Ловцы солнца

Квинт Лоуренс — младший целитель жизни. Он всегда знал, что был предназначен для чего-то большего, чем собирание крови во время сдачи налога и помощи старикам и изгоям во время бесплатных приёмов. В его наивных детских мечтах, он представлял себя мессией, появление которого постоянно пророчили жрецы культа солнца или великим алхимиком крови, способным найти лекарство от всех болезней, ну или на худой конец избранным протеже именитого лорда. Не Императоров, конечно, но хотя бы одного из их последователей. Но сложилось, как сложилось, и вот уже пять лет он безуспешно пытался всеми средствами взобраться на следующую ступень иерархии целителей.

Вампиры видели в неказистом, честолюбивом юноше старательного слугу или быстрый перекус, когда под рукой нет ничего более стоящего, но никак не способного ученика, достойного получить статус необращённого. И он этим пользовался. Нацепив на себя маску раболепного льстеца, Лоуренс старательно оставался очередным серым пятном в общем потоке людей, проворачивая такие вещи, о которых горделивый бесполезный молодняк и не додумался бы. Продажа краденой крови категории «А», линзы имитирующих карие глаза, предоставление фальшивых родословных для изгоев, изъятие органов из Некрополя, похищение целых "стад" рабочих и многое другое, менее безобидное... Он вступил на скользкий путь, пользоваться которым обычные люди брезговали по своей недалёкости и моральным принципам.

Последним достижением Квинта было содействие новому преступному лорду, чьё имя, несмотря на относительную молодость владельца уже внушало трепет и завистливые взгляды тех, кто его слышал. Бэйзил Веспиан стремился к звёздам, а тем, кто следовал за ним, было суждено ступать по дорожке вымощенной трупами, но награда была очень щедрой. Первая миссия оказалась безумно проста. Всего лишь выкрасть кровь одной девчонки во время сдачи налога. Как младший целитель, Лоуренс без труда устроил себе место волонтёром на территории Донатии, а остальное лишь дело техники. Доказав свою находчивость, его следующие задания потребовали от него не меньшего мастерства, упорства и наглости.

Дневную стражу считали бесполезным субпродуктом бывшей полиции, которая должна была защищать права и обеспечивать безопасность смертных. В наши дни их скорее считали службой зачистки, бесчестным инструментом, чтобы замять откровенную несправедливость вампиров и выставить очередное кровавое месиво несчастным случаем. По иронии судьбы эти ребята на самом деле превосходно делали своё дело. Император Боли рьяно воспитывал в категории «С» благородное желание жертвовать собой ради безопасности других. Благородство, холодный ум, честность, бескорыстие, им присущи практически все рыцарские качества — ведь те, кто служит самому Императору, не могут опозорить его имя. К сожалению, мало кому приходилось видеть эти качества на деле. В моменты, когда приходилось действительно с кем-то сражаться, спасать им было уже не кого. А, как известно, информационная война выигрывалась не истинной доблестью, а искажённо сформулированными фактами.

Так что, когда Квинт получил очередной срочный звонок о выезде, он уже предвкушал, на что сможет потратить лёгкие деньги. Всё должно быть как обычно. Прибыть первым на место резни вампиров, отыскать улики пребывания на месте преступления определённых, плативших за это лордов и замести все следы. Стража может и не позволит широкой публике узнать обо всех подробностях произошедшего, но внутренний суд обязательно покарает того, кто решил поохотиться на территории одного из Императоров. Всё как обычно, никаких сюрпризов, никаких творческих импровизаций.

Однако на деле задание оказалось совсем не тем, что он ожидал услышать. Ему надлежало обследовать смертную, каким-то чудом уцелевшую во время жатвы. И какие бы результаты он не получил, их необходимо скрыть и доставить лично в руки самому боссу. Впервые он позволил себе усомниться во власти своего нанимателя. Бэйзил Веспиан, в самом деле, считал, что результаты обследования смертной девчонки могут навредить репутации какого-то лорда? Чем она его так напугала? Подгоняемый любопытством, он блуждал по полуразрушенному зоологическому музею в поисках нужной цели, не обращая внимания на изуродованные трупы и слабые, почти неслышимые стоны боли.

Всё не то, не оно. Он поймёт, когда увидит сам. Что-то подсказывало, что это тот самый миг, которого он так долго ждал. И его жизнь вот-вот кардинально измениться. Кто знает, если дело действительно настолько серьёзное, можно и саму девчонку с собой прихватить? Вряд ли кто хватиться...

