#3
— М-мх... — едва слышный, тягучий стон сорвался с её пересохших губ, когда острая, колющая боль вонзилась в её тело. Ванесса медленно приходила в сознание, словно пробираясь сквозь плотный, вязкий туман, скрывающий все её воспоминания и ощущения. Её веки казались тяжёлыми, словно покрытыми свинцом, но, напрягая последние силы, она приоткрыла глаза, чтобы попытаться понять, где находится. Взор медленно сфокусировался на смутных очертаниях комнаты.
Незнакомая обстановка давила, как зловещая тень. Ванесса ощутила себя крошечной и беззащитной, как птица, загнанная в клетку. Свет свечей, мягкий и золотисто-колеблющийся, еле пробивался сквозь густые тёмные шторы, падая тусклыми пятнами на каменные стены, словно оставляя печать зловещих теней. Эта комната, с тяжёлыми бархатными портьерами и сдержанным, почти аскетичным убранством, казалась старой, как само время, пропитанной тайнами и шёпотом прошлого.
Ванесса прищурилась, пытаясь разглядеть фигуру, склонившуюся над ней. Её глаза ещё не привыкли к полумраку, но очертания постепенно становились чётче: молодая девушка с мягкими, как у куклы, чертами лица и утомлёнными, но добрыми глазами, одетая в простое платье горничной. Оно подчеркивало её покорность, как символ служения. Лёгкая улыбка тронула её губы, в глазах плескалась забота и что-то ещё, почти непередаваемое.
— Рейчел...? — дрожащий голос вырвался из горла Ванессы, хотя силы почти покинули её.
— Доброе утро, — тихо произнесла девушка, нежно поглаживая её по голове, словно мать утешает ребёнка. — Ты в порядке? — спросила она, присев чуть ближе и подняв два пальца перед лицом Ванессы. — Сколько пальцев я показываю?
С трудом, будто каждое слово давалось с болью, Ванесса прошептала: — Два... — и поморщилась, словно оставшись не до конца уверенной в ответе. — Где я? Кто ты...?
Девушка на мгновение помедлила, прежде чем, слегка склонив голову, заговорила низким, но спокойным тоном.
— Ты в поместье принца Итана, а я — одна из его служанок. Меня зовут Эльвира, — произнесла она с мягкой уверенностью, словно привычно ухаживала за такими, как Ванесса. Её голос был приятным и тёплым, но в нём ощущалась холодная отрешённость, как будто она давно смирилась со своей судьбой.
На Ванессу слова Эльвиры подействовали как удар. Несколько секунд смысл сказанного не доходил до неё, но потом, словно по щелчку, ужас овладел её сознанием. Принц Итан... Его поместье... Это имя было овеяно ужасом, с ним связывали столько жутких слухов и трагических историй, что даже самые смелые не решались упоминать его без дрожи.
— Где?! — воскликнула она, не сдерживая ужас, который застыл на её лице.
— В поместье принца, — спокойно повторила Эльвира, выдерживая её испуганный взгляд. В её глазах не было страха — лишь спокойствие, замешанное на едва уловимом сострадании. Её глаза отражали неразрывную связь с этим домом и тихую покорность.
Ванесса попыталась встать, приподняться на подушках, но как только её тело начало двигаться, к горлу подкатил ком, а комната закружилась перед глазами. Голова бессильно откинулась обратно, а дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Она едва смогла сдержать разочарованный всхлип.
— Ты ещё слишком измождена... Лежи спокойно, — прошептала Эльвира, глядя на неё тёплыми, обнадёживающими глазами. Голос её был успокаивающим, мелодичным, и в нём слышались такие оттенки заботы, что Ванесса, помимо воли, расслабилась. На мгновение она почувствовала себя в безопасности, несмотря на обстоятельства.
Вскоре в комнату вошли несколько других служанок, держа в руках подносы с блюдами, источающими согревающий аромат свежеприготовленной еды. На подносах лежали тарелки с горячим мясным бульоном, настоянным на пряностях, лёгкие закуски, изысканные салаты и небольшой кувшин с ягодным морсом. Всё выглядело так, будто каждое блюдо было приготовлено с нежной заботой, чтобы вернуть Ванессе силы, хоть еда и выглядела чересчур простой и скромной для изысканного поместья вампира.
Когда Ванесса, ощутив внезапное чувство голода, попыталась поднять дрожащую руку к ложке, пальцы её оказались слабыми, как у младенца, и безвольно опустились. Эльвира, заметив это, села рядом, подняла ложку с бульоном и, поднеся её к губам Ванессы, начала кормить её мягкими, осторожными движениями, словно старалась не потревожить её хрупкое состояние. Горячий, ароматный бульон медленно стекал по горлу, пробуждая её силы, тело и даже сознание.
Ванесса молча ела, стараясь не отводить взгляда от лица девушки, изучая её с осторожностью и тайной благодарностью. Мысли путались, и она всё не могла понять — было ли это частью заботы или же Эльвира просто выполняла долг.
Размышления были прерваны, когда дверь распахнулась, и в комнату вошла другая женщина. Высокая, со светлыми волосами, собранными в тугой пучок, и холодным, пронизывающим взглядом, она смотрела на Ванессу с чем-то, напоминающим лёгкое презрение. Лицо её, с отчётливо выточенными скулами, несло черты необыкновенной жёсткости, словно время и суровость вампирской жизни выгравировали на нём отпечаток безжалостности.
— Она поела? — голос её звучал спокойно, но в нём чувствовалась требовательная, ледяная нотка.
— Я кормила её, так как у неё не было сил, — ответила Эльвира, сдерживая взгляд и сосредоточенно возвращая ложку на поднос.
Женщина недовольно цокнула языком, бросив на Ванессу быстрый, оценивающий взгляд, и не говоря больше ни слова, покинула комнату. Но её присутствие оставило тяжёлое, давящее чувство опасности в воздухе, которое отдавало горьким холодом.
Как только самочувствие Ванессы слегка улучшилось, её охватило одно желание — бежать. Медленно, опасливо, она попыталась привстать, но что-то холодное и твёрдое остановило её. Взглянув вниз, она увидела тонкую, но прочную цепь, крепко обвивающую её лодыжку, словно стальная паутина, которая не давала ни шанса на свободу. Сердце застучало быстрее, и ощущение ужаса нахлынуло с новой силой.
— Как... собаку... — прошептала она, чувствуя себя униженной и загнанной в угол. Глаза её метнулись к двери, но попытки оказались бессмысленными: даже если бы она каким-то чудом освободилась от цепи, её окружали вампиры, от которых невозможно было скрыться. Мысль о побеге угасла, и её охватило чувство безысходности.
С тяжёлым сердцем она опустилась на подушки, чувствуя, как усталость снова затягивает её в вязкое забытье. Вскоре она снова погрузилась в беспокойный сон, полный неясных образов и туманных воспоминаний.
Её разбудил знакомый, тихий, но настойчивый голос:
— Просыпайся, Ванесса, — Эльвира снова стояла у её кровати, осторожно тронув её за плечо.
Ванесса неохотно открыла глаза, и воспоминания снова нахлынули, словно ледяная волна. Её сердце замерло, едва она вспомнила Рейчел — свою подругу, оставшуюся где-то позади.
