7. Кошмар
Сославшись на невыполненную домашнюю работу, я отказался от ужина. По телевизору показывали баскетбольный матч, которого очень ждал Крис. Ничего не понимая в баскетболе, я искренне радовался, что отец не будет мне докучать.
Оказавшись в своей комнате, я тут же запер дверь. Порывшись в столе, достал старые наушники и подключил к плейеру. На последнее Рождество Хенджин подарил мне отличный диск — сборник моей любимой группы, хотя в этом альбоме, на мой взгляд, многовато ударных. Я надел наушники, упал на кровать и включил максимальную громкость. Заболели уши, но я терпел, закрыв глаза и стиснув зубы. Сосредоточившись на музыке, я попытался разобраться в довольно сложной музыкальной текстуре. Прослушав диск дважды, я выучил наизусть все песни. Как ни странно, с каждым прослушиванием диск нравился мне все больше. Нужно будет еще раз поблагодарить Хенджина.
В конце концов своего я добился. Оглушительная музыка не давала думать, а ради этого я и терзал уши. Я слушал диск снова и снова, пел вместе с солистом, а обессилев, сдернул наушники и заснул.
Сон унес меня в незнакомую местность — судя по рассеянному голубому свету, в лес. Понимая какой-то частью сознания, что сплю, я прислушался к шуму волн, бьющихся о скалы. Если найду океан, то увижу солнце. Я шел на звук воды, но тут неизвестно откуда появившийся Пак Сан схватил меня за руку и потащил в лесную чащу.
— Сан, что случилось? — спросил я.
С побелевшим от страха лицом парень тянул меня в лес. Я пытался сопротивляться. Нет, не желаю возвращаться во тьму!
— Беги, Чимин, беги! — испуганно шептал Пак.
— Сюда, иди сюда… — Голос Енджуна слышался откуда-то из-за деревьев, однако его самого я не видел.
— Зачем? — недоумевал я, вырываясь из объятий Сана.
Но Пак сам отпустил мою руку, всхлипнул, и, неожиданно забившись в конвульсиях, упал на землю. Боже, его колотит, как при лихорадке!
— Сан! — закричал я. Однако было уже поздно. Вместо парня на земле лежал крупный рыжий волк с черными глазами. Зверь смотрел туда, где должен был быть океан, а потом ощетинился и зарычал, обнажив клыки.
— Беги, Чимин, беги! — откуда-то из-за спины закричал Енджун, а я даже не обернулся, засмотревшись на свет, приближавшийся ко мне с берега.
Из-за деревьев вышел Чонгук. Его кожа источала неяркое сияние, глаза казались черными и опасными. Вытянув руку, он поманил меня за собой. Сидящий у моих ног волк глухо зарычал.
Я шагнул к Киму, и он улыбнулся, обнажив острые клыки.
— Доверься мне.
Волк сгруппировался, готовый в любую минуту броситься на вампира. Черные глаза впились в яремную впадину.
— Нет! — закричал я… и проснулся. Наушники и плейер с грохотом упали на деревянный пол.
В комнате горел свет, а я, одетый и обутый, лежал на неразобранной постели. Сбитый с толку, я взглянул на стоящие на туалетном столике часы. Полшестого утра.
Застонав, я скинул ботинки и перевернулся на живот. Нет, похоже, заснуть мне сегодня не удастся. Я снова лег на спину и, стараясь оставаться в горизонтальном положении, стянул джинсы.
Бесполезно. В сознании теснились образы, которые я гнал всеми силами.
Я сел так резко, что почувствовал, как кровь приливает к конечностям. Раз забыть не получается, то попробую убежать от неприятных мыслей. Например, в душ!
Времени, проведенного в душе, мне явно не хватило, даже вместе с сушкой волос. Завернувшись в махровое полотенце, я прошел в свою комнату. Непонятно, спит еще Крис или уже уехал. Выглянув в окно, патрульной машины я не увидел. Значит, снова уехал на рыбалку.
Я переоделся в спортивный костюм и, чтобы оттянуть неприятный момент, поправил смятую постель, затем подошел к столу и включил свой комп.
