Кора. Новая кровь

Где-то в дальнем краю парковки, среди ночной тишины, раздался приглушенный хлопок. Взмахи крыльев растворились в ночной мгле, и из-за будки охранника вышла высокая девушка с черными волосами, забранными в тугой хвост. Она открыла дверь машины, кинула свой рюкзак на соседнее сидение, завела машину и на пару мгновений закрыла глаза. Её манил запах крови спящего охранника. Живая кровь... эта кровь дает силу.

Кора ехала по автострадам Сан-Мирэль, и в голове сами собой возникали слова, которые складывались в письмо, которое по приезду домой она собиралась написать Артуру:

«Пока я сидела в знакомых белых стенах пустыни, как тепличный цветок, увядая под холодным светом струбцин, – ты уходил в долину Сид, ты перепрыгнул через обрыв, и стал другим человеком.

Боюсь, что теперь я тоже, Артур.»

Впервые за пять лет в её сердце закралось новое, незнакомое чувство. Было ли это сомнением или надеждой? Надеждой на свободу от бесконечных воспоминаний о тех коротких днях, когда она была счастлива, от изнуряющих размышлений и сожалений: «А если бы я согласилась? Что бы было тогда?» Это самое ужасное, конечно. Артур ненавидел, когда она писала об этом – о том, как ей жаль. Даже в своем последнем письма не решилась еще раз сказать об этом. Написала какую-то невнятную тираду про то, как не может себя простить... При мысли об этом Кора непроизвольно сжала губы и стиснула в руках руль.

Это так странно, когда все вокруг осуждают тебя за твою любовь. Не укладывается в голове. Не укладывалось тогда, не укладывается сейчас, и никогда не уложится. Спустя какое-то время Кора решила, что именно поэтому Артур так яростно просил её больше никогда об этом не думать – потому что в конце концов она могла бы действительно найти какую-то причину, почему люди так осуждали её, и встать на их сторону, и тогда бы он точно потерял её. Но ей самой легче от этого не становилось. Вообще ни от чего не становилось легче. И вот сейчас, только сейчас...

На границе Рейнбурга Кора сбавила скорость. Рейнбург – это город неподалёку от Пустыни, в котором жила Рема. Такие города принято называть наукоградами: два продуктовых, один парк, и местные жители – все те, кто не связан с торговлей, – все до одного работают в Научном Центре. Это значит, что в парке, в какой-нибудь пятничный или субботний вечер, можно видеть, как люди играют в шахматы, а на соседней лавочке, кто-то спит в своей рвоте, и этот кто-то вполне мог оказаться с равной вероятностью как нерадивым разнорабочим, так и научным сотрудником Центра, и разбираться ни у кого желания не было, ведь в случае если это всё же окажется человек из Пустыни, придётся выслушивать его занудные бредни о великих но недооцененных теориях, или о странных материях, которые он увидел в состоянии измененного сознания, которые ведут его на путь решения его задачи, и о которых он, к сожалению (или к счастью) забудет, когда протрезвеет.

Кора припарковалась у дома, соседнего с домом Ремы, за поворотом, чтобы не привлекать внимания. У Ремы был небольшой дом с участком, ограждённым невысоким белым кованым забором с орнаментом. Ворота бесшумно отворились, и Кора на мгновение ощутила себя в теле Ремы: она представила, как всегда радостная рыжеволосая женщина в юбке изумрудного цвета и белом пиджаке возвращается вечером после работы домой, где её встречает пышный сад, который она развела у входа. Наверняка все соседи любили Рему. Просто за то, что всё вокруг неё, как и она сама, было таким красивым, нежным и женственным.

Кора поднялась на веранду и ключом открыла дверь, а затем заперла её изнутри. В широкой гостиной, объединенной с кухней, было темно. Справа от двери стояла стойка с обувью и одеждой, а слева – тумба с зеркалом, уставленная косметикой и парфюмом. Противоположную от входа стену, почти всю, занимал стеллаж с книгами. Напротив стеллажа стоял небольшой журнальный столик и широкий кожаный диван. За спинкой дивана стоял шахматный стол. Правда, судя по тому, что на нем стояла чашка из-под кофе и блюдце с недоеденным пирогом, стол использовался как обеденный. Кухня располагалась справа от входа и была отделена от основного пространства барной стойкой. Слева от входа были две двери, ведущие в другие комнаты.

