Ловцы солнца

— Он? — угрожающе повторила Кэссиди.

Элиот удивлённо указал на себя, немым вопросом вторя её словам.

— В день рождения кто-то прислал мне четыре билета, конверт был подписан твоим именем, — ответила Каннари, протягивая ему конверт, скомкавшийся в её кармане до состояния неузнаваемости. Элиот скептически посмотрел на неё, но конверт брать из её рук не спешил.

— Потом разберёмся, — пообещал он, указывая на вошедших.

Вампиры в траурной одежде приказали каждому выжившему по очереди пройти в отдельный кабинет, после чего те выходили оттуда в приподнятом расположении духа и отправлялись домой. Для того чтобы засекретить все события произошедшего в зоопарке были призваны сами последователи мрака. Слуги, инициированные лично Императором теней. О них мало что известно, только то, что после встречи с ними у каждого возникало странное ощущение, будто они позабыли нечто очень важное. В особенности, чем занимались последние несколько часов.

— Не думаю, что к концу дня кто-то из нас будет помнить, что здесь на самом деле произошло, — пробурчала Кэсс.

— После того, что вы мне тут устроили, я буду совсем не против, — тихо сказала Эмбер. Она с подозрением смотрела на приветливо улыбающегося Уокера, будто боясь, что потеряв его из виду, он может внезапно её атаковать, — Если поймёте, что можете им сопротивляться, то постарайтесь подавить в себе этот порыв. Они не терпят обмана.

Роль Элиота в происходящем была никому не ясна, но тот факт, что ему предоставлялась такая неслыханная привилегия — решать, кого отпускать, а кого нет — вызвала у всех нехорошее предчувствие. Либо его лорд был могущественным вампиром, либо он сам был необычным человеком, обладавшим властью над последователями мрака. Тот факт, что даже Эмбер ничего о нем не знала, говорил сам за себя. Как бы там ни было, Элиот обещал сделать всё возможное, чтобы их не трогали, но только при условии, что Каннари сумеет уговорить её друзей вести себя разумно. Уоррен и Майя, выбравшиеся наружу раньше остальных, уже попытались позвать на помощь и впоследствии наделали много шума. Из-за них вокруг музея собиралась любопытствующая толпа, но дневная стража держала ситуацию под контролем.

— Это больно? — тревожно спросила Каннари, когда настала её очередь.

— Как пытаться вспомнить навязчивый сон, совсем не смертельно, — успокоил её Уокер, заходя вместе с ней. Как только дверь за ней закрылась, в ушах раздался громкий гул, напоминавший рокот ледяной воды, надвигавшейся на неё со всех сторон. Вдалеке блеснули белоснежные волосы девушки с зелёной брошью... — Большое спасибо, господа, но дальше я сам, — в голове бурлящими красными пятнами полыхнула вспышка, а потом всё почернело, будто кто-то резко выдернул шнур телевизора из розетки. Мало кто помнил, о чем их точно спрашивали, но, по крайней мере, их не преследовало ощущение полной зомбированности.

Остальным пришлось добираться самостоятельно, чему они были, откровенно говоря, очень рады. А Каннари сильно мутило. Она не помнила, как зашла в кабинет, не помнила разговора и даже не поняла, в какой момент оказалась в автомобиле Элиота. Вначале его голос звучал откуда-то издалека, потом становился всё чётче и чище, будто всё это время он вёл с ней беседу через звуконепроницаемое стекло, которое медленно разбивалось.

— ...близнецы кажутся... ждёт большое будущее в рядах дневной... восприимчивы к телепатическому воздействию... дух сложно сломить, что большая редкость среди смертных, — неразборчиво рассуждал Элиот. От него приятно пахло кофе. Кажется, в специальном отделении для стаканов, он держал одну порцию и для неё, — Здесь важен баланс послушания и находчивости... Это очень важно. Умение высказать своё несогласие с приказом, особенно если есть более выгодные пути решения проблемы...

— Тебе должно быть очень нравится звучание твоего голоса? — раздражённо заметила она. Лицо Элиота казалось очень довольным, что она так быстро пришла в себя. Энергия била из него ключом и это было отвратительно.

— С возвращением, вот, постарайся не расплескать. Шоколад поможет мозгам встать на место. Вот, съешь немного, — его энергичность в концентрированном виде сама по себе напоминала хорошую дозу кофеина. Её начало мутить ещё больше, — Так, о чём я? Твои спутники показали себя не с самой лучшей стороны. Близнецы проявили излишнее своеволие, не сумев тебя защитить. Скорость, смекалка, выносливость — всё при них, но иногда даже этого не достаточно, чтобы спасти чужую жизнь.