Пользоваться Интернетом в Форксе — только нервы трепать. Модем мой не первой молодости, работает медленно, так что пока шло соединение, я решил полакомиться медовыми хлопьями.
Ел я медленно, будто хлопья нужно пережевывать, затем тщательно вымыл чашку и ложку и убрал в буфет. Ноги отказывались подниматься в комнату. Пересилив себя, я первым делом поднял с пола плейер, положил на стол, а наушники спрятал в ящик. Решив, что с хорошей музыкой будет не так тоскливо, я включил вчерашний диск, уменьшив громкость до минимума.
И, тяжело вздохнув, повернулся к компьютеру. Естественно, экран заполонили выплывающие окна с рекламными объявлениями; пришлось их все закрывать. Наконец я запустил свой любимый поисковик и, закрыв еще несколько окон с рекламой, набрал одно-единственное слово.
«Вампир».
Ожидая результата, я тихо бесился. В итоге мне предложили несколько тысяч сайтов, причем на первой странице оказались наименее нужные. Любая информация о фильмах, телешоу, ролевых играх, тяжелом роке и даже специальной косметике для готов.
Интересный сайт «Вампиры от А до Я» почему-то находился на третьей странице. Я с нетерпением ждал, когда он, наконец, загрузится, быстро закрывая все выплывающие окна. А вот и главная страница, наконец-то! Никаких излишеств: белый фон, черный текст. В качестве ознакомительной информации предлагались две цитаты:
«В темном мире, населенном демонами и призраками, нет никого ужаснее, страшнее и, как ни странно, обаятельнее вампиров. Они не относятся ни к призракам, ни к демонам, однако обладают не меньшей колдовской и дьявольской силой». Преподобный Монтегю Саммерз.
«Если чему-то в этом мире и существует достаточное количество доказательств, так это вампиризму. К вашим услугам официальные заключения, письменные показания знаменитостей, врачей, священников, судей — больших доказательств и не требуется. Пусть так, но покажите мне хоть одного человека, который верит в вампиров!» Руссо.
Ниже в алфавитном порядке приводились истории о вампирах, собранные по всему миру. Для начала я кликнул по Данагу, вампиру филиппинскому. Якобы эти вампиры с незапамятных времен выращивали на островах таро и мирно соседствовали с людьми, пока не случилось страшное: молодая женщина уколола палец, а обрабатывавшему место укола Данагу так понравилась ее кровь, что он высосал всю, до последней капли.
Я внимательно читал истории, выискивая информацию, которая напоминала бы правдоподобную. В большинстве историй в роли вампирш выступали красивые женщина, а в качестве жертв — маленькие дети. Вампиры оказались причиной высокой детской смертности и мужской неверности. Почти в каждой истории имелись практические советы: как хоронить вампиров, чтобы их бренный дух наконец обрел покой. Не очень похоже на то, что я знал из фильмов: как выяснилось, только два вида вампиров — польский Упырь и еврейский Эстри — ради того, чтобы напиться крови, убивали людей.
Особенно интересными мне показались три вида: румынские Вараколаки, очень сильные бессмертные существа, принимающие облик красавцев-сердцеедов, словацкие Нелапси, которые в полночь могли истребить целую деревню, и Стрегони Бенефици, или итальянские вампиры.
Последнему посвящалось одно-единственное предложение: «Стрегони Бенефици, итальянские вампиры, единственный вид, стоящий на стороне светлых сил, заклятые враги всех остальных вампиров».
Какое облегчение я испытал, прочитав эту фразу! Надо же, существуют и добрые вампиры.
Однако сведений, подтверждающих рассказы Сана или мои собственные наблюдения, я не обнаружил, хотя при чтении старался анализировать новую информацию по ключевым признакам: скорость, сила, красота, светлая кожа, меняющие цвет глаза плюс то, что я узнала от Пака: кровопийцы, враги оборотней, низкая температура тела, бессмертие. Нет, ничего похожего я не нашел.