На стойке с обувью пустовало место красных туфель, которые так любила надевать Рема. Не было и её лёгкого пальто, рабочей сумки и зонтика. Рема ушла и не вернулась. Кора проверила ящики тумбы: ножницы, сигареты, принадлежности для чистки обуви. Странно, Рема вроде не курит.

Кора подошла к шахматному столу: в кружке плавала плесень, на паркете под одним из стульев, со стороны которого стояла посуда, были видны царапины. Она жила здесь одна. Паркет под стулом напротив был как новый.

На барной стойке стоял чайник с заплесневевшими остатками кофе. В шкафчиках над столешницами были чаи и крупы. Рема, судя по всему, была настоящим чайным коллекционером. Кора не могла и представить, что кому-то придет в голову покупать столько разных видов чая. В одном из ящиков стояла деревянная хлебница, на которой были вырезаны замысловатые узоры. Резьба была необычно красива, и Кора решила рассмотреть хлебницу. Она взяла её в руки и оказалось, что внутри неё было что-то значительно тяжелее хлеба. Кора решила открыть крышку, но та не поддалась: пальцы Корнелии встретили внезапное сопротивление и металлический холод замка.

С этого момента она начала осматривать всё подряд. Казалось, что ключ может быть где угодно: в банке кофе, в коробке с чайными пакетиками или (о нет) в крупе. Потратив некоторое время на перетряхивание банок, в надежде услышать металлический звон, Кора оставила эту затею: у неё было слишком мало времени. Она бегло просмотрела нижние ящики. Посуда, посуда, аптечка: обезболивающие, антигистаминные, успокоительные, антидепрессанты и баночки без подписи... Ничего.

Кора обвела взглядом зал и вновь подошла к шахматной доске, на этот раз внимательно осматривая стол вдоль и поперёк. Стол был разделён на две половины, как и следовало ожидать. Обычно, в одной половине хранятся белые, а в другой – черные фигурки. Обе половины были заперты. Кора тихо недовольно зарычала и продолжила обыскивать дом. Она проверила карманы всех курток Ремы, и в одной из них нашла её пропуск в RCD. Она ушла не на работу.

Кора посмотрела на огромный стеллаж и с ужасом подумала о том, что ключи могут быть спрятаны в многочисленных книгах. Она вытащила какую-то книгу по ботанике, в которую было вклеено огромное количество стикеров, а затем просто поставила обратно. А что ещё делать? Кора не знала, что искать, а даже если бы и знала, это заняло бы явно больше времени, чем у неё было.

Одна из двух дверей слева от входа в дом вела в ванную, а за последней дверью была спальня. Коре нужно было бы поторопиться, потому что начинало светать. Она открыла дверь, вошла в комнату, сделала пару шагов и тут же почувствовала ужасный запах: её лёгкие отказались впускать отравленный воздух, слизистую начало ужасно жечь, горло чесалось изнутри, глаза горели, из них потекли слёзы. Держась за горло, задыхаясь, она выбежала из комнаты и в панике рванулась к двери из дома. Но тело переставало слушаться её. Ноги подкосились, и она налетела на тумбу, стоявшую у двери. Кора упала на пол, тумба пошатнулась и свалилась на неё. Зеркало с грохотом разбилось, помады и духи посыпались на пол. Кора, не обращая внимание на острые осколки, схватила первую попавшуюся помаду и нарисовала на шее две линии, позволившие ей снова начать дышать. Она с жадностью глотала воздух, всё ещё царапая когтями паркет. В это было трудно поверить: две линии, идущие от ушных мочек до ключиц, по горлу, нарисованные красной помадой, спасли её от смерти от удушья.

Да как вообще так получилось, что эта штука свалилась? Неизвестно зачем, Кора решила как-то исправить положение и поставить тумбу обратно. Она наклонилось, чтобы поднять её и тут заметила, что рядом с тумбой лежит небольшой ключик, который до этого, видимо, висел на кривом гвозде, вбитом в заднюю стену тумбы. Позабыв про дурацкий шкаф, Кора бросила искать замок, к которому подойдёт обнаруженный ключ. Шахматная доска не поддалась, но хлебница звонко щелкнула и торжественно открылась. Кора, уже не читая надписи, запихала немногочисленные маленькие, но очень тяжелые пакетики с какими-то порошками в рюкзак. «Высокая плотность. Очень необычно», – подумала Кора.

Времени оставалось мало. Солнце даже и не думало милосердно переносить рассвет на попозже – оно неуклонно набирало высоту, и небо начинало постепенно светлеть.