— Зачем...? — сонным голосом пробормотала она, приподнимаясь.
— Скоро приедет принц Итан, — ответила Эльвира чуть тише, и в её голосе чувствовалась тревога.
Ванесса вздохнула, нехотя встала и надела тонкое платье, оставленное ей на кровати. Ткань полупрозрачного чёрного шёлка скользила по её телу, чуть обтягивая фигуру и обнажая плечи, придавая её облику пугающую уязвимость. Это было, безусловно, задумано — платье подчёркивало её хрупкость и нежность, делая её похожей на пленённую куклу в руках неизвестного.
— Эльвира... а ты... человек? — спросила она, пытаясь зацепиться за хоть какой-то шанс на понимание.
Горничная едва заметно кивнула. Её лицо на мгновение стало ещё бледнее, а взгляд — настороженным, словно она каждый день привыкла сталкиваться с этим вопросом, но так и не нашла в нём для себя ответа.
— И как ты здесь оказалась? — спросила Ванесса тихо, будто боясь спугнуть нечто хрупкое и трепетное.
Эльвира опустила глаза, и в её чертах мелькнула тень невыразимой боли.
— Я... не помню, — прошептала она. — Помню только, как однажды проснулась и услышала своё имя: Эльвира. Всё остальное — пустота.
Эти слова, полные отголосков боли и обречённости, пронзили Ванессу, заставив ощутить тяжесть собственного положения. Перед ней стояла не просто горничная, а сломленный человек, навечно пленённый в этом поместье. На мгновение Ванесса почувствовала жалость к девушке, и это чувство было таким же невыносимым, как и безнадёжность её собственной ситуации.
Она хотела задать ещё вопрос, когда снова услышала тяжёлые, гулкие шаги за дверью. Её сердце сжалось — от внезапного страха перед тем, кто мог бы войти.
В дверь резко, почти торжественно, вошла та самая женщина, что недавно заходила к ним. В её движениях было что-то пугающе величественное, даже агрессивное. Она не бросала взглядов попусту — её холодные глаза сразу остановились на Ванессе. Мгновение она стояла неподвижно, словно изучая её, а затем медленно подошла, и Ванесса ощутила на себе взгляд, похожий на пристальный и пытливый осмотр хищника.
— Эльвира, выйди, — её голос прозвучал холодно и приказно, и девушка, кивнув, тихо вышла из комнаты
Роуз молча разглядывала Ванессу, словно пыталась вскрыть её тайны взглядом, изучая каждую деталь: бледную кожу, побелевшие губы, напряжённые плечи. Казалось, будто она видела перед собой не живую девушку, а хрупкую фарфоровую статуэтку, которая вот-вот может расколоться на части. Её глаза, как два тёмных бездонных колодца, смотрели холодно, с отстранённым любопытством, и от этого взгляда становилось не по себе, как будто Роуз мысленно уже сломала её и теперь оценивает последствия. Ванессе показалось, что воздух в комнате стал густым, словно туман, наполнившим пространство между ними вязкой тишиной. Гнетущая атмосфера обволакивала, давила, словно тяжёлый плащ, который невозможно сбросить.
— Что те... вам нужно? — неуверенно выдавила Ванесса, но не успела договорить. Жгучая боль обожгла лицо, оставляя на коже горящий след. Звонкая пощёчина разорвала вязь тишины, как треск грома в ясном небе. Голова отшатнулась в сторону, и девушка пошатнулась, едва удержавшись на ногах.
— Я давала тебе команду голос? — голос Роуз звучал резко, словно лезвие, и не оставлял места для возражений. Её взгляд источал жестокое удовлетворение. Она наслаждалась своей властью, наслаждалась тем, как легко могла сломить чужую волю. В её позе и движениях чувствовалась небрежная уверенность, словно любое её действие было заранее предрешено и одобрено.
Ванесса прижала руку к пылающей щеке, её глаза увлажнились от боли и обиды, которые, подобно волне, нахлынули на неё с головой. Слезы стояли на грани, но она сдержалась, опустила взгляд, рассматривая древний узор на ковре у своих ног. Её сердце гулко билось в груди, и каждое его биение словно отдавалось в висках. Ей хотелось закричать, ударить в ответ, но вместо этого она лишь ощущала леденящую пустоту внутри, будто кто-то выдернул из неё все эмоции, оставив лишь страх и ярость, замешанные в едком коктейле.
Роуз неспешно подошла к кровати и села, позволив своим тёмным платьям, словно густой дым, разлиться по бархатному покрывалу. Она лениво поправила волосы, изящным движением убирая выбившуюся прядь за ухо, её глаза вновь остановились на Ванессе. В её взгляде скользило снисходительное превосходство, будто она изучала игрушку, которой вот-вот надоест играть.
— Я здесь, чтобы объяснить тебе правила поведения в поместье Его Высочества. Тебе повезло, что я уделяю этому своё время, — её губы растянулись в хищной ухмылке. Она открыла небольшую чёрную книгу, переплетённую в гладкую кожу, и заговорила, её голос звучал как удары колокола, чётко и безжалостно:
Кодекс Поведения Рабынь в Поместье Его Высочества
Настоящий кодекс устанавливает правила и ограничения для рабынь, находящихся на службе у Его Высочества и проживающих в поместье. Нарушение любого пункта кодекса влечёт за собой соответствующее наказание.
Статья 1. Абсолютное Подчинение
1.1. Рабыня обязана безоговорочно выполнять все приказы своего хозяина и любых других вампиров, которых он назначит надзирателями. Пренебрежение даже мельчайшим указанием карается немедленным наказанием.
1.2. Рабыня должна проявлять уважение к каждому вампиру, независимо от их ранга. Голос рабынь не должен звучать громче шёпота в присутствии высших существ.
Статья 2. Обряд Приветствия
2.1. При встрече с вампиром рабыня обязана опуститься на колени, не поднимая головы, пока ей не будет позволено встать.
2.2. Запрещено смотреть в глаза вампиру, за исключением особых случаев, когда приказом это предписано.
Статья 3. Послушание и Наказания
3.1. За малейшее проявление своеволия рабыня может быть наказана по усмотрению хозяина. Ослушание считается тяжким преступлением против воли вампира.
3.2. Наказания включают: удары хлыстом, лишение пищи, ночные дежурства без отдыха или любые другие меры, сочтённые подходящими.
Статья 4. Обязанности по Уходу
4.1. Рабыня должна поддерживать идеальную чистоту в отведённых ей зонах, включая комнаты вампиров, коридоры и общие залы.
4.2. Любое повреждение утвари или мебели на территории поместья влечёт за собой штрафные меры. Испорченное должно быть восстановлено за счёт усилий виновной.
Статья 5. Одежда и Внешний Вид
5.1. Рабыня обязана носить униформу, установленную хозяином. Её внешний вид должен быть аккуратным и опрятным. Недопустимо использование украшений без одобрения вампира.
5.2. Волосы рабынь должны быть заплетены, чтобы не мешать работе. Любое отклонение от установленного вида считается неуважением к хозяину.
