Ловцы солнца

Она почуяла их приближение. Время вокруг неё замедлилось, происходящее начало спешно перелистываться у неё на глазах сменяя кадр за кадром. К ним приближалось несколько вооружённых человек, от них разило потом, едой и какой-то обжигающей ноздри мерзостью, но они не выглядели такими уж опытными противниками. До уровня элитных бойцов дневной стражи им точно далеко. Наверное, ничего важнее заброшенной парковки они раньше не охраняли. Им незачем умирать.

На нечеловеческой скорости Каннари подошла к одному из охранников, вытащила у него пистолет с транквилизатором, который висел у него на поясе, и выстрелила тому прямо в лицо. Ей хватило времени, чтобы прочитать язык тела следующего противника с такой точностью, что о его намерениях было ясно до того, как тот начал двигаться. У него не было пистолета, лишь шоковая дубинка, которой он едва ли мог нанести ей какой-то серьёзный урон. Ему она выстрелила в шею, отбросила пистолет, истративший все заряды, и повернулась к последнему противнику.

Её охватил небывалый азарт. Каким же образом нейтрализовать этого? Сильным ударом она выбила у него из рук пистолет, прежде чем оттуда вылетела пуля, зашла сзади, схватила его за влажный затылок и впечатала лицом в асфальт. По неосторожности от силы столкновения голова противника взорвалась, как арбуз, упавший с десятого этажа.

В этой же позе она и застыла.

— Каннари, — тихо позвал её Элиот, — Только не паникуй.

Но было уже поздно. Она смотрела то на свои руки, то на последствия того, что она сделала и в немом крике открывала и закрывала рот. В академии её учили защищаться, но никак не убивать. К такому она была не готова. Сердце ещё не утратило чувства жалости, гнева и тревоги, которыми должен обладать человек, но её новорождённая вампирская сущность во время убийства не ощутила ни вины, ни страха, ни даже замешательства.

— Это была только самооборона, — успокаивающе прошептал Элиот, медленно двигаясь в её сторону, будто она раненый зверь, — Ты не знала лимита собственной силы, поэтому немного переборщила. Такое постоянно случается с новообращёнными. Поэтому им редко позволяют выходить на публику, пока они не освоятся со своими новыми возможностями, но у тебя такой роскоши не было. Любой адвокат подтвердит тебе, что ты невиновна.

— Не говори со мной так, будто это ерунда, — возмутилась она, какая-то часть её радовалась, что она не успела разглядеть лицо убитого ею охранника. По крайней мере, он не будет приходить к ней в кошмарах. Другая же сокрушалась расточительству крови, — Всех приблудышей постоянно оправдывают подобной чепухой. На самом деле у меня было много времени, чтобы остановить его иным, менее смертельным способом. Я просто решила сделать именно так, мне было наплевать на последствия.

— Они тебя похитили. По-моему у тебя есть основания не беспокоиться об их жизни. Я видел записи их неофициальных «экспериментов». Они глумились над тобой, сжигая заживо и делая ставки, как быстро ты излечишься при следующей попытке, всё ещё хочешь им не навредить? — он тяжело вздохнул, чтобы скрыть зарождающиеся внутри эмоции. Кажется, вампиры способны чуять даже такие вещи, но пока она не имела никакого представления о том, что он думал о сложившейся ситуации. По его рассказам, когда обуглившееся до костей тело девушки вдруг встало и начало восстанавливаться в первый раз, целители запаниковали. Убеждённые в том, что поиск лекарства для Бэйзила закончился созданием очередного бесполезного рабочего, они попытались зачистить все следы в огненной камере. Но к счастью, вовремя опомнились, когда Каннари начала обретать прежний облик.