У Ремы была небольшая спальня: кровать, платяной шкаф, письменный стол. На столе стоял личный ноутбук Рамилии. Кора открыла его и включила, но это было абсолютно бессмысленно: он был заблокирован на стадии загрузки BIOS-а. Кора скорее отыщет Рему, чем разблокирует её компьютер, не потеряв при этом данные.

В выдвижном ящичке лежал небольшой блокнот – это её ежедневник, внутри которого, видимо, вместо закладки, была фотография Ремы в компании каких-то других людей.

Осматривая комнату на предмет того, что ещё обыскать, Кора вновь вспоминает про мерзкий запах чеснока. Он больше не душит её, но он по-прежнему есть, и он по-прежнему отвратителен. Неужели Рема и правда спала в такой вони?! Или люди не чувствуют этот запах? Кора подходит к окну, чтобы приоткрыть форточку и проветрить комнату от запаха. Она отодвигает занавеску и видит, что прямо напротив окна на дороге стоят двое мужчин в одинаковых чёрных пальто и смотрят в то самое окно, где стоит Кора. Она оставляет занавеску приоткрытой, и они видят, что как бежит к выходу.

Кора бежит к двери и накладывает заклинание, намертво запирая замок прямо перед тем самым моментом, когда они начинают ломить в дверь.

– Рамилия! Рамилия Уилсон! – после недолгого стука они начинают выламывать дверь.

Кора выкидывает рюкзак в форточку спальни, а затем, бесшумно, в образе летучей мыши вылетает сама. Пока преследователи соображают, что нужно вернуться к окну, Кора успевает добежать до машины и уехать по пустым улицам куда-то в сторону Сан-Мирэль.

***

«Дорогая Эми! Мне позвонил Дэвид Дэйнмар и сообщил, что ты жива. Он даже передал мне от тебя привет. Я не решился говорить с ним по телефону дольше, чтобы не подвергать нас обоих опасности. Не знаю, что теперь с тобой, и дойдет ли когда-нибудь это сообщение до тебя. Если ты читаешь это, то... Нет, я не хочу писать о боли. Я искренне от всего сердца желаю тебе жить и быть счастливой. Передай мою благодарность Дэйнмару. Если однажды ты решишь продолжить жизнь рядом с этим человеком, я... я пойму тебя.

С любовью, Артур.»

«Дорогой Артур!

Если ты читаешь моё письмо, значит ты нашёл способ разобраться с новым шифрованием и настроить канал.

Я жива. По крайней мере пока что. Дэвид спас меня благодаря тебе.

Я не писала тебе так долго, потому что всё это время жила в Фортон-Хиллз. И всё это время я думала, что скажу тебе? Какие слова? Но так и не нашла их... Должна ли я просить прощения? Скажи, Артур? Я... не чувствую себя виноватой, не готова оправдываться.

Теперь я работаю на Брайса... Я ввязалась в опасную игру. Рема пропала, за мной охотятся инквизиторы.

Артур, я знаю, что прошло уже очень много лет. Огромное количество времени. И я вновь говорю тебе: мы будем вместе. Вот увидишь, Артур, им нас не победить.

С любовью, Кора»

Не совсем то, что планировалось.

В спальне Кору ждали простыни с засохшими пятнами крови её и Дэвида... Она встряхнула головой, отгоняя воспоминания, резким движением стянула белье с кровати и кинула в стиральную машину.

«Привет, скоро буду в ФХ»

«Сегодня не приеду. Прости, солнце, дела.»

«Че за хрень?» – лицо Коры непроизвольно скривилось от отвращения. Дэвид просто физически не мог так написать. Какое, к черту, солнце!? Кора вновь недовольно фыркнула и отбросила телефон.

Лежа на диване в просторной гостиной, она оттягивала момент, когда ей вновь придется выйти на улицу, и думала о том, как же удачно ей удалось смыться из дома Ремы. Здесь, в квартире, было тихо и безопасно. Здесь она чувствовала себя бесконечно далёкой от изнурительных тренировок по стрельбе и рукопашному бою, от оккультных знаков, погонь, преследований и чужих тайн. За окном спешили на работу обычные люди, чьи проблемы никак не были связаны с исчезновениями, старыми проклятьями и, наконец, Пустыней.

Пустыня... ей совсем скоро предстоит вернуться туда, чтобы вновь начать работать в лаборатории, пусть и другой, но всё же лаборатории Пустыни.

