Эти слова ударили по ней, как холодная волна. Чезаре... имя, которое она пыталась забыть, которое вселяло в неё одновременно ужас и безысходность. Теперь он знал. Он знал о Рейчел, знал, насколько она была важна для Ванессы. Панический страх мгновенно окутал её разум, словно темный туман, проникая в каждую клеточку тела. Она почувствовала себя марионеткой в руках этого жестокого вампира, беззащитной и бессильной.
Ей хотелось немедленно смыть с себя этот страх, словно грязь, прилипшую за последние несколько дней. Ванесса быстро шагнула в ванную и включила горячую воду. Пар заполнил комнату, обволакивая её тело влажной теплотой, но даже это не могло унять её тревожные мысли. Вода стекала по её коже, но не приносила облегчения. Ванесса закрыла глаза, пытаясь забыть ту ужасную ночь в клубе, всплывающие образы клыков и хищных взглядов. Единственная мысль, которая удерживала её от полного отчаяния, — это Рейчел. Ради неё она должна найти в себе силы.
Когда горячая вода наконец-то начала терять своё тепло, Ванесса завязала волосы в хвост и решительно решила пропустить занятия в школе. Сегодня она проведёт день с сестрой. Это было нужно и ей самой, и Рейчел, которая, как ей казалось, тоже ощущала напряжённую атмосферу последних дней.
На кухне царила привычная утренняя тишина, нарушаемая лишь мягким потрескиванием масла на сковородке и ритмичным стуком ножа о разделочную доску. Ванесса готовила завтрак. Её движения были спокойными и размеренными, как будто сам процесс готовки помогал ей собраться с мыслями. Каждый нарезанный ломтик овощей казался маленьким шагом к тому, чтобы вернуть себе хоть малую долю контроля над ситуацией. Но её взгляд то и дело скользил к Рейчел, которая ещё мирно спала, укрытая тёплым одеялом.
В голове Ванессы крутился один вопрос: почему Чезаре предложил помощь? Почему, после всех издевательств, его великодушие выглядело столь подозрительным? Его слова были как острые клыки, которые, несмотря на свою мягкость, скрывали в себе опасность. Словно хищник, скрывающийся в тени, он выжидал удобного момента, чтобы нанести сокрушительный удар.
— "Доброе утро!" — весело воскликнула Рейчел, внезапно поднимаясь с кровати и сбив Ванессу с мыслей. Её звонкий голос эхом отозвался в голове Ванессы, и она вздрогнула, выпуская нож из рук.
— "Чёрт, Рейчел!" — воскликнула она, нервно рассмеявшись, ощущая, как её сердце бешено колотится в груди. — "Ты меня до смерти напугала!"
— "О чём ты так задумалась?" — спросила младшая сестра с лёгким любопытством, подойдя ближе.
— "О том, как наказать тебя за такие испуги," — с усмешкой ответила Ванесса, протянув руку, чтобы взъерошить её волосы.
Рейчел рассмеялась, но вдруг её внимание привлекло дымящееся масло на плите.
— "Ванесса! Еда горит!" — закричала она, указывая на сковороду.
— "О, чёрт!" — Ванесса вскрикнула и бросилась к плите, но уже было поздно. Масло шипело, а чёрные края овощей уже начали подгорать. Она схватила сковородку и бросила её в раковину, где она с грохотом упала, заполнив кухню облаком дыма.
— "Думаю, завтрак на улице — не такая уж плохая идея," — смеясь, предложила Рейчел.
— "Да уж," — вздохнула Ванесса, вытирая лоб. — "Пожалуй, это единственное разумное решение."
Через несколько минут они уже шли по тенистым аллеям, солнце едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев. Солнечные лучи, игриво танцуя на мостовой, освещали здания, но всё казалось выцветшим, словно картинка из прошлого, которая потеряла свои яркие краски. Люди двигались медленно, почти как тени, словно город, когда-то полный жизни, был высосан до последней капли энергии. Ванесса бросила взгляд на Рейчел, надеясь, что день будет хотя бы немного спокойнее... но в её мыслях всё ещё прочно осел Чезаре и его жуткое приглашение.
Они медленно шли вдоль тихих улиц, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Напряжение в воздухе ощущалось так остро, что казалось, будто оно сжимает их тела. Улицы были пусты, только где-то вдали слышался стук чужих шагов, растворяющийся в ночи. Когда они дошли до маленького кафе на углу, аромат свежесваренного кофе и теплой выпечки слегка разрядил тягостную атмосферу.
