Ловцы солнца

Запах казался знакомым. Так пахло раннее утро в её родном доме, когда солнечные лучи проникают через окно и так не хочется открывать глаза, но тело уже взбудоражено пробуждением. Так пахло человеком, с которым так приятно поговорить обо всём на свете и не нужно сдерживать свои эмоции. И кофе. Милостивые Императоры, как же сильно он любил кофе.

— Каннари, я здесь, посмотри на меня, — сказал ей требовательный голос. Он звучал глухо и невнятно, будто сквозь толщу воды. Кажется, у неё лопнули барабанные перепонки. Она послушно посмотрела, но ничего не увидела из-за кровавой плёнки застилавшей глаза и снова их закрыла, — Хорошо, ты устала. Можешь их закрыть, но не смей засыпать. Держись, я же понесу тебя... И не надо так ворчливо на меня молчать, принцесса, я всё равно умудрюсь как-то тебя спасти.

— Элиот? Ты, правда, здесь или я ещё сплю? — хрипло спросила она, чувствуя, как всё тело онемело и отказывалось двигаться. Горло нещадно горело. Должно быть, он взял её на руки, так как слышались шаги и его прерывистое дыхание. И биение его сердца... как же громко оно бьётся.

Под потолком взвыла аварийная сирена, если бы не потеря зрения она смогла бы различить, как мигают яркие огни, окрашивая стены в красный цвет.

— Потрепало тебя знатно, на конкурс красоты не возьмут, но ничего страшного. Прости за мой каламбур, — его тщетные попытки утешить, заставляли её улыбаться, пусть обуглившиеся губы и не шевелись, — Учитель сумеет поставить тебя на ноги, нужно только выбраться отсюда, пока они нас не обнаружили.

Точно. Учитель. Деметрий Арк общался с ней посредством телепатии, находясь на немыслимом для подобного дара расстоянии. Образы были размыты, она почти ничего не помнила из их разговора, но кое-что все-таки осталось.

— Элиот, мне... кажется, нужна кровь...

— Кровь? Думаешь, они тебя как-то обратили? — он с сомнением дотронулся до её влажного лба, — Учитель предупреждал, что такое может произойти, но не думал, что не смогу отличить обращённого от человека. Пока сойдёт и моя, — его готовность пожертвовать собственной заставила её улыбнуться ещё шире, — Тебе будет сложно сдерживаться в первый раз, но постарайся не убить меня. Иначе наши роли спасителя и спасённого кардинально поменяются.

В нос ударил солоноватый запах, заставивший её поперхнуться. Её мутило, но не из-за того, что вкус был ужасным. Как раз напротив. Но ведь это был Элиот. Милый, добрый Элиот, от улыбки которого у неё сердце бьётся как-то по-особому. Попробовав его кровь, создавалось впечатление, будто она ела стейк из мяса любимого питомца. Она крепко зажмурилась, пытаясь отделить тошнотворный образ от сложившейся ситуации, но было уже поздно. Несмотря на это к пальцам возвращалась чувствительность, приятное тепло растекалось по всему телу.

— Рад вновь видеть тебя в мире живых, как ты себя чувствуешь? — раздался в её голове голос Деметрия после первого глотка. Поначалу ей показалось, что учитель вновь вступил с ней в телепатическую беседу, но что-то было не так. Кровь человека позволяла подслушивать то, что происходило в его памяти, но из-за временной слепоты или, возможно, из-за её нежелания пить больше, чем требуется, она не видела лиц, сопутствующих этим голосам.

— Сколько я спал? — услышала она второй знакомый голос.

— Чуть больше недели, девять дней, если бы совсем точным. У тебя было сильное сотрясения, но я сдержал своё слово. Как видишь, ты всё ещё не инициирован.

— Она жива?

— Похищена. На месте аварии мы нашли только тебя.

— Учитель, мне нет оправданий, я был слишком самонадеян. Прошу, дайте мне ещё один шанс. Клянусь, что заглажу свою вину перед вами и верну вам принцессу.

— Вот как? И как же ты собираешься это сделать, скажи на милость? Тебе придётся сильно постараться, чтобы вновь меня удивить, — спокойно сказал Деметрий, нарочито громко перелистывая страницу.

— Мои вещи... да, слава Императорам, уцелел.

Пауза, а затем послышался тихий вопрос.

— Это то, что я думаю?

— Конфисковал у одного известного мародёра, скрывающегося в шкуре целителя. Каннари вложила в него свои эмоции, если я буду находиться достаточно близко, то он среагирует на её присутствие. Учитель, мне нужно лишь узнать, в каком направлении двигаться, — пытливо спросил он старого вампира, чей голос излучал только добродушие и обманчивую беспечность, — При иных обстоятельствах я бы самостоятельно прочесал все семь территорий, но не думаю, что могу потратить столько бесценного времени зря. И потом... вы слишком спокойны. Либо она вам все-таки безразлична, либо вы знаете, кто её похитил.