Сливаясь с потоком машин на автострадах Сан-Мирэль, она представляет, что едет в обычный офис в одной из стеклянных вышек, где течет та жизнь, о которой она ничего не знает, и которая от этого кажется ей волшебной. Возможно, эта жизнь скучна и предсказуема, ну и что? Почему бы хотя бы чуть-чуть не пожить скучную и предсказуемую жизнь?

Все её рассуждения и мечты развеиваются, когда она вновь оказывается на широком поле перед Фортон-Хиллз. Поле пожелтело и осело, на высокой траве замёрзла влага от мороси и редкого снега, что был здесь ночью. Возможно, это были отголоски холода волшебного тумана Фортон-Хиллз, потому что в глубине леса уже шёл снег.

В Перекрёстке было мало людей. За несколько недель, что она прожила в Фортон-Хиллз, она уже успела смириться с интересующимися взглядами горожан. По крайней мере первое время люди смотрели ей вслед, примеряясь к новому часовому, а потом, видимо, свыклись с её молчаливой фигурой, порой сидящей у фонтана и созерцающей дрожащую гладь воды. Кора полюбила Фортон-Хиллз за его особую атмосферу, за красивые готические дома, густой туман и тишину. Но особенным этот город всё же делали люди, которые в нём жили, и даже не потому, что многие взрослые вампиры умели летать в образе мыши, а потому, как медленно они жили, как ухаживали за городом и как приветливо обращались друг с другом, несмотря на свою внешность, которая порой выглядела довольно устрашающе.

Перед домом Эйсона она последний раз спокойно вдохнула сладкий воздух, пропахший опавшей листвой.

– Это ты наделала?! Черт подери, Кора!

«Вампиры в доме Рамилии Уилсон», – гласил заголовок газеты: «Разбитое зеркало, чёрная кровь и чеснок в спальне. Как женщина-ученый была связана с вампирами?» Он стукнул кулаком по столу.

– Всё равно никто не поверит. Люди скажут, что обычное ограбление.

– Почему каждый раз, когда вампиры появляются в новостях – это новости об ограблениях и убийствах?

– Потому что вообще все новости – это новости об ограблениях и убийствах? А что им ещё писать? Про то, как очередной низший вампир пытается устроиться грузчиком на ночную смену где-то на складе Сан-Мирэль, чтобы не работать в Садах, где его день и ночь могут убить призраки?

Эйсон открыл рот, чтобы возразить, но Кора его опередила.

– Эйсон, пожалуйста, давай не сейчас. Мне, вообще-то, повезло, что я уронила тумбу. За ней был ключ.

Она стала открывать рюкзак, доставая оттуда трофеи.

– Это ещё что? Песок какой-то.

– Не знаю, похоже на... не знаю, но уверена, что Дэвид разберётся. Кстати, где он?

– Не знаю, я за ним не слежу.

– Ладно. Действительно. Он написал, что у него какие-то дела, и он не приедет. Думаю, я разделю содержимое пакетов. Половину оставлю здесь, для Дэвида, а половину отнесу в лабораторию Брайса, чтобы там тоже исследования продвигались.

– Так и поступим. И ещё, Кора...

Он вздохнул и вновь с грустью посмотрел на газету.

– Скоро праздник осени, – Эйсон попытался улыбнуться, – напомни Аише, чтобы она тебе рассказала.

Сфотографировав все страницы ежедневника и разделив содержимое лабораторных пакетиков, Кора отправилась к Брайсу.

– Ты же уже видел?

– Газету? Да.

– Значит, это были журналисты?

– Кто?

– Там были парни в чёрном. Двое. Я улетела в форточку. Они не должны были меня запомнить.

– Что значит, не должны были запомнить? Ты же уже видела газету?

– Газету? Да.

– Кора!

– Ну ладно, ладно. Вот что удалось найти.

– Что за хлам.

– Это не хлам.

– Это хлам.

– Это, – она потрясла перед Брайсом пакетом с пылью, – чёрт знает что с другой планеты.

– Как ты это определила?

– Блин да тут же написано.

– Хорошо, только не тычь ногтями в целофан, а то порвётся.

– Это лабораторный пакет, его не так просто порвать. Эту пыль нужно исследовать.

– Хорошо, что ещё.

– Ежедневник, и это фото.

– Кто это?

– Я не знаю.

– Почему?

– Брайс, я каждую ночь нахожусь на грани, во-первых, нервного срыва, во-вторых, смерти! Эйсон, кажется, хочет не научить меня летать и драться, а просто убить.