— Они спасли Майю. Как по мне, это тоже достижение, — прокряхтела она, пытаясь вытащить руки наружу. Кажется, он пытался задушить её ремнём безопасности, она едва могла двигаться, — Ты, что боялся, что я могу вывалиться из машины, как мешок картошки?

— Выпей кофе, — он выжидательно посмотрел на неё, — Слабость пройдёт, как только выпьешь, обещаю.

Она послушно сделала большой глоток. Кофе обжигал язык и горло, но боль казалась ей притупленной. Неудивительно, что напиток оказался намного лучше того, что они пили в Донатии, а шоколад, несмотря на горечь, заставил её сознание проясниться. Каннари благодарно кивнула.

— Итак, они бросили тебя на растерзание паникующей толпе. Разве тебя это не задевает? — спросил он, выезжая за территорию Императрицы Мудрости, — Твоя однокурсница, кстати, наиболее проблематичная. Если она будет и дальше продолжать в том же духе, у дневной стражи не останется иного выбора... Понимаешь?

Майю, и правда, было сложно угомонить. Она кричала на улицах о произволе вампиров, привлекая к себе излишнее внимание. Когда её пытались заставить замолчать, Уоррен впутался в драку. Может он и был опытным бойцом, но его агрессию мигом погасили числом.

— Я понимаю, но...

— Нет, не особо понимаешь, — неожиданно прервал он, — Её защищает только то, что она несовершеннолетний фамильяр. Все привыкли, что у таких случаются эмоциональные всплески и до поры до времени смотрят на их выходки довольно снисходительно.

— Как она смогла так долго сопротивляться последователям мрака?

— На психологически травмированных людей их сила действует иначе. Это как пытаться заразить смертельно больного человека гриппом. В некотором роде у неё иммунитет. Её хозяин должно быть очень сильно давит ей на психику, поэтому вмешательство извне кажется ей пустяком.

— Майе сильно досталось. Её лучшую подругу убили в первый день, и никто даже пальцем не пошевелил, чтобы наказать виновного. Все решили, что она сама спровоцировала вампира, а когда Майя не побоялась озвучить то, что думали все, наша староста сдала её с потрохами нашим преподавателям. Теперь она фамильяр вампирши, замявшей это убийство. По сути чего ей терять? Она всё равно такими темпами не доживёт до тридцати.

— Звучит, как проблема. Хочешь сказать, что лучше сразу от неё избавиться? — спросил он, доставая телефон из нагрудного кармана, — Только скажи, это довольно просто. Нужно уметь обрывать отношения с людьми, которые могут навредить твоей репутации. Буду рад научить тебя как это делать.

— Не надо! Ты меня совсем не слушал? Она мой лучший друг.

— Её лучший друг мёртв, — напомнил он.

— Да, верно, — сконфуженно согласилась она, ведь даже речи о дружбе между ними никогда не было, — Я просто решила... Может, она считает иначе, но она всё равно мне очень дорога.

— Если ты так эмоционально инвестирована в неё, тогда следи за ней лучше. Последнее предупреждение, прежде чем я не вмешаюсь сам. Может воспоминание о былой травме и поддерживает в ней сопротивление к гипнозу, но есть другие методы заставить человека замолчать.

На дороге замаячила окровавленная девушка. Бешено размахивая руками, она старалась привлечь к себе внимание и заставить их остановиться. В её машину, казалось, что-то врезалось, она съехала в кювет и перевернулась на спину, как огромный неповоротливый жук. Из-под капота автомобиля выбивалось довольно внушительное пламя, отбрасывая на девушку пугающую тень.

— Подожди, разве мы не остановимся? — спросила Каннари, когда они проехали мимо, причём максимально прибавив скорость, — Давай ей поможем.

— В зоопарке ты такое милосердие не проявляла.

— Там же была совсем другая ситуация...

— Разве? Не только вампиры используют нечестные приёмы для охоты. По всем признакам её машину столкнула с дороги нечеловеческая сила, но она жива. Сейчас ночь — время царствования вампиров, так почему её никто не иссушил, хотя она с ног до головы покрыта кровью? Ты действительно считаешь, что она самостоятельно смогла бы остановить того, кто на неё напал?

— Вряд ли люди столь же гнусные, — неуверенно сказала она, прекрасно представляя, на что те на самом деле способны. С Элиотом хотелось спорить просто ради самого спора.

