Ледяной поцелуй

В шко­ле не про­изош­ло ни­чего ин­те­рес­но­го. Не­кото­рые из дев­чо­нок — из на­шего клу­ба — уже об­за­велись знач­ка­ми. Га­ля пред­ло­жила пой­ти се­год­ня по­купать, но я от­ка­залась — мне нуж­но под­го­товить­ся к при­ходу Ро­мы. Приб­рать ком­на­ту — пра­виль­нее ска­зать, вы­лизать ее свер­ху до­низу. Ми­ра то­же от­ка­залась, ска­зала, что у нее бо­лит го­лова.

Га­ля жа­лова­лась, что Ко­ля ее до сих пор не до­бавил в друзья. И Ле­ша по­чему-то то­же. Ког­да го­вори­ла, смот­ре­ла на Мир­ку, но та сде­лала вид, что не за­меча­ет.

Так мы и ра­зош­лись по до­мам.

В семь с ра­боты при­шел па­па и сра­зу за­метил, что в квар­ти­ре не­обык­но­вен­ная чис­то­та. А уз­нав, ко­го мы ждем, весь­ма об­ра­довал­ся.

Я ду­мала, у ме­ня сер­дце выс­ко­чит из гру­ди, ког­да без пя­ти во­семь заз­во­нил до­мофон.

Ро­ма при­шел под­го­тов­ленный: мо­ей ма­ме он по­дарил гор­шок с цвет­ком, а мне ко­роб­ку кон­фет.

Пос­ле то­го как ма­ма об­ня­ла гор­шок с бе­гони­ей, я боль­ше ни о чем не бес­по­ко­илась.

Мы си­дели на кух­не и пи­ли кто чай, кто ко­фе, с кон­фе­тами и тор­том. Ро­ма дер­жался очень уве­рен­но, мож­но бы­ло по­думать, ему каж­дый день при­ходит­ся зна­комить­ся с ро­дите­лями раз­ных де­вушек.

И все бы­ло хо­рошо, луч­ше не­куда, да­же воп­рос с ин­сти­тутом как-то лег­ко прос­коль­знул, по­ка ма­ма не спро­сила:

— А как вы во­об­ще поз­на­коми­лись?

— В ки­но, — от­ве­тил Ро­ма.

— В ки­но-о? — пе­рес­про­сила ма­ма и пос­мотре­ла на ме­ня.

— Не сов­сем в ки­но, — взвол­но­ван­но поп­ра­вила я и пну­ла Ро­му под сто­лом. — Там на эта­же с ки­ноте­ат­ром раз­ные ка­феш­ки, в тот день не бы­ло мест, и Ро­ма с дру­гом поп­ро­сились к нам с Галь­кой за сто­лик. Так и поз­на­коми­лись. А по­том пош­ли вмес­те в ки­но.

— По­нят­но, а то я бы­ло по­дума­ла… — ма­ма кив­ну­ла и, теп­ло улыб­нувшись Ро­ме, ска­зала: — Мы, на­вер­но, уже на­до­ели те­бе сво­ими расс­про­сами!

— Ну что вы, — в от­вет улыб­нулся тот.

— Да­ша, по­кажи Ро­ме свою ком­на­ту, пред­ло­жила ма­ма.

И мы, на­конец, бы­ли сво­бод­ны.

Я при­вела его в свою си­рене­во-бе­лую спаль­ню и с гор­достью, прик­рыв дверь, ска­зала:

— Ну вот, тут я жи­ву.

— Очень ми­ло, оп­ре­делил он и с лю­бопытством взгля­нул на ме­ня: — А что за ис­то­рия со сто­ликом?

Я сер­ди­то под­жа­ла гу­бы.

— А по-тво­ему, ис­то­рия с над­писью под мо­им ок­ном луч­ше?

Он про­мычал что-то нев­ра­зуми­тель­ное и по­дошел к сто­лу. Не­кото­рое вре­мя рас­смат­ри­вал мои ве­щи, по­том дол­го смот­рел на но­ут­бук.