— Садись, — сказала Ванесса, кивая на один из пустых столиков, стоящих у окна.
Они выбрали самый дальний стол, скрытый в полутени, словно пытались спрятаться от посторонних глаз. Ванесса отошла к стойке, чтобы заказать что-нибудь, и в этот момент её взгляд случайно упал на руку Рейчел. Та нервно теребила карман своей куртки, из которого вдруг показалась горсть монет.
— Откуда у тебя деньги? — резко спросила Ванесса, возвращаясь к столику и сев напротив сестры. Её взгляд был тяжёлым, настороженным.
Рейчел слегка замялась, её лицо побледнело, но она попыталась улыбнуться:
— Один добрый человек дал мне их. Я помогла ему, и он... отблагодарил.
— Как его звали? — Ванесса сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
— Эм... Чезаре, — тихо пробормотала Рейчел, будто это имя ничего не значило.
Сердце Ванессы замерло на мгновение. Вся её кровь будто отлила от лица. Имя, которое она слышала снова и снова, теперь ворвалось в их повседневную жизнь, и Рейчел оказалась в его сети. Ванесса резко схватила сестру за руку.
— Что ты делала на улице? Я ведь просила тебя оставаться дома! — голос её был на грани крика, но она старалась держать себя в руках.
— Я просто хотела немного прогуляться... — тихо ответила Рейчел, избегая её взгляда.
Глубоко вздохнув, Ванесса выпустила руку сестры и закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Она понимала, что кричать сейчас было бы бесполезно.
— Слушай меня внимательно, — она взяла Рейчел за плечи и повернула к себе, её голос стал холодным, словно лезвие ножа. — Ты не должна подходить к незнакомцам. И особенно к Чезаре. Понимаешь? Обещай мне, что больше не будешь встречаться с ним.
Рейчел кивнула, и на этом разговор был закончен. Вскоре официант принес их заказ — две чашки горячего шоколада и небольшой поднос с тёплыми круассанами, покрытыми сахарной пудрой. Ванесса сделала глоток шоколада, но его сладость не могла затмить горькие мысли, в которых она тонула. Рейчел, напротив, казалась более спокойной, её лицо слегка расслабилось.
— Прости... — прошептала Рейчел, словно пытаясь успокоить старшую сестру.
— Я не злюсь, — пробормотала Ванесса, хотя слова несли больше боли, чем она могла признать. — Я просто хочу защитить тебя.
Они сидели молча, ощущая, как тишина накатывает волнами, а их чашки медленно остывали. Но, вскоре, Рейчел начала чувствовать усталость. Её лицо стало бледнее, глаза начали закрываться сами собой, и даже улыбка потеряла свою прежнюю живость.
— Несси, давай пойдём домой, — мягко попросила она, прижав руку к груди. — Я очень устала.
— Конечно, — ответила Ванесса, чувствуя, как её сердце сжимается от жалости и страха.. от бессилия перед болезнью Рейчел.
Они вышли на улицу, и прохладный вечерний воздух слегка освежил их. На пути домой они снова вспоминали детство, но на этот раз воспоминания казались далёкими, как старые фотографии, пожелтевшие от времени.
Когда они вернулись домой, Ванесса уложила Рейчел спать. Её сестра быстро уснула, как только голова коснулась подушки. Ванесса долго сидела у её кровати, слушая её тихое, размеренное дыхание. Только убедившись, что Рейчел спит спокойно, она собралась и направилась к двери.
Ванесса шла через ночной город, погружённый в холодный свет уличных фонарей. Дорога к ресторану была вымощена тёмными плитками, и каждый её шаг отдавался глухим эхом в пустоте. Она подошла к "Трэдстону" — большому зданию с тяжёлыми деревянными дверями, окованными чёрным железом. Здесь всё дышало роскошью и тьмой одновременно. Подсвеченные фонарями, массивные окна, словно глаза, следили за каждым её движением.
Чезаре стоял у входа, словно ожидая её появления. Его тёмный костюм идеально сочетался с атмосферой заведения, а улыбка на его губах была холодной, как ледяная вода.
— Почти опоздала, — сказал он, его голос прозвучал приглушённо, как шёпот ночи.
Ванесса, сдерживая своё раздражение, кивнула.