Статья 6. Запрет на Взгляд и Ложь
6.1. Рабыня не имеет права лгать или скрывать какую-либо информацию от хозяина. Малейшее искажение правды будет расценено как предательство.
6.2. Смотрение в глаза вампиру строго запрещено, за исключением тех случаев, когда рабыня получает разрешение. Даже при наказании она должна держать голову опущенной.
Статья 7. Иерархия среди Рабынь
7.1. Рабыням запрещено оспаривать указания старших по рангу. Все конфликты и недоразумения должны решаться в соответствии с иерархией, установленной в поместье.
7.2. Рабыня может быть повышена в ранге только по воле хозяина, после соответствующих испытаний на послушание и выносливость.
Статья 8. Ограничение на Разговоры и Вопросы
8.1. Рабыням запрещено говорить без разрешения, кроме случаев крайней необходимости, одобренной вампиром.
8.2. Вопросы, заданные без разрешения, могут рассматриваться как акт неповиновения. Рабыня должна ждать, пока ей не будет предложено заговорить.
Статья 9. Личные Связи и Интимные Отношения
9.1. Рабыням запрещено заводить личные связи друг с другом. Любые проявления привязанности считаются опасными и недопустимыми.
9.2. Интимные отношения между рабынями строго запрещены. Нарушение этого правила может повлечь за собой суровые наказания.
Статья 10. Порядок в Присутствии Вампиров
10.1. В помещениях поместья, когда присутствует хозяин или другие вампиры, рабыня должна держаться скромно и безмолвно. Любой шум считается проявлением неуважения.
10.2. Подношения, такие как пища или напитки, должны преподноситься в тишине, с опущенной головой.
Статья 11. Информирование о Преступлениях
11.1. Каждая раба обязана сообщать своему хозяину о любых подозрительных действиях или нарушениях правил другими рабами.
11.2. Утаивание информации о нарушениях будет рассматриваться как соучастие.
Статья 12. Медицинская Помощь и Уход
12.1. Рабыням запрещено ухаживать за другими рабами без соответствующего разрешения. Помощь может оказываться только по приказу вампира.
Статья 13. Поведение за Пределами Поместья
13.1. В случае, если рабыне позволено покинуть поместье, она обязана вести себя так же, как и внутри его стен, проявляя почтение к каждому вампиру и избегая разговоров с другими людьми.
13.2. Рабыня обязана немедленно возвращаться по первому требованию и не имеет права
Статья 14. Ослушание и Предательство
14.1. Любое проявление ослушания будет караться с особой жестокостью, вплоть до телесных наказаний или отправки в подземные камеры.
14.2. Предательство, включая побег или попытку восстания, ведёт к смертной казни.
— Ты поняла меня? — Роуз склонила голову набок, её глаза хищно блестели, будто она наслаждалась моментом унижения. В её голосе слышалась издёвка, а губы тронула кривая усмешка. Она обвела Ванессу взглядом, словно оценивала реакцию, испытывая её на прочность.
Ванесса не могла ничего сказать, лишь кивнула, прикусывая губу, чтобы не выдать себя. Её сердце стучало с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Девушка чувствовала себя пленницей в клетке, а стены комнаты с каждым мгновением всё больше сжимались, запирая её в этом тесном пространстве.
Роуз встала, мягко шагнув на ковёр, и бросила книгу на стол рядом с кроватью. Гладкая чёрная обложка блеснула в свете тусклой лампы. Роуз не удостоила её даже последнего взгляда, развернулась и направилась к двери, её шаги были тихими, но решительными.
— Выучишь все статьи, до последней запятой, — произнесла она напоследок, не оглядываясь, и вышла из комнаты, оставив дверь открытой, словно давая понять, что выйти Ванессе всё равно некуда.
Как только её фигура исчезла за порогом, Ванесса рухнула на кровать, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы, не позволяя двигаться. Комната вновь погрузилась в тишину, только глухие удары её сердца и прерывистое дыхание нарушали эту пустоту. Она машинально потянулась к книге, открыла её на первой странице. Чёрные буквы, словно крохотные ножи, врезались в её сознание, и каждая строчка холодно напоминала о её бесправии.
Мысли хаотично метались, сталкиваясь друг с другом. Ванессе было невыносимо больно и одиноко. Её разум вспыхивал воспоминаниями о Рейчел: нежный голос, тёплые руки, успокаивающие прикосновения... Её подруга всегда была рядом, даря хоть немного света даже в самые тёмные моменты. Но сейчас её здесь не было. Осталась только ледяная реальность вампирского поместья, где всё подчинялось строгим правилам, не оставлявшим места для чувств и слабостей.
Слёзы предательски скользнули по щекам, и девушка уткнулась лицом в подушку, сдерживая рыдания. В её голове всё звучал голос Роуз, холодный и презрительный. "Выучишь до последней запятой." Она крепче сжала книгу, как будто в этом жесте могла найти хоть немного силы, чтобы пережить этот день.
Когда время словно замерло в гнетущей тишине, а Ванесса оставалась одна со своими мыслями, дверь внезапно открылась. Она резко вздрогнула, услышав тихий скрип петель, и сердце снова забилось в бешеном ритме. В комнату шагнул Итан, его тёмный силуэт выделялся на фоне мягкого света коридора, а в глазах отражалась лёгкая усмешка.
— Добрый вечер, — его голос прозвучал почти шёпотом, словно он не хотел нарушать это болезненное затишье.
Ванесса застыла на месте, боясь сделать даже малейшее движение. Она опустила глаза в пол, затаив дыхание, словно от одного взгляда вампира её жизнь могла оборваться. Её разум метался в панике: была ли это проверка? Или наказание, которого она так боялась, уже началось?
Итан медленно подошёл ближе, его шаги звучали глухо, будто ковёр поглощал каждый звук. Он сел на кровать рядом с Ванессой, расстояние между ними было ничтожным, и она почувствовала исходящий от его кожи ледяной холод. Вампир наклонился к её уху, его дыхание скользнуло по её шее, вызывая невольный озноб.
— Боишься? Или гордость не позволяет? — голос вампира был наполовину насмешливым, наполовину изучающим, словно он искал в её реакции что-то особенное, что раскроет её тайные страхи.
Ванесса осталась недвижимой, лишь сжав пальцы в кулак, чтобы подавить дрожь. Её взгляд был прикован к полу, словно она могла найти в пылинках на ковре ответы на все вопросы.
Итан, не отводя взгляда, продолжил с едва уловимой улыбкой: — Оу, тебя уже ознакомили с правилами поведения... — он бросил взгляд на книгу, лежащую на столе. — А ты знала, что я сам выбираю для тебя наказание? Например... я мог бы убить Рейчел в качестве наказания.
От этих слов у Ванессы холодок пробежал по спине, её сердце замерло на долю секунды, а затем застучало с новой силой. Она резко повернулась к нему, в её глазах было больше боли, чем она могла бы выразить словами.
— Нет... нет, пожалуйста! Не трогай её! — голос её дрожал, и, несмотря на всё отчаяние, ей удалось сдержать слёзы.
