Храня твои осколки

    Однажды Изи предложила выбрать имя, которое мне понравится. Она считала, что это ужасно — не помнить своего собственного имени. У меня не было ни идей, ни предпочтений, поэтому я попросила её предложить варианты, чтобы я могла выбрать то, что придётся по душе. Изи взялась за задачу с огромным запалом.

    Мы провели у них несколько дней, и этого времени оказалось достаточно, чтобы немного лучше узнать друг друга. Луцилла с дочкой оказались удивительно приятными, несмотря на обстоятельства, при которых мы познакомились. Дни мы проводили за лёгкими разговорами, а ночи — за охотой. Луцилла питалась исключительно донорской кровью. Это удивляло меня и вызывало множество вопросов. Она никогда не охотилась вместе с нами, но всё же часто исчезала по ночам — по её словам, она пыталась выследить вампиров Соломона. Иногда Алекс ей в этом помогал.

    Она рассказала нам, что в тот день её ранил именно тот вампир, которого заметил Алекс. Они столкнулись в жестокой схватке, и хотя Луцилла одержала верх, победа далась ей слишком дорого — она получила серьёзное ранение. На мгновение я почувствовала облегчение. Мысль о том, что за нами больше никто не следит, пусть и отчасти надуманная, всё же успокаивала. Даже если моя тревога была лишь плодом воображения, я не могла избавиться от навязчивого страха.

    После того, что рассказывали Алекс и Луцилла о Соломоне и его вампирах, я совершенно не желала встретиться с ними лицом к лицу. Однако в истории Луциллы была одна деталь, которая не давала мне покоя. Кровь. Она пила человеческую кровь, несмотря на то, что именно это стало причиной её страданий. Соломон и его последователи искали тех, кто осмеливался жить иначе, и наказывали их с жестокой методичностью, перевоспитывая или уничтожая. Луцилла рассказала, что ей пришлось пройти через ужасы, которые сложно даже представить, — это было частью их так называемого «перевоспитания». 

    — Почему она пьёт человеческую кровь? — спросила я Алекса.

    Я ещё слишком хорошо помнила тот безумный, невыносимый голод, что затуманивал мой разум в начале пути. А Луцилла жила с дочерью-человеком и, как ни странно, сохраняла над собой полный контроль.

    — Ей нужно быть сильной, — ответил Алекс. — А кровь животных — это как сидеть на строгой диете. Для выживания её хватает, но силы у тебя намного меньше. Если ты столкнёшься с одним из прихвостней Соломона, шансов выжить почти нет. Так устроен наш мир.

    — А почему ты не пьёшь человеческую кровь? — поинтересовалась я, посмотрев на него.

    Алекс замялся. Мне вспомнился момент, когда я почувствовала запах крови из холодильника, и едва заметно сглотнула.

    — Я теряю контроль, — признался он после короткой паузы. — Кровь животных — это мой способ оставаться собой. Так я не становлюсь убийцей. Помнишь, ты рассказывала о своём пробуждении? О враче, которого едва не загрызла? Я бы не смог остановиться.

    В его глазах мелькнула тень, как будто в памяти всплыло что-то, о чём он предпочёл бы забыть. Мне вдруг стало ясно, что у Алекса в прошлом были тёмные моменты, которые он не способен вычеркнуть из своей жизни.

    Я не знала, кто я и откуда, но его история манила меня, как свет манит ночного мотылька.

    Когда мы впервые прибыли в этот город, он показался мне безлюдным и покинутым. Это был тот самый небольшой городок, где жизнь замирала с наступлением темноты и оживала лишь с первым открывшимся магазином. По утрам город постепенно пробуждался: сначала редкие шаги по пустынным улицам, затем оживали витрины, открывались двери, и тишина уступала место шуму повседневной суеты. С каждым часом он становился всё оживлённее, пестря красками и голосами. Люди торопились кто куда: одни спешили на работу, другие занимали очередь в мясной лавке, дети группами тянулись к школе, громко переговариваясь между собой.

    Я смотрела на эту картину и думала: как бы я хотела стать частью всего этого — жить обычной жизнью, с обычными заботами и проблемами. Без охоты. Без безумных средневековых убийц. Мне казалось, что раньше моя жизнь была именно такой: я, наверное, работала в офисе, занималась продажами... или, возможно, была учителем? Я отчаянно хотела узнать о своём прошлом, но в голове не было ни единой зацепки. Ни одного момента, который бы пробился сквозь эту пустоту. Всё, что я помнила, — это смутное ощущение, что та клиника, где я едва не убила врача, казалась мне знакомой. Но даже это могло быть иллюзией. Если я действительно там была раньше, разве меня никто не узнал бы? Но этого не произошло.