Сбежать из лабораторий было не так просто, как попасть внутрь. Как оказалось большинство автомобилей на стоянке были не пригодны к использованию, либо требовали пароля, чтобы их активировать. Машина Элиота находилась далеко от проклятого сектора, но чтобы до неё добраться им требовалось либо дождаться темноты, либо найти иной способ вывести Каннари на улицу. Времени дожидаться ночи, у них естественно не было, поэтому они поднялись на верхние уровни в поиске других средств передвижения. Многие комнаты использовали в качестве складских помещений. Были и лаборатории наподобие той, в которой держали Каннари. Большинство узников были людьми — изуродованными или иссушенными до неузнаваемости полового различия. У многих были ампутированы те или иные части тела, либо к их «обнажённым» внутренностям было подсоединено множество трубок и датчиков. Основной доход от лабораторий Веспиана получали на взращивании органов. Их клонировали прямо в телах доноров, получая постоянно восстанавливающийся продукт.

— Неужели, им ничем нельзя помочь?

— В текущем состоянии им гуманнее не знать, что с ними делают. Видишь? — Элиот указал на одного из пациентов с отсутствующим сердцем, — Куда он сможет сбежать без жизненно важных органов?

— Постой, — Каннари обнаружила что-то ещё. Гуманоидных существ, дремавших в больших колбах в позе эмбрионов. Их кожа, по структуре похожая на лепестки цветов варьировалась всеми цветами радуги и удивительными ароматами. Каннари показалось, что, если закрыть глаза, станет мерещиться волшебный сад из сказки. Их тонкие руки обхватывали плечи, веки огромных глаз подрагивали, будто им снился страшный сон. По тонким трубкам из них выкачивали полупрозрачную жидкость.

— Сидлинги. Их кровь используют в качестве изготовления дорогостоящих духов или приманки для диких существ, никогда не видела? — спросил Элиот, твёрдо намереваясь двигаться дальше.

— Ты пытаешься пробудить во мне веру в вампиров, а потом показываешь что-то подобное, — разочарованно сказала она.

— Я, конечно, понимаю твои благородные порывы, но сидлинги живут максимум месяц, после чего вянут и превращаются в пыль. Беспокоиться о них, всё равно, что беспокоиться о траве на лужайке.

Перейдя на следующий уровень, Каннари почувствовала присутствие другого вампира. Ощущения были сравнимы с незримым присутствием призрака, почувствовать которого могли лишь те, у кого к этому определённая предрасположенность. Его слабая аура и впрямь звала её из потустороннего мира. Она также казалась весьма знакомой.

— Давай сюда, — не глядя на Элиота, сказала она, направляясь к бронированной двери, вероятно ведущей в очередную лабораторию.

— Слишком просто. Мне обычно не везёт на запертые двери. Либо там будет ещё один путь наверх, либо там засели вооружённые до зубов наёмники. Я ставлю на второе.

— Нет там никого, — уверенно ответила Каннари. Они застыли перед открытыми дверьми, вглядываясь в темноту. Электронный замок не работал. Словно приглашение, не хватало только красной ковровой дорожки. Каннари могла видеть то, что не видели человеческие глаза Элиота, поэтому смело сделала шаг вперёд, активируя автоматическое датчики освещения.

Тело Бэйзила Веспиана было небрежно подвешено над потолком на огромных, металлических крюках. Его глаза сияли слабой дымкой, но в остальном он не подавал никаких признаков жизни. Каннари медленно подошла к нему. Элиот сделал попытку как-то её остановить, но потом, поразмыслив, предпочёл отойти на безопасное расстояние.

— Что с ним произошло?

— Помнишь мифы о нужде вампиров в гробах? Они родились благодаря феномену «Глубокий сон». Древние вампиры иногда впадают в подобное состояние, когда им не хватает крови или им нужно исцелиться. Учитель сказал, что непосредственно ты приложила к этому руку.

— Я?

— Не страшно, что не помнишь. Обращение — травмирующий психику процесс, мозг запускает защитные механизмы, вытесняя практически все воспоминания. Особенно те, что привели к обращению. Другой вопрос, почему они попросту не предоставили Бэйзилу пищу?