— И что ты хочешь от меня? Что это за работа? — её голос звучал ровно, но внутри неё бушевали эмоции.
Чезаре улыбнулся ещё шире, его глаза мерцали, как у хищника, готовящегося к прыжку.
— Ты будешь играть на рояле для наших гостей. Для тех, кто правит этим городом, — спокойно ответил он, словно это была обычная работа.
Она только хмыкнула в ответ и, не сказав больше ни слова, вошла внутрь. Атмосфера ресторана была вязкой, густой, словно воздух сам по себе стал тяжёлым. Свет ламп, прикрытых тёмными абажурами, был мягким, но зловещим, отбрасывая длинные тени на стены и мраморный пол. Повсюду стояли массивные деревянные столы, покрытые бархатными скатертями, на каждом из которых горела одинокая свеча. За столами сидели вампиры высшего класса — аристократы в элегантных костюмах и дорогих украшениях. Они были погружены в свои разговоры, но их взгляды казались отрешёнными, почти безжизненными.
Ванесса подошла к роялю, который стоял в центре зала. Он был огромен, чёрного лака, который отражал слабый свет свечей. Её пальцы дрожали, когда она провела по клавишам, но с первым аккордом напряжение стало исчезать. Мелодия, сначала мягкая и плавная, постепенно разливалась по залу, окутывая всё вокруг. Это была печальная, но величественная композиция, её ноты несли в себе всю боль и горечь последних дней.
Чезаре наблюдал за ней издалека, его фигура казалась тенью среди теней, но его пристальный взгляд, полный холодной силы, не оставлял её. Ванесса чувствовала это. Каждая нота, которую она извлекала из рояля, была не только для гостей, но и для него.
Ванесса не могла оставаться безучастной к тому, что происходило вокруг. Как бы она ни старалась сосредоточиться на себе, её взгляд невольно притянул один из тёмных углов зала. На первый взгляд, там не было ничего, кроме глубокой тени, которая словно окутывала этот угол плотной завесой. Свечи на столах, как бы они ни пытались осветить пространство, не могли пробить эту густую мрачную глубину. Но Ванесса чувствовала, как что-то неуловимое из этой тьмы наблюдает за ней. Не просто взгляд — это было нечто большее, зловещее, проникновенное, словно кто-то или что-то буквально пронзало её своим присутствием.
Её сердце замедлило ритм, каждый удар словно отдавался эхом в груди, и холодный пот пробежал по спине. Она ощутила напряжение, нарастающее с каждым мгновением, а разум заполнился необъяснимым страхом. Казалось, что что-то или кто-то таится в темноте, следя за каждым её движением, каждой малейшей дрожью в воздухе. Ей пришлось усилием воли подавить дрожь, которая медленно подбиралась к её пальцам, и заставить себя отвести взгляд.
Её ноги понесли её к фортепиано, которое стояло в полумраке у стены. Инструмент был массивным, старинным, его гладкая поверхность из тёмного дерева тускло поблёскивала в свете свечей. Казалось, что он хранит в себе следы прошлых эпох, давно забытые мелодии, когда-то игравшиеся здесь, возможно, веками раньше. Клавиши выглядели изношенными, каждая из них носила отпечаток времени, словно на них когда-то играли музыканты, которые уже давно исчезли из памяти этого мира.
Ванесса осторожно провела пальцами по холодной поверхности клавиш, словно пытаясь ощутить связь с теми, кто когда-то тоже касался этих древних, запылённых звуков. Её дыхание замерло на мгновение, и она прикрыла глаза, собираясь с мыслями, слушая, как где-то в глубине её разума начинают просыпаться мелодии. Но чувство страха не отпускало её — оно было там, глубоко внутри, как скрытая, но реальная угроза.
Наконец, она начала играть. Первые ноты вырвались из-под её пальцев мягкими, но пронзительными звуками, словно этот инструмент давно ждал этого момента, чтобы вновь ожить. Музыка заполнила зал, как волна, окутывая каждого, кто находился в ресторане. Звуки были тихими, но они быстро нарастали, впитывая в себя эмоции Ванессы, её внутренние тревоги и переживания. Пальцы двигались по клавишам медленно, с осторожностью, будто касаясь чего-то хрупкого и легкоразрушимого, как будто каждая нота была ниточкой, связывающей её с прошлым.