***

Когда Каннари очнулась, вокруг было много людей. К её великому облегчению, все они были смертными. Дневная стража, все как один выпускники «Академии Боли», сильные, дисциплинированные воины, разыскивающие малейшие зацепки для поиска убийц. Их пронизывающие горящие глаза напоминали взгляд хищников, выслеживающих добычу. Они посмотрели на неё без капли жалости и подали знак, проходившему мимо целителю жизни заняться ею. Тот с готовностью склонился над ней, убирая всё ещё влажные, липкие волосы с её лица.

— Прошу, постарайтесь не двигаться, — очень мягко попросил он, затем замер, будто ему совсем не понравилось то, что увидел и поспешно продолжил, — Когда обрушилась крыша, на вас упало много осколков. Одно неосторожное движение, и вы можете очень глубоко порезаться. Назовите ваше имя, пожалуйста.

Его лицо скрывала маска, а карие, отдававшие вишнёвым оттенком, глаза будто сканировали насквозь, пристально изучая каждую рану и царапину. Любопытно, но кроме боли в виске у неё на самом деле больше ничего не болело.

— Каннари... Я Каннари Уотсон. Где мои друзья? Они... спаслись?

— Давайте сначала сконцентрируемся на вас. Возьмите это и постарайтесь не дать ему разбиться, — сказал он, будто не слушая. Целитель вложил в её ладонь тонкий кристалл, от которого по всему телу пробежала тёплая волна, заставляя её кожу отбрасывать многочисленные энергетические проекции. Будто её аура вдруг стала видимой для окружающих, но как ни странно, никто кроме неё на это светопреставление не обратил никакого внимания.

— Теперь сосредоточьтесь на свете в его сердцевине. Постарайтесь, вложить в него всю свою боль и фрустрацию, какую вы сейчас испытываете, — вибрация энергии значительно усилилась. Цвет ауры, изначально обладавший пепельным оттенком, вдруг приобрёл кроваво-красный, будто вокруг неё зарождалось пламя, — Ваша категория крови... — он сделал глубокий вдох, ненадолго замер, осматривая цвет её глаз, — «В», не так ли?

Каннари кивнула, её ответ сильно порадовал целителя. Очевидно, целитель видел в ней какую-то диковинку. Ещё он ей смутно напоминал кого-то, но где она могла его видеть? Там, где она уже сталкивалась с целителями?

— Замечательно, просто превосходно, — кивнул он, продолжая осматривать её голову, — Что ж, я вашим состоянием доволен. Должно быть, в момент обвала вы находились в каком-то укрытии, так как я не вижу ни одного видимого повреждения, а кристалл не сигнализирует о внутренних кровотечениях. Кровь ведь не ваша... Нет, определённо не ваша. Вы везучая девушка, мисс Уотсон. Как вы сами себя чувствуете?

— Будто на меня упала крыша, — осторожно сказала она, чувствуя странную неприязнь к подозрительному целителю.

— Да-да, вы абсолютно правы, — засмеялся целитель, неловко снимая маску с вспотевшего лица. Пусть и обросший густой темной бородкой, он казался чересчур молодым, для того чтобы быть настоящим целителем, — Я закончил. Моё медицинское заключение — у вас небольшой шок, но ничего такого, что бы потребовало срочного целительского вмешательства, — он посмотрел по сторонам, а потом вновь на неё. Его голос понизился до доверительного шёпота, — К сожалению, вам придётся пройти с одним из этих стражников и ответить на несколько вопросов. Стандартная процедура, но они могут быть вести себя чересчур жёстко по отношению к выжившим. Справитесь? Я могу сказать, чтобы вас пока не трогали, если вы не хотите ни с кем разговаривать. Или отвезти домой, скажите лишь слово.

Похоже, сострадания в нем хоть отбавляй, Каннари закрыл глаза, вспоминая вереницу трупов, которых освежевали те мерзавцы. Крики толпы, их расширенные от ужаса глаза, когда они осознали, что с ними вот-вот произойдёт. Потом своих друзей, весело перешучивающихся в освящённом солнцем вагоне поезда, искреннюю улыбку Майи, так мечтавшую посмотреть на морских обитателей. Она прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы бессилия.

— В этом нет необходимости. Пожалуйста... — прохрипела она, чувствуя, что плачет, — Пожалуйста, найдите моих друзей. Они где-то там, нас разделили, когда началась паника. Но они не могли погибнуть, я знаю! Может, кто-то обо мне спрашивал? Или есть список с именами выживших?

— Боюсь, что пока вы единственная выжившая, на кого нам повезло наткнуться, — чересчур быстро покачал головой целитель.