Итан улыбнулся чуть шире, его глаза блестели, наслаждаясь её страхом. — Разве позволительно рабыне общаться со своим хозяином в таком тоне? — в его голосе звучал лёд, и каждый его звук был как пощёчина.
Ванесса почувствовала, как мир вокруг будто замедлился. Она хотела встретиться с его взглядом, но осознание правил — и того, что ей грозило их нарушение — заставило её опустить голову. Она смотрела вниз, но губы её всё равно шептали слова мольбы: — Прошу... не трогайте её... — голос её был слабым и дрожащим, как лист на ветру.
— Хозяин, — поправил её Итан, произнося это слово с особым акцентом, будто проверял, как оно прозвучит из её уст.
Она едва слышно добавила: — Хозяин...
Итан внимательно наблюдал за ней, его холодная рука скользнула по её щеке, от чего кожа моментально покрылась мурашками. Он изучал её, как хищник, наблюдающий за жертвой, наслаждаясь каждым её проявлением страха и унижения.
Тишина повисла между ними, словно плотное покрывало, от которого становилось трудно дышать. Ванесса, не поднимая глаз, размышляла о своём положении и о том, насколько опасно было бы просить что-то ещё у этого беспощадного существа. Нахождение Рейчел вблизи Итана казалось ей пугающей перспективой — каждая секунда рядом с кровососом увеличивала риск. Однако страх за сестру был сильнее всех её опасений.
Наконец, собравшись с духом, Ванесса тихо спросила: — Можно... я пойду... к сестре?
Итан посмотрел на неё с холодной усмешкой, слегка приподняв бровь. — Можно, а насколько? — его голос звучал спокойно, но с подтекстом, словно он уже знал ответ и наслаждался её муками.
— Навсегда... — прошептала она, почти неслышно, надеясь на его милость.
Итан усмехнулся, и его голос прозвучал, как резкий удар ножом: — Нет.
— Пожалуйста... — вновь попыталась она, но в его глазах не было и следа сочувствия.
— Раз тебе так хочется, почему бы тебе не попросить привезти свою сестрёнку сюда? — предложил он, словно речь шла о какой-то безделушке, а не о человеке.
Ванесса с трудом подавила вздох отчаяния. Мысль о том, чтобы привезти Рейчел в поместье, где вампиров больше, чем людей, казалась ей безумием. — В поместье, где... — она осеклась, но продолжила, едва заметно вздрогнув, — где вампиров больше, чем людей?
— Подумай, — мягко сказал Итан, но в его тоне звучало что-то недоброе, — я даю тебе выбор. Хочешь, чтобы твоя сестра была здесь, под присмотром? Или пусть остаётся в общежитии одна, где её может настигнуть болезнь... или что-то похуже?
Слова вампира прозвучали, как приговор, и холодный страх сжал сердце Ванессы. Её голос дрожал, когда она спросила, цепляясь за последнюю надежду: — То есть... можно её сюда привезти?
Итан кивнул, словно соглашаясь неохотно. — Да.
— Прошу... обещайте, что она будет в безопасности, — взмолилась Ванесса, её голос дрожал, и глаза наполнились слезами.
Итан с любопытством смотрел на неё, его губы скривились в холодной улыбке. — А взамен что? — его глаза сверкнули, как у зверя, учуявшего добычу.
Ванесса опустила взгляд, осознавая, что ей нечего предложить. Её беспомощность читалась в каждом жесте. Она была готова пойти на всё, лишь бы спасти Рейчел, но знала, что в глазах Итана её просьбы значили немного.
К удивлению Ванессы, вампир вдруг произнёс: — Ладно, её будут лечить, но взамен она должна помогать моим слугам.
Её сердце застучало быстрее. — Но... она больна... — начала было она, но Итан, не дав ей договорить, добавил:
— Врачи будут следить за её состоянием. А платой за это будет твоя покорность, согласна?
Ответ вырвался из её уст прежде, чем она успела осознать сказанное: — Да.
Итан внимательно посмотрел на неё, и его рука снова коснулась её щеки, едва ощутимое прикосновение, от которого по коже пробежала дрожь. Его холодный взгляд изучал её, словно проверяя, что она готова отдать за жизнь своей сестры.
Итан плавно поднялся с места, его движения были изящны и безмолвны, как у хищника, готового к прыжку. Он протянул руку, словно приглашая Ванессу, и произнёс с едва заметной усмешкой:
— Пойдём?
Она подчинилась, хотя внутри всё сопротивлялось этому. Сделав несколько шагов к выходу, Ванесса почувствовала, как Итан вдруг остановил её, легко коснувшись плеча. В воздухе повисло напряжение, и его голос, низкий и властный, произнёс:
— Закрой глаза.
Её сердце забилось быстрее, словно чувствуя надвигающуюся опасность, но она подчинилась. Глаза плотно закрылись, погружая её в темноту. Прошло лишь несколько секунд, прежде чем холодное прикосновение металла к шее вызвало у Ванессы дрожь. Щелчок прозвучал, как кандальный замок, закрывающийся навсегда, и когда она открыла глаза, перед ней предстало зеркало.
В его гладкой поверхности Ванесса увидела своё отражение — чуждое и пугающее. На её шее покоился тонкий золотистый ошейник, сверкавший в свете свечей. Он был сделан из изящного, тонкого металла, который обвивал её горло, словно хищный змей. Украшенный мелкими изумрудами, переливающимися при каждом её движении, ошейник выглядел как произведение искусства, но Ванесса видела в нём лишь символ своего рабства. Впереди располагалось маленькое кольцо — место для поводка, словно намек на её новую роль, полностью подконтрольную хозяину.
— Нет! — в отчаянии вырвалось у неё. — Снимите, пожалуйста! — её голос дрожал, в нём слышались слёзы и горечь. Казалось, этот ошейник был не просто украшением — он стал последней чертой, отделяющей её прежнюю жизнь от настоящей, чёрной и беспросветной. Он показывал всем, кто она теперь: ничтожество, игрушка, вещь.
Разочарование окатило её волной, словно ледяной дождь. Внутри всё словно замерло, оставляя лишь глухую пустоту. Она чувствовала, как с каждым ударом сердца это ощущение разрастается, поглощая всё светлое и живое. Её собственное отражение казалось чужим и чуждым, а золото на шее будто жгло кожу, напоминая о её беспомощности.
Итан взглянул на неё спокойно, с холодной решимостью в глазах, и коротко произнёс:
— Нет.
Это односложное слово прозвучало как приговор. Оно сдавило грудь, делая каждый вдох болезненным, а ошейник — ещё более тяжёлым.
Ванесса стояла у двери, словно не решаясь переступить её порог, в то время как Итан уже был по другую сторону, в ожидании. Он недовольно посмотрел на неё, и в его голосе прозвучал оттенок раздражения:
— Ну и что ты встала?
— Я... я не пойду так, — прошептала Ванесса сквозь слёзы, стараясь скрыть свой голос, но от её страха и отчаяния не осталось ничего незамеченным.
