Ловцы солнца

Поезд проехал всего несколько часов на юг прежде, чем зона густых лесов была грубо оборвана огромным куполом из отполированного металла и блестящего бронзой стекла. Фасад купола был сплошным, не считая специальных шестигранных отверстий для прибытия поездов. Поезд плавно въехал в один из тоннелей, на мгновение погружая вагон в кромешную темноту, а затем раздалась приятная музыка и пассажиров ослепил яркий свет, напоминавший закат в пустыне.

— Наша остановка, ребята, — объявила Каннари, справедливо решив, что главной в этой экскурсии придётся стать ей, — Сейчас выходим, показываем пропуска и движемся в сторону городского транспорта.

Выбравшись из поезда, путешественникам открылась панорама на всю территорию столицы Императрицы Мудрости — лучезарной, блистательной Вистерии — Ивентайд. Он представлял собой сложную мозаику различных красочных элементов, разумное распределение жилых зданий, офисов, библиотек, музеев и картинных галерей. Каждое находилось на своём месте, каждое обладало причудливой формой, идеально совпадавшее с формой домов по соседству. В Ивентайд свет снаружи попросту не проникал, стекла купола фильтровали опасные для вампиров солнечный лучи и преобразовывали его в золотисто-красные небеса над головой. Отсюда и название означающее «город вечного заката».

Каннари и Майя предоставили свои удостоверения стражникам, и замерли, заметив, что Кэссиди и Уоррен вместо стандартной процедуры закатывают рукава, чтобы показать что-то на руке.

— Это вместо удостоверения, — пояснила Кэссиди, когда они начали спускаться по эскалатору в зону бесконечных рядов ресторанов, сувенирных киосков и туристических центров. На неровном от шрамов участке кожи были вытатуированы серийные номера, крошечные и бесформенные. Возможно, они получили их ещё при рождении, это хотя бы объясняло их странную размытость и блеклый цвет.

— Когда вам их нанесли?

— Сразу после того, как нас взял к себе наш первый опекун, — пожала плечами Кэсс, — С беспризорными детьми категории «С» в плане отслеживания никто не заморачивается, так как в одиночку до подросткового возраста редко кто доживает. Когда детям дают номер, это значит, что их выживание становится хотя бы чьей-то головной болью.

Что тут скажешь в ответ? Неловкое «Мне очень жаль»? Иногда лучше просто промолчать.

Скорее всего, для местных это был самый обычный день, но путешественникам показалось, что они выбрались в город в разгар какого-то громкого фестиваля. Фамильяры, слуги и необращённые бродили по своим делам, превратив главную площадь Ивентайда в настоящий улей из ярко одетых человеческих особей. Повсюду пестрели притягательные вывески, разжигавшие желание гулять, посещать музеи и театры, делать фотографии, пробовать деликатесы. Но больше всего поражала погода. Несмотря на «крышу» над головой, с искусственных небес на землю падал настоящий снегопад.

Ребята бродили по нарядным, богатым улочкам в поисках общественного транспорта, который довезёт их прямо до зоопарка, когда аромат из ближайших кофеен и булочных взбудоражил их воображение.

— Подождите здесь, — не удержавшись, попросила Каннари близнецов. Несколько сэндвичей с яйцом, беконом и помидорами и кофе из свежемолотых зёрен мигом подняли всем настроение.

— Мы вернём, когда нас зачислят в рекруты дневной стражи. В этом году всё равно у нас практика, — пробурчал Уоррен, но от еды не отказался. Они перекусили возле замёрзшего фонтана, взахлёб обсуждая, как же живётся в таком большом городе тому или иному прохожему, которому не повезло привлечь к себе их внимание.

Наконец, они нашли, что искали. Между широкими улочками бесшумно двигался скоростной поезд. Они едва успели сесть на нужный маршрут, когда целая толпа из пестро одетых необращённых подростков набилась по вагонам. Каннари показалось, что выставка клонов успешно нашла их сама. Их одногодки выглядели и вели себя совершенно идентично друг другу, словно экзотические птицы в красивой золотой клетке. Их диалоги и шутки казались пустыми и бессмысленными, они и живого рабочего-то, скорее всего, никогда в жизни не видели. Им пришлось ехать в их компании до самого конца города, прежде чем толпа отхлынула, бурля, словно океанский прибой и будто по мановению волшебства, они оказались у длинной, мраморной лестницы.