— И снаружи обо мне точно никто не спрашивал? — с подозрением уточнила Каннари, стараясь отодвинуться от мужчины и его испачканных кровью перчаток.

Мужчина склонил голову на бок, собираясь сказать что-то ободряющее, но его прервал звук шагов, остановившийся буквально в метре от него. Рядом с ними стоял Элиот Уокер, в теплом чёрном пальто, в неизменных очках и забавной чёрной шапочке, слишком плотно обхватывающей голову. Каннари судорожно сглотнула от облегчения. Его присутствие внушало спокойствие, но сердце вновь бешено заколотилось в груди. Она быстро вытерла слезы, заметив его беспокойство.

— Дальше я сам, спасибо, — обратился он к целителю, при этом, одновременно не обращая на него никакого внимания.

— Но, постойте... — напрягся мужчина, смело преграждая Элиоту дорогу, — Вы не имеете права её забирать пока дневная стража...

— Мы уже обо всем позаботились. В ваших услугах нуждаются другие пострадавшие, — опять сказал он, отказываясь смотреть целителю в глаза. Тот, похоже, воспринял это, как знак слабости, потому что в его намерения явно не входило отпускать Каннари из виду.

— Боюсь, что если вы не её близкий родственник или муж, что вряд ли, то отпускать её с вами я не имею права.

Тогда Элиот тяжело вздохнул, достал из-под рубашки некий символ, висевший на обычной чёрной нити у него на шее, показал ему. Потом галантно протянул ей руку, помогая подняться на ноги, и приобнял, разворачивая её спиной к целителю, которого, казалось, хватил удар. Элиот критически оглядел её с ног до головы, не без интереса провёл рукой по волосам, не боясь испачкать пальцы. Кожа в месте прикосновения вспыхнула множеством искр, но Каннари не сказала ни слова. Весь собственнический вид Элиота кричал о том, что он здесь на своём месте и целителю лучше поскорее проваливать. Низко поклонившись Уокеру, тот поспешил убежать, даже не попрощавшись, но был остановлен властным движением руки.

— Вы не забыли кристалл?

— П-прошу прощения? Но это собственность...

— Мистер... Квинт Лоуренс, так? Я хорошо наслышан о ваших подработках, — ровным тоном сказал Элиот, протягивая руку. Целитель замялся, достал из кармана посеревший камень и отдал Уокеру.

— Пойдём? — спросил Элиот более мягко, когда он ушёл. Каннари тут же отпрянула от его руки, как от ядовитого растения.

— Нет, я никуда не пойду пока не узнаю, что стало с моими друзьями, — чересчур грубо сказала она, слегка покачиваясь от слабости. Головокружение всё ещё давало о себе знать. Элиот терпеливо закрыл глаза, несколько секунд помолчал, а потом вздохнул и произнёс:

— Не нужно упрямиться, — предостерёг он, словно разговаривая с малым ребёнком, — Когда я услышал, что произошло, мне пришлось всё бросить и ехать за тобой посреди рабочего дня, а в мои обязанности совсем не входит служить твоим водителем.

— Тем не менее, ты здесь. Собираешься везти меня домой. Снова, — у Каннари слишком сильно болела голова для такого разговора.

— Да, давно заметил, что всё временное имеет тенденцию становиться постоянным. И видя, как часто ты попадаешь в разные передряги, эта ситуация меня немного пугает... Прости. Ты, должно быть, всё ещё напугана, а тут ещё я со своей опекой, — лицо Элиота стало выражать самое искреннее сожаление. Каннари скептически фыркнула. Может она и под сильным впечатлением от его присутствия, но даже ей очевидно, когда кто-то навязывает ей чувство вины.

— Мне не нужна нянька.

— Пока не заметил. Подтверди это делом, потом поговорим.

Каннари ничего не оставалось, как угрюмо идти следом за ним, мысленно бросая ему спину совершенно нелестные сравнения с диким мулом. Они как раз проходили мимо коридора ведущего к «подводному миру», когда она споткнулась об какую-то затопленную под водой балку и с громким криком свалилась в объятия обернувшегося Элиота.

— Что и требовалось доказать, — ворчливо прокомментировал он, помогая встать на ноги. Она не стала сопротивляться, но её лицо сильно горело от смущения.

— Откуда здесь вся эта вода?

— Конструкция крыши подвела. Небольшой снегопад и половина музея оказалась в руинах.

— Конструкция? — недоуменно повторила Уотсон.