Было еще одно противоречие: вампиры не могут жить в светлое время суток. Днем они спят в гробах, а выходят только ночью.
Разозлившись, я отключил питание компьютера, не завершив его работу должным образом. Раздражение, смешанное с неуверенностью в себе, заливало с головой. Что за безумие! Среди бела дня сижу в своей комнате и ищу информацию о вампирах! Да что со мной такое? Наверняка во всем виноват мерзкий городишко Форкс.
Нужно куда-то выбраться… Увы, ближайшее место, куда хотелось бы поехать, находится в трех сутках езды. Тем не менее я обулся и, не понимая, куда направляюсь, спустился по лестнице, надел плащ и вышел из дома.
Небо облепили темные облака, но дождя еще не было. Даже не взглянув на машину, я пошел пешком наискось через двор Криса к лесу. Довольно скоро и дом, и дорога исчезли из вида, а единственными звуками стали хлюпанье грязи под ногами и крики соек.
По лесу петляла едва заметная тропка, иначе я не отважился бы заходить так далеко. Я плохо ориентируюсь и могу заблудиться даже в знакомом городе. Тропинка уводила меня все дальше в лес, кружа между елями, квелым болиголовом, тисом и кленами. Я угадал названия далеко не всех деревьев, а только тех, что когда-то показывал Крис. Некоторые деревья были настолько изъедены паразитами, что я и близко подойти боялся.
Ощущение собственного бессилия и злость гнали меня по тропке, но потихоньку я успокоился и понял, что дальше идти ни к чему. Несколько холодных капель упали за шиворот, и я не знал, начинается ли дождь, или он уже прошел, а вода капает с листьев. Недавно спиленное дерево (его ствол еще не зарос мхом) лежало на двух пнях, образуя удобную скамейку у самой тропы. Аккуратно переступая через папоротник, я присел на ствол, подложив под себя куртку, и откинул голову на стоящую рядом сосну.
Не стоило сюда приходить, но куда еще мне идти? Лес был таким темным и похожим на мой вчерашний кошмар, что успокоиться я не мог. Стихло даже хлюпанье моих шагов, и повисла мертвая тишина. Птицы перестали петь, капли падали чаще, значит, пошел дождь. Теперь, когда я сел, папоротник стал выше меня, так что если кто-то пойдет по дорожке, то не увидит меня даже с расстояния трех шагов.
Здесь, среди деревьев, было легче поверить в тот абсурд, что я узнал из Интернета. Лес не менялся на протяжении нескольких тысячелетий, и все мифы и легенды казались более правдоподобными в зеленом сумраке, чем в ярком свете комнаты.
С огромным трудом я заставил себя сосредоточиться на двух вопросах, которые волновали меня больше всего.
Во-первых, может ли быть правдой то, что Сан рассказал про Кимов. Разумеется, логичнее выглядел отрицательный ответ. Думать о чем-то подобном глупо и даже стыдно для психически здоровом парне, каковым я себя считал. Но тогда где правда? Должно же существовать рациональное объяснение тому, что я до сих пор жив!
Снова и снова я перебирал в уме собственные наблюдения: огромная сила и скорость, цвет глаз, меняющийся от черного до золотого, дивная красота, бледная холодная кожа. И еще нечто странное: Кимы никогда не едят, двигаются с невероятной грацией. А как Чонгук порой говорит! Такие выражения и фразы более характерны для английского романа прошлого века, чем для современного американского подростка! В день, когда мы определяли группу крови, он пропустил урок. А от поездки в выходной отказался, только когда узнал, куда именно мы едем. Похоже, ему известно, что думают все окружающие… кроме меня. Он сам предупреждал, что опасен и с ним лучше не общаться…
Неужели Кимы — вампиры?
Не знаю. Тогда кто они такие? То, что я видел, не поддается логическому осмыслению. Может, они «белые», как говорит Сан, или супермены, как Питер Паркер, но, вне всякого сомнения, не обычные люди.
Значит, ответ на мой первый вопрос — «возможно».
А теперь самый важный вопрос. Что я буду делать, если это правда?