— Слава Императорам, мы от них отделались, — прошипела Кэссиди, отряхивая блёстки от чужого наряда со своего плеча.

— Не радуйся раньше времени, — шепнула ей Каннари, указывая на границу между Ивентайдом и Ариэтрией, бывшей столицей Императрицы Жизни.

Купол обрывался аккурат возле входа в зоопарк, где, несмотря на разгар дня, было столпотворение: люди стряхивали снег с мокрых зонтов, болтали, сбившись большими и маленькими группами, гул их голосов сливался с шумом, проезжавших мимо дорогих тонированных машин. По периметру зоологического музея были расставлены скульптуры страдающих грешников подпиравших свод крыши. Довольно странное решение построить его вход на манер старомодного храма, особенно учитывая, что по обе стороны от входа стояли громадные тотемные столбы, украшенные горгульями. Музей был огромным, но сама территория зоопарка была просто необъятна, выходя даже за пределы спасительного солнцезащитного купола. Разноцветные лучи настоящего солнечного света проникали сквозь витражные стекла, вмонтированные в сводчатый потолок.

Внутри большого круглого зала царила приятная прохлада и свежесть. Отделанный светлым деревом и блестящим металлом, он выглядел торжественно, но в тоже время очень мрачно. В каждой стене большие витрины, в которых была представлена инсталляция человеческой эволюции. От первого примитивного предчеловека, до «homo sapiens sanguinis» — наших великих лордов. В центре зала, на большом постаменте, высотой около двадцати метров в холодном искусственном свете прожекторов возвышалась статуя Императрицы Мудрости во всей её неземной красоте. Её взгляд казался жестоким и холодным. Она смотрела на всех, кто входит в музей сверху вниз, словно усмехаясь над невежеством тех, кто переступал порог её музея. На золотой табличке был искусно выгравирован её девиз «Любое знание свято, но лишь знание одобренное Императрицей Мудрости является истинным», а на груди сияла копия... фиолетового скарабея.

— Как вы думаете, что означает кулон на её шее? — встрепенулась Каннари.

— Мне кажется, нам рассказывали это на уроках по семиотике, — задумчиво протянула Майя. Уоррен, видя, что ей стало тяжело идти, галантно придерживал её за локоть, пока она рылась в своей памяти в поисках ответа, — Скарабеи были священными насекомыми богов древнего мира, так как их перемещение идёт строго с востока на запад. Считалось, что они повторяют путь Солнца, которое воскресает каждый день, возвращаясь из мира теней и хаоса в мир живых.

— Странно. Зачем Императоры решили использовать в качестве своего символа существо символизирующее путь Солнца?

— Может, как дань тому, что они потеряли возможность его видеть? Только подумай, ведь солнце единственная вещь, которую они на самом деле боятся. Скарабей, кстати, также являлся символом импульса, который получает душа для перерождения в духовном мире, после того как в ней начинает умирать и разлагаться всё материальное. Например, в процессе мумифицирования в тело человека помещали фигурку скарабея из священного материала, чтобы в момент перехода в умершем находился символ бессмертия и воскрешения.

— И ты это вот так просто вспомнила на ходу? — восхитился Уоррен.

— Основная миссия учеников Донатии впитывать в себя мудрость и нести её остальным, — вздохнула Майя, порядком утомлённая внезапным уроком истории, — Все учащиеся обязаны обладать фотографической памятью, иначе там просто не дожить до конца семестра.

— Даже канарейка?

— У неё только первый курс, так что ей простительно чего-то не знать. Но как вернёмся, посвяти время этим семинарам, они довольно интересны.

В зале стояла тишина, если не считать работы вентиляции и далёких голосов других посетителей. Они подошли к стойке информации. Красивая женщина в дорогом костюме, получив от них билеты и проверив, что они, на самом деле, действующие, дала им браслеты, отслеживающие их местоположение, а так же вывела для них голографического экскурсовода. Простая мера предосторожности в виде такого помощника могла спасти им много времени, если они заблудятся, к тому же он способен следовать вслед за ними, когда они будут переходить от одного зала в другой.