— Я знаю, кто мог её похитить и скорее всего так оно и есть, — досадливо протянул старик, — Сознание Каннари дремлет, я едва слышу её голос. И то, что слышу, звучит весьма тревожно, но у меня есть кое-какие предположения. Тебе нужен Натаниэль Веспиан. Тебе уже приходилось сталкиваться с его старшим братом.

— У Веспиана есть брат? Этот тип существует не в единственном экземпляре? Как информация о нем сумела миновать мой отдел? — с отвращением уточнил Элиот.

— Не удивительно, что ты никогда не слышал о нем. Бэйзил хранит тайну о Натаниэле не хуже, чем дракон стережёт своё золото. Да и я помогал, по старой дружбе. Мальчик всегда находился в тени своего брата, однако на этот раз, как видишь, он решил проявить самостоятельность. Весьма неплохо, надо сказать. Не люблю дилетантов, но порой их наглость позволяет совершить то, что не удаётся сделать хорошо подготовленным профессионалам.

— Но зачем она ему? Пока Каннари смертная, она не представляет для него ни угрозы, ни ценности.

— Отнюдь. Бэйзил проявлял к Каннари нездоровый интерес с тех самых пор, как случайно узнал о ней. Выкрал дозу её крови в том году, теперь это. Я попросил их присмотреть за ней во время жатвы, закрыв глаза на его махинации, чтобы как-то утолить любопытство мальчика, но воспользоваться моим доверием и выкрасть её для изучения большая наглость даже для их семейства.

— Как он посмел пойти наперекор вашей воле?

— Я и не говорю, что он зачинщик, скорее просто жертва обстоятельств, — судя по голосу, старику порядком наскучил этот разговор, — Сознание Бэйзила в «глубоком сне», только так я и сумел проследить логику за её исчезновением. Не сложно догадаться, кто загнал его сознание в ловушку.

— Я думал, в глубокий сон впадают лишь Императоры?

— Он используется не только для целительного транса. Да и Бэйзил слишком молод для того, чтобы самостоятельно впасть в это состояние. Видимо во время жатвы между ним и Каннари что-то произошло, вот Натаниэль и запаниковал. Глубокий сон — редкий навык вампиров, чем-то подобен гипнозу. Жертва может проспать тысячи лет, если, разумеется, обладает бессмертием.

— Так давайте выследим их. Разве не вы контролируете все его махинации?

— Думаешь, я всё ещё возглавляю преступный мир? Это же так утомительно и скучно, — драматично вздохнул Деметрий, а потом ворчливо добавил, — Глубокий сон не игрушки. Я ожидал, что Натаниэль захочет услышать мой совет, когда поймёт, что Каннари не способна вытащить сознание Бэйзила в одиночку. Зачем молодняку вообще нужны телефоны в наши дни?

— Ей не навредят?

— Я не стал бы сильно переживать, что она может погибнуть от чьих-то клыков, — усмехнулся Деметрий.

— Как мне ей помочь? Направьте меня, в какой зоне вести поиски.

— Отправляйся к землям Вистерии, а затем к проклятому сектору. Камень сам сумеет направить тебя в нужном направлении. Найдёшь её, постарайся разбудить, а когда проснётся, следуй за ней туда, куда поведут её инстинкты. Ей нужно найти себя. Кровь всему ответ.

— Гляди-ка, у тебя глаза сияют. Совсем как звезды, — слабо заметил Элиот, бережно сжимая её за плечи, словно боясь, что Каннари разобьётся.

Когда её сознание прояснилось, весь мир наполнился яркими красками. Несмотря на то, что Элиот добрел до некой подземной парковки, в которой почти не горели огни, она видела, как его аура полыхает во тьме подобно лучам солнца, что пытаются пробиться наружу во время затмения.

— Это что... флирт? — было сложно сказать, не имея в этом никакого опыта. К своим девятнадцати годам она ни разу не была объектом чьей-то любви.

— Нет, буквально, цвет глаз изменился, — Элиот фыркнул и повернул её лицом к свету, — Удивительно. Будто радужка выполнена из чистого серебра, ты чувствуешь что-то необычное?

Сказать ему, что она больше не ощущает себя человеком? Что его пульс сейчас звучит так же громко и отчётливо, как тиканье его наручных часов или падение капель воды, где-то на парковочном туалете? Или о том, что из-за ужасного запаха она перестала дышать минут десять назад и до сих пор не ощущает никакого дискомфорта, а от его крови у неё галлюцинации?