Музыка вызывала в ней воспоминания — воспоминания о боли, о страхах, о том, что она потеряла. Каждая нота отзывалась в её душе, как эхо тех ужасов, которые она старалась забыть. Разговоры в зале постепенно стихали, смолкая под звуками её игры. Теперь внимание гостей было направлено на музыку, а не на их привычные аристократические интриги и хищные взгляды друг на друга.
Но даже несмотря на то, что Ванесса погружалась в музыку, она чувствовала, как её не покидает тот взгляд. Он был там, из глубины тени, наблюдая за ней, впиваясь в неё всё сильнее. Он был неподвижным, но в то же время сковывающим, заставляя её сердце биться ещё быстрее. Каждый раз, когда она пыталась отвлечься, этот взгляд вновь напоминал о себе, словно невидимая рука хватала её за горло.
С каждой новой нотой весь окружающий её мир будто растворялся. Зал ресторана, приглушённый свет, роскошные вампиры за своими столами, шёпот свечей и тихие разговоры — всё это стало исчезать, отступать в туманное далёкое прошлое. Ванесса больше не была здесь. Она погружалась в мир музыки, создавая свой собственный пространственный кокон, где не существовало времени или боли. Она погружалась в звуки, которые заполняли её сознание, уходя от реальности.
Её пальцы, словно ожившие сами по себе, продолжали двигаться по клавишам, извлекая из фортепиано мелодию, которая была как крик её души. С каждой новой нотой, с каждым аккордом она уходила глубже в этот мир, отрезанный от окружающей её реальности. Музыка стала её убежищем, её спасением, местом, где можно было спрятаться от всего, что её мучило.
Но даже в этом коконе из звуков, она не могла избавиться от этого чувства. Взгляд, тот самый холодный, пронзительный взгляд, исходящий из угла, продолжал наблюдать за ней. Он не исчезал, он был там, как тень, которую не прогнать светом. Ванесса могла чувствовать его вес на своих плечах, как невидимую цепь, обвивающую её разум.
В полумраке зала, в самом дальнем и скрытом углу, стояла фигура. Принц Итан, облачённый в длинный тёмный плащ, чьи серебряные нити едва уловимо поблёскивали в тусклом свете, наблюдал за Ванессой. Его лицо было почти полностью скрыто тенью, но глаза сверкали хищной, ледяной остротой. Он стоял неподвижно, словно статуя, но его внимание не ослабевало ни на мгновение. Всё его существо было сосредоточено на девушке, которая сидела за фортепиано, погружённая в свою музыку.
Итан нахмурился, наблюдая за её тонкими, нервными движениями, за тем, как её пальцы перебирают клавиши, как её тело слегка наклоняется вперёд, будто она готова полностью раствориться в звуках, которые она извлекала. Она отличалась от тех, кто обычно выступал перед его аудиторией. Не было в ней привычного изящества или холодной грации, присущей его окружению. Но именно это и притягивало его. Её игра была живая, полная эмоций, полная боли и страха. Она не скрывала своих чувств, её музыка кричала о внутренней борьбе.
— Кто она? — его голос, тихий, но полный власти, пробрался сквозь звуки музыки, как холодное дыхание зимы. — Сегодня должна была выступать Лия.
Его дворецкий, стоящий немного поодаль, едва заметно напрягся, уловив тонкую нотку недовольства в голосе своего господина. Без единой заминки он сделал шаг вперёд, его движения были плавными, отточенными годами службы в окружении аристократии. Наклонив голову, он бросил короткий взгляд в сторону Ванессы, как будто подтверждая её присутствие своим собственным наблюдением.
— Господин... это Ванесса Лайтвуд, человек. Больше информации у меня нет, — его голос был тихим, шепчущим, словно не желал нарушать завораживающую атмосферу, сотканную из её музыки. Казалось, что даже его слова были частью той тени, в которой он стоял, и растворялись в полумраке, не потревожив ни одного из гостей.
Итан, не поворачивая головы, лишь слегка прищурился. Ответ его дворецкого явно не удовлетворил. Эта девушка не могла быть простой официанткой, если она оказалась здесь, в зале, полном вампиров высшего общества. Он ощущал, что её присутствие было чем-то гораздо большим, чем простой случайностью.
— Узнай о ней всё. Каждую деталь. И сделай это до того, как она уйдёт, — тихо, но с явной угрозой в голосе произнёс он. Это не было просьбой. Это был приказ, который не терпел отлагательств.