— Может он её отвергает?

— Не думаю, в таком состоянии вампир не может быть привередливым. Интересно, когда Веспиану собирались сообщить, что ты не способна вытащить его брата из глубокого сна самостоятельно?

— Если хотите узнать ответ на этот вопрос, то присмотритесь вокруг. Они все сдохли, — сказал незнакомый мужчина, появившийся так быстро, что Каннари почувствовала его присутствие только, когда он материализовался перед ней. Он схватил Элиота за затылок и небрежно поднял над землёй, словно котёнка, — Только без глупостей, иначе ему не поздоровиться.

Диковатый мужчина, напоминавший огромного медведя вставшего на задние лапы, глухо зарычал, приподняв тонкую, пересечённую шрамом верхнюю губу и обнажив клыки. Наверное, это и есть Натаниэль Веспиан, о котором её предупреждал Деметрий.

— Ты освободишь его... — угрожающе начал он.

— Она не сможет, — просипел Элиот, — Только учитель способен вытащить чужое сознание из летаргического сна.

— Твой грёбанный учитель всё и подстроил! Ему нет никакого дела до кого-то из нас. Он, как ребёнок в песочнице, рассматривает нас через лупу, а негодных поджаривает. Но ты... — Натаниэль оскалил зубы, осмотрев Каннари с головы до ног. Она запоздало поняла, что на ней лишь тонкое подобие целительской туники, в которой в иных обстоятельствах ей было бы холодно. Стеснения она чувствовала, видимо её тело перестало быть предметом для смущения, — Тебе не повезло больше всех нас, ведь так? Он нашёл, кого искал.

Каннари непонимающе нахмурила брови, но тот не стал уточнять, что именно он имел в виду.

— Почему я должна помогать тебе? Думаешь, я щёлкну пальцами, и он тут же придёт в себя?

— Меня не волнует сам процесс. Если понадобиться, можешь хоть принести в жертву ещё бьющееся сердце твоего дружка. Но повторю, он должен жить.

— Даже если ты убьёшь его, я сама не знаю, как это сделала, — Элиот издал возмущённый хрип, его совершенно не устраивал подобный расклад, — Почему бы вам просто не попробовать напоить его моей кровью?

— Пробовали. Целители сказали, что он не воспринимает твою кровь, как пищу.

— Он не реагирует на мою кровь как на пищу? — поражённо повторила Каннари.

— Они обнаружили какую-то новую категорию на основе твоей новой сущности. Категория «О», так они её, кажется, назвали. Я не стал пробовать, но что-то с тобой неладное. Помимо того, что у тебя изменился цвет глаз, структура кожи и костей, у тебя выпали «молочные зубы».

Каннари невольно приложила ладонь ко рту. Молочными зубами вампиры называли человеческие зубы. Во время обращения тело начинает болезненно отвергать их, чтобы на их месте выросли новые, более прочные клыки. В большинстве своём вампиры от того и обладают идеальными, белоснежными улыбками. Она коснулась одного из верхних клыков языком и почувствовала насколько острым и длинным он теперь был. В детстве Каннари ошибочно считала, что вампиры используют клыки как трубочки, высасывая с их помощью кровь из своих жертв. Как же ей хотелось вернуться то время и объяснить себе, что это не так.

— Категория «О»...

Один мудрец как-то сказал, что только сумасшедший, выполняя одни и те же действия, будет ожидать, что следующий результат будет отличаться от предыдущего. Вот и работники лаборатории, похоже, особым умом не отличались, когда пытали и пытали Каннари, надеясь, что она наконец-то сломается и освободит Бэйзила из своего ментального плена. Однако какими бы ужасными не были пытки, её контроль было так просто не сломить.

Натаниэль бесцеремонно бросил Элиота на землю. Сложись обстоятельства немного иначе, он мог бы даже восхититься её стойкости, но сейчас его терпению пришёл конец.

