Глава 8
Так продолжалось уже околомесяца. Бессонные ночи, полные болезненныхвоспоминаний. Днем натянутая улыбка,ночью слезы и успокоительное, что даламама. Если честно, то толку от нихникакого.
Позже, после того дня, мне сказали,как он умер. Его избили, сильно ударилипо голове — и все, его не стало. МиссисВэйн уехала через неделю куда-то насевер не в силах больше выноситьодиночество в доме, полном воспоминаний.Она осталась совсем одна. Ее муж умернесколько лет назад, а теперь еще и сын.Но она держится, и я должна. Ради него.
Вот такая жизнь. Одни умирают, адругие должны продолжать жить, радитех, кто умер. Главное, не сломаться.
Мояжизнь потеряла смысл, я хожу, ем, учусь,сплю, но теперь это не жизнь, а существование,я просто делаю вид, что жива, но на самомделе я просто не хочу расстраивать папу.Он говорит, что нужно жить дальше, всемне так говорят, только они не знают,как это — жить без большей части тебя,они не знают, как это — оторвать от себякусок мяса и выкинуть, они говорят, чтотоска меня отравляет, что так нельзя,но никто не может дать мне противоядие.Все говорят, что хотят помочь, но делаюттолько хуже. Все считают своим долгомпоговорить со мной об этом, надавить набольное, напомнить о том, каким хорошимбыл Джонс, но они не знают его так, какзнала его я, а от этого еще больнее.
С того дня, как его не стало, меняне оставляют одну, всегда кто-топоблизости. Мама, папа, Лиз — они всегдарядом, только по очередности. Наверное,они боятся, что я наложу на себя рукиили еще что-то, может, думают, что такпомогают, своими бессмысленнымиразговорами, шутками, развлечениями.Мама стала мне намного ближе, теперь мыне ссоримся по пустякам, и, как ни странно,она единственная, кто никогда не заводилразговор о смерти Джонса. Я думала, онабудет рада тому, что теперь мы не вместе,что Джонса больше нет в моей жизни, новместо этого она просто обняла меня ирасплакалась. Она тоже сожалеет о нем?Не знаю, спрашивать не стала, меня этоне интересует, меня теперь вообще ничегоне интересует.
Я стала больше читать книг, в нихможно окунуться и на время забыть о том,что происходит вокруг меня. Читаю восновном ужасы: они будоражат кровь итам нет этой сопливой любви и ванильности— это приносит боль. Иногда мне кажется,что Джонс все еще жив, я чувствую его,чувствую, что он все еще любит меня, онприходит ко мне во снах, от которых япросыпаюсь, это самые сладкие сны, вкомнате еще несколько минут витает егозапах, и я просто лежу с закрытымиглазами, наслаждаясь. Но потом всепроходит, наступает леденящая душутьма, и снова поселяется смерть.
—Отпусти его, — шепталмне папа, когда я клубочком свернуласьу него на коленях, снова и сновазахлебываясь слезами. — Ты должнапродолжать жить. Он этого хочет. Живи.И отпусти. Я знаю, ты сильная.
— Явовсе не сильная. Я не могу отпустить.Он мне нужен, пап.
— Ноты постарайся, главное, освободи своюдушу. Ты справишься, ты сильнее, чемдумаешь. — Он нежно погладил меня поголове.
— Ноя не смогу его забыть. — Я стараласьсдержать себя, но рыдания с новой силойвырвались наружу.
— Ненужно забывать. Только отпусти и живидальше. Живи... Ты слишком молода, чтобывнутри тебя уже поселилась боль. — Егоголос был пропитан сожалением.
Я еще больше прижалась к нему.
—Почему лекарства мамыне помогают? Почему мне все еще больно?
—Потому что они не могутсправиться с твоей болью, они могут еетолько приглушить. Но убить ее можешьтолько ты. — Его горячее дыханиеуспокаивало.
—Знаешь, пап, я дошладо сумасшествия.
—Почему?
— Яощущаю аромат его духов там, где егоникогда не было.