Итан усмехнулся, наслаждаясь её реакцией, словно этот момент был для него приятной игрой. Он шагнул ближе, его голос смягчился до шёпота, и в нём прозвучала ледяная насмешка:
— Значит, оставим твою сестру там, — его слова пронзали, как острый кинжал. — Ведь гордость Ванессы оказалась важнее, чем её жалкая жизнь, не так ли? — Ванесса замерла, её глаза расширились от ужаса, но она лишь молча мотала головой, как будто не могла поверить в то, что слышала. Принц наклонился ближе и прошептал ей на ухо, его слова звучали с издёвкой и холодной жестокостью. — Хотя... она и так умрёт. Зачем её спасать, верно?
— Нет... — лишь тихо проговорила она, её голос был почти не слышен.
Итан выпрямился, словно оценивая её, и с небрежностью бросил:
— Так ты идёшь? Или оставим твою сестру умирать?
— Да... — её ответ был почти беззвучен, полон подавленности.
Она медленно натянула пальто, тщательно застёгивая каждую пуговицу, словно пытаясь скрыть ошейник, который поблёскивал при свете, отражаясь в его холодных глазах. После этого они покинули дом и отправились к общежитию.
Путь к общежитию был долгим и тягостным. Ванесса сидела на заднем сидении машины, её взгляд был устремлён в окно, но она едва замечала пейзажи, проносящиеся мимо. Сумерки сгущались, и тени деревьев мелькали за окном, словно пытались дотянуться до неё своими длинными ветвями. Она ощущала, как холодный металл ошейника давит на горло, напоминая о каждом вздохе и её новой судьбе.
Итан сидел впереди, откинувшись на спинку кресла, его взгляд был устремлён вдаль, словно он полностью забыл о пассажирах позади. Его молчание было более угрожающим, чем любые слова, и Ванесса не решалась нарушить его. Сидя рядом с ним, казалось, что холод заползает в её кости, а дорога становилась длиннее с каждым километром.
Когда они наконец прибыли, Итан остановил машину возле общежития и обернулся к Ванессе, его голос звучал отстранённо:
— У тебя есть десять минут. Приведи её.
Ванесса лишь молча кивнула, поправляя пальто и снова стараясь спрятать ошейник. Она вошла в общежитие, её шаги были быстрыми и отчаянными. Поднявшись по лестнице, она открыла дверь своей комнаты и застыла на пороге.
На кухне царил хаос: повсюду были разбросаны книги и посуда, и казалось, что здесь только что прошёл ураган. На кровати лежала её сестра, погружённая в глубокий сон. Её лицо было спокойным, на щеках едва заметно алели румяна, как будто она находилась в мире своих собственных, более счастливых снов.
— Рейчел... — прошептала Ванесса, наклоняясь к сестре и легко дотрагиваясь до её плеча. — Вставай, нам нужно идти.
Рейчел потянулась и пробормотала сонно:
— Ммм, Несси, ещё пару минут... Я так устала...
Ванесса бросила взгляд на часы, сердце забилось быстрее. Времени почти не оставалось, и ей нужно было действовать. Она быстро начала собирать вещи сестры, стараясь не шуметь, но с каждым мгновением беспокойство усиливалось.
— Рейчел, пожалуйста, вставай, — голос Ванессы звучал более настойчиво. — Нам нужно уходить.
Сестра медленно открыла глаза, сонная и немного растерянная. Её взгляд был полон недоумения, когда она увидела, что Ванесса в спешке пакует вещи.
— Куда мы идём? — спросила она, поднимаясь с кровати и потирая глаза.
— Я... я потом всё объясню, — уклончиво ответила Ванесса, избегая её пристального взгляда. — Просто доверься мне, хорошо?
Рейчел нахмурилась, но не стала задавать больше вопросов, лишь молча наблюдала, как сестра торопливо укладывает последние вещи в сумку.
Вскоре они добрались до поместья. Огромные кованые ворота, увитые плющом, открылись перед машиной с тяжелым скрипом, словно поглощая их в мрачный каменный лабиринт. По обе стороны от дороги выстроились мрачные статуи и аккуратно подстриженные кусты, отбрасывающие зловещие тени под лунным светом. Вдали возвышались старинные башни, едва различимые на фоне темного неба. Итан молча вел машину по длинной аллее к главному зданию, погруженному в полумрак, откуда лился тусклый свет фонарей.
Их встретил величественный фасад особняка, с высокими окнами и массивной деревянной дверью, украшенной сложной резьбой и железной отделкой. Когда машина остановилась, Итан, не удостоив девушек взглядом, лишь указал на вход.
— Рейчел будет в соседней комнате, как ты и хотела, — его голос был отстраненным, словно он всего лишь выполнял очередной пункт в длинном списке обязанностей, а не исполнял чью-то просьбу.
Ванесса слегка кивнула, её губы изогнулись в попытке благодарной улыбки, но она знала, что это лишь маска. В глубине души она понимала: цена за это одолжение будет намного выше, чем она могла предположить. Что-то в его холодной манере и безразличном тоне подсказывало ей, что впереди их ждут испытания, к которым она не была готова.
Рейчел, войдя в свою комнату, сразу же оказалась под чарами её роскоши. Внутренний интерьер дышал богатством: стены были украшены шелковыми обоями с золотыми вкраплениями, а вдоль них выстроились массивные дубовые шкафы, инкрустированные узорной резьбой. Гобелен с витиеватыми рисунками занимал целую стену, а в центре комнаты возвышалась кровать с балдахином, украшенным парчовыми шторами. Тяжелые гардины скрывали от посторонних глаз вид на сад, а хрустальная люстра, свисающая с потолка, мягко освещала все вокруг.
Но Рейчел не смогла остаться в этом притягательном плену роскоши. Она словно почувствовала невидимую тяжесть, давящую на грудь, и, едва зайдя, тут же вернулась обратно. Спустившись в холл, она подошла к Ванессе, стоявшей у окна, задумчиво всматривающейся в темный сад.
— Могу ли я...? — начала было она, но прежде чем закончить вопрос, Итан, даже не обернувшись, бросил через плечо:
— Можешь.
С этими словами он ушел куда-то в глубину особняка, и его шаги затихли в коридорах.
— Ты обещала всё объяснить, — нарушила затянувшуюся тишину Рейчел, её голос был тихим, но с ноткой упрека, словно ожидание ответа становилось невыносимым.
— Да, конечно, — Ванесса вздохнула глубоко, как будто пытаясь набраться смелости, и мягко взяла сестру за руку. Она повела её в свою комнату, где царил приглушённый свет от камина, чье тепло заполняло пространство, создавая иллюзию уюта. Ванесса усадила Рейчел в кресло с бархатной обивкой, а сама опустилась на край кровати, украшенной изысканным шелковым покрывалом. Она на мгновение опустила взгляд, как будто не решаясь встретиться с сестрой глазами.
— Я... — слова давались с трудом, горло сжималось, будто цепь, тянувшая её к полу, стала ещё тяжелее. Она подняла руку и слегка оттянула воротник, чтобы показать металлический ошейник, скрывавшийся под тканью. — Так получилось, что я теперь... рабыня, — произнесла она с горечью в голосе, её взгляд был прикован к холодному металлу, словно клейму позора.