Если Чонгук — вампир (я не отваживался даже вникнуть в смысл этого слова), что мне тогда делать? Посоветоваться не с кем, любой, к кому я обращусь, сочтет меня ненормальным.
Есть только два выхода. Первый — последовать его совету, быть умницей и как можно меньше с ним общаться. Притвориться, что между нами глухая стеклянная стена, и попросить оставить меня в покое.
Обдумывая этот вариант, я впал в глухое отчаяние. Нет, такого испытания я не выдержу, придется придумать что-то другое. Только что? В конце концов, даже если он… злой, то пока не сделал мне ничего плохого. Фургон Енсана превратил бы меня в лепешку, если бы не его реакция. Возможно, он сделал это машинально, однако если существо машинально спасает чужую жизнь, оно не может быть злым.
От жутких мыслей голова шла кругом.
Одно я знал точно: тот темный Чонгук во сне был порожден рассказом Спна, а не моими собственными впечатлениями. Даже кричал я не из страха перед черными глазами и длинными клыками, я боялся за него, кем бы он ни был!
Медленно в моем сознании сформировался ответ. Похоже, у меня нет выбора — так сильно я завяз. Теперь я понял, что никуда не денусь от своей страшной тайны. Когда я думал о нем, его голосе, гипнотизирующих глазах, грациозной походке, я не желал ничего, кроме как быть с ним. Даже если… нет, не буду об этом думать. По крайней мере, не здесь, среди темных елей и сосен. Не сейчас, когда дождевые капли стучат по земле, словно крадущиеся шаги, а от тяжелых туч темно, как ночью…
Задрожав, я быстро поднялся, будто испугавшись, что дорожку размоет дождем.
К счастью, она никуда не исчезла и благополучно повела по влажному лабиринту леса. Я бежал со всех ног, опустив капюшон на лицо. Боже, как далеко я зашел! Надеюсь, я бегу в сторону опушки, а не обратно в чащу!.. Однако прежде чем я успел испугаться, между ветвей появился просвет, и донесся шум машин. Вот наконец и двор Криса, сулящий мне тепло и сухие носки.
Домой я вернулся ровно в двенадцать, быстро поднялся в свою комнату и переоделся в чистые джинсы и свитер. Составить план на остаток дня оказалось несложно — к среде нужно было написать сочинение по «Макбету». Я с головой ушел в работу, наслаждаясь спокойствием, которого не ощущал, наверное, со второй половины четверга, если быть до конца честным.
Я часто переживал нечто подобное. Решения всегда давались мне с огромным трудом, но, сделав выбор, я испытывал огромное облегчение. Правда, порой с примесью отчаяния, например, когда я решил переехать в Форкс. И все равно, лучше так, чем жить в неизвестности.
Однако это решение пришло само собой, без всяких мучений. Странно, даже страшно!
Вторая половина дня оказалась весьма плодотворной — сочинение я закончил еще до восьми. Крис вернулся с большим уловом, и я решил привезти из Сиэтла кулинарную книгу с рецептами приготовления рыбных блюд. При мыслях о поездке по спине бежали мурашки, совсем как во время разговора с Пак Саном. Поразительно, но никакого страха я не испытывал.
Той ночью я спал без сновидений, сильно устав за день. Следующее утро во второй раз с момента приезда в Форкс встретило меня ярким солнечным светом. Подскочив к окну, я с удивлением увидел голубое небо, а легкие белые перышки никак не могли предвещать дождь. Я распахнул окно, которое, как ни странно, открылось легко и бесшумно, и с наслаждение вдохнула теплый сухой воздух. Кровь так и забурлила!
Когда я спустился вниз, Крис заканчивал завтрак. Мое настроение он разгадал сразу.
— Отличный день! — проговорил отец.
— Чудесный! — с улыбкой согласился я.
Крис улыбнулся, его карие глаза задорно заблестели, и мне стало ясно, почему они с папой решились на ранний брак. К тому времени как я узнал отца достаточно хорошо, от романтизма и вьющихся каштановых волос не осталось и следа. Но стоило ему улыбнуться, и я тут же видел паренька, который убежал с любимым, когда обоим было по девятнадцать.