— Что? — не вы­дер­жа­ла я.

Па­рень, при­щури­ва­ясь, нак­ло­нил­ся и, ве­дя паль­цем но по­вер­хнос­ти, про­чел: «Ро­ма — ко­зел» — и пос­мотрел на ме­ня.

Да­же зер­ка­ла не нуж­но, что­бы по­нять, ка­кая я крас­ная.

— Я же вы­тира­ла, — про­бор­мо­тала я. вгля­дыва­ясь в ед­ва вид­не­ющу­юся над­пись.

Ро­ма ха­рак­терно при­под­нял бро­ви.

— Я объ­яс­ню, — прям вы­пали­ла. — Это я рань­ше на­писа­ла! Ну тог­да… тог­да…

Он шаг­нул ко мне и, об­няв, за­верил:

— Не­важ­но.

Взды­хаю.

— Ка­жет­ся, ты пон­ра­вил­ся мо­им ро­дите­лям.

Они то­же мне пон­ра­вились. — Ро­ма пос­мотрел на си­рене­вые стен­ные ча­сы и ска­зал: — Я им пон­равлюсь еще боль­ше, ес­ли не за­дер­жусь в тво­ей ком­на­те бо­лее чем на де­сять ми­нут. Уже поз­дно.

Я про­води­ла его до две­рей. И в са­мом де­ле, уви­дев, что он ухо­дит, ма­ма хоть и вос­клик­ну­ла: «Уже ухо­дишь? Так ско­ро!» но са­ма яв­но одоб­ря­ла сей жест.

— Уже поз­дно, Да­ше нуж­но го­товить­ся ко сну, — как ни в чем не бы­вало от­ве­тил тот.

И я по­няла, что мою ма­му он оча­ровал це­ликом и пол­ностью.

На про­щание он неж­но сжал мою ру­ку.

— До зав­тра.

Бо­же. Я та­кое толь­ко в сен­ти­мен­таль­ном ки­но и ви­дела.

* * *

Знач­ки мы с Галь­кой и Мир­кой все-та­ки ку­пили. Я с Эдом, Га­ха то­же с ним, а Мир­ке боль­ше нра­вит­ся Эм­мет. Наш клуб проц­ве­та­ет, при­со­еди­нились еще трид­цать че­ловек из дру­гих клас­сов. Ста­ло нам­но­го ин­те­рес­нее.

С Ро­мой встре­ча­юсь каж­дый день, хо­дим гу­лять, хоть на ули­це и хо­лод­но. В ки­но два ра­за хо­дили, в ка­фе. Мы очень сбли­зились. По ут­рам я думаю о нем и пе­ред сном, да и весь день то­же.

Я ку­пила се­бе чер­ные уг­ги с се­реб­ристой над­писью «Twilight». На мне се­рые джин­сы, зап­равляю их в уг­ги, бе­лая кур­тка, под ней лю­бимая кен­гу­руха. Се­рые пу­шис­тые шап­ка и шарф. Ви­дела «су­мереч­ные» шар­фы, ду­маю при­об­рести. Уж блок­но­ты, тет­ра­ди, руч­ки, ка­лен­да­рики дав­но мной скуп­ле­ны.

Мы с Ро­мой идем в сто­рону ком­плек­са. На ули­це сне­жок, так при­ят­но хрус­тит под по­дош­ва­ми. А с чер­но­го не­ба ле­тят мел­кие сне­жин­ки. Кра­сиво.

— Мо­жет, луч­ше по­гуля­ем? — уже у са­мых две­рей ком­плек­са спро­сила я.

Ро­ма по­жал пле­чами, и я по­тяну­ла его в сто­рону пар­ка, где он впер­вые ме­ня по­цело­вал.

Я ви­дела, что он уди­вил­ся, но ни­чего не ска­зал.

Мы вош­ли в парк че­рез чу­гун­ные во­рота и дви­нулись по бе­лой от сне­га ал­лее, ос­ве­щен­ной фо­наря­ми.