— Всё в порядке, — сказала она, но он естественно ей не поверил. Придётся прожить много лет, прежде чем осознание потери человечности начнёт сводить её с ума, но пока они помнила, что значит быть человеком, всё действительно было в порядке.

Каннари прислушалась к себе. Её тело было разрушено и не единожды собрано воедино, процесс исцеления не прекращался ни на минуту. Продолжался он и сейчас. Каждая сломанная кость, обугленный участок кожи, открытая рана или разорванный в клочья орган — ни одно обновление не могло пройти мимо неё. Это как различать отремонтированные участки в доме, где прожил всю свою жизнь. Контраст был поразительным, но стороннему наблюдателю вряд ли удастся уличить разницу. Нервная система Каннари полностью подчинялась её воле. Она могла по желанию перенаправить движение целительной крови Элиота в нужном для неё русле. Приказав кровообращению забыть о конечностях и сосредоточиться на последствиях ожогов, она зачаровано наблюдала за тем, как рубцы и шрамы немедленно исчезли, а на месте сочащихся сукровицей и гноем ран медленно проступала молочно-белая кожа.

— Со мной всё нормально, — повторила она более уверенно.

— Не надо щадить мои чувства. Я же вижу, что что-то происходит. Нечасто видишь, как людские тела совершают такие метаморфозы, — сказал он, указывая на почерневшие от травм ногти Каннари. Они на глазах приобретали естественный розоватый оттенок.

— Если честно... — Каннари запнулась. То, что она собиралась сказать, у неё самой в голове пока не укладывалось.

— Не торопись, — Элиот вяло махнул рукой, — Не то чтобы мы вторглись на территорию одной из самых влиятельных мафиозных семей. А подожди, на самом деле так и есть. Знаешь, если подумать, то, что нас до сих пор не нашли либо чудо, либо... у них есть причины, чтобы нас не искать? Скажи что-нибудь, я начинаю нести бред от потери крови.

— Мне кажется, что меня обратили, но не полностью. Я чувствую себя довольно странно. Тело не болит, хоть я и понимаю головой, что технически оно уже давно должно быть мёртвым. Я слышу и вижу больше, чем должна, — сказала она, не особенно понимая, как это возможно, но может у Элиота найдётся ответ? Она медленно прикоснулась к его груди, будто боясь, что он может отстраниться от отвращения, — Я отчётливо слышу, как бьётся твоё сердце, но при этом почти не слышу своего собственного. Такое уже случалось на твоей памяти?

Элиот накрыл её руку своей. Они сидели молча и неподвижно, пока, наконец, он не ответил:

— Случаются и не такие чудеса.

— Думаешь, я умерла?

— Ну, рука у тебя все ещё тёплая, — его дыхание сбилось, он едва сдерживал тяжёлый вздох, — Эй, я рядом. И не в такие дикие ситуации попадали. Мы выберемся отсюда, нужно только работать сообща. Лаборатории Веспиана дневная стража не потревожит без особого распоряжения, но стоит покинуть проклятый сектор и тогда... — вдруг ей показалось, что она слышала голос Элиота откуда-то издали.

Как оказалось, её разум теперь был способен восприниматься информацию на нескольких планах одновременно. Внешний — где происходило всё самое утомительное, внутренний — где проходил контроль над процессом исцеления, ментальный — в котором она теперь паниковала над этой ситуацией и некий четвёртый план — напоминавший инстинкты дикого животного. Оно улавливало мельчайшие изменения, искало опасности, прислушивалось к запахам.

— Ты сказал Веспиана?

— Бэйзил Веспиан малоизвестный ученик Императора Теней, но он впал в немилость после одного инцидента. По крайней мере, мне казалось, что впал.

— А ещё у него есть брат Натаниэль, — чувствуя прилив ярости, прошептала она.

— Не хочу спрашивать, откуда ты знаешь, но да. Как я понял, именно он и похитил тебя. Ладно, побудь пока здесь. Найду ключи от одной из машин и тут же вернусь.

— Я пойду с тобой, — сказала Каннари. Элиоту было довольно тяжело двигаться после потери крови, но он посмотрел на неё как на сумасшедшую. Он обеспокоено взглянул на часы, затем снова на неё.

— Сейчас девять утра.

— И что?

— Там на верхних уровнях полно окон. Солнце, понимаешь? — напомнил он, — В твоём состоянии тебе нужно начинать учитывать все факторы. Погода, время суток, постоянное питание. Мы не можем рисковать и отправлять тебя на улицу, пока не разберёмся, что происходит с твоим телом.