Завтракая, я наблюдал, как в ярком солнечном свете танцуют пылинки. Крис попрощался. Услышав, как отъезжает его машина, я помедлил у двери, раздумывая, взять ли плащ. Лучше взять, чтобы не искушать судьбу. Забросив его на плечо, я вышел на яркое солнце.
В школу я приехал одним из первых. Оставив машину на стоянке, я отыскал скамеечку к югу от столовой. Она была влажной, и я сел на плащ, радуясь, что не поленился его захватить. Домашняя работа выполнена — результат вяло текущей личной жизни, но некоторые задачи по тригонометрии вряд ли решены правильно. Я достал задачник, но тут же отвлекся, засмотревшись, как солнце играет на красноватых стволах деревьев. Задумавшись, я рассеянно чертил на полях тетради и через несколько минут понял, что нарисовал пять пар темных глаз. Пришлось срочно стирать их ластиком.
— Чимин! — издалека донесся чей-то голос. Похоже, Енджун. Пока я сидел и мечтал, в школьном дворе появились люди. Очень многие надели футболки, хотя температура была не выше пятнадцати градусов. Приветливо помахивая рукой, ко мне действительно шел Енджун в длинных шортах цвета хаки и полосатой сине-голубой майке.
— Привет, Енджун, — помахал я в ответ. В такое утро очень хотелось быть доброй.
Енджун присел рядом, пряди светлых волос блестели на солнце, на лице играла улыбка. Он был так рад меня видеть, что невольно я почувствовал благодарность.
— Хороший день, правда?
— Отличный! — согласился я.
— Чем вчера занимался? — по-хозяйски спросил он.
— Сочинение писал…
Зачем говорить, что работа закончена? Еще подумает, что я выставляюсь…
— Слушай, его же нужно сдавать в четверг, верно? — Енджун картинно стукнул себя кулаком по лбу.
— Вообще-то, в среду.
— В среду? Да уж… и о чем ты пишешь?
— О том, можно ли назвать Шекспира женоненавистником.
Енджун посмотрел на меня так, будто я вдруг заговорила на суахили.
— Наверное, мне придется приступить сегодня, — загрустил он. — А я хотел тебя куда-нибудь пригласить.
— О! — Меня застигли врасплох. Ну почему при разговоре с Енджуном мне всегда так неловко?
— Мы можем сходить куда-нибудь поужинать, а потом я сяду за сочинение, — робко улыбаясь, предложил он.
— Енджун… — Терпеть не могу, когда меня ставят в неловкое положение. — Не думаю, что это хорошая идея!
Он поник.
— Почему?
— Знаешь… если ты кому-нибудь разболтаешь то, что я сейчас скажу, придется выбить тебе глаз, — пригрозил я. — Это ведь разобьет сердце Джесси!
— Джесси? — ошарашенно повторил Енджун, очевидно, не задумывавшийся о таком варианте.
— Боже, ты что, слепой?
— Да… — только и выдавил он растерянно, а я, воспользовавшись его замешательством, тут же вскочил на ноги.
— Пора на урок, иначе снова опоздаю.
— Точно, — рассеянно проговорил Енджун и тоже поднялся. К корпусу номер 3 мы шли молча.
На тригонометрии Джесси так и сверкала от радости. Они с Саной и Наен собирались в Порт-Анжелес за вечерними платьями и предлагали ехать с ними. Я не знал, что ответить. Выбраться из Фор-кса с подругами заманчиво, но ведь Наен тоже едет… К тому же я не знал, чем буду заниматься сегодня вечером. Нет, так далеко загадывать не стоит. Я что-то замечтался. Наверное, в этом виновато солнце, хотя мое настроение вызвано не только погодой.
Определенного ответа я не дал, сославшись на то, что нужно спросить разрешения у Криса.