Я бол­та­ла про клуб, про шко­лу и про «Су­мер­ки». Он слу­шал, шу­тил, улы­бал­ся.

Иног­да я за­дава­лась воп­ро­сом: «Не­уже­ли ему в са­мом де­ле все это ин­те­рес­но?» Но его спро­сить не ос­ме­лива­лась. Бо­ялась от­ве­та? Бо­ялась, что он не сол­жет и прав­да за­денет ме­ня?

Мы поч­ти дош­ли до ка­лит­ки, ве­дущей на клад­би­ще. Я ос­та­нови­лась и, гля­дя на нее — при­от­кры­тую, по­сереб­ренную сне­гом, ска­зала:

— Схо­дим?

Тут уж он не вы­дер­жал:

— За­чем? Ты, ка­жет­ся, не лю­бишь клад­би­ща!

— Но бо­ять­ся их глу­по! Все там бу­дем, — зас­ме­ялась я. — К то­му же мне нра­вят­ся вам­пи­ры, а они во­дят­ся на клад­би­щах. Нас­то­ящие вам­пи­ры!

Он пнул но­гой ка­лит­ку, та со скри­пом от­кры­лась, а Ро­ма за­метил:

— Нет ни­каких вам­пи­ров, Да­ша, все это сказ­ки.

— Неп­равда! — вос­клик­ну­ла я. — Они есть, я чи­тала ма­тери­алы в Ин­терне­те о нас­то­ящих вам­пи­рах. Мо­гу те­бе прис­лать статьи, сам убе­дишь­ся, там все на­уч­но до­каза­но.

Ро­ма пос­мотрел на ме­ня как-то стран­но, но спо­рить не стал.

А ведь я дей­стви­тель­но чи­тала. В «Су­мер­ках» вам­пи­ры не­нас­то­ящие — ска­зоч­ные. Нас­то­ящие не си­яют, они дер­жатся клад­бищ, пь­ют че­лове­чес­кую кровь, они силь­ные и бес­по­щад­ные. Не ис­пы­тывают жа­лос­ти, бо­ли, их не тя­готят дур­ные вос­по­мина­ния, они ни­кого не бо­ят­ся.

Мы за­шага­ли по уз­ким тро­пин­кам меж­ду мо­гила­ми. Здесь пах­ло зем­лей.

Как стран­но. Ведь зем­ля под сне­гом. Тут во­об­ще осо­бый за­пах — гни­ли и зем­ли.

Вско­ре мы очу­тились пе­ред той са­мой мо­гилой, ку­да Ро­ма при­волок ме­ня с друзь­ями. Я пе­реп­рыгну­ла ог­радку и по­дош­ла к ог­ромно­му крес­ту.

— Мо­жет, пой­дем? — че­рез не­кото­рое вре­мя пред­ло­жил Ро­ма.

А я все смот­ре­ла на крест, смот­ре­ла и не мог­ла нас­мотреть­ся. Дот­ро­нулась до не­го, счис­ти­ла с не­го пер­чаткой снег.

— Даш!

Я пос­мотре­ла на пар­ня че­рез пле­чо.

— Ты бо­ишь­ся?

— Нет, — опе­шил он и, по­мол­чав, до­бавил: — Но мне не ка­жет­ся про­гул­ка по клад­би­щу… за­нима­тель­ной.

Я вспом­ни­ла, как его друзья дер­жа­ли мои ру­ки, а Ко­ля це­ловал ме­ня. По спи­не про­шел­ся хо­лодок.

— А ты все еще хо­чешь ме­ня по­цело­вать? — до стран­но­го звон­ким го­лосом спро­сила я.

— Ко­неч­но. — Он нах­му­рил­ся и по­дал мне ру­ку. — Пой­дем?

Я взя­ла его ру­ку и при­тяну­ла его к се­бе, под­ня­ла ли­цо, под­ста­вив ему гу­бы.

— По­целуй ме­ня.

— Но по­чему здесь?

— Не знаю, — бес­печно по­жала я пле­чами. — По­чему бы и не здесь?