— Конструкция, — с нажимом ответил Элиот, деликатно взяв её под руку. Их глаза впервые встретились, но он не прервал зрительный контакт, пытаясь донести до неё какую-то мысль. Его взгляд... дурманил. Она медленно кивнула, легко с ним согласившись. В конце концов, какой резон доказывать, что здесь было на самом деле?

— Снегопад. Такое случается. Мне сильно повезло.

— Умница, рад, что мы поняли друг друга, — довольно кивнул он, будто она прошла какую-то проверку.

— Если была повреждена конструкция на крыше, то откуда здесь вся эта вода? — тихо спросила Каннари, осторожно переступая через повреждённые экспонаты, небрежно плавающие в болоте из темно-бурой воды. Видимо источников крови на дне хватало. Неужели они, правда, считали, что кто-то поверит в миф о хрупкости крыши?

— По-моему, в подвалах находился аквариум, стекло не выдержало, вот всю воду и выбросило на верхние этажи. Досадная потеря. Столько редких видов погибло.

Выбравшись к более презентабельному крылу музея, в котором всё выглядело так, будто ничего и не произошло, Каннари посмотрела на влажную цепочку следов, тянущуюся от самого подвала в сторону одного из разбитых окон, но ничего не сказала. Может, все-таки выжил кто-то ещё?

— Кстати, прости, что не смог поздравить тебя с днём рождения, — он сказал это таким тоном, будто действительно считал, что она убивалась по этому поводу. Иногда он что-то говорил, и оставалось только теряться в догадках, какой же он на самом деле. Скромный служащий, боящийся смотреть в глаза незнакомцам, или самовлюблённый циник, читавший людей, как книгу, — Двадцать лет — интересная цифра. Ты уже не подросток, но и не взрослая. Столько возможностей, которые ты естественно упустишь, столько ошибок, которые ты непременно совершишь.

— Ну, спасибо, тебе бы слоганы для открыток писать. Только ты немного ошибся с возрастом, мне девятнадцать, — невесело усмехнулась она, удивляясь, как легко появление Элиота заставляло всех расступаться перед ним. Он шёл так, будто владел музеем и всеми, кто в нем находился, даже несколько вампиров, прибывших с закатом солнца, нехотя отошли в сторону, когда он показал им тот же таинственный символ на шее.

— Что есть один человеческий год в жизни вампира? — философски заметил он, — Извини, со временем отслеживание чужого возраста становится весьма обременительным занятием, особенно когда общаешься только с бессмертными. Ты к этому ещё придёшь, когда подрастёшь.

— Подрасту? Ты старше меня лет на пять, а ворчишь, как древний вампир! Если моя финальная взрослая форма ведёт себя точно так же как ты, то уж лучше продолжать оставаться ребёнком.

— Я просто не жду от мира ничего хорошего и чаще всего оказываюсь прав, но ты наслаждайся молодостью, пока есть такая возможность, ведь розовые очки всегда разбиваются стёклами внутрь, — к её облегчению, он добавил, — Что ж, сначала пойдём, узнаем, что с твоими друзьями. Как ты себя кстати чувствуешь?

— Голова болит. Меня проверили с помощью магического кристалла. Кажется, всё в порядке.

— Магического? Шутишь?

Элиот смотрел на неё какое-то время. Взгляд его серых глаз, заглядывавших непривычно глубоко в душу, заставлял её снова прикусить губы. Серых? Какая же у него категория крови? Затем он засмеялся, прервав поток её размышлений. И вновь улыбка так разительно преобразила его, что Каннари была готова простить ему всё на свете, лишь бы он продолжал улыбаться только ей.

— Магии не существует, есть только знания Императора Крови. Кристалл, который ты видела, передовое слово в алхимии, его гениальное детище, — он склонился к ней слишком близко, почти прикасаясь обжигающими губами к её уху, — А ещё он может здорово навредить, если попадёт не в те руки. Твои эмоции — ярость, зависть, отвращение, страх — всё это может стать чьим-то оружием. Ведь тобой так легко манипулировать. Ты совсем не умеешь управлять собой и легко поддаёшься на провокации. Думаешь у того целителя были благородные намерения? Как бы ни так...

Она вспыхнула и быстро отстранилась от него.

— Неправда. Мне тот парень и самой не понравился, но насчёт меня ты ошибаешься! Ты ничего обо мне знаешь, я могу контролировать себя.

— Да неужели я ошибся? Как насчёт того, что ты постоянно пользуешься своим положением, хотя прекрасно знаешь, что своих привилегий не достойна? — не сдавался Элиот, каждый раз попадая прямо в цель, — Или твоё желание манипулировать остальными, так как подсознательно ты всё равно считаешь себя лучше и умнее, чем они? Всё это я понял уже на первой минуте нашего знакомства, в то время как ты, глядя на меня, не поняла ничего, — он подождал её реакции, но её не последовало, — Так я и думал.