— Ты не общалась с вампирами, так долго как я. Да, они бывают не подарок, но у большинства из них есть на то свои причины, — сказал он, — Звучит невероятно, но многие вампиры придерживаются закона. Они потребляют лишь положенную им норму и, если жажда их совсем доконает, вполне легально заказывают дополнительную порцию крови. Большинство из них даже не знают, какого это впиться зубами в шею живого человека.

Почему он их защищает? Потому что хочет стать одним из них? Разве оно того стоит? Предательский голос в голове резонно спросил, разве ей самой никогда не хотелось стать вампиром?

— Мне всегда было интересно, помнят ли они, что значит быть людьми? Мучает ли их совесть, когда они нападают и пьют нашу кровь, сокращая продолжительность жизни? Ведь они тоже когда-то были чьими-то детьми, они знали, какого это бояться выйти на улицу ночью. Как можно, зная, что испытывает твоя жертва, всё равно пытаться вцепиться ей в шею?

Элиот немного подумал, затем включил печку посильнее, когда заметил дрожь Каннари и спросил.

— Как считаешь Императоры справедливые правители?

— Какое это имеет отношение к моему вопросу?

— Самое прямое. Подумай сама, все вампиры, так или иначе, произошли от Императоров. Они законнорождённые Боги нашего мира, не знающие ни наших пороков, ни наших желаний, но их последователи всего лишь обращённые смертные. Так же, как дети не идеальные копии своих родителей, они неидеальные копии своих создателей.

Если бы он только знал об истинном происхождении Императоров.

— Тогда они могли никого не обращать, если они не способны контролировать жажду собственного потомства.

— Разве они не способны? Ты живёшь в довольно безопасном районе, со своей семьёй, посещаешь образовательное учреждение наравне с вампирами. У тебя есть право выбора в своё свободное время делать то, что хочешь ты, пусть я не в восторге от твоего выбора — это отдельный вопрос, мы сейчас не об этом. Теперь представь, что Императоры действительно были бы бездушными монстрами, если бы в один ужасный миг они стали видеть в людях лишь скот, популяцию которого нужно постоянно пополнять и получать от нас то, что им нужно.

— А разве...

— Тихо, не сбивай с мысли, — шикнул на неё Элиот, — Мы все знаем, что у них есть и не такие технологии. В их власти заставить женщин рожать, как минимум четверых или шестерых детей каждый год. Затем есть вариант сегрегации категории крови, выбор лишь самых сильных особей и массовое умерщвление слабых. Или, например, другой вариант, больше из разряда фантастики, но всё же. Если бы Императоры узаконили использование технологии «детей из пробирки» в массовом производстве, то нам вообще будет не нужна биологическая мать, достаточно инкубаторного контейнера, в котором можно за раз вырастить сотни человеческих особей. Людей перестают выпускать на волю, их держат в постоянном состоянии искусственной комы для упрощения сбора крови. Продолжительность жизни в таких условиях не велика, но разве это важно? На место одного погибшего, создают ещё тысячу.

— Все варианты кажутся логичными для вампиров. Что же их останавливает?

— У такой крови, фигурально выражаясь, очень неприятный вкус. Императрица Жизни предложила иной, более гуманный план, чтобы поддерживать запасы крови на оптимальном уровне, и вот мы здесь. Нам построили города, обучили новым навыкам, подарили идеологию, поставили новые цели. Мы живём в цивилизованном, культурном мире. Беря в расчёт всё выше сказанное, уже начинаешь думать, как хорошо, что Императорам все-таки не плевать на ваши чувства, ведь так?

— Если смотреть настолько глобально, то да. Нам, наверное, нужно быть благодарными им, да вот только одно но... — она ненавидела проигрывать в споре и сейчас не собиралась, — Возьмём мой случай, выходящий за рамки гипотетического. После войны категория «В» долгое время имела право выходить лишь за представителей той же категории, причём без права выбора партнёра, чтобы увеличить шансы появления здорового потомства. Само понятие совершеннолетия было стёрто. Девушек попросту забирали из семьи, как только у них начинался первый менструальный период. Всё ради того, чтобы восстановить значительно поредевшую популяцию человечества. Конечно, потом Император Крови отменил этот варварский закон, как только популяция была восстановлена, но ведь и для этого потребовалась не одна сотня лет.

