ГЛАВА 2. ВВЕДЕНИЕ В НОВУЮ ЖИЗНЬ
Я старалась быть хорошей ученицей, когда Алекс знакомил меня с тонкостями новой жизни. Казалось, он вывел меня из темноты, в которой я тонула, даже не пытаясь сопротивляться. Постепенно я начала забывать о том, что ещё недавно хотела оборвать своё существование под колёсами поезда, а каждый новый день становился новым глотком воздуха. Я оживала, не будучи до конца живой.
Алекс показал, что для существования необязательно убивать людей. Мы охотились на лесную дичь, и её в этих краях было много. Сначала я отнеслась к этой затее с сомнением: казалось, что такой «обед» не сможет утолить мою жажду. Но после первой попытки я была удивлена, насколько ошибалась. Мысли о том, что теперь мне не нужно никому причинять боль, согревали душу. Это было похоже на спасение.
Днём мы старались не выходить наружу без крайней необходимости. Солнце, хоть и не смертельно, причиняло ощутимый дискомфорт, оставляя кожу гореть под его беспощадными лучами. Ночью жизнь расцветала. Именно тогда я открывала свои новые возможности. Я чувствовала невероятную силу — казалось, могла разломать дерево одним движением. Время замедлялось, когда я начинала бежать. Алекс называл это даром, но я ещё не до конца понимала, что именно мне даровали.
Однажды, сидя у костра в лесу, он рассказал мне, что в мире много таких, как мы, но не все придерживаются одинаковых правил. Он объяснил, что такие, как мы, зовутся «вегетарианцами», потому что сознательно не пьют человеческую кровь. Но есть и те, кто пьет. И они сильнее.
— Мы не бессмертны, — говорил он, глядя на огонь, и вспоминая что-то. — Это только мифы. Мы стареем, хоть и медленно. Настолько, что люди считают нас вечными. Но однажды и для нас приходит конец. Огонь может уничтожить нас, или дерево, если оно пронзит сердце. А вот чеснок и святую воду можешь не бояться, — он усмехнулся. — Разве что запах тебя оттолкнет.
Я слушала его, затаив дыхание. Думала о том, что он, наверняка, пережил войны, великие исторические события, видел смену эпох. Это пугало и восхищало одновременно. Мне хотелось спросить, как он стал таким, что заставило его выбрать эту жизнь, или кто, но наша связь пока не выходила за рамки отношений ученицы и наставника. Я не хотела нарушать хрупкое равновесие.
— А сколько тебе лет? — однажды не выдержала я.
— Сто шестьдесят пять, — ответил он с лёгкостью, как бы говоря о чём-то обыденном.
Я не могла осознать это. Сто шестьдесят пять лет... Он видел больше, чем я могла себе представить. Но в его глазах, синих и глубоких, читалась усталость. Это была не та усталость, что приходит после бессонной ночи, а тягучая, вечная тоска. Возможно, когда-нибудь он расскажет мне больше. А пока я просто слушала его, училась и пыталась понять, что значит жить, не будучи до конца живой.
— Удивительно, что вампиров не убивает солнечный свет, — сказала я с легкой усмешкой.
— Не то чтобы я против, просто... знаешь, в голове сразу всплывают кадры из фильмов. Вот эта сцена, где вампир превращается в кучку пепла. А на деле оказалось, что всего лишь неприятно, но не смертельно.
Алекс усмехнулся и бросил взгляд на небо, где ещё виднелись остатки вечерней зари.
— Чувство юмора никто не отменял, — ответил он, играя с веткой в пламени костра. — Некоторые из нас неплохо развлекаются, создавая мифы. Писатели, режиссеры... Не все эти истории взяты с потолка. Кто-то рассказывает о реальных событиях, приукрашивая их, кто-то хвастается своими «подвигами». Но ты должна понять: то, что ты знала раньше — это сказки. Забудь все эти клише. Жизнь, которую ты начинаешь сейчас, совсем другая. Реальная. И в ней свои правила.
Его голос звучал уверенно, но без резкости, а сдержанно, как у учителя, который хочет донести до ученика истину, не пугая. Я молча кивнула, чувствуя, что привычные ориентиры действительно рушатся.
— Я бы хотела задать вопрос, — вдруг серьёзным тоном произнесла я.
— Какой? — он оторвал взгляд от пламени костра и посмотрел мне в глаза.
— Я не спрашивала раньше... Когда ты увидел меня впервые? Ну, я к тому, что ты уж слишком вовремя появился тогда на путях. Ты сказал, что знал, что я приду туда.
— Знал, — ответил он спокойно. — Я увидел тебя на площади. В тот день, когда ты встретила того человека.
— Что? Как... Почему ты не остановил меня тогда? Я ведь убила его! — голос сорвался, а в горле появился неприятный ком. Вспышка ярости захлестнула меня, разрушив ту напряженную, но тёплую атмосферу, что была между нами мгновение назад.