Что со мной про­ис­хо­дит? Что и за­чем я де­лаю?

Я при­под­ня­лась на цы­поч­ки и об­ви­ла его шею ру­ками, про­шеп­тав:

— Об­манщик, сов­сем ты и не хо­чешь ме­ня по­цело­вать!

Он пос­мотрел по сто­ронам. Ка­жет­ся, ему бы­ло не по се­бе. Но он скло­нил­ся к мо­им гу­бам и ос­то­рож­но при­жал­ся к ним сво­ими, сов­сем ле­дяны­ми. А за­тем отс­тра­нил­ся.

Я хмык­ну­ла.

— Так, по-тво­ему, це­лу­ют тех, с кем хо­тят встре­чать­ся?

Он по­тупил­ся.

— А ты мне не от­ве­тила, сог­ласна ли…

Я упер­лась спи­ной в крест и, дот­ра­гива­ясь гу­бами до его губ, про­шеп­та­ла:

— Я го­вори­ла, что мне нра­вят­ся твои гу­бы?

— Не при­пом­ню. Но ты все еще не от­ве­тила.

— Я бу­ду с то­бой встре­чать­ся. По­целу­ешь ме­ня?

Ро­ма кив­нул.

— В дру­гом мес­те.

— По­чему не здесь?

Он по­пытал­ся снять со сво­ей шеи мои ру­ки, но я креп­ко об­ня­ла его. На нас па­дал снег, спи­ной я чувс­тво­вала хо­лод от крес­та.

— Лад­но. — Ро­ма нак­ло­нил­ся и, нак­рыв мои гу­бы сво­им ртом, рас­крыл их язы­ком. Мое сер­дце за­мер­ло, и внут­ри все сжа­лось, ру­ки спол­зли по его пле­чам и упер­лись в грудь.

Он отор­вался от мо­их губ и ус­та­вил­ся на ме­ня.

Мы це­лую веч­ность мол­ча­ли, а по­том он ска­зал:

— Ты от­талки­ва­ешь ме­ня, — и от­сту­пил на шаг.

Ме­ня би­ла дрожь.

— Прос­ти, — с тру­дом вы­мол­ви­ла я и сок­ра­тила меж­ду на­ми рас­сто­яние, — Да­вай поп­ро­бу­ем еще раз?

— Нет. — Он рез­ко от­вернул­ся и, пе­реп­рыгнув ог­радку, ска­зал:

— Мы ухо­дим от­сю­да.

Я зап­ла­кала.

Не по­нимаю, что со мной про­ис­хо­дит. Я люб­лю его, но…

Ро­ма уви­дел сле­зы, а ско­рее ус­лы­шал всхли­пы и вы­ругал­ся. Обыч­но он не ру­га­ет­ся.

От это­го я рас­пла­калась еще силь­нее. Пред­став­ляю зре­лище. Сто­ит иди­от­ка в уг­гах «Twilight» зи­мой на клад­би­ще на мо­гиле в тем­но­те и пла­чет.

Ро­ма вер­нулся и об­нял ме­ня.

По­цело­вать боль­ше не пы­тал­ся, гла­дил по спи­не.

А ког­да я нем­но­го ус­по­ко­илась, спро­сил:

— Это из-за то­го, что я сде­лал тог­да?

— Нет, — пос­пешно от­ве­тила я.

— Да, — ска­зал он.

Ро­ма вы­вел ме­ня с клад­би­ща на ал­лею в пар­ке и уже там, при све­те фо­нарей, на­чал доп­рос:

— Те­бе неп­ри­ят­ны по­целуи? Они пу­га­ют те­бя?

— Я не знаю, — приз­на­лась я. Мне так стыд­но и сно­ва хо­чет­ся за­реветь. От­во­рачи­ва­юсь, смот­рю на при­от­кры­тую ка­лит­ку, за ко­торой ти­хо спит клад­би­ще.

— Даш, за­чем мы пош­ли на клад­би­ще?

Не знаю.