Всё то, что она пережила, вдруг стало таким мелочным, незначительным. Как он сумел, используя всего несколько фраз принизить все её достижения или заставить забыть, что они у неё были?

— Ты просто видишь то, что хочешь. Сам наверняка не лучше.

— Я никогда не утверждал, что я хороший человек, — он пожал плечами, — Но я знаю себя лучше, чем кто-либо. А вот ты себя совсем не знаешь, но позволяешь узнать свои секреты остальным и в этом наша разница... Идём, тебе давно пора домой, а мне пора на работу.

— Кем же ты работаешь, раз тебе так просто позволили сюда войти?

— А вот это тебе пока знать не полагается, — усмехнулся он.

Он отступил и дал ей возможность первой пройти через очередную дверь. Судя по всему, это было помещением, служившим сотрудникам музея комнатой отдыха. Несколько дрожавших подростков сидели, сжавшись на огромном диване, словно им не хватало там места. Счастливчики, с которыми ещё только предстоит разъяснительная работа. Если они умны, то будут держать язык за зубами, если же нет, то в новостных сводках количество невольных жертв увеличиться на несколько человек.

У неё перехватило дыхание. Рядом с окном, невозмутимо взирая на собравшихся, стояла Эмбер и... целая и невредимая Кэссиди. Девушка выглядела мрачной, она смотрела на фамильяра исподлобья, будто та нанесла ей ужасное оскорбление. Эмбер же выглядела ледяной фурией, от былой теплоты и нежности не осталось и следа. При виде Уотсон, обе девушки тут же прервали свой спор, на время, забыв о разногласиях, и стали кружить вокруг неё, пытаясь убедиться, что та действительно в порядке. Элиота, похоже, это всё очень забавляло, но он не лез, предпочтя потратить своё время на беседу с другими выжившими.

Странно, почему целитель всё-таки солгал, что кроме неё никто не выжил? Будто он не особо пытался выяснить состояние других. Будто вместо прямых обязанностей он прибыл искать определённого человека, но зачем? О каких подработках шла речь?

— Слава богу, ты в порядке, — выдохнула Кэсс, в то время как Эмбер взяла её руки в свои и сильно сжала, — Я всё время рвалась вас искать, но никого не выпускают. Говорят о каких-то юридических моментах. Ты не видела моего брата?

— Нет, и никто не отвечает на мои вопросы. Но пока мы шли сюда, я не заметила ни его, ни Майю среди... — она запнулась, оборачиваясь на тех, кто сидел на диване. Не хватало ещё вызвать панику, поэтому она слегка сбавила голос, — Среди тел. Так что, скорее всего, они успели сбежать. А как спаслась ты?

— Я? Лучше расскажи, как у тебя это получилось. Меня-то нашла Лофкрафт. Чуть голову мне не оторвала, когда поняла, что мы с тобой разделились.

Эмбер громко фыркнула, заставив всех в комнате обернуться на звук.

— И правильно сделала бы. У тебя была простейшая миссия, но ты предпочла изображать из себя героиню.

— Меня тошнит от твоего безразличия. Кто-то должен был попытаться помочь, — зарычала она, а затем более мрачно, — Жаль, что не удалось... А это кто?

Каннари посмотрела на Элиота. Он казался весьма безобидным во время беседы с незнакомой заплаканной девушкой, пытаясь её утешить и как-то подбодрить, но потом он переключил внимание на неё и от силы его взгляда все внутренности, будто сковал лёд. Казалось, он предупреждал, что если она не будет себя хорошо вести, всех этих людей ждёт участь погибших во время жатвы. И пусть на словах прямой угрозы так и не последовало, неясная мысль не давала ей покоя. Отчего-то она была уверена, что эта мысль не зря крутилась именно вокруг его персоны, но пока картинка упрямо не складывалась.

Как вообще получилось, что она проснулась посреди развалин и ничего не помнила? Что стало с вампирами, которые на неё напали? И какое отношение ко всему происходившему имел сам Элиот? Кажется... кажется, она здесь из-за него, но она не помнила подробностей. Голова вновь как в тумане. Как бы сильно он не был во всём это замешан, оставалось признать — он постоянно опережал её на несколько шагов, предпочитая делать вид, что это она его всё время обгоняла.

— Канарейка, ты в порядке?

— Ты просила поблагодарить его, — тихо сказала она, —Это «идиот, подаривший нам билеты в этот ад».