Алекс молчал, пристально глядя на меня. Его глаза были как тёмные бездны — пустые, холодные. Казалось, они видели всё.
— Я не понимаю! — продолжила я, повышая голос. — Ты мог остановить меня!
— Нет, — ответил он наконец. — Я не должен был. Ты должна была пройти через это.
— Но почему? Почему я должна была?
— Потому что иначе ты бы погибла.
— Погибла? — повторила я, ощущая, как его слова эхом отдаются у меня в голове. Они звучали бессмысленно, но где-то в глубине души я уже знала, что он прав.
— Ты ведь новообращённая, — сказал Алекс, медленно и отчетливо, словно разъясняя очевидное. — Первая кровь должна быть человеческой. В этом наше проклятие. Это как печать, как последний шаг в этот мир. Каждый делает выбор: жить или умереть.
— Но у меня не было выбора! — возразила я, чувствуя, как ярость и отчаяние сплетаются в один клубок внутри меня. — Точнее, я не знала, что он у меня был! Я бы...
— Ты бы что? — Алекс перебил меня. — Предпочла умереть? Хотя, зная финал твоего «довольно короткого» пребывания в теле вампира, в этом нет ничего удивительного.
— Как это было бы? — выдохнула я, уже не уверенная, что хочу знать ответ.
— Что именно? Твоя смерть? — он чуть склонил голову набок, словно разглядывал меня с новой стороны. — Ну, она была бы немногим лучше, чем под колёсами поезда. Со временем ты бы уснула. Просто уснула и не проснулась. Твоё тело стало бы мертвенно-бледным в ту же секунду, словно ты уже была мертва несколько часов.
— И сколько бы я так прожила?
— Недолго, — его голос стал тише, почти шепот. — Это было бы мучительно. Голод бы выкручивал тебя изнутри, сжирая каждую клетку. Помнишь, как ты чувствовала себя в нашу первую встречу? — он сделал паузу, давая мне вспомнить. — Так вот, это было лишь лёгкая прелюдия перед концертом боли, отчаяния и тьмы.
Я слушала его, и мои руки сжались в кулаки.
— Как думаешь, много ли тех, кто отказался в момент выбора? — продолжил он, не отводя от меня взгляда. — Единицы. Единицы из бесчисленного множества вампиров. Потому что выбор очевиден.
— Выбор убийцы, — прошептала я, глядя в землю.
— Ты снова делаешь трагедию из того, что нужно просто принять, — его голос стал жестче, но он не кричал.
— Принять свою суть? — резко перебила я его. — Какую суть? Я не знаю, кто я! Я не знаю, кем была до того, как проснулась вот такой. Всё, что я знаю, — это то, что совершила зло, и мне никогда от этого не избавиться.
— Ты драматизируешь. — Я помню вкус его крови, Алекс, его запах. Я помню, как угасала его жизнь в моих руках. По моей вине.
— Да к черту его! — перебил он резко, и в его голосе мелькнуло раздражение.
— Какой же ты циничный!
— Зато честный, — он бросил ветку в огонь и поднялся. — Это куда лучше, чем терзать себя за то, что ты даже толком не осознавала. Это не твоя вина, но если хочешь продолжать грызть себя — пожалуйста. Только помни: вампир, который утонул в самобичевании, заканчивает плохо. Очень плохо.
Он замолчал, явно что-то обдумывая, а затем сказал, не глядя на меня:
— Я проголодался. Все эти разговоры на голодный желудок мне не по душе. В следующее мгновение его уже не было.
Он исчез, оставив меня одну под мерцающим светом костра. Мне совсем не хотелось признавать его правоту. Но, оглядываясь назад, я понимаю: у меня действительно не было выбора. Только в тот момент, когда я смотрела на пламя костра, до меня вдруг дошло — я не хотела умирать. Я хотела жить, какой бы ни была эта жизнь. Даже стоя на железнодорожных путях и глядя на приближающийся свет, я не была так близка к этой мысли. Он знал это лучше меня. Возможно, с высоты своего опыта. А может, он просто понял меня куда глубже, чем я сама тогда могла понять себя.
Утро встретило меня серой дымкой рассвета. Я соскучилась по солнечному свету. Пусть он и резал глаза и обжигал кожу, но я всё равно мечтала выйти на улицу днём, вдохнуть свежий воздух, почувствовать себя частью обычного мира. Я так хотела вернуться в круговорот повседневной жизни, найти своё место, заняться чем-то значимым. Но всё это казалось недосягаемым.
Когда я впервые попала в тот медицинский центр, меня не покидало чувство странного дежавю. Белые стены, тихий гул оборудования — всё это я уже видела когда-то. Может, я была врачом? Или медсестрой? Кто знает. Потеря памяти злила меня до глубины души, но где-то внутри теплилась мысль: разве это не шанс начать всё с нуля? Создать новую жизнь, такую, какую я сама выберу?