    — Жозефина! — влетела в комнату Изи, глаза горели от возбуждения.

    — Что? О чём ты? — удивлённо переспросила я.

    Изи закатила глаза, считая, что я забыла что-то невероятно важное.

    — Ну, твоё имя! Как тебе Жозефина? Звучит потрясающе! Ты очень похожа на Жозефину. Оно идеально подходит загадочной брюнетке с каштановыми волосами, как у тебя. А твои зелёные глаза... просто вау, они добавляют мистичности! Ты знала, что раньше ведьм убивали за зелёные глаза? Или, точнее, считали ведьмами тех, у кого они были. В общем, неважно. Зелёные глаза — это что-то магическое! Вот у нас с мамой карие, и это так скучно. Мне кажется, почти у всех карие глаза.

    Я не смогла сдержать лёгкой улыбки — её энтузиазм был заразительным.

    — Изи, спасибо, что так серьёзно подошла к этому, — ответила я, пытаясь говорить мягко. — Но мне кажется, что это имя мне не подходит. Не знаю, как объяснить... просто не моё. Может, есть ещё идеи? Мне кажется, моё имя должно быть мягким в произношении и коротким.

    На самом деле я вовсе не хотела примерять на себя выдуманные варианты. Это казалось мне неправильным, словно я сама отталкиваю свою истинную историю. Новое имя означало бы окончательный разрыв с прошлым, которое я так отчаянно пыталась разгадать. Но Изи была так искренне мила в своём стремлении помочь, что я не решилась сразу ей отказать.

    — Ну вот, начинается, — с притворной обидой вздохнула Изи, скрестив руки на груди. — Я так долго перебирала эти имена, а теперь всё заново. Она закатила глаза и вдруг загорелась новой идеей. — Мне в голову приходит только что-то итальянское! О, а может, Франческа? — она бросила на меня лукавый взгляд, уже заранее предвкушая мою реакцию. Моя бровь взлетела и я слегка покачала головой, стараясь сдержать улыбку.

    — Окей, окей, я всё поняла без слов! — весело рассмеялась она, поднимая руки, — Ладно, подумаю ещё. Может, тебе всё-таки что-то понравится.

    Она вздохнула и, на мгновение став серьёзной, добавила:

    — Я понимаю, как это сложно — не знать, кто ты и как тебя зовут. Не буду настаивать, но ещё парочку вариантов точно подкину. Мало ли.

    Я не удержалась и улыбнулась ей. Её забота тронула меня. На этой ноте Изи так же стремительно выскочила из комнаты, как и ворвалась, оставив за собой ощущение лёгкости и тепла.

    Оставшись в комнате, которую Луцилла выделила мне в первый же день, я погрузилась в свои мысли. Перед глазами всплывали рассказы Алекса, фрагменты истории Лу. Было невероятно осознавать, в каком мире я теперь живу. Каждый раз, думая о Соломоне, я ощущала странную тревогу. Вероятность нашей встречи казалась низкой, но его тень нависала над нами.

    Луцилла продолжала преследовать его, а мы оставались в этом доме, словно в укрытии от внешнего мира. Я не хотела искать проблем, но её история не давала мне покоя. Столько жестокости, столько несправедливости. Став вампиром, Луцилла не отказалась от своей семьи. Она осталась с ними, несмотря на то, что её новая жизнь была своего рода концом для них всех. Рано или поздно она была бы вынуждена увидеть, как стареют и умирают её муж и ребёнок. Если, конечно, они не решили бы стать частью её нового мира.

    Я задумалась о том, смогла бы я принять подобное для себя. Смогла бы обречь своих детей, будь они у меня, на жизнь во тьме? Жизнь в постоянной борьбе с внутренним зверем, который только и ждёт момента вырваться наружу? Эта мысль наполняла меня горечью.

    «А можем ли мы иметь детей?» — неожиданно подумалось мне.

    Звучало невероятно, особенно если учитывать всё, что я знала о вампирах. Но ведь наши тела продолжают функционировать нормально, вампиры не считаются мертвецами. Логика подсказывала, что это вряд ли возможно, но любопытство от этого не утихло. Я решила задать этот вопрос Алексу.