Но Брайс, кажется, уже не слушал Кору. Он внимательно читал ежедневник Ремы.

– Других не было?

– Других... кого других?

– Тетрадок!

– Ежедневников?

– Да.

– Нет.

– Ты плохо искала.

Он швырнул ежедневник на стол.

– Её уже нет в живых.

– Откуда ты знаешь?

– Это очевидно. Удивительно то, что её до сих пор никто не нашёл. Никто! Кто-то ведь должен был видеть её тело!

– Не похоже, что её вытащили из дома.

– Её могли похитить и не дома. Где угодно!

Это он виноват. Он не проследил. Он упустил. А что, если она сбежала? Когда узнала, что он вампир?..

– На следующей неделе ты выходишь в лабораторию.

– Да.

– Что ж. Надеюсь, там ты будешь полезнее.

– А что с поисками Ремы?

– Ты её нашла?

– Нет.

– Ещё вопросы?

***

– Господи какой же он омерзительный.

Кора захлопнула за собой дверь и стала ругаться на Брайса. Из-за угла выглянула Аиша.

– Эй, ты чего?

– Как дерьма поела.

– Кора?

– Брайс ведёт себя как мудак.

– А чего он?

– Да не важно. Эйсон сказал спросить тебя что-то там про какой-то праздник, какую-то осень...

– Да, я уже начала развешивать украшения. Поможешь мне? Тебе повезло, что ты пропустила вчера тренировку. У меня всё так болит, я еле двигаюсь, – Аиша тяжело вздохнула и съехала вниз на старом деревянном стуле.

Кора и Аиша стали разбирать коробки со старыми украшениями, многие из которых Аиша сама вырезала из дерева под руководством Маргарет. В соседних домах часовые тоже начинали постепенно украшать дома. Аиша научила Кору плести красивые венки из веток туйи и рябины. Они плели венки, сидя на лавочке у своего дома, и их заметил Кьянмар – начальник охраны Садов. Кьян подарил девушкам венок из дерева кровавых личи. Он сплел его из многочисленных тонких прутьев, которые вырезал из толстой ветки дерева. В темноте венок светился тёмно-фиолетовым цветом и сам по себе был невероятно красив, правда совершенно никак не вписывался в серо-коричневый интерьер дома Коры и Аиши. Зато в большом доме Кьянмара, сделанном из чёрного дерева, мрачные венки смотрелись как нельзя к месту.

Ближе к вечеру девушки отправились на рынок на Центральной площади, где купили уже полые серые тыквы, в которых они охотничьими ножами вырезали страшные рожицы. В отличие от Ремы, с Аишей Кора никогда не чувствовала себя неловко, словно не зная, что сейчас ей нужно сказать. Ей не казалось, что Аиша от неё что-то ждет, она не боялась сказать что-то не то. Аиша на удивление спокойно реагировала на самые черные шутки Коры, не возмущалась тому, что Кора частенько ругалась. Ну и самое главное: у Аиши никогда не было того странного взгляда Рамилии, изучающего, присматривающегося, подозрительного. Этот взгляд всегда пугал Кору. По началу она спрашивала Рему что-то вроде: «У меня тушь посыпалась, да?» или «Что-то не так?», а потом забила, но Рема продолжала вглядываться в неё, пытаясь рассмотреть что-то.

На рынке было обилие специй и сырого мяса, необычных растений, которыми питались вампиры, и различных предметов маскировки: линз, крема от солнца, тональных кремов, скрывающих серость на лице, и маркеров для рисования знаков.

Вечер перед выходом в лабораторию был отпразднован кровавым глинтвейном и долгими разговорами с Аишей о том, что было и что будет, и о том, как медленно тянется время в Фортон-Хиллз.

***

Брайс не проводил Кору до лаборатории, не представил её коллегам. Путь в лабораторию, которым предложил ей пользоваться Брайс, лежал через коридоры подземной парковки. Таким образом, ей не нужно было проходить через главную проходную, где её внешность могла бы бросаться в глаза. Когда Кора оказалась перед массивной дверью лаборатории, та отворилась, и она буквально столкнулась с молодым ученым в халате, который жутко испугался, увидев Кору, чья левая половина лица и шеи была испещрена чёрной сеткой сосудов.

– Тихо, спокойно, меня зовут Кора.

– Нокки, всё нормально, – послышался голос из зала, и за спиной Джей-Нокка появился ещё один парень, кудрявый, в больших очках с толстыми стёклами, – ой господи!