— Если тебе настолько безразлична его жизнь, то у меня есть что-то, что заставит тебя иначе взглянуть на нашу проблему. Посмотри, незнакомая вещь? — он вытащил, что-то из кармана и небрежно швырнул ей. Как в замедленной съёмке в её направлении полетело золотое кольцо. Каннари узнала его, хоть и не понимала, почему оно у Натаниэля. Затем она заметила следы крови на внутренней стороне. Запах знаком. Вряд ли отец расстался с ним добровольно.

— Что ты с ним сделал?

— Пока мы не поймём, каким образом ты стала тем, чем стала, и не освободим моего брата, он будет гарантией того, что ты будешь хорошо себя вести. Так что, будешь хорошей девочкой или повысим ставки ещё выше?

Он лгал. Она не знала в чем именно, но ложь окутала его слова, как липкая паутина. Лицо Каннари потемнело, наполняясь негативными эмоциями. Умом она понимала, что у неё не хватит опыта в сражении с настоящим вампиром. Он прожил сотни лет и явно был намного сильнее, но вся её сущность приготовилась к нападению.

— Ты врёшь.

— Ты сумела почуять это, тем хуже для тебя, — Натаниэль криво усмехнулся, не скрывая глумления, — Только последователи Императора Теней способны улавливать ложь и читать мысли. Что касается твоего отца. Нам был нужен биологический материал от твоих прародителей, чтобы проследить начало мутации. Кровь, образцы тканей, кости... Мы чтим смерть. Всё до последней молекулы было пущено под анализ. Когда мы с ним закончили, от него не осталось даже скелета, из которого можно возродить рабочего.

Слепая ненависть поглотила всё её существо, заставляя вцепиться острыми, как у зверя, когтями в каменный пол, оставляя на нем трещины, как на хрупкой скорлупе. Её зубы заскрипели, побуждая впиться в его шею и иссушить до дна. Однако стоило ей испытать сильную ярость чуть дольше секунды, как она тут же была поглощена её вампирскими инстинктами, и Каннари мгновенно успокоилась. Будто что-то внутри неё подавляло в ней человека. Она стала намного устойчивее к духовным атакам извне, но какой ценой?

— Самое странное, что ни к каким полезным результатам это не привело. Пустая трата времени и ресурсов. В его ДНК не было ответа, который я искал. Поэтому... — он кинул очередной предмет в её сторону, — Мы обратились к твоей матушке. Её кровь была восхитительна. Я до сих пор ощущаю её вкус.

Каннари слушала его отстранённо, будто он разговаривал не с ней, и она просто оказалась невольным свидетелем чьей-то беседы.

— Как ты сама догадываешься, умерли они совершенно напрасно, — тем временем продолжил Натаниэль, готовясь к атаке, — Бейся со мной, сколько хочешь. Отомсти за них. Я готов, — из его настроя было понятно, что он не шутил.

По рассказам Деметрия, схватки помогали ему выжить, когда он был человеком. Сама его аура была пропитана кровожадными намерениями. Если бы у неё всё ещё билось сердце, то оно, скорее всего уже бы остановилось от страха. Элиот также попал под силу его воздействия. Его разум наполнился пугающими образами надвигающейся смерти. Но, как истинный последователь Императора Теней, он лишь сделал глубокий выдох и позволил негативной энергии вампира пройти сквозь себя, не давая ей причинить себе вред.

— Боюсь, что в схватке я бесполезен. Каннари, тебе придётся справиться с ним самостоятельно. Забудь обо мне.

Она лишь скептически вздёрнула бровь. Элиот принадлежал ей, она не позволит какому-то голодранцу ему навредить. Нужно было найти самый оптимальный вариант, чтобы вытащить его отсюда целым и невредимым. Мыслить на нескольких планах одновременно было не так сподручно, как хотелось бы. В её сознании появилось множество закоулков и тайных коридоров, в одном из которых скрывался источник невероятной власти, но его поиски занимали много времени. Натаниэль сильно разгневан, потому единственным, кто сможет его остановить, станет тот, ради кого он всё это затеял.