— Ты уве­рена, что я нрав­люсь те­бе?

Я су­дорож­но кив­ну­ла и, под­няв на не­го гла­за, ска­зала:

— Я люб­лю те­бя.

У не­го рес­ни­цы бы­ли в сне­жин­ках. Внут­ри пе­рес­та­ло все сжи­мать­ся, я рас­сла­билась, и мне да­же ста­ло ве­село.

— Я бы хо­тела снять по­целу­ями все сне­жин­ки на тво­их рес­ни­цах, — уве­рен­но про­из­несла я.

Ро­ма пот­ря­сен­но мор­гнул и сне­жин­ки по­сыпа­лись на его ще­ки.

По­хоже, он мне не ве­рит. И тут до ме­ня дош­ло, что он ни­ког­да не го­ворил, что лю­бит ме­ня,

Я ис­пу­ган­но вы­дох­ну­ла:

— А ты?

— Я? — Он сос­ре­дото­чен­но смот­рел на ме­ня, а по­том про­бор­мо­тал: — Но на тво­их нет сне­жинок.

— Я про дру­гое… Сер­дце бь­ет­ся взвол­но­ван­но и гул­ко.

Ро­ма зас­ме­ял­ся, а по­том под­хва­тил ме­ня и зак­ру­жил.

— Я очень, очень те­бя люб­лю! — Он ме­ня пос­та­вил на зем­лю и уже ме­нее ра­дос­тно кон­ста­тиро­вал:

— Но с по­целу­ями у нас не по­луча­ет­ся.

Я пос­мотре­ла на не­го с на­деж­дой:

— Ты по­дож­дешь?

Он по­качал го­ловой:

— При­дет­ся.

* * *

За пос­ледние не­дели в мо­ем шка­фу по­яви­лось столь­ко чер­ной одеж­ды, что она уже поч­ти вы­тес­ни­ла всю раз­ноцвет­ную.

Се­год­ня по­недель­нич­ное за­седа­ние клу­ба. Под­клас­са в чер­ных кен­гу­рухах. А у ме­ня еще но­вень­кие ке­ды чер­но-крас­ные, с яб­ло­ком. Яб­ло­ко — сим­вол «Су­мерек», зап­ретной люб­ви меж­ду вам­пи­ром и прос­той де­вуш­кой.

Важ­ный день для клу­ба — вы­бира­ем пре­зиден­та. Ду­маю, им ста­ну ли­бо я. ли­бо Галь­ка. По­тому что идея клу­ба при­над­ле­жала нам.

Мы рас­се­лись круж­ком, все за­мет­но нер­вни­ча­ют. Каж­дый хо­чет стать пре­зиден­том. Наш единс­твен­ный маль­чик об­хо­дит всех де­вушек с шап­кой, ку­да бро­са­ют бу­маж­ки с име­нем по­беди­тель­ни­цы.

Я го­лосую за Галь­ку, а она за ме­ня. А вот Мир­ке неп­росто, она поп­ро­сила нас не оби­жать­ся и от­да­ла свой го­лос за маль­чи­ка, что­бы не пов­ли­ять серь­ез­но на ход го­лосо­вания.

Мир­ка во­об­ще ка­кая-то апа­тич­ная пос­леднее вре­мя. Спра­шива­ем: «Что слу­чилось?» — она толь­ко гла­зами хло­па­ет и так не­нату­раль­но удив­ля­ет­ся, что прос­то бе­сит.

На­конец все бу­маж­ки в шап­ке. Наш маль­чик вы­нима­ет по бу­маж­ке и вык­ла­дыва­ет на стол. Сра­зу об­ра­зова­лись две осо­бен­но вы­сокие сто­поч­ки — эго точ­но я и Галь­ка.

Маль­чик под­счи­тал спер­ва од­ну сто­поч­ку, по­том дру­гую и объ­явил:

— С пе­реве­сом в два го­лоса по­беди­ла Га­ля Ва­сюти­на.