Рейчел молчала. В её взгляде не было ни осуждения, ни упрёка. Она никогда не была той, кто судит или обвиняет, и знала: из них двоих только Ванесса осуждала саму себя. Только она чувствовала груз стыда, который был непомерно тяжёл для её плеч. Светлые волнистые волосы Ванессы спадали на лицо, мягкими локонами обрамляя её фарфоровую кожу, но даже этот естественный блеск не мог скрыть выражение боли и усталости.
Ванесса закрыла лицо руками, плечи её задрожали. Это молчание, это едва заметное движение — всё говорило о страданиях, которые слова не смогли бы передать.
Рейчел подошла к сестре, склонилась и обняла её. Её тонкие пальцы крепко сжали плечи Ванессы, их волосы смешались, как будто переплетались нити их судеб. Молчание говорило громче любых слов — в этом безмолвии находилось больше понимания, чем можно было бы выразить. В этом объятии была любовь, поддержка и сострадание, которые невозможно описать ни в одной книге мира.
— Прости меня, — прошептала Ванесса сквозь слёзы, голос дрожал, — если бы я лучше следила за всем... Чезаре не узнал бы о тебе и не заставил бы меня пойти в это ужасное место. — Она опустила голову, её голос перешёл на едва слышный шёпот. — Тогда я бы не встретила его... этого проклятого принца.
Её тело дрожало, и слёзы скатывались по щекам, как горькие росинки, орошая платье. Ванесса редко позволяла себе плакать, а уж тем более перед сестрой. Её сила всегда казалась непоколебимой, словно стены этого особняка. Но теперь она выглядела сломленной, и Рейчел чувствовала это как никогда остро.
Она лишь крепче обняла сестру, поглаживая её по голове, пытаясь подарить хоть немного тепла и уверенности. Это был один из немногих моментов, когда Рейчел могла почувствовать, что по-настоящему нужна Ванессе. Будучи младшей, она всегда считала старшую защитницей, но сейчас роли изменились. В этих объятиях была её попытка заглушить боль и дать Ванессе хотя бы каплю покоя.
— Я здесь, — прошептала Рейчел, её голос был мягок, как лёгкий ветерок, — и я всегда буду рядом. — Она коснулась пальцами холодного ошейника на шее Ванессы, и её сердце болезненно сжалось.
Через некоторое время дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла Эльвира — горничная, всегда появлявшаяся в нужный момент. Она была стройной женщиной с чёткими чертами лица и лёгкой походкой, на её чёрно-белой униформе не было ни пятнышка. Взгляд её был внимателен, а голос прозвучал мягко, но с оттенком настойчивости:
— Ванесса, Рейчел, вам стоит покушать, — произнесла она, и в этот момент в комнату внесли подносы с ароматными блюдами.
На серебряных подносах возвышались изысканные кушанья. Запечённая утка с золотистой корочкой, поданная с ягодным соусом, источала насыщенный аромат, который пробуждал аппетит. Рядом — жареный картофель, приправленный розмарином и оливковым маслом, его ломтики были хрустящими снаружи и мягкими внутри. На другом подносе стояли фаршированные грибы с пикантным сыром, покрытые тонким слоем тёртых трюфелей, чьи насыщенные нотки витали в воздухе. Нежный салат из свежих листьев шпината и рукколы с кедровыми орешками и капельками бальзамического уксуса завершал трапезу, придавая ей лёгкость и изысканность.
Рейчел, посмотрев на сервировку, на мгновение задержала взгляд на блюдах, словно не решаясь начинать. Но её мысли всё ещё были где-то рядом с сестрой. Пару секунд тишины — и она тихо заговорила:
— Несси... прошу, не сейчас. Хватит себя в чём-то винить... пожалуйста, — её голос был полон нежности и сострадания, когда она накрыла руки Ванессы своими, согревая их.
Ванесса подняла глаза и встретила тёплый взгляд сестры. Её губы дрогнули, и на лице появилась лёгкая, но немного печальная улыбка.
— Ладненько... — прошептала она, голос слегка охрип от эмоций. — Тогда ты начни кушать, а я сейчас умоюсь и вернусь. — Ванесса поднялась и в сопровождении Эльвиры направилась в ванную комнату.
Там она ополоснула лицо прохладной водой, ощущая, как струйки стекали по щекам, смывая усталость и тревогу. На мгновение она закрыла глаза, давая себе хотя бы эту короткую передышку. Эльвира, впрочем, не смогла задержаться с ней — её позвали в другом месте, и Ванесса осталась одна, погружённая в тишину.
Вернувшись к столу, Ванесса снова нашла сестру, которая уже поглощала блюда с заметным аппетитом. В её глазах блеснуло что-то тёплое, почти детское, когда она наслаждалась вкусами, и этот момент немного согрел Ванессу.
— Приятного аппетита, — мягко улыбнулась Ванесса, подходя ближе и садясь рядом с сестрой.
Рейчел подняла голову и, немного смущённо улыбнувшись, пробормотала:
— Спасибо.
Несса принялась за еду. С каждым кусочком она словно впитывала в себя спокойствие, медленно возвращая душевное равновесие. Тонкий вкус утки растекался по нёбу, а травы и соусы напоминали о чем-то забытом, но дорогом. Она ощущала, как напряжение постепенно покидает её плечи, а рядом раздавались негромкие звуки, которые издавали Рейчел и серебряные приборы, касающиеся фарфоровых тарелок.
Этот момент простого, но важного единения дарил им немного тепла, которого так не хватало в холодных стенах поместья.
После сытного ужина Ванесса и Рейчел предались воспоминаниям о детстве. Тёплые лучи камина будто переносили их обратно в те беззаботные времена, когда всё казалось проще. Они вспоминали, как гуляли в лесу с родителями, собирая цветы и опавшие листья, чтобы потом устроить из них «королевский пир» прямо на земле. Воспоминания о прятках в старом семейном саду вызвали на их лицах тёплые улыбки — как однажды Рейчел, будучи совсем маленькой, спряталась в высокой траве, и Ванесса несколько минут не могла её найти, пока Рейчел не выдала себя хихиканьем. А «дочки-матери» были для них чем-то особенным: маленькие куклы с тряпичными платьями, которые они устраивали за большим столом, украденным из игровой, словно на настоящем чаепитии.
Но эта теплая картина была внезапно разрушена, когда в комнату вошел Итан. Его холодный взгляд легко пресек всякую радость.
— Мне кажется, Рейчел уже давно пора спать, — сказал он ровным голосом, стоя за спиной Ванессы, словно его тень окутывала её с головой.
— Ах, да... конечно... Рейчел, прошу, иди отдохни, — произнесла Ванесса, голос её слегка дрогнул, как будто она не хотела, чтобы сестра уходила.
Рейчел поняла, что дальше оставаться здесь не стоило. Не желая усложнять ситуацию, она тихо поднялась и, бросив на сестру последний обеспокоенный взгляд, направилась к выходу. Как только дверь закрылась за ней, атмосфера в комнате ощутимо изменилась.
Итан сделал пару шагов вперёд и сел напротив Ванессы. Его взгляд был пристальным, проникновенным. Он коснулся её лица, пальцы скользнули по щеке, отводя прядь волос за ухо, а затем медленно прошли по линии её подбородка.