Где же оно? Где-то здесь. Совсем рядом. Она уступала ему в силе, а потому оружие, способное победить настоящего бойца, должно базироваться на чем-то психологическом. Словно резким порывом ветра в её разуме открылась единственная незапертая дверь и на неё нахлынули эмоции совершенно другого существа.

Ты заплатишь за это. Берегись, Веспианы не прощают врагов, — услышала она знакомый голос.

— Я тоже, — подумала Каннари, без труда подавляя его сопротивление.

Аура Бэйзила переступила пределы физического плана, обрушиваясь на родного брата волнами раскалённой ярости. Заскрипели металлические цепи. Бэйзил пришёл в движение и, вырвавшись из пут, обрушил на Натаниэля разрушительный удар. Смертоносная энергия вырывалась из его тени — за пределами его эффекта лаборатория осталась нетронутой, но всё, чего коснулась его тень, накалилось, а затем обуглилось дочерна.

— Ты сейчас в его голове? Можешь заставить его отвлечь Натаниэля, пока мы ищем выход? — Элиот подобрался к девушке.

Бэйзил, как и Натаниэль, был обращён в вампира самим Императором Теней, но не похоже, чтобы в схватке этот факт давал им каких-то особых преимуществ. Они сражались наравне, грозя разорвать всё живое на своём пути.

— Я слышу его мысли. Он очень злится на меня, но не может противиться моей воле. Это не нормально, — Каннари пугала такая власть, но точно так же, как и гнев, её страх был тут же подавлен.

По крайней мере, понятно, почему их ещё не схватила охрана, да и для территории мафии система безопасности здесь ни к черту. Пока Натаниэль пытался усмирить разбушевавшегося брата, они вернулись к огромному залу, наполненному спящими сидлингами.

— Не знаю, как тебе, но будь я в такой же ситуации, то захотела бы, чтобы кто-то прекратил мои мучения, — тихо сказала Каннари, устремив взгляд в центр комнаты. Их капсулы крепились к центральной системе жизнеобеспечения. Если разрушить её ядро, то они автоматически обрушатся на пол и погибнут. Последний шанс проявить свою человечность, подарив им быстрый конец.

— Даже не думай об этом, колонна обрушиться, а вместе с ней потолок. Нас же завалит под обломками, — попытался предостеречь её Элиот, но Каннари уже не слушала. С первым ударом, стекло на капсулах лопнуло. Сидлинги, освобождённые от плена стазисной камеры, открыли огромные выпуклые глаза и испустили плач, напоминавший истошный крик орды перепуганных насмерть детей. От их пронизывающего до костей крика бронированное стекло лопалось как накалившиеся зерна попкорна.

Что это? Больно... Нет... Что? Где мы? Темно... Нет... Нет! НЕТ!

— Довольна? Стало тебе легче, что они свободны? — пытаясь перекричать общий гул голосов, сказал Элиот.

— Им просто страшно. Должен быть способ их угомонить.

— Если правильно помню, у них коллективное сознание. Если страшно одному, то они все впадают в панику.

Каннари дотронулась до лица ближайшего сидлинга. Оно было влажным и липким, напоминая рыбу, которую они поймали с папой на озере. Но как она не старалась проникнуть в его сознание ничего не выходило. Как она сумела контролировать Бэйзила? Должен быть какой-то триггер. А что если использовать собственную кровь? Он не воспринял её как пищу, но вдруг у неё другие свойства?