— Постарайся отдалиться от общепринятых законов и посмотреть ещё шире. Контролируемый хаос намного лучше, чем тот, что вне контроля Императоров. Наше общество сродни лесу, где все либо хищники, либо жертвы. По законам морали все защищают жертв, но никто не задумывается, что произойдёт с хищниками, если их постоянно притеснять и сдерживать в клетке, давая пищу лишь в ограниченном количестве. Жажда вампира прогрессирующая агония. В условиях растущего дефицита крови, они теряют последние крохи своей «человечности», и начинают атаковать всё, что движется, включая себе подобных. Так появляются деграданты. В конечном итоге, смертные вновь рискуют оказаться на грани исчезновения.

Каннари не верила своим ушам.

— То есть по твоей логике мы должны гордиться тем, что мы жертвы и нам всем выгодно, что существует мероприятия вроде жатвы, во время которой умирает ограниченное число людей, так? Я не верю, что Императоры могут поддерживать такую нелепую идею.

— А ты думала, что это только совпадение, что подобное мероприятие устраивается на выходе из территории Императрицы Мудрости? В одном из музеев, который она курирует? Она всё знает. И поощряет. По её логике это очень выгодный обмен, если ограниченное число людей умрёт во имя продолжения жизни миллиарда других, — он заметил, как сильно искривилось её лицо в холодной гримасе, но продолжал говорить, — Не понимаю, чем ты удивляешься. Донатия просто пропитана её кровавой философией. Вот ты, например.

— А что я? — с вызовом спросила она.

— Ты не могла не заметить, что к жизни определённой группы студентов в Донатии относятся пренебрежительнее, чем к остальным. Вас выбрали за ваш незаурядный ум, память и интуицию. Соперничать с вами в области образования способны разве что будущие целители или алхимики, так почему же вы все не одинаково равны для Императрицы? Каждый ум должен цениться одинаково, будь ты необращённым или изгоем — такова её основная философия. Так почему же одних обучают быть хищниками, а других жертвами?

Знаешь, как называют этот корпус молодняк? Никогда не забывай, как называет наш корпус молодняк вампиров...

— Потому что на самом деле она избирает нас по другой причине?

Элиот мрачно кивнул.

— Всем ошибочно кажется, что талант Вистерии наиболее бесполезный среди всех семи правителей. Увидеть будущее, прочитать мысли, контролировать разум, воскресить мертвеца — разве может с этим сравниться умение быстро запоминать прочитанное? Но Вистерия обладает и другой способностью, той которую опасно афишировать. Паразитирование разума.

— Что это значит? — не поняла Каннари.

— То и означает. Веками она собирает под своим крылом самых талантливых детей со всех категорий, чтобы отсеять недостойных и усилить умственные способности своих последователей.

— Тебя послушать, так Мерула покажется невинным одуванчиком в сравнении с Вистерией.

— О нет, у них много общего. Они можно сказать заклятые подруги. Я, конечно, не адепт культа. Мне претит сама мысль, быть окружённым обезумевшими фанатиками. С другой стороны, если бы они поменяли концепцию и переименовали бы себя в «культ кофе», я бы задумался.

— Вот в это совсем не сложно поверить, — засмеялась она. Как же все-таки волнующе было разговаривать с Элиотом. Казалось, не было такой темы, о которой нельзя было бы с ним поговорить. Он даже не стал удивляться, что она знает всех правителей по именам.

— Учитель говорил, что её религия должна была сплотить человечество, заставив их забыть обо всех разночтениях, — улыбнувшись в ответ, Элиот пожал плечами, — В результате мы имеем то, что имеем. Заметь, как опытный манипулятор она никого ведь не заставляет творить все эти мерзости, люди сами пропитываются энергетикой её безумия и делают то, что делают.

Видимо когда проникаешь в душу чудовища и начинаешь понимать, как она устроена, то и сам невольно рискуешь стать таким же чудовищем.

— По-моему, то, что она никогда не принуждает намного страшнее, чем, если бы она использовала дар...

— Сразу думаешь, насколько же мрачна душа человека, — кивнул он, — Что ещё там может скрываться? Какого монстра мы подавляем в себе? Культ Солнца должен был обучить нас сосуществовать с мраком в наших сердцах, но продолжать стремиться к свету, а вместо этого...

— Вместо этого они воспитывают в своих последователях жажду проливать кровь ради вампиров, — продолжила за него Каннари.

— Я и не говорил, что все так уж радужно. То, что было хорошо спроектировано на бумаге, иногда обретает собственное звучание и живёт себе своей жизнью. Впрочем, всегда можно что-то улучшить. Надо лишь надеяться на лучшее, а для этого нужно...

