Противостояние

Голова гудела, и я не знала, что послужило виной: мои рыдания или мысль «хуже уже не будет» и бутылка с вином, заранее припрятанная в моей комнате. Спать хотелось ужасно. Свесив ноги с кровати и поёживаясь от холода, я боролась с желанием не забраться обратно. Веки оставались тяжелыми, а во рту будто кошки решили основательно нагадить. Откинув одеяло в сторону, я наконец-то приняла вертикальное положение. Дикое похмелье, смешанное с болью во всём теле, было просто отвратительным сочетанием. Хотелось не вставать с постели весь день, но предстоящие отборочные являлись сейчас наилучшим мотиватором. Волейбол для меня был чем-то большим, чем просто спорт, и я просто не могла представить свою жизнь без него. Мозоли на руках, сбитые в кровь колени и соприкосновение резины с кожей доставляли мне большое удовольствие; я понимала, что это моя «стихия», которая беспрекословно мне подчиняется.

В глаза ударил яркий свет, отражающийся от кафеля на полу ванной комнаты. Кто придумал выложить пол белой плиткой? А, да, это была навязчивая идея мамы; она думала, что так пространство кажется больше. Стены были оформлены из тёмного дуба с овальными арками. Искусственные растения были расставлены для добавления яркого акцента. Не знаю, чем руководствовалась моя родительница, когда ставила это «чудо декора». Большое круглое зеркало над раковиной и душ со стеклянной дверью - всё было просто, но со вкусом.

Настроив воду и встав под тёплые струи, облегчённо выдыхаю. Вода успокаивала и заставляла чувствовать себя намного лучше, смывая всю горечь и усталость. Только когда пульсация в голове прошла, а кожу спины покалывало от высокой температуры воды, я выбралась из душа, обмотав полотенце вокруг тела и соорудив «кокон» на голове.

— Я, конечно, тоже желаю тебе доброго утра, но в следующий раз будь без полотенца, — вздрогнув и повернувшись на источник звука, я мысленно ударила себя по лбу. Из-за всех событий я совсем забыла, что мои окна выходили на комнату Гонсалеса. Мерзавец улыбался, облокотившись на подоконник. Даже с такого расстояния я могла с точностью сказать, сколько у него кубиков пресса.

— Если я встретила тебя, утро автоматически становится недобрым, — приблизилась к окну, чтобы не видеть его довольное лицо и наконец задвинуть шторы.

— Такая колючая, — его улыбка стала ещё шире, — Ты со всеми такая или у меня особые привилегии?

— Скажи спасибо, что в качестве дополнения я не разбила тебе нос, — его смех заполнил всё пространство в моей комнате, хотя расстояние между нами было достаточно. Бархатный, глубокий с лёгкой хрипотцой.

— Спасибо не скажу, но я рад, что мой нос не пострадал.

Он сложил руки в замок и пристально посмотрел на меня. От такого его взгляда обычно всё в животе переворачивается, по крайней мере, так говорила большая половина школы, и не только женского пола. Но у меня ничего не переворачивалось, только лёгкая тошнота подступала к горлу, и это я списывала на дешёвое вино.

— Чего ты такой довольный?

Адриан хмурится и отводит взгляд, а сзади него появляется та самая блондинка, которая вчера была с Норманом. Она кладёт руки на плечи моего соседа и даже не смотрит в мою сторону, чёртова стерва. Она явно не понимает, что теперь является «достоянием» общественности. Если мяла всю ночь простыни самого популярного парня, это не значит, что на утро он накроет вас пледом и вы будете наслаждаться рассветом. Все знали, что Адриан не помнит уже через час имя девицы, с которой провёл ночь, пусть и жаркую ночь.

— Милый, давай сегодня никуда не пойдём, м? — она тянется, чтобы поцеловать Адриана, но тот уворачивается и смотрит прямо мне в глаза.

— Теперь понятно, почему ты такой добренький с утра.

— Ой, привет, я тебя даже не заметила, — актриса из неё никудышная, максимум роль в посредственном порно, даже там она умудрится всё испортить.

Я посылаю ей самую дружелюбную улыбку из моего арсенала и задергиваю шторы. Всё моё хорошее настроение мигом улетучивается. Сердце предательски заныло, а ненависть опять начала превращать меня в цербера. Она решила завладеть каждым мужчиной, который был со мной хоть в каких-то отношениях. Пусть мы не общаемся с Адрианом, но я никогда не переставала считать его своим другом и во мне ещё была надежда на возобновление хотя бы приятельских отношений. И это был удар под дых; он видел её вчера