Каннари прокусила себе палец и капнула немного крови в распахнутую пасть. Существо расширило глаза, его лицо покрылось огненной паутиной, из которых начали прорастать красные цветы. Плач смолк, существа начали выбираться из плена и переплетаться между собой, образуя единый организм. Огненные цветы заполнили собой всю лабораторию. Их тяжёлый дурманящий аромат навевал желание поскорее вырваться на свежий воздух. Послышался треск, гигантское растение обхватило центральную колону и начало сжимать её, прогибая потолок всё ниже и ниже. Им на голову посыпались куски камня.

— Только мутировавших растений нам сейчас не хватало. Бежим отсюда пока не поздно!

— Подожди. Кажется, я могу теперь ими управлять, — и действительно, вместо криков Каннари услышала пение. Сильный, надрывный хор, воспевавший молитву их шансу на спасение, — Идём. К свободе, — подумала она, представив себе солнце. Ветви схватили их обоих и потащили по коридорам, опутывая и разрушая всё на своём пути. Такими темпами Элиота могло раздавить. Каннари прижала его к себе, укрывая от острых обломков, стекла и металла. Спустя крохотную вечность их выбросило наружу, а сами сидлинги распались как пух одуванчика, порывом ветра стремительно улетая куда-то прочь.

— Милостивые Императоры! Напомни мне, никогда не планировать с тобой побег. Быть спасённым бесполезными растениями — вот это точно произошло со мной впервые. О, нет. Каннари, быстрее скройся в моей тени! — он предпринял попытку накрыть её собственным телом, но девушка лишь смотрела на небеса и впервые видела подобный спектр красок. Вместо лазурной синевы, небо казалось почти фиолетовым, а солнце пусть и непомерно яркое, было для неё совсем не губительным. Его лицо, обрамлённое волшебными красками, тоже было весьма привлекательным, вот если бы только он нагнулся поближе к ней.

— Ты всё ещё цела? Никаких судорог, испепеления живьём, других каких мерзостных последствий? Каннари, это важно. Опиши свои эмоции, всё что чувствуешь. Даже отсутствие эмоций.

— Я... я вроде как должна переживать их утрату, но... Меня словно что-то сдерживает, — немного подумав, призналась она, — Умом я, конечно, понимаю, что всё очень плохо. И должно быть грустно на душе, но там пусто. Понимаешь? Разумеется, я не рада, что их убили, но меня не переполняет желание отомстить. Мне просто всё равно? И... какое слово здесь ещё использовать? Неприятно? Нет, не то. Что? Что ты делаешь? — Элиот схватил её за плечи и крепко прижал к себе. Его пульс бился на удивление ровно для человека, которого протащили по всему зданию мутировавшие сидлинги. Каким немыслимым испытаниям подверг его Деметрий в прошлом, прежде чем он оказался здесь?

— Каннари, сейчас в тебе говорит новорождённый вампир. Человеческая часть твоей души настолько травмирована произошедшим, что ушла в тень, полностью отдав бразды правления кому-то другому. Как бы тебе не было сейчас больно, её нужно пробудить. Понимаю, очень легко привыкнуть к состоянию апатии, но если ты поддашься ей сейчас, то запустишь необратимый процесс деградации. Вампиры без эмоций не лучше животных. И усыпляют их также безжалостно.

— Но я не знаю, как заставить себя чувствовать. Да и так ли это важно? — безмятежно спросила она, опустив голову ему на плечо, — Не похоже, чтобы кто-то мог меня теперь остановить. Я могу просто перебраться в Выжженные Земли. Заберусь в какую-нибудь пещеру и буду спать, пока не наступит последний час человечества, о котором вечно пророчит Императрица Веры.

— Немного перегибаешь палку, но ты мне потому и нравишься.

Каннари вздрогнула, будто её ударило током. Она ему нравиться!

— Ладно, давай сначала вернёмся к учителю, — сказал Элиот, поднимая её на ноги и целуя в лоб, — Пока ты не решила переехать на край света, позволь хоть попытаться помочь тебе.

Она позволила взять себя за руку и отвести обратно к машине, воспринимая его опеку и тепло, как нечто само собой разумеющееся.