О предстоящих танцах Джесси трещала весь испанский, не давая мне слушать, и на перемене, когда мы пошли на ланч. Однако я был слишком поглощен собственными переживаниями, чтобы обращать внимание на ее болтовню. Страшно хотелось увидеть не только его, но и остальных Кимов, чтобы проверить подозрения, бередившие душу. Переступая порог столовой, я чувствовал, как страх ледяными щупальцами сжимает сердце. А вдруг они прочитают мои мысли? А еще сильнее волновало другое: предложит ли Чонгук снова с ним сесть?
По привычке взглянув на столик Кимов, я почувствовал, что в животе образуется тугой узел. Там никого не было. Не теряя надежды, я судорожно огляделся: вдруг он сидит один и ждет меня? В столовой почти не осталось свободных мест, но ни Чонгука, ни его семью я не увидел. День померк, меня охватило черное отчаяние. С трудом передвигая ноги, я шел за Джесси, даже не притворяясь, что слушаю ее.
На испанском нас задержали, поэтому к столику мы пришли последними. Якобы не заметив свободного стула рядом с Енджуном, я сел с Саной. Вот он отодвинул стул, помогая Джесси сесть, и та вспыхнула от удовольствия.
Сана что-то спрашивала о сочинении по «Макбету», я старательно отвечал, чувствуя, как сердце разрывается от боли. Подруга снова пригласила меня поехать с ними по магазинам, и на этот раз я согласился, надеясь хоть немного отвлечься.
Среди черного отчаяния, охватившего меня, оставался последний лучик надежды, который погас, когда я пришел на биологию и увидел пустую парту.
День тянулся мучительно долго. На физкультуре нам рассказывали о правилах игры в бадминтон. Значит, на ближайшем занятии меня ждут новые испытания. Зато сегодня я мог сидеть и слушать, вместо того, чтобы толкаться на баскетбольной площадке. Как хорошо, что физрук не успел закончить объяснения! Теоретическая подготовка продолжится завтра, а вот послезавтра мне выдадут ракетку и выпустят на площадку калечить себя и других.
Хотелось скорее домой, чтобы власть настрадаться, перед тем как ехать по магазинам с подругами. Но не успел я закрыть входную дверь, как позвонила Джесси: шоппинг отменяется. Енджун пригласил ее на ужин! Он наконец-то все понял! Я вздохнул с облегчением, хотя боюсь, в моем голосе не прозвучало должной радости и восторга. Джесси сообщила, что в Порт-Анжелес мы поедем завтра.
Чем же мне теперь заняться? На ужин рыба под маринадом, готовить ее минут пятнадцать, не больше, а салат и гренки остались со вчерашнего дня. Я решил взяться за уроки, но порыва хватило ненадолго. В электронной почте обнаружилась куча писем от папы, тон которых становился резче с каждым сообщением. Вздохнув, я написал коротенький ответ.
«Папа! Прости, что долго не отвечал, — мы с друзьями ездили на пляж, а в воскресенье я писал сочинение. Сегодня в Форксе тепло и ясно. Знаю-знаю, я и сам поражен! Стараюсь побольше гулять, чтобы запастись витамином А. Целую, Чимин».
Может, что-нибудь почитать? Книг с собой я привезл совсем немного, самой толстой и потертой был сборник произведений Джейн Остин. Взяв книгу, я вышел на задний двор, захватив по дороге старое одеяло.
Дворик у Криса совсем небольшой, квадратный, с крошечной лужайкой, которая, сколько бы ни светило солнце, всегда остается влажной. Свернув одеяло пополам, я лег на живот и стал рассеянно листать страницы, выбирая роман, который позволит мне забыться. Больше всего мне нравились «Гордость и предубеждение» и «Чувство и чувствительность». Первый из них я перечитывал совсем недавно, так что лучше начать с «Чувства и чувствительности». Я дошел до третьей главы, когда вдруг вспомнил, что главного героя зовут Чонгук.Неужели в восемнадцатом веке не было других имен?