— Как ты? Как твоё здоровье? — спросил он, в его голосе слышалась скрытая забота, почти ласковая, но в глазах читалась едва заметная усмешка.
— Всё... хорошо. Спасибо большое... — Ванесса старалась говорить ровно, но её голос был слегка охрипшим, и она быстро добавила, избегая его взгляда: — Хозяин.
Её подчёркнутое смирение и лёгкая, почти неуловимая дрожь в теле вызвали у него слабую, довольную улыбку. Он медлил лишь мгновение, прежде чем без усилий притянуть её к себе, усаживая на колени. Ванесса едва успела обмякнуть в его руках, чувствуя, как дыхание сбивается от близости, а сердце готово вырваться из груди. Она робко опустила глаза, но он поднял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него. Его взгляд был глубоким, пронзительным, тёплым и пугающе мягким одновременно.
— Ты можешь смотреть на меня, — произнёс он, голос его звучал низко, обволакивая её словно бархат. — Я разрешаю.
Ванесса прерывисто выдохнула, её дыхание стало едва слышным.
— Спасибо... хозяин, — прошептала она, чувствуя, как его прикосновения становятся более уверенными, изучающими, исследующими её каждую черту. Пальцы Итана медленно скользнули вниз по её спине, задерживаясь на каждом изгибе. Его прикосновения были тёплыми, едва ощутимыми, но в то же время наполненными властностью, от которой она не могла убежать. Его руки мягко скользнули ниже, к её талии, а затем к бёдрам, оставляя после себя ощущение невидимой хватки, и от этих прикосновений её тело предательски напрягалось.
Её голос прозвучал едва слышно:
— Прошу... не надо.
Итан усмехнулся, его взгляд был завораживающе глубоким.
— Нессии... — тихо, словно сам звук её имени доставлял ему удовольствие. — Ты даже не представляешь, как сильно меня заводит этот трепет.
Он приблизился, его губы почти касались её лица, и Ванесса почувствовала его дыхание, горячее и влажное, как жаркий шёпот ночного ветра, омывающее её кожу. Она пыталась сдержаться, прикусив язык, чтобы заглушить пульсирующий в груди страх и нарастающее отчаяние, но едва ощутила металлический вкус крови, как поняла, что Итан заметил это. Он склонил голову, и глаза его вспыхнули тенью жестокой усмешки.
— Всё же у тебя сладкая кровь, — произнёс он, его слова звучали холодно, как раскат грома перед бурей.
Её руки, ещё дрожащие, охватили его плечи, как будто это могло остановить его. Но Итан не медлил: его пальцы слегка сжали её плечи, и он мягко наклонил её лицо ближе к себе. Его губы медленно скользнули по её лбу, оставив лёгкий, едва ощутимый поцелуй, а затем спустились ниже, поцелуи становились теплее, более настойчивыми, и его дыхание, касаясь её кожи, было горячим и прерывистым.
Ванесса чувствовала, как его губы, тёплые и обжигающие, касаются её шеи, и сердце её сжималось с каждым новым прикосновением. Каждый его поцелуй, словно маленький ожог, оставался на её коже, будто невидимая метка. Её кожа на груди, нежная и трепещущая, казалось, тянулась навстречу его губам. Он спустился к её ключице, покрывая её лёгкими, но жадными поцелуями, каждый из которых отзывался в её теле волной противоречивых эмоций — страха, отвращения и едва уловимого желания.
Она не могла сопротивляться, её дыхание стало прерывистым, а тело, словно предатель, откликалось на каждое его движение. С каждым новым поцелуем Ванесса ощущала, как его дыхание обжигает её, заставляя забыть обо всём на свете. Её грудь, нежная и трепещущая от холода и напряжения, оказалась под его губами, когда он осторожно опустил тонкие лямки её платья. Кожа Ванессы казалась хрупкой, словно лепестки розы, и каждый его поцелуй оставлял на ней след, как капли дождя, что медленно стекают по нежным лепесткам, не давая им вздохнуть.
Его губы, не отрываясь, продолжали скользить вниз, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев, как обжигающие следы. Когда он снова приблизился к её лицу, их дыхание смешалось, горячее, жгучее, его губы были так близко к её, что она могла почувствовать каждое его движение. Ванесса, с последним отчаянным усилием, попыталась отвернуться, но он, заметив её намерение, мягко, но властно зафиксировал её лицо.
Этот поцелуй, наполненный страстью и жаждой, был глубоким, жгучим и настойчивым, словно он хотел отобрать у неё все силы и остатки воли. Ванесса, сражаясь с собой, ощущала, как с каждой секундой её воля ослабевает, а сердце, словно ледяной камень, постепенно тает в его руках.
Дрожь пробегала по телу девушки, словно холодный ветер проник под кожу, и сердце, бешено колотясь, отдавалось эхом в каждом её вдохе. Она пыталась оттолкнуть Итана, его прикосновения были пугающе нежными, но каждая её попытка освободиться натыкалась на непреодолимую стену силы. Его пальцы, твёрдые и холодные, держали её так крепко, что казалось, ещё немного, и они оставят следы на её коже.
"Нельзя... он вампир... кровосос..." — мысли хаотично мелькали в её голове, словно пытаясь найти спасение в отчаянных попытках оттолкнуть его. Но вскоре она поняла — все усилия тщетны. Итан был сильнее. Не просто физически — его присутствие поглощало её волю, его холодное дыхание сковывало разум. Она почувствовала, как безысходность накрыла её, погружая в омут страха и отчаяния.
Слёзы начали катиться по её щекам — горячие, словно пытаясь согреть ледяную атмосферу между ними. Её тело начало содрогаться от подавленных рыданий, она чувствовала, как горло сжимает спазм, и ей было трудно дышать.
— Тебе больно? Почему ты плачешь? — его голос был странно тихим, почти ласковым, как если бы он действительно не понимал, что причинил ей боль. Но этот тон только усиливал её ужас. Итан наклонился ближе, его взгляд, полный безмятежности, совершенно не отражал тех чувств, что бушевали в девушке.
Она ничего не ответила, не смогла. Лишь молчание заполнило пространство между ними, густое и липкое, как мрак ночи, когда даже звёзды не могут пробиться сквозь тучи.
Итан усмехнулся, его губы изогнулись в полупризнательной улыбке, словно он находил её слёзы забавными. Он медленно протянул руку, нежно касаясь её щеки, поглаживая кожу кончиками пальцев. Этот жест был почти заботливым, но от этого ей становилось только страшнее. Она чувствовала холод его прикосновения, словно кровь в его венах давно перестала течь. Каждый его жест казался отточенным, контролируемым, будто он точно знал, что делает, и как этим манипулировать её страхом.
— Хах... — тихий смех, почти шепот, вырвался из его груди, когда он смотрел, как её глаза наполняются ещё большим ужасом.
Девушка не выдержала. В отчаянной попытке защититься она с силой убрала его руку от своего лица, сжавшись в комок, словно пытаясь спрятаться от этого неумолимого монстра. Её дрожащие руки закрыли лицо, словно это могло скрыть её от реальности, от того, что происходило. Она хотела исчезнуть, стать невидимой, раствориться в темноте, но знала, что это невозможно.