Они, должно быть, представляли собой довольно колоритную группу, если подумать... Близнецы Батлер носили потрёпанную, почти военную форму академии, и смотрели на всех с вызовом, будто провоцируя вступить с ними в конфликт. Майя была укутана в несколько кофт, шаль и теплую куртку, делавшую её похожей на кочан капусты, и всё равно дрожала как лист, нервно заламывая пальцы. А Каннари... Честно говоря, она понятия не имела, как выглядела со стороны для остальных. Должно быть соответствующе антуражу, раз именно на неё в большинстве случаев смотрели как на совершенно свихнувшуюся особу.

Им осторожно предложили оставить вещи в гардеробе, когда раздалась сказочная мелодия, возвещавшая о начале экскурсии. Магические искры начали «подниматься» в воздух из щелей между мраморными плитами, и в яркой вспышке света перед ними появился призрак прекрасной женщины. При её появлении все четверо, не сговариваясь, сделали шаг назад, а затем, неловко посмотрев друг на друга, попытались выглядеть не такими удивлёнными.

— «Добрый день, уважаемые господа. Меня зовут Версаль. Пожалуйста, выберите режим вашей прогулки», — сказала голографическая помощница. Её красные волосы были собраны в причудливую причёску, инкрустированную крупными драгоценными камнями. Её улыбка была безупречна. Старинный наряд благодаря корсету сидел так плотно, словно перчатка. Каннари могла поклясться, что она уже видела её. Возможно в учебниках по истории?

— «Вы можете последовать по одному из стандартных маршрутов наших многочисленных экскурсий, либо выбрать соло-режим и наслаждаться прогулкой в любой удобной для вас последовательности с сопутствующими комментариями».

Перед ними появилась сияющая панель с различными возможностями. Глаза разбегались от выбора.

— Что думаете? — наконец, спросила Каннари, понимая, делать выбор самой в данной ситуации будет эгоистично, — Мы с Майей, наверное, хотим выбрать «Чудовищ из глубин», потом можем посмотреть то, что хотите вы.

— Честно? Мы туда же, куда и вы. Главное, чтобы она была не чересчур навязчивой.

— Версаль, мы выбираем вот это, — Каннари нажала на одну из категорий и голограмма послушно сделала книксен. Нет, своей вежливостью и манерами она определённо кого-то ей напоминала.

«Экспонаты зоологического музея Императрицы Мудрости дают возможность проследить не только происхождение человека, но так же и его неминуемое эволюционное преображение, которое мы очень редко, но всё же имеем шанс изучать и в наши дни. Коллекция подводного мира начисляет более сотни тысяч экспонатов и это только то, что мы выставляем в залах для посетителей. Здесь хранятся останки ихтиозавров и других, давно вымерших подводных обитателей, но сейчас нас интересует далёкий, неисследованный мир, который не смогли изучить даже наши потомки, не знавшие правления вампиров. Прошу за мной».

Они пересекли зал со статуей Императрицы, и перешли к лабиринту из широких, светлых коридоров. Некоторые помещения казались большой крысиной ловушкой, здесь было мало людей, экспонаты были заперты за пуленепробиваемым стеклом, и казалось, всё здесь было выполнено с таким расчётом, чтобы людям было сложнее отсюда убегать.

Каннари покачала головой от недоумения. С чего вдруг такой странный ход мыслей? Она везде теперь будет видеть какой-то подвох? Впрочем, всегда полезно знать, где находится запасной выход.

«Пожалуйста, следуйте за неоновой линией в следующий зал»

— Неоновая линия? Какая ещё линия? — когда Уоррен начал осматривать стены на наличие каких-либо путеводных направлений, Майя взяла его за локоть и указала на пол, где, насыщаясь всеми цветами радуги, и впрямь протянулась линия от того места где они стояли до конца коридора. Тем временем Версаль погружала их в краткую историю зала, в который они шли.