– Ладно, ладно, в следующий раз замажу лицо кремом. Дайте пройти уже.

Кора вошла в лабораторию и посмотрела на своё отражение в стекле лабораторного шкафа.

– Так вот, меня зовут Корнелия Мур. Я работаю на Брайса. Кто тут Идан?

Кудрявый парень, на мгновение замявшись перед безразличным взглядом Коры, сделал шаг вперед и с гордо поднятой головой заявил, что Идан – это он.

– Ты, значит, главный тут, Идан?

– Так и есть.

– Отлично. Тогда рассказывай, я тебя слушаю.

Лаборатория была совсем небольшой, и в ней работало всего лишь три человека: Идан, Джей-Нокк и Ральф. Вернее, эта была та часть BB, которая занималась ключевыми разработками. Как объяснил Идан, среди их проектов, помимо создания сыворотки солнца, была также разработка обезболивающего препарата для сыворотки солнца, а также сыворотки пробуждения для контролируемого вывода вампиров из летаргического сна.

– Это та, которую придумал Дэвид Дэйнмар?

– Да, именно. Откуда ты знаешь? – у Ральфа был немного хриповатый голос. В целом, он был не слишком разговорчив, как и все теоретики, много проводил времени в каких-то своих размышлениях и не особо принимал участия в беседе.

– Все вампиры знают об этом. В Фортон-Хиллз Дэвид довольно известная личность.

– Так значит, Фортон-Хиллз существует?! – Джей-Нокк, экспериментатор, как и Идан, был очень живым и добрым парнем.

– Нокки, это так странно, ты же занимаешься вампирами! Ты же наверняка читал про Фортон-Хиллз!

– Ну, знаешь. Читать – это одно, а видеть своими глазами – это другое. Вот ты видела?

– Что? Фортон-Хиллз?

– Ну да.

– Конечно, я там живу, – рассмеялась Кора.

– Подожди, подожди, – завертел головой Идан, – Брайс сказал, что ты живёшь в Сан-Мирэль.

– В целом, да. Это так, но... У меня есть подруга в Фортон-Хиллз, и я часто ночую у неё.

– А! А... – Нокки нахмурился, – так. Подожди.

– Нет, нет, я не, в смысле. В смысле просто подруга. Она как бы живёт одна, но иногда живёт у своего парня, и я приезжаю в её дом... Да в общем, не важно.

– Я ничего не понял.

– Тебе оно надо?

– Пожалуй, что нет. Подруга так подруга.

– Вот и отлично.

Нокки сразу понравилась Кора. В конце дня он заявил, что хоть внешне она и выглядит как самая обычная вампирша, на самом деле она «нормальная». Кора не стала уточнять, что есть нормальная. Она просто широко улыбнулась с клыками, от чего Нокки содрогнулся, и они рассмеялись.

Первым заданием Коры в лаборатории, как это обычно бывает, стало изучение всех существующих отчетов, сделанных группой.

Сыворотка чёрной крови изготавливалась в разных вариациях на основании крови различных животных, удачей увенчалась сыворотка на крови волка. Затем создание обезболивающего и первый переживший трансформацию испытуемый. Начало создания сыворотки солнца и параллельно исследование возможностей созданных вампиров.

Несколько дней Кора провела, изучая результаты многочисленных экспериментов, в которых погибли не меньше сотни людей, а те, кто остался в живых, пропали без вести. Ни Идан, ни Ральф, ни Нокки, не могли ответить на вопрос о том, что случалось с «удачными» попытками. Часть из них умерли при попытке применения оккультных знаков. Часть из них просто пропадала из клетки в неизвестном направлении. Кора продолжала читать. Первые версии сыворотки солнца вызывали произвольное самовозгорание, следующие оплавляли вампиров изнутри. Периодически Рема ссылалась в качестве источников на легенды магов и показания вампиров, замученных инквизиторами. Чем позднее были её записи, тем больше в них было какого-то оккультного бреда. Она пробовала всё подряд. Но потом она что-то нашла. Ещё за две недели до её исчезновения она стала много пропускать работу, и её имя больше не фигурировало в свежих отчетах.

– И никто не нашёл это странным?

Нокки и Идан переглянулись.

– Странным? А что в ней было не странного?

– Она была сумасшедшей.

Так ответили они.

– Я думал ты будешь такой же, – сказал Нокки.

– Какой?

– Как Рема и Брайс.

– Не понимаю тебя.

Он махнул рукой.

– Так значит, вы создали сыворотку чёрной крови, почти создали сыворотку солнца. Так?