Захлопнув книгу, я перевернулся на спину и, закатав штанины и рукава, решил думать лишь о теплых лучах, ласкающих кожу. Волосы, раздуваемые легким ветерком, щекотали лицо; я закрыл глаза, представляя, как на солнце плавятся мои веки, скулы, нос, глаза, шея, плечи. Сейчас я растаю, словно ириска…
Но вот зашуршала галька, будто по подъездной дорожке ехала машина. Я сел и только тогда понял, что солнце уже зашло. Выходит, часа на полтора меня сморил сон. В полнейшем замешательстве я огляделся по сторонам, чувствуя, что во дворе кто-то есть.
— Крис? — негромко позвал я, а через секунду услышал, как у парадного входа хлопнула дверца его машины.
Злясь на себя, я вскочил на ноги, взял книгу и поднял ставшее влажным одеяло. Пришлось рысью нестись на кухню — рыбу-то я так и не приготовил. Когда я появился в прихожей, Крис снимал сапоги и отстегивал кобуру.
— Прости, отец, ужин еще не готов, я заснул во дворе.
— Ничего страшного, — успокоил он. — Я все равно хотел посмотреть бейсбол.
Как только Крис ушел в гостиную, я затолкал одеяло в стиральную машину, налил на сковородку масло и выложил рыбное филе. Хорошо, что отец нарезал рыбу на тонкие куски, жарились они всего пару минут, зато едва не подгорели — незапланированный сон на свежем воздухе выбил меня из колеи.
От нечего делать после ужина я пришел в гостиную смотреть телевизор. В программе не было ничего интересного, однако Крис ради меня пожертвовал бейсбольным матчем и переключился на какой-то безмозглый сериал. Он был доволен, что мы вместе сидим перед телевизором, а я радовался, что смог ему угодить.
— Отец, — начала я во время рекламы, — Сана с Джесси собираются завтра в Порт-Анжелес. Они хотят выбрать вечерние платья и просят поехать с ними. Можно?
— Джесси? — строго переспросил Крис.
— Да, и Сана, — вздохнул я.
— Но ведь ты не идешь на танцы? — недоумевал отец.
— Они хотят, чтобы я помог им выбрать платья… Знаешь, дружеский совет и конструктивная критика никогда не помешают.
Женщине такое бы объяснять не пришлось!
— Ну ладно, — проговорил Крис, которому совершенно не хотелось вникать в женские причуды. — Но ведь послезавтра тебе в школу! — тоном строгого отца напомнил он.
— Мы поедем сразу после уроков, чтобы вернуться как можно раньше. Ты ведь сможешь сам поужинать?
— Чимина, я готовил сам целых семнадцать лет! — напомнил отец.
— Не знаю, как ты выжил! — пробормотал я, а потом уже громче добавил: — Я сделаю сандвичи и оставлю в холодильнике, ладно?
Крис довольно кивнул.
Следующее утро тоже было ясным. Я проснулся в хорошем настроении и ради второго солнечного дня надел темно-синюю блузку с треугольным вырезом, которую в Финиксе носил в самом разгаре зимы.
В школу я приехал к самому звонку и с замиранием сердца кружил по стоянке, выискивая свободное место. А вдруг увижу серебристый «вольво»! Но его не было… Припарковавшись в последнем ряду, я побежал на английский. На душе скребли кошки.
Как и вчера, надежда робким подснежником цвела в моем сердце до того момента, пока в столовой я не увидел свободный столик, а на биологии — пустую парту.
План ехать за покупками остался в силе, только Наен передумала. Тем лучше для меня! Выбраться из города просто необходимо, ведь я каждую секунду оглядываюсь по сторонам в надежде увидеть дорогое лицо. Постараюсь быть веселым и не портить настроение подругам. Кстати, мне тоже не мешало бы освежить гардероб. О том, что в Сиэтл придется ехать в одиночку, думать не хотелось. Нет, если у Чонгука изменятся планы, он обязательно меня предупредит.
После школы Джесси проехала со мной к Крису, чтобы я оставил машину во дворе. Я забежал в дом, пригладил волосы, черкнул записку отцу, напоминая, что сандвичи в холодильнике.
Потом в «форде» Джесси мы поехали за Саной. Оказавшись за пределами Фор-кса, я почувствовал, как расслабляется каждая клеточка тела.