«После определённого количества времени происходит популяционный взрыв преуспевающих биологических форм. Их обобщающая характеристика состоит в том, что они паразитируют на планете, уничтожая и разграбляя необходимые для их существования ресурсы. В конце концов, им становится настолько комфортно на вершине пищевой цепи, что они не замечают эволюционного скачка других существ, который вызвала их безответственность. При нарушении естественного баланса сил планету начинает сильно лихорадить, вынуждая её создавать совершенно новый вид. Почти всегда хищника. Он набрасывается на процветающую популяцию, убивает, кормится, размножается. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, пока не вымрет её последний представитель. Либо, что случается крайне редко, процветавшая ранее популяция находит способы приспособиться к новой опасности, или, как в случае с людьми, уступают своё место новому царю пищевой цепи».

Близнецы дружно фыркнули, поражаясь степени пафосности её речи. Призрак Версаль остановился возле колонны. Она склонила голову, показывая своим веером в сторону движущегося тротуара, напоминавшего конвейерную ленту, ведущую в тёмное подземелье.

Сердце Каннари бешено заколотилось, когда она поняла, что стены вокруг были выполнены из стекла, покрытого тиной и моллюсками. Она слегка замешкалась, отстав от группы. Темнота внизу невольно пробудила воспоминания о событиях на озере. Она снова ощутила впивающиеся в спину осколки льда, ноздри обожгла вода, сомкнувшаяся вокруг лёгких железными когтями. Усилием воли, отогнав наваждение, Каннари стала спускаться по дорожке. Здесь было очень темно, но в слабой флуоресцентной подсветке подземного бассейна мелькали тени человекоподобных существ и крупных рыб.

«Однако до эволюционного скачка в homo sapiens sanguinis у природы были и неудачные попытки. Императрица Жизни собирала их представителей по всему миру. Перед вами лишь один из них. Подводные обитатели глубин».

В темной воде появились вспышки, напоминавшие разряды молний. В испуге мимо начали проплывать крупные существа, пытавшиеся отплыть от света как можно дальше. Гуманоидные создания с плавниками и хвостами отбрасывали жуткие тени, их огромные глаза казались слепыми, но проплывая мимо, они устремляли свой взгляд на людей за стеклянной стеной и скалили крохотные острые зубы.

«В ходе истории смертные дали им много имён, но мы называем их «водяными оборотнями», так как они обладают неприятной способностью перевоплощаться в смертных во время полнолуния и выходить на сушу. К счастью для вас, великие давно разобрались с возможной угрозой их нашествия, оставив в живых лишь несколько экземпляров для нашей коллекции».

Майя издала тихий выдох, когда на фоне вспышек стали видны огромные медузы, парившие в воде, как хищные птицы. Подземные резервуары были настолько огромны, что здесь могли легко поместиться стаи голубых китов, касаток и дельфинов одновременно. Неизвестные им виды рыб, совершенно не похожие на тех, что Каннари ловила с отцом на озере, мелькали рядом со скалами покрытыми кораллами и водорослями, а где-то на фоне далёкого горизонта возвышалось кладбище затонувших кораблей... Через полтора часа, промелькнувшие для них за пару минут, Версаль подвела их концу тёмного коридора.

«Уважаемые господа, мы подошли к концу экскурсии по музею подводных видов. Далее вы переходите в бывшие зоологические владения Императрицы Жизни, вложившей не одно столетие в их изучение. Как вы, может быть, знаете, прежде территорией, на которой находится этот зоологический музей, владела именно она, но жажда открытий вынудила её покинуть Ариэтрию, чтобы начать осваивать новые территории возле края Земли. Переполненная состраданием к смертным, оставшимся без сильного покровителя, Императрица Мудрости объединила две территории в одну, сделав их ещё более процветающими, чем раньше».

— Состраданием? Императрица Мудрости захватила эти земли только потому, что её территория самая маленькая по сравнению с остальными, — не удержалась Кэссиди, — Ивентайд был основан намного позже Ариэтрии, но при этом построен впритык к землям Императрицы Жизни, поэтому только над зоопарком нет солнцезащитного купола. Не удивлюсь, если трагедия с пожаром тоже как-то связана с его строительством.