– Ну, почти так, – почесал затылок Идан.

– Почти?

– Видишь ли... Проблема, понимаешь ли, состоит в том, – Идан нервничал, – что Рема скрыла истинный рецепт сыворотки черной крови.

– Как скрыла?! А это что? – Кора ткнула пальцем в отчет.

– Почитай повнимательнее, каждый раз состав отличается не только базовой кровью. Разнятся отношения и даже сами компоненты.

Кора пригляделась к рецептам. Действительно. В одном рецепте был цитринитас, в другом не было, в третьем был базальтовый порошок, в четвертом на его месте был кобальт.

– Но их действия описаны здесь же!

– Ни один из экспериментов не удалось воспроизвести. Мы утратили рецепт сыворотки.

– Когда Рема пришла в лабораторию, то начала тут наводить свои порядки, которые не всем понравились, – пояснил Нокки, – и мы решили разделиться, чтобы не мешать друг другу. Она создавала сыворотку, а мы обезболивающее. Мы не особо лезли к ней с вопросами по отчетам.

– Да, – поддержал его Идан, – получилось и хрен с ней.

– И что сказал на это Брайс? – Кора сидела, открыв рот.

– Так он пока что не в курсе, – почесал затылок Идан.

– Идан-Идан, – покачал головой Ральф, – плохо это кончится.

– Да, – мрачно кивнул Нокки, – я уверен, что он обо всём догадывается. Кора, найти Рему уже практически невозможно. Найди её рецепты!

– Да, Кора. Мы знаем, что Брайс нанял тебя, чтобы найти Рему. Но на самом деле ему нужны рецепты. Нам тоже. Думаю, даже тебе.

– Подождите, но зачем вам вообще сыворотка черной крови? В мире ведь и так полно...

– За тем, – Идан повысил голос, – что Брайсу нужна от нас эта сыворотка. Значит мы должны её получить. Ясно?

Кора подняла брови.

– Тут таких вопросов не задают, – с сожалением пояснил Нокки, – если говорят, надо делать.

– Хорошо. Я продолжу поиски...

Придя домой, Кора позвонила Дэвиду, но тот не ответил, и она решила вновь ему написать.

«Привет, Дэвид, как дела?»

«Привет, любимая, всё хорошо»

«Мы давно не виделись. Я скучаю.»

«Я тоже.»

Это не Дэвид. Это не может быть Дэвид. Она отправилась в Фортон-Хиллз, чтобы поговорить с Эйсоном и сходить на тренировку. На занятии Кора была необычайно рассеяна, настолько, что Эйсон сам подошёл к ней и спросил, в чём дело:

– Эйсон, я приехала, чтобы поговорить с тобой.

– Что случилось?

– Где Дэвид?

– Я не знаю, он так и не появился.

Кора посмотрела на Эйсона и встретила его тревожный взгляд.

– Пойдем в дом, – предложил он.

– Я звоню ему, и он не берёт трубку. Общается только в сообщениях.

– Ты можешь отследить положение его мобильного?

– Я пыталась, вышло так себе. Иногда сигнала вообще нет, а иногда показывает район Пустыни.

– Значит, наверное, ничего страшного. Видимо, у него и правда дела.

– Я тоже так думала. Но... не знаю. Есть странное чувство, что что-то случилось.

– Да, у меня тоже.

– Вчера в лаборатории Брайса я узнала, что Рема во всех своих отчетах написала поддельный рецепт сыворотки черной крови. А ещё, что Дэвид сам передал данные своих исследований в лабораторию Брайса.

– Странно. Дэвид говорил, что никогда не видел Брайса и не контактировал с ним.

– Мне всё это не нравится.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Эйсон, – мне тоже.

Кора продолжила работать в лаборатории, осматривая её углы на наличие зацепок, которые могла оставить после себя Рема. Судя по истории изменения файлов с отчетами, Рема сразу писала поддельные рецепты, а не изменила их специально перед своим исчезновением. Надев линзы и плотно замазав лицо тональным кремом, Кора отправилась в корпус, где работал Дэвид, чтобы найти его. Но на рабочем месте его не было, а сотрудники отвечали, что Дэвид уехал в командировку, но куда – они не знают. Аиша успокаивала Кору, что Дэвид в состоянии сам о себе позаботиться, и что ей не стоит так сильно переживать за него. И это было логично, но Кора не могла смириться с этим.