    — Никогда об этом не слышал, — ответил он, немного растягивая слова. — Конечно, я не специалист в анатомии вампиров, но чтобы кто-то зачал ребёнка? Нет, таких историй мне неизвестно.

    И вдруг на его лице заиграла фирменная игривая улыбочка:

    — Но я никогда не буду против попыток выяснить. Это мне по душе!

    Его тон был насмешливым, а тёмно-синие глаза искрили весельем. На мгновение я ощутила лёгкую симпатию к нему — не как к наставнику или другу, а как к мужчине. Алекс всегда был тем, кто умел держать дистанцию ровно такой, какой хотел. Он был уверен в себе, часто шутил, не обходя стороной сарказм, который временами раздражал меня до невозможности. Но, несмотря на это, он был моим учителем, другом, а порой защитником. За то недолгое время, что мы провели вместе, казалось, мы успели стать близкими. Я до сих пор не думала о нём как о мужчине. Не позволяла себе. И всё же... трудно было не замечать, насколько он хорош собой.

    Алекс был выше меня на голову, с широкими плечами и спокойной, уверенной осанкой. Его густые чёрные волосы, чуть вьющиеся на концах, казались нарочно небрежно уложенными — как будто ему было всё равно, а выглядело это чертовски притягательно. Чёрная футболка плотно облегала его торс, подчёркивая силу, которую он никогда не демонстрировал напоказ, но которая ощущалась в каждом его движении. Руки — жилистые, крепкие, покрытые узорами татуировок, будто говорили о жизни, в которую мне лучше не заглядывать. Но сильнее всего притягивал взгляд. Его глаза — глубокие, как озеро в час перед бурей. Холодные, проницательные, и в то же время... будто ищущие что-то. В них было нечто дикое — как у хищника, затаившегося в сумерках. Он не пугал. Он завораживал. Слишком сильно. Улыбка Алекса всегда вызывала во мне отклик, обладая особой магической силой. Стоило его губам изогнуться в этой насмешливой полуулыбке, и я невольно отвечала так же в ответ.

    — Зачем ты укусил меня тогда? — неуверенно спросила я, с трудом удерживая голос ровным.

    Этот вопрос жёг меня изнутри, он звучал в моей голове снова и снова. Я часто возвращалась мыслями в тот день. Один и тот же кошмарный сон. Я помнила каждый миг нашей встречи, каждое движение. Я боролась с ним — отчаянно, яростно. И это было странно, ведь за мгновение до этого я уже приняла решение лишить себя жизни. Но его укус... Это было то, чего я не могла забыть. Воспоминания были яркими, почти осязаемыми: клыки, вонзающиеся в меня, резкая боль, обжигающее тепло его дыхания на моей коже. Это было необъяснимо — одновременно страшно и странно приятно.

    Алекс широко улыбнулся, его взгляд вспыхнул озорным блеском. Он медленно обошёл меня кругом, оценивая с новой стороны, и остановился позади. Я не оборачивалась, но каждый нерв в теле чувствовал его близость. Он наклонился ниже, и горячий выдох обжёг мою шею.

    — Значит, помнишь... — произнёс он шёпотом.

    Мир вокруг замедлился, растворился, оставив только его голос, дыхание и то напряжение, что сковало моё тело. В этот момент Алекс стал другим. Тогда, в ту ночь, он вызвал во мне гнев, ярость. А сейчас — желание замереть, забыть, как дышать. Каждая клеточка моего тела натянулась до предела, ожидая неизбежного. Его руки мягко коснулись моих плеч, их тепло проступало сквозь ткань. Пальцы скользнули вниз, задерживаясь на мгновение, заставляя меня судорожно вдохнуть.

    — Я думал, ты предпочла забыть это. — Его голос звучал тихо, но уверенно, с едва уловимой тенью насмешки. — И надеялся, что не оставишь без внимания.

    Я вздрогнула, когда он провёл пальцем по тому месту, где когда-то вонзились его клыки. 

    — Это называется «обезуметь от желания». — Его слова прозвучали как игра, в которую я невольно оказалась втянута. — Ты привлекла меня с первого момента, как я увидел тебя на площади. Ты была напугана, как ребёнок, сбежавший впервые из дома. Не понимала, что с тобой происходит, кто ты.

    Он чуть наклонил голову, словно снова видел перед собой тот миг.