«Уважаемый гость, ответ на этот вопрос не заложен в мою программу экскурсий. Попробуйте другую комбинацию».

— Либо так, либо у неё не хватило денег построить купол побольше, — засмеялся Уоррен.

Последовали ряды хранилищ со шкурами животных. Огромные холодильники, наполненные образцами погибшей флоры и фауны. Скелеты рыб, амфибий и ящериц. На выставке скелетов Версаль буквально порхала между стеллажей, проходя сквозь них и рассказывая о различных животных, которых никто из них не успел застать при жизни. Рыбы плавно переходили к более сложным формам жизни, после чего появились залы, полные человеческих скелетов с различными уродливыми отклонениями от нормы.

«Рядом находятся остеологические лаборатории, где трупы животных доводятся до состояния костей... Перед вами виды, служившие людям едой, транспортом, питомцами, украшением и одеждой... Многих из них уже нет, другие же были удостоены чести быть клонированными в качестве эксперимента Императрицы Жизни... ».

— Люди до сих пор держат их за питомцев? Не понимаю, для чего им нужны лишние рты? — спросил Уоррен, разглядывая скелет собаки. Странно, возможно, не все признавали в животных разумных существ. Каннари, например, очень нравилась кошка, обитавшая у них дома. Правда, клонированные питомцы, как правило, долго не живут.

— Раньше их одомашнивали ради материальной выгоды. Они были источником пищи, материалов, компанией. Но после войны в них отпала необходимость. Теперь они больше служат аксессуаром, а у вампиров питомцы это мы, — проворчала его сестра, устремляя взор к очередной статуе.

Фигура Императрицы Жизни, так же как фигура Императрицы Мудрости, возвышалась над ними, заставляя задирать голову назад, чтобы рассмотреть её лицо. Но в отличие от Вистерии, Антея не казалась им злобной и надменной, сквозь стеклянную поверхность крыши её лицо освещалось солнцем, предавая ей добродушный вид. Каннари казалось, что в иной жизни они могли бы даже с ней подружиться, настолько располагающей и открытой она выглядела.

Потом девушка обратила внимание на амулет правительницы, и её словно ударило током. У неё на груди была искусно выполнена брошь в виде скарабея с зелёным камнем. Кажется, точно такой же дал ей Деметрий. Нет, сомнений не было, он дал ей именно его. А теперь он у Блуждающего Бога. Тогда кому принадлежал скарабей, который находиться у самой Каннари? Но ведь было ещё что-то... ещё один камень, о котором она совсем забыла.

— «Подарок дедушки. Редкий цвет. Таких у культа не найдёшь», — сказала довольная девушка. В складках её чёрного одеяния мелькало до боли знакомое украшение. Та вампирша на приёме Бэллоуз носила синего скарабея...

— «Я называю их тётушками, но мы вовсе не кровные родственники, — Бэллоуз невольно поджала губы, — Только Тристеза является мне кузиной по крови, но мы с ней никогда не виделись».

Вероятно, она проснулась в какой-то параллельной вселенной. Где встретить великих прародителей вампирского рода можно с такой же лёгкостью, как чихнуть. Она засмеялась, громко почти истерично. Не веря тому, что твориться вокруг и не в силах объяснить своим обеспокоенным спутникам, что происходит.

— Канарейка, ты чего? — тихо позвала её Кэсс, она крепко взяла её за плечи и прижала к себе, — Ну всё-всё. Хочешь, остановимся и поговорим обо всём?

— Ты не понимаешь всю абсурдность того, что здесь твориться. Это слишком смешно...

— Конечно, я верю, что тебе смешно, — осторожно согласилась она, по-видимому, не понимая, как справиться с подобным уродливым проявлением эмоций. Уоррен стоял в стороне, грозно смотря на любого, кто останавливался на них поглазеть.

— Каннари, может, перекусим? — предложила Майя, спешно обратившись к Версаль, — Здесь есть поблизости какой-то кафетерий или что-то в этом роде?

— Прошу сюда, господа, — радушно пригласила она, указывая в одну из потайных дверей, замаскированных живыми цветами.