— И как ты доберёшься до лестницы? Ползком? — резонно спросила она.

— Смешно, мне показалось, что это я пришёл тебя спасать. Так что, пожалуйста, расслабься и позволь профессионалу заняться своим делом.

— Ты, разумеется, сильный и независимый мужчина, но я могу поддержать тебя. Буквально. Мне кажется, я могу закинуть тебя на плечо и пробежать марафон по семи территориям, — призналась она, с любопытством посмотрев на одну из ближайших колонн, размеченную жёлтым цветом, и, как ей показалось, легонько врезала по её краю. Цемент раскрошился на кусочки, обнажились металлические прутья, прогнувшиеся под силой её удара, — Ты видел? Глазами не верю! Такое чувство, будто кости прочнее алмаза.

В её разуме тем временем моделировались всевозможные сценарии будущего, основываясь на бессознательном собирании самой разной информации. Запахи, звуки, даже поведение Элиота давало ей некий прогноз, как вести себя дальше. Неужели все вампиры ощущают то же, что и она? Неземную эйфорию от вседозволенности, которую ей давали приобретённые навыки?

— О, нет... Каннари, знаю, тебе сейчас кажется, что ты контролируешь свои порывы, но приняв вампирскую сущность так рано, есть высокий шанс запустить процесс деградации. Первая сотня лет почти, как испытательный срок. По закону твой лорд обязан следить и обучать тебя, а по истечению одной человеческой жизни принять решение достойна ли ты бессмертия, либо ты чересчур агрессивна, чтобы находиться в приличном обществе.

— Но я не чувствую себя деградирующей, — Каннари крепко зажмурилась. Внезапно вместо Элиота она увидела паутину из переливающихся вен и артерий, манящих её вновь прикоснуться к этому благоговейному источнику силы, — Нет! Как это прекратить? Я не хочу видеть в тебе только источник пищи.

— Нужно найти свой якорь. Вспомни людей, которые тебе дороги. Семью, которая о тебе беспокоиться. Что бы они подумали, если бы ты пренебрежительно отнеслась к человеческой жизни?

Семья? Раньше вокруг этого слова стоял мощный блок. Кажется, он и сейчас там находиться. Каннари не помнила ничего, что было до встречи с Элиотом и учителем. Даже ситуация, при которой она с ними познакомилась, казалась ей чем-то абстрактным и далёким. Как далёкий сон.

— Люди, которые мне дороги? — она слегка надавила на запечатанную область в её сознании и на неё тут же посыпались воспоминания. Каннари вспомнила отца, ненавидевшего всё, что связано с вампирами. Маму, работавшую допоздна из-за того категория крови отца не позволяла ему получать больше. Майю, чьё тело было покрыто синяками и укусами. Близнецы, проводившие свои каникулы рядом с фабрикой по переработке рабочих. Её словно ударили внизу живота, что бы они действительно подумали, увидев её такой?

— Что мне теперь делать, Элиот? Они отрекутся от меня? Им будет противен один мой вид? — слабо застонала она.

— Не нужно так драматизировать. Всё будет хорошо. Это не конец света, посмотри на меня, ну же, — твёрдо сказал он. Потом взял её руки, соединил вместе и сжал их у себя на груди, его образ на фоне пульсации стал намного чётче, — Ничего не бойся. Иногда случается, что сильный вампир необдуманно создаёт большое число новообращённых, а потом не удосуживается заниматься их воспитанием. На подобный случай Императрицей Жизни были созданы психологические курсы по интеграции молодняка. Там тебе помогут.

— Мне помогут? Как? Сделают обратно человеком? — ломким голосом спросила она, позабыв о всякой логике, — Я смогу ходить на улицу днём? Смогу питаться, как обычно? Мне не придётся беспокоиться за жизнь своих родных? Вдруг я почувствую жажду, а они будут единственным доступным источником крови?

— У тебя есть около ста лет, чтобы безболезненно отбросить свою человечность. Если точнее ровно столько, сколько будут жить ныне живущие члены твоей семьи. Мысль о том, что они всё ещё в этом мире будет поддерживать в тебе желание держаться за свою человечность и не даст деградировать.

— Они не захотят меня больше видеть. Они все отрекутся от меня.

— Принцесса, я буду повторять столько, сколько нужно. Ты не одна. Ты никогда не будешь одна. Всё прекрасно понимают, как тяжело принять бессмертие, когда те, кого ты любишь, остаются по ту сторону. Тебе помогут найти своё место в мире. Да, по понятным причинам жить с родителями ты больше не сможешь, но это для их же блага.

Она хотела ещё что-то сказать, но вдруг услышала звук приближавшихся шагов.