    — Я наблюдал за тобой. Твои длинные каштановые волосы, светлая кожа, твой взгляд, фигура... Всё в тебе манило. Даже твой аромат. Его голос стал ниже, почти бархатным, проникающим в самые глубины сознания. Казалось, каждое слово было тщательно подобрано, как будто он давно знал, что скажет, и ждал только подходящего момента, чтобы произнести их.

    — Алекс, что ты такое говоришь? — перебила я, обернувшись, но столкнулась с его взглядом — глубоким, тёмным, заставляющим замолчать на полуслове.

    Он не остановился, продолжая скользить пальцем по моей шее, выискивая точку, которая вызовет наибольший отклик. Я попыталась оттолкнуть его руку, но он быстро перехватил мою, крепко удерживая.

    — Хватит, — выдохнула я, отступая назад, но споткнулась о спинку дивана. Он тут же шагнул вперёд, сокращая расстояние до минимума. 

    — Твой вкус до сих пор не даёт мне покоя. Твой аромат... он сводит с ума. — Его голос звучал тихо, почти ласково, но каждое слово било по нервам, как хлёсткий шёпот. — Я ждал, чтобы ты сама это вспомнила, чтобы ты задала этот вопрос. Это заняло больше времени, чем я рассчитывал, но ведь лучше поздно, чем никогда. Правда?

    Он смотрел на меня, изучая и впитывая каждый мой жест и эмоцию. От этого взгляда было не скрыться. Собрав всю волю в кулак, я резко шагнула вперёд, вырываясь из его хватки. Алекс не стал меня удерживать. Вместо этого ухмыльнулся, с тем самым самодовольным выражением, которое всегда выводило меня из равновесия.

    Я принялась метаться по комнате, не зная, куда себя деть. Пальцы нервно перебирали края свитера, казалось, это могло помочь вернуть контроль над ситуацией.

    — Я смутил тебя? — спросил он, его голос звучал насмешливо. Его взгляд скользнул по мне оценивающе, а улыбка стала ещё шире. Он наслаждался моментом, был доволен собой, как всегда. И раздражал.

    — Алекс, я не хочу продолжать этот разговор. Ты сегодня не в себе, говоришь что-то странное, а я ничего не понимаю, — голос предательски дрогнул, но я попыталась взять себя в руки. — Думаю, тебе стоит отдохнуть после этих ночных вылазок с Лу... И прекрати, пожалуйста, говорить такие вещи. Ты меня смущаешь. С чего вдруг такие разговоры?

    Я почувствовала, как щеки вспыхнули, вспомнив его слова о моём аромате. Алекс заметил мою реакцию, и уголки его губ тут же поползли вверх в ещё более широкой улыбке.

    — Мне приятно знать, что я могу смутить тебя, — его голос прозвучал мягко, но в нём сквозила едва уловимая насмешка.

    Он снова двинулся ко мне, медленно, шаг за шагом. Я огляделась, пытаясь найти пути к отступлению, но казалось, что гостиная стала ещё меньше. Алекс подошёл вплотную, и я поймала себя на мысли, что не могу заставить себя поднять взгляд.

    «Боже, я ведь вампир. Почему я стою тут, как испуганная девчонка?» — пронеслось в голове.

    — Отвечу на твой вопрос, — его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась искренность. — Тогда я просто не смог удержаться. Когда я увидел тебя впервые, ты меня заинтриговала, очаровала. Но потом я понял, что ты собираешься сделать, и... разозлился.

    Он говорил медленно, едва ли не подбирая каждое слово.

    — Я испугался, что никогда не узнаю тебя, хотя жаждал этого с первого мгновения. Ты стояла там, ожидая своей смерти... Эта картина заставила зверя внутри меня вырваться наружу. Я не мог позволить тебе навредить себе. И, признаться, хотел немного наказать тебя за этот глупый поступок.

    Его голос стал мягче, когда он снова взял мою руку. Его прикосновение было тёплым, бережным. Я не сопротивлялась. Мы стояли так близко, что я могла ощущать его дыхание. Что-то внутри меня ломалось, поддаваясь этому притяжению. Я больше не хотела отдаляться. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. В этих тёмных, глубоких глазах было столько чувств, что мне захотелось утонуть в них. Он осторожно коснулся моей щеки, и я прикрыла глаза. В следующий момент его руки обвили мою талию, притягивая ближе. Моё тело, казалось, перестало подчиняться — я невольно приоткрыла губы, и в тот же миг он наклонился, сливаясь со мной в поцелуе.

    Этот поцелуй перечеркнул всё. Мысли, страхи, сомнения исчезли, оставив только это мгновение, только нас двоих.