Комната была заполнена полумраком, тонкий свет луны пробивался сквозь тяжёлые шторы, его холодный блеск скользил по полу, придавая всему пространство странное ощущение нереальности. Ветер за окном тихо шептал, но внутри, в этой комнате, царила тишина, тревожная и давящая, как натянутый до предела канат.
Итан молча наблюдал за ней, его глаза, глубокие и бездонные, словно поглощали каждый её вздох, каждое движение. Казалось, ему нравилось смотреть на её страх. Этот момент был для него чем-то больше, чем просто жестокостью — он смаковал её эмоции, как изысканное блюдо, поданное на серебряном блюде.
— Ты так боишься меня, — прошептал он, наклоняясь к ней ближе, его голос был почти нежным, как будто он пытался утешить её, но в этих словах было больше угрозы, чем заботы.
Девушка молчала, её руки всё ещё крепко сжимали лицо, и слёзы продолжали течь. Она не знала, что ответить. Слова словно застряли в её горле, не находя пути наружу. Тишина между ними становилась всё плотнее, как туман, окутывающий всё вокруг.
Итан тихо рассмеялся снова, и этот звук, как стук капель дождя по стеклу, был невыносим.
После нескольких долгих секунд, в которые казалось, что время остановилось, Итан холодно вздохнул, словно оценивая её состояние. Его глаза блестели в полумраке, взгляд задержался на следах, оставленных на её теле, на побледневшей, но всё ещё горящей щеке. Затем он спокойно опустил Ванессу обратно в кресло и коротко, почти равнодушно, бросил:
— Оденься.
Голос его был холодным и острым, как лезвие ножа, возвращая привычное ощущение отчуждённости и равнодушия. Ванесса невольно почувствовала, словно этот голос – ещё один ошейник, сковывающий её движения и мысли. Даже после того, как Итан вышел, оставив её одну, комната не стала легче; напротив, атмосфера была пропитана его присутствием, оставляя на её коже тягостный осадок.
Сдержав дрожь, девушка быстро оделась, накинув первое, что попалось под руку. Ей было противно от одной мысли о его прикосновениях, от той вынужденной близости, которая, казалось, впилась в её тело, оставляя следы, невидимые, но ощутимые. Чувство тревоги и смятения, смешанное с глухим отвращением, не отпускало её, и она поняла, что единственный способ облегчить это — попытаться смыть с себя всё, что связано с этим моментом.
Ванесса отправилась в ванную. Просторная комната с массивной чугунной ванной и тускло светящимися бра на стенах выглядела чужой, но она заставила себя не думать об этом. Повернув кран, она услышала, как вода с тихим шелестом начала заполнять ванну, поднимая лёгкий пар, который медленно окутывал пространство. Ванесса сняла с себя одежду и встала перед зеркалом, едва подняв глаза на своё отражение.
На её коже виднелись следы, которые оставил Итан. Засосы на шее и плечах – как напоминание о его властных руках и холодных губах. Она потянулась рукой к одному из этих следов, но быстро отдёрнула руку, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости и стыда.
Когда ванна наполнилась, Ванесса медленно опустилась в горячую воду, чувствуя, как тепло расслабляет её уставшее тело. Она закрыла глаза, позволяя воде омыть её, скрывая на мгновение от всех воспоминаний. Мягкая губка с ароматным мылом скользила по её коже — по изящным плечам, изгибам талии, тонким запястьям и обнажённым коленям. Ванесса терла кожу с усилием, снова и снова проводя губкой по тем местам, где ощущала прикосновение Итана, словно надеясь стереть с себя этот след, эту память, всю эту боль. Она терла плечи и шею, пока кожа не покраснела, но казалось, что ничто не способно убрать чувство внутреннего холода.
Когда вода начала остывать, Ванесса поднялась, её мокрые волосы обвились вокруг плеч, капли стекали по изгибам тела, подчеркивая плавные линии её формы. Она на мгновение замерла перед зеркалом, прежде чем завернуться в полотенце и открыть шкаф в поисках одежды для сна.
На полке лежала пижама, и её откровенность вызвала у неё лёгкое замешательство. Пижама состояла из тонкого шёлкового топа на едва заметных бретельках и коротких шортиков, которые едва доходили до середины бедра. Ткань была нежной, как прикосновение перьев, полупрозрачной, оставляющей слишком мало места для воображения. Ванесса с неохотой надела её, чувствуя себя почти обнажённой даже в этой одежде.
Подойдя к зеркалу, она внимательно посмотрела на своё отражение, ощупывая шею. На том месте, где недавно был след от его укуса, теперь не осталось ни малейшего знака. Её кожа была гладкой и чистой, словно всё произошедшее – всего лишь тень на краю её сознания, призрачная иллюзия, которая растворилась в паре. Но внутреннее ощущение его прикосновения, той холодной власти, всё ещё оставалось.
Она закрыла глаза, пытаясь прогнать эти мысли, но тени, оставленные этой ночью, казались непросто забываемыми. Она медленно вдохнула и выдохнула, стараясь вернуть себе хотя бы каплю спокойствия. Комната была пропитана тяжёлым, гнетущим воздухом, который, казалось, не давал ей возможности вдохнуть полной грудью. Мягкий свет ночника отбрасывал тёплые отблески на стены, создавая на них узоры, словно потаённые тени её мыслей.
Она потянулась к постели и опустилась на её край, ощущая, как мягкий матрас обнимает её усталое тело. Пижама из тонкого шелка легла по коже прохладой, обволакивая её почти невесомо. Казалось, что она ничем не защищена, не укрыта, словно её тело остаётся на виду даже сейчас, когда она была одна. Этот тонкий шёлк не давал покоя, но другого варианта у неё не было, и она с трудом заставила себя отвлечься от этих мыслей.
Ванесса приподняла край одеяла и залезла под него, поджав под себя ноги и крепко обхватив подушку. Она лежала на боку, глядя в темноту перед собой, но веки не смыкались — вместо сна, в её голове бесконечно крутились события прошедшего вечера. Ей хотелось забыть, стереть все воспоминания об этом моменте, но разум упорно возвращался к образу Итана и тому чувству холода, который он оставил в её душе.
Сквозь едва заметную щель в шторах проникал слабый лунный свет, скользя по её лицу и освещая её встревоженные глаза. Постель казалась необъятной и пустой, несмотря на мягкость и тепло одеяла, и каждый звук ночи только усиливал чувство одиночества. Она свернулась ещё крепче, словно пытаясь укрыться от мыслей, спрятаться от образа Итана, который, как тень, преследовал её даже в этом маленьком убежище.
Закрыв глаза, Ванесса пыталась найти успокоение в собственном дыхании — медленном, равномерном. Её тело постепенно расслаблялось, от усталости в каждом движении становилось тяжело. Она ощущала, как её сознание начинает дрейфовать, а мысли расплываются в тумане полусна, но даже на границе сна её всё ещё тревожили смутные образы, непрошенные воспоминания и тонкое чувство тревоги.
Так она и погружалась в сон — медленно, словно её тянуло вниз в тёмные глубины, и там, среди теней и размытых образов, её наконец окутала густая и тяжёлая дремота.