– Не знаю, как тебе объяснить, но Дэвид пишет странные вещи. Это не может быть он! Я уверена, это пишет кто-то другой!

Аиша некоторое время молчала, а потом сказала.

– Возможно, ты и права. И что будешь делать?

– Мне кажется, я зашла в тупик. Рема исчезла, вместе с ней исчезли рецепты, Дэвид тоже пропал. А я, – она всплеснула руками, – хожу на тренировки! Шикарно!

– Без тренировок невозможно. Это навсегда часть твоей жизни... но я понимаю, что ты имеешь ввиду. Знаешь... Я бы начала с исследований Ремы.

– Ты думаешь, я не читала её отчеты?! Да это первое, что я сделала!

– Тогда подумай, к чему они могли её привести? Представь, что ты Рема. Какой она была?

– Я не знаю, – развела руками Кора, – когда мы с ней общались, она была доброй, милой, весёлой... она была самым светлым человеком на земле. Но когда я пришла в лабораторию... там о ней все говорят словно о монстре каком-то! О цербере, к которому все боялись подходить. Мне она всё время жаловалась на то, что у неё нет парня, а дома у неё противозачаточные, кружевное белье и чеснок в спальне! Чеснок в спальне...

Кора и Аиша посмотрели друг на друга.

– Она боялась, что он вампир, – сказали они в один голос.

– Кажется, я знаю, что делать, – сказала Кора.

– Да, и что же?

– Мне нужно ещё раз наведаться в её дом. А ещё мне нужно тренироваться. Ещё больше тренироваться.

Вечера, свободные от тренировок, Кора проводила, читая ежедневник Ремы. На столе в спальне Коры теперь стояла в рамке фотография Рамилии в компании людей, которых Кора никогда не видела. Кора выписывала из ежедневника даты и дела, стараясь найти какие-то закономерности в распорядке жизни Ремы. Иногда, в те дни, когда Кора спала, ей снилась молодая Рамилия, радостно улыбающаяся на камеру, стоящая посреди розового сада у какого-то высокого каменного дома. Она знала – разгадка в том, чтобы найти людей на фотографии или то место, куда Рема ходила по четвергам, а возможно, и то и другое сразу.

«Спокойной ночи, Дэвид.»

«Спокойной ночи, любимая.»

Сидя на лавочке в пустом ночном парке Сан-Мирэль, Кора подумала о том, что из всех вещей на свете эти сообщения – единственное, что до сих пор вызывает у неё страх.

***

Как быстро всё порастает паутиной. Сад увял без Ремы. В этом году осень не приукрасила его. Она погрузила его в долгое и печальное одиночество, лишило его души и сердца. Всё, что радовало его в бесконечной смене времён года была Рема, огненно-рыжая и вечно куда-то спешащая.

В этот раз Коре уже не нужен был ключ от её дома. Учись она лучше, он не потребовался бы ей и в прошлый раз. Дверь открылась по воле Коры, затем медленно захлопнулась и закрылась на замок. Всё было, как тогда: поваленный шкаф, разбившаяся пудра, разлетевшийся флакон духов, помада.

С тех пор как она была здесь последний раз на теле Коры появилось ещё несколько татуировок, но теперь это были знаки: линии на шее для защиты от чеснока, узоры на голенях, позволявшие ей бегать, как вампир, линии и точки на пальцах рук, открывавшие двери. Кора вошла в спальню и решительно направилась к гниющему чесноку. Она, не церемонясь, перевернула горшок и достала из земли заветный ключ от шахматной доски. Правда, лишь от одной её половины – той, где хранились фигурки.

Кора не умеет играть в шахматы. Она села за шахматный стол и стала рассматривать деревянные фигурки, покрытые черной и белой краской. Если бы они с Ремой решили сыграть, Кора выбрала бы чёрные. Рема выбрала бы белые. Потому что белый сочетается с её оранжевыми волосами. И потому что красных фигурок нет. Правда, Кора даже названия их вспомнить может с трудом. Вот это – пешки. Это Аиша, Лука, Анри, Кора... Это ферзи – Дэвид и Эйсон, а это Король и Королева – Брайс и Рема, только Рема должна быть белой... Взяв в руку королеву белых, Кора вдруг почувствовала, что по весу она отличается от королевы чёрных. Включив под столом фонарик на телефоне, она стала разглядывать фигурку. Ей потребовалось время, чтобы понять, что её можно раскрутить: внутри фигурки оказался ключ. Вот он – тот самый дневник, который ожидал увидеть у себя на столе Брайс.