— Если ты скажешь закрыть глаза и совершить прыжок веры, то я тебя ударю, — проворчала она. Он снова засмеялся, — Что в ней такого особенного, что люди добровольно убивают своих близких ради неё?

Такие, как отец Майи к примеру.

— У меня небольшой опыт в вопросе религии. По правде говоря, Императрицу Веры могут встретить лишь адепты культа, а всем остальным приходиться довольствоваться общением с её напыщенными жрецами. Я не жалуюсь, но... Поговоришь с ними, и кажется, будто зря живёшь. Все у тебя совсем скоро пойдёт под откос, или на тебя кто-то косо посмотрел и обрёк на проклятье, либо твои планеты-покровители крайне разгневаны сочетанием цвета твоего галстука и рубашки...

— Они действительно видят будущее?

— Что-то, может, и видят, — уклончиво сказал Элиот, — Большинство гадают, используя таро, чайные листья и кристаллы, но подтверждения их предсказаниям обычно никто не получает. Слишком размытые образы, обобщённые и больше построенные на знании психологии и языка жестов, чем истинном даре.

— Шарлатаны, одним словом?

— Почти все, — кисло признал он, — Есть ещё высшие жрецы, они-то в основном и получают малую толику дара Императрицы, но они заняты тем, что расшифровывают то, что увидела она сама. В остальное время они проводят в окружении «солнечных дев» и крови. Впрочем, я не вдавался в подробности. Беседе с ними, я лучше предпочту месяц бумажных отчётов, спасибо.

— Я где-то слышала про них, но не совсем поняла, чем они занимаются.

— Смертные прислужницы, которым якобы надлежит всю жизнь хранить обет безбрачия, дабы их чистота озаряла путь сбившихся с пути, — фыркнул он, — При виде них, у тебя, конечно, появляются определённые ассоциации, но не те, о которых ты думаешь.

— Послушай, а тебе действительно можно обсуждать такие вещи? — с неким опасением спросила она, представляя себе гнев мадам Ходж или Бэллоуз, если она кому-то проболтается.

— Думаю, ты и сама это скоро узнала бы. Учитель не скрывает способности других правителей от своих подопечных, — усмехнулся он, — К тому же готов поспорить, что ты значишь для него намного больше, чем просто обычный последователь.

— Что ты имеешь в виду?

— Он не говорил о своих планах насчёт тебя? Даже не намекнул о твоём происхождении?

Всё это время дорога петляла между снежными барханами, уходя далеко на запад, делая кольцо вокруг одного из высоких пиков территории Императора Боли и возвращаясь на север, где находились резервации. Её обрамляла вереница острых как шипы столетних деревьев, норовивших устроить аварию, стоило лишь появиться особенно порывистому ветру. В летние периоды склоны вдоль дороги от обвала сдерживала огромная сеть, но зимой от неё было мало толку. Снег ею не сдержать, да и асфальт покрывал такой толстый слой льда, что пришлось двигаться по совершенно пустой трассе со скоростью улитки.

Этим случаем воспользовался вампир, сумев слиться с совершенно бесцветной, а потому довольно открытой местностью. Могло показаться, что он появился из ниоткуда. Высокий мужчина, напоминавший грозного великана из сказки, обрушился на машину, сумев заставить её на полном ходу отклониться от курса и протаранить боком ближайшую ель. Послышался звон стекла, покорёженная дверь перегородила им выход наружу, а ремень впился в ребра, не давая ей дышать.

Голова Элиота была склонена на руль, он не двигался, но его полузакрытые веки подёргивались, словно ему снился кошмар. По его виску медленно стекала кровь.

— Элиот, очнись. Пожалуйста, скажи хоть слово, — прохрипела она. Уокер издал громкий скрипучий выдох, будто пытаясь очнуться, но тело не позволяло разуму это сделать, — Вставай! Он почует тебя, почует твою кровь и нам конец! — отчаянно шептала она, не успев даже прикоснуться к нему, как машина покачнулась и сдвинулась с места.

— Выбирайся из машины, — сказал резкий голос, и Каннари встретилась взглядом с ужасным монстром. Истинный облик вампира. Уродливое лицо. Голый череп обтягивала мертвенно серая кожа, покрытая сеткой выпирающих, похожих на татуировки, черных вен. Исчерченные темными линиями ледяные глаза заставили её закричать во все горло.

— Элиот!

Вампир накрыл её лицо рукой, украшенной длинными кривыми когтями. Каннари отчаянно сопротивлялась ему, но сердце выпрыгивало из груди, перед глазами потемнело, и она провалилась в глубокую тёмную бездну.