Дворецкий коротко кивнул, сразу же приступив к исполнению приказа, но Итан не стал ждать. Он шагнул из теней, его стройная фигура, высоко поднимающаяся над большинством гостей, мгновенно привлекла внимание. Шаги его были тихими, почти беззвучными, как у хищника, который идёт по следу своей добычи. В полумраке его тёмный костюм безупречного кроя идеально подчёркивал его аристократические черты, создавая впечатление не столько человека, сколько самого воплощения древней вампирской крови.
Он неспешно подошёл к одному из столиков, не сводя глаз с Ванессы. Взгляд его был холодным, пронзительным, будто проникающим в самые глубины её души. Казалось, что каждый её вздох, каждый жест и каждое движение под его пристальным взором становились предметом его особого внимания. Итан опустился на стул, как истинный король — уверенный в своей власти, не нуждающийся в подтверждениях своего превосходства.
Свет от свечей отражался на его лице, подчеркивая резкие, утончённые черты: скулы, отчётливо выделяющиеся в полумраке, и безупречные линии губ, которые чуть дрогнули в легком намёке на усмешку. В глазах же, этих ледяных серо-синих глазах, горел холодный, но глубокий интерес — тот самый огонь, который пугал многих, но не оставлял шансов для тех, кто становился его объектом.
Музыка Ванессы продолжала заполнять зал, оттесняя всё остальное на второй план. Казалось, что её пальцы буквально оживляли фортепиано, придавая каждой ноте жизнь, отражая не только мелодию, но и весь её внутренний мир. Меланхоличные, тревожные ноты словно проникали в её сознание, и она, казалось, существовала уже не в этом мире, а в каком-то своём, отдельном, закрытом от посторонних глаз.
Её лицо было расслабленным, но в глубине каждого движения чувствовалась скрытая боль, словно она пыталась выразить что-то большее через музыку — что-то, что невозможно передать словами. Она не обращала внимания на происходящее вокруг, будто бы зал с вампирами и их разговоры стали всего лишь шумом на заднем плане её собственного мира.
Это молчание, погружение в музыку, вскоре было нарушено едва уловимым шепотом дворецкого. Его голос, как ветер, проскользнул в уши Итана, не потревожив общей тишины зала.
— Господин... Если вы позволите, — произнёс он почти бесшумно, словно опасался, что его слова могут потревожить саму сущность этой музыки, — я мог бы начать свой рассказ о ней.
Итан медленно поднял бокал, наполнив его ярко-красным вином, и сделал небольшой глоток, сохраняя в глазах сосредоточенное, почти завораживающее внимание на Ванессе. Лишь короткий кивок головы дал понять дворецкому, что он позволил говорить.
— Начинай, — произнёс он своим привычным холодным, отстранённым голосом, за которым, однако, скрывалось искреннее любопытство.
Дворецкий слегка наклонил голову и начал свой отчёт:
— Ванесса Лайтвуд, старшая дочь семьи Лайтвуд. Ей восемнадцать лет, родилась 18 августа. Лайтвуды когда-то принадлежали к высшему обществу, но всё изменилось, когда они осмелились восстать против Величества, Дракулы. Их казнили, а двух дочерей отправили в этот регион, подальше от столицы.
Итан внимательно слушал, не отрывая глаз от Ванессы, как будто её музыка могла дать ему ответы, которые не был в состоянии предоставить его слуга. Она была лишь отражением того, кем она стала — темной, одинокой фигурой, потерявшей своих родителей, свою позицию, своё будущее.
— У неё есть младшая сестра, Рэйчел Лайтвуд, шестнадцати лет, — продолжал дворецкий. — Она смертельно больна. Ванесса работает, чтобы содержать её. Но самое важное, что удалось узнать... — он сделал короткую паузу, подбирая слова, — Ванесса ненавидит вампиров. Ненавидит всей душой.
Эти слова вызвали в принце лёгкую усмешку, которая тут же исчезла, уступив место задумчивости. Он на мгновение перевел взгляд на бокал в своей руке, крутя его пальцами, и затем вернулся к созерцанию музыкантши.
— Ненавидит вампиров до мозга костей... и всё же она пришла сюда, в самое сердце места, где собираются те, кого она презирает, — его голос прозвучал тихо, но с весомым подтекстом. В этом была загадка, и принц чувствовал, что за этим скрывается нечто более глубокое, чем простая ненависть.