Но ночная жизнь вампира рушила эти мечты. Я не знаю, есть ли способы обмануть природу. Так что, смирившись с тяготами ночи, я буду искать возможности, которые скрывает тьма.
Алекс вернулся ближе к закату. Он молча вошёл в наше убежище — старую хижину, которую мы нашли в чаще леса. Когда-то она, видимо, принадлежала леснику или кому-то, кто хотел скрыться от мира. Сейчас же это было пустое и слегка заброшенное строение. Мы обустроили его, насколько могли: Алекс принёс пледы и подушки, а я навела порядок, пытаясь придать этому месту хоть немного уюта. На этот раз он пришёл с парой свежих кроликов — их запах выдавал, что добыча была убита всего несколько минут назад. Я обратила внимание, что он никогда не ест остывшую кровь, и понимала его в этом вопросе. Но сегодня в его взгляде было что-то ещё.
— Нам нужно уходить, — сказал он, наконец, после долгого молчания. — Подальше отсюда.
— Что-то произошло? — спросила его, нахмурившись.
— Рядом появился один из ищеек. — он помедлил, прежде чем ответил.
— Ищеек? Кто это?
Алекс подошёл ближе и сел напротив меня, опустив добычу на стол.
— Это фанатики. Группа вампиров, которые поклоняются своему покровителю — Соломону. Очень древний вампир, куда старше меня. О его возрасте никто не может сказать наверняка.
— Настолько старый? — удивилась я.
Он кивнул и продолжил:
— Они почитают культ крови. Считают, что вампиры — кто-то вроде посланников небес, призванных контролировать человеческую популяцию. Любят называть себя стражами порядка. Знаешь, как блюстители естественного отбора. А такие, как мы, питающиеся кровью животных, для них — отступники. Ищейки находят таких и ставят перед выбором. Ты уже догадываешься, каким.
— А если отказаться, то что? Убивают? — холодок пробежал по спине, когда я представила, что мы можем быть пойманными.
— Не сразу. Они отправляют на перевоспитание. Морят голодом. А когда ты уже не можешь больше терпеть, приводят жертву. Тогда всё зависит от твоего морального кодекса. Если убьёшь, ты можешь выжить. Если нет... Они уничтожат тебя как отступника. Он замолчал, но мне вдруг стало не по себе.
— Как?
Алекс поднял на меня тёмный взгляд.
— Им нравится огонь.
Я старалась не представлять эту картину, но одна лишь мысль приводила меня в ужас. Огонь, крики... Алекс говорил, что те, кто пьёт человеческую кровь, куда сильнее нас. Это значило лишь одно: если тот ищейка нас обнаружит, нам будет нечем ему противостоять. С этим страхом я не могла оставаться здесь ни минуты дольше. Хотелось бежать как можно дальше.
— Выдвигаемся сейчас? Куда мы пойдём? — спросила я, надеясь, что Алекс уже всё обдумал. Он кивнул, как будто был готов к этому вопросу.
— Сейчас самое время. Солнце ещё не село, а эти ребятки исключительно ночные пташки. У нас есть небольшое преимущество — пока мы не раскрыты. Но это вопрос времени, уж поверь.
Я начала торопливо складывать вещи в сумку, стараясь ничего не забыть. Но Алекс, заметив это, резко остановил меня:
— Оставь. Путешествовать лучше налегке. Особенно если приходится скрываться от толпы любителей средневековых развлечений.
Он посмотрел на меня серьёзно, но без злости. Я замерла, сжимая в руках небольшой плед, который ещё утром казался частью только обретенного дома. Дом... Если бы только он мог быть настоящим. Вместо этого нас ждал путь в никуда, в ночи, где каждый шорох мог означать конец.
Мы отправились в путь спустя короткое время, шаг за шагом уходя всё дальше от старого убежища. Это было путешествие навстречу неизвестности — по крайней мере, для меня. Алекс же казался уверенным, и его спокойствие придавало мне храбрости.
— На юг, — сказал он, когда я спросила, куда мы идём. — В одном городке там у меня есть друзья. Эта мысль согревала меня. Мне не хватало живого общения с кем-то ещё. Мысль о новом месте, где нас могут принять, давала крошечную искру надежды.
Но той ночью я чувствовала каждый шорох. Вампир, как тень, преследовал нас в моих мыслях. Я старалась отвлечь себя, думая о чём-то приятном, и всё время заводила разговоры, чтобы не оставаться один на один со страхом. Алекс понимал это. Он поддерживал меня, легко подхватывая любые темы, которые я начинала.
— Как думаешь, они всё ещё бегают в плащах? — подмигнул он, когда я упомянула тех вампиров. — Или теперь у них корпоративная форма?
Я хихикнула, несмотря на напряжение. Алекс продолжал отпускать шуточки в адрес стражей порядка, называя их то «любителями ритуалов», то «средневековыми бюрократами». Он умел разрядить обстановку, даже если мы оба знали, что опасность может быть ближе, чем хотелось бы.