Все поз­драв­ля­ют но­вого пре­зиден­та. Я то­же. Но в ду­ше мне обид­но. Я то­же хо­тела быть пре­зиден­том и спра­вилась бы не ху­же.

Не­ожи­дан­но две­ри от­кры­лись, две дев­чонки-вось­мик­лашки про­суну­ли го­ловы, прок­ри­чали: «Су­мер­ки» — са­мый ту­пой от­стой», — и, хи­хикая, зах­лопну­ли две­ри.

— За ни­ми! — ско­ман­до­вал наш но­вый пре­зидент. Все сор­ва­лись и по­бежа­ли до­гонять дев­чо­нок.

А я ос­та­лась, по­дош­ла к сто­лу и пе­рес­чи­тала бу­маж­ки. У Га­ли ока­залось их пят­надцать. Я пе­рес­чи­тала свои. Сем­надцать.

Да что за де­ла?

Сно­ва пе­рес­чи­тала — то же са­мое.

Маль­чиш­ка пе­репу­тал! Я глу­боко вздох­ну­ла, сер­дце зас­ту­чало ра­дос­тно, я от­кры­ла рот, что­бы со­об­щить, что об­на­ружи­ла, но в ка­бине­те ни­кого, кро­ме ме­ня, не бы­ло.

Я бро­сила бу­маж­ки на стол. Те­перь это не име­ет зна­чения. Все ре­шат, буд­то я са­ма при­бави­ла се­бе го­лосов.

Я взя­ла свой рюк­зак и выш­ла за дверь. В ко­ридо­ре на­ходи­лись все чле­ны клу­ба, вось­мик­лашки ле­жали на по­лу, и каж­дый член клу­ба пи­нал их.

Га­ля пос­мотре­ла на ме­ня.

— Ты не оби­жена?

— Нет.

— Тог­да че­го ты та­кая?

— Ка­кая?

Под­ру­га об­ве­ла ру­кой всех чле­нов клу­ба, пи­на­ющих ан­ти­фана­тов «Су­мерек». Тог­да я по­дош­ла и то­же пну­ла од­ну из дев­чо­нок.

Под­ру­га бы­ла до­воль­на.

Пи­нали бе­долаг дол­го, по­ка те не за­реве­ли. Толь­ко тог­да от­пусти­ли.

Га­ля поз­ва­ла всех на­зад в ка­бинет, но я ска­зала, что у ме­ня встре­ча с Ро­мой, и уш­ла.

А на са­мом де­ле с ним я встре­ча­юсь толь­ко ве­чером. Он же в ин­сти­туте.

Ког­да мы встре­тились и пош­ли в тот рес­то­ран­чик, ку­да он пер­вый раз ме­ня во­дил и где ку­пил кок­тей­ль, то я рас­ска­зала про го­лосо­вание.

Он ска­зал, я пра­виль­но пос­ту­пила, что не ста­ла ни­кому ни­чего до­казы­вать. Счи­та­ет, выс­та­вила бы се­бя в пло­хом све­те. Я с ним сог­ласна. Ни­чего уже не по­делать. Галь­ка — пре­зидент и моя луч­шая под­ру­га.

— Ви­дел бы ты, как мы от­пи­нали тех дев­чо­нок. — сме­ясь, ска­зала я.

Ро­ма под­нял на ме­ня гла­за от ва­зоч­ки с са­латом и дол­го смот­рел. А по­том спро­сил:

— А ес­ли бы я так ска­зал про «Су­мер­ки»? Ты и ме­ня бы от­пи­нала?

Я при­губи­ла кок­тей­ль.

— Но ты же не ска­жешь пло­хо о том, что мне до­рого?

Он вздох­нул.

— Нет, не ска­жу, — вы­нул из кур­тки кон­верт и про­тянул мне. — Вот, дер­жи.

— Что это? — Я вскры­ла кон­верт и дос­та­ла уз­кую длин­ную от­крыт­ку с изоб­ра­жени­ем бе­лых го­лубей, сер­де­чек и зо­лотых ко­лец — приг­ла­шение на свадь­бу.

Вау!