— Ванесса Лайтвуд... — тихо проговорил он себе под нос, ещё раз осматривая девушку, которая продолжала играть, не подозревая, что её жизнь стала объектом пристального интереса.
Время текло медленно, как густой мёд, и часы на стене с лёгким тиканьем показали уже два часа ночи. Музыка, подобно теплому пледу, продолжала окутывать зал, заполняя пространство своим мерным ритмом и утончёнными мелодиями. Гости, погружённые в свои разговоры и интриги, казалось, забыли и о Ванессе, и о принце, теряя себя в этом вечере, полном тени и света. Никто не замечал, как она, потупив взгляд, встала и, скользнув мимо разговорчивых пар, стремительно покинула сцену, проскользнув за кулисы.
За кулисами её встретил Чезаре, мужчина с холодной, лукавой улыбкой на лице, словно он знал нечто, что скрывало его обаяние. Его присутствие напоминало яркий цветок среди разрушающегося сада — прекрасно, но угрожающе.
— Великолепное выступление, — произнёс он, протягивая ей мешочек с золотыми монетами, который весело зазвенел, словно аплодисменты после удачного номера.
Ванесса удивлённо взглянула на монеты. Семь золотых, каждая из которых стоила четыре серебряных или восемь бронзовых. Слепящий свет этих монет был сладкой мелодией для её ушей, как будто она вдруг обрела маленький островок надежды среди бушующего моря трудностей. Чезаре, казалось, щедро наградил её, и она почувствовала радость и облегчение, но в его взгляде проскользнуло нечто, что настораживало её, вызывая легкий холодок страха.
Когда Ванесса уже собиралась уйти, Чезаре резко схватил её за запястье, не желая отпускать.
— И даже не поцелуешь на прощание? — его голос звучал как шёпот, наполненный ехидством, и он наклонился ближе, словно пытался поймать её взгляд.
— Нет. Уйди, — с холодом в голосе отрезала Ванесса, вырывая руку из его хватки. Однако, как только она сделала шаг назад, не заметив принца, она потеряла равновесие и, врезавшись в его фигуру, заставила бокал вина выскользнуть из его руки.
Красная жидкость, как алая кровь, медленно стекала по тёмному бархатному камзолу принца, оставляя на ткани пугающий след. Его глаза, как два сверкающих угля, остановились на девушке, пронизывая её взглядом.
— Простите... простите меня, — пролепетала она, опуская глаза в пол и делая шаг назад, но страх сжимал её грудь, не позволяя двигаться дальше.
Принц не позволил ей уйти. В одно мгновение, будто она была легким перышком, он поднял её с земли, его холодные пальцы пронзили её кожу. Ванесса ощутила, как её сердце замерло от ужаса, и волнение пробежало по её спине, заставляя её дрожать.
— Выйди, — коротко бросил он, глядя поверх неё на Чезаре, который, словно призрак, мгновенно исчез, оставив их наедине.
— Отпустите... Пожалуйста... — шёпотом молила Ванесса, её голос сливался с шёпотом ветра, почти теряясь в тишине.
Принц не обратил внимания на её слова, словно они были лишь неясным эхом. Через несколько мгновений они оказались в отдельной комнате. Тишина здесь была осязаемой, она висела в воздухе, как заряд электричества перед бурей. Вокруг стояла плотная атмосфера напряжения, словно каждый звук мог потревожить лунные лучи, что мягко падали на одинокий рояль в центре зала. Лунный свет, проникая через высокие окна, отражался от полированных клавиш, заливая комнату призрачным сиянием и создавая иллюзию уюта в этом месте, полном неизвестности.
Принц молча смотрел на Ванессу, его лицо оставалось непроницаемым, как мраморная скульптура. Тем не менее, в глубине его глаз тлела странная, необъяснимая искра, которая заставляла её сердце биться быстрее. Казалось, он изучал её, вчитываясь в каждую деталь её сущности, как если бы она была загадкой, которую он был намерен разгадать.
— "Сыграй мне на рояле," — произнёс принц властно, его голос звучал как тихий, но неоспоримый приказ, когда он осторожно положил Ванессу на холодный мраморный пол. Его глаза, будто два магнита, не отрывались от её лица, а тени от свечей игриво танцевали на его резких чертах, добавляя атмосферу таинственности и напряжения.
Ванесса молча поднялась, её сердце бешено колотилось в груди, но она с трудом скрывала свои страхи за маской спокойствия. Делая шаг к роялю, она провела пальцами по гладким, слегка пожелтевшим от времени клавишам, словно пробуя их на вкус, чувствуя их холодную поверхность под кончиками. Музыка зазвучала медленно и осторожно, как будто сама природа этого старинного инструмента подсказывала ей, как сохранить внутреннее спокойствие. Мелодия нарастала, а её пальцы, сначала неуверенные, затем уверенные, следовали за музыкальным потоком, словно дельфины, выпрыгивающие из воды.
Звук рояля разливался по огромному залу, как туман, окутывая его стены и отражаясь от высоких окон, через которые лунный свет плавно падал на пол. Свет струился на Ванессу, окутывая её фигуру тонким серебряным сиянием, делая её почти нереальной. Она выглядела как оживший призрак, с тонкими волосами, струящимися по её плечам, и одетая в бледное платье, которое подчёркивало её хрупкость. Принц замер, зачарованный этой картиной, его глаза следили за каждым её движением. Музыка, исходящая от рояля, успокаивала и манила, как сладостный яд, окутывая их обоих в атмосферу волшебства и опасности.
Прошло время, и Ванесса, погружённая в музыку, успокоилась, её тревожные мысли потихоньку растворялись в звуках. Однако в её голове всё ещё роились вопросы: как сбежать? Как выбраться из этой тёмной, роскошной ловушки, из которой казалось, нет выхода? Едва она начинала выстраивать план, её пальцы нащупали грубую деревянную поверхность, слегка шероховатую под подушечками. Вдруг крохотная заноза вонзилась ей в палец, пронзив кожу, как острое напоминание о реальности.
Ванесса дёрнула рукой и замерла, едва сдерживая крик боли. Крошечная капля крови вырвалась наружу и застыла на её нежной коже, словно алый символ её уязвимости. В панике она быстро вытащила занозу, прижав палец к губам, но уже было поздно. Запах крови, словно нежный, но смертельный аромат, наполнил воздух, заставляя его вибрировать от страха.
Итан, сидящий напротив, напрягся. Его глаза, до этого спокойные, наполнились дикой жаждой, они налились кроваво-красным, словно драгоценные рубины, отражающие бездну его страсти. Тонкие губы раздвинулись, открывая острые клыки, и дыхание его стало тяжёлым, почти звериным. В один миг его прекрасные черты исказились, превращаясь в нечто первобытное и неуправляемое, в животное, жаждущее охоты.
— "Ванесса..." — его голос сорвался на рычание, полное голодной жажды, и Ванесса почувствовала, как в её венах замерло время.
Он был уже не в силах сдерживать себя. Мгновенно, почти без предупреждения, он бросился на неё. Она едва успела вскрикнуть, как его холодные руки вцепились ей в плечи, прижимая её к роялю. Его клыки впились в её шею, и Ванесса почувствовала, как её тело замерло от боли и ужаса, словно её душа пыталась вырваться из этого смертельного захвата.
— "Нет! Уйди... ВОН!" — крик её разорвал тишину, его звуки рассеялись по комнате, как взрывающиеся стекла.
Но Итан уже потерял всякий контроль. Его тело дрожало от жажды, движения стали быстрыми и резкими, словно он был зверем, охотящимся на свою жертву. Кровь Ванессы текла по его губам, и он не собирался останавливаться, поглощая её, словно это был последний глоток в его бесплодной жизни. Его сильные руки не оставляли ей шанса на сопротивление, обвивая её как ядовитые лианы.
Каждый момент тянулся в вечности, а лунный свет теперь казался холодным, словно сам мир стал чужим, погружённым в эту жестокую, мрачную сцену. Словно сама ночь наблюдала за ними, затаив дыхание в ожидании развязки.
Время тянулось медленно, словно сама ночь пыталась замедлить его бег. Попытки Ванессы вырваться из хватки вампира ослабевали, её силы покидали её, и вскоре они полностью исчезли, как утренний туман под солнечными лучами. Она чувствовала, как мир вокруг неё растворяется, а единственным звуком, пронизывающим тишину, были её слабые, угасающие крики.
И, может быть, Ванесса бы и умерла, если бы не дворецкий, внезапно появившийся в комнате, словно призрак, материализовавшийся в нужный момент. Он бросился в их сторону, его глаза полны тревоги.
— Господин! Она умрёт! — закричал он, и, полагаясь на волю судьбы, попытался оттолкнуть вампира. С его неожиданным вмешательством Итан, словно лишённый силы, отшатнулся, и Ванесса, освобождённая от его хватки, рухнула на холодный пол.
Ударившись об землю, Итан пришёл в себя, его глаза, как два пылающих угля, вновь вспыхнули, но сейчас в них читался лишь гнев и растерянность. Все знали, что в моменты сильных эмоций его глаза меняли цвет: от глубокого черного, как ночь, до ярко-красного, отражающего его истинную природу. Это порождало слухи о его полукровности, хотя сам он всегда знал, что был не просто вампиром, а чем-то большим.
— Чёрт... ц... — пробормотал он, осознавая, что мог просто-напросто убить её, потерять что-то более ценное, чем он сам.
В это мгновение дворецкий, наблюдая за господином, заметил:
— Ваши глаза... Господин, они снова стали красными.
Итан, недовольный, посмотрел в зеркало и лишь улыбнулся, как будто это была игра, в которой он всегда выигрывал. Повернувшись к Ванессе и дворецкому, он произнёс с властным тоном:
— Отвези её в моё поместье. Узнай, есть ли у неё хозяин. Если есть, сделай всё возможное, чтобы она стала моей. Ты меня понял, Джейкоб?
— Да, понял, — спокойно ответил дворецкий, его голос звучал уверенно, хотя внутри него бушевал вихрь эмоций.
Ванесса продолжала лежать, её дыхание становилось всё слабее. Джейкоб быстро позаботился о её ране, остановив кровотечение и осторожно поддерживая её хрупкое тело, словно хрупкую куклу. Он укрыл её тёплым пледом и, не дожидаясь, пока экипаж остановится, выскочил на улицу, быстро направляясь к ожидающему экипажу.
В воздухе витал запах дождя и свежести, когда Джейкоб осторожно положил Ванессу на мягкую скамью внутри экипажа. Он сел рядом, чувствуя, как её тело дрожит от холода, и, несмотря на спешку, его сердце наполнилось тревогой.
Экипаж тронулся с места, и, проезжая мимо темных аллей, Джейкоб чувствовал, как каждая секунда становится критической. Ночь окутала их, и луна ярко светила, освещая путь к поместью Итана.
Как только они проехали ворота, Джейкоб быстро распорядился, чтобы дверь открыли, и, не теряя ни мгновения, снова перенёс Ванессу на руки. Он спешил через величественные коридоры, мимо темных картин и тяжелых занавесок, словно всё вокруг замерло в ожидании.
Горничные, заметившие его, ахнули от удивления, когда он вошёл с Ванессой. Они не ожидали увидеть человека в таком жалком состоянии. Их любопытство и тревога смешались, создавая атмосферу легкой паники.
— Быстро! Уложите её в спальню! — скомандовал Джейкоб, его голос был полон власти и заботы.
Горничные, исполняя его указания, осторожно перенесли Ванессу, укрыв её мягкими одеялами, которые источали лёгкий аромат лаванды. В комнате царила тишина, и лишь слабое дыхание девушки нарушало её спокойствие. Они медленно прикрыли занавески, чтобы лунный свет не беспокоил её покой, и зажгли свечи, их мягкий свет создавал уютную атмосферу.
Одна из горничных, с добрым сердцем и заботливым характером, наклонилась над Ванессой, проверяя её пульс. Она легонько прикоснулась к её щеке, понимая, что девушка находится в глубоком забытье, уносящемся в мир сновидений. Её рука была мягкой и теплой, как нежный дождь в весенний день.
— Не бойся, — прошептала она, хотя знала, что Ванесса не может её услышать. — Мы позаботимся о тебе.
Когда Ванесса начала приходить в себя, горничные осторожно поднесли ей стакан с чистой, свежей водой. Они поили её с заботой, словно это было лекарство, а не просто вода, уверяя её, что всё будет хорошо. Одна из них осталась рядом, готовая помочь, если это будет необходимо.
Спустя некоторое время Ванесса почувствовала, как вокруг неё всё постепенно начинает расплываться. Она вновь погрузилась в сон, словно защищённая от всей опасности, находясь в этом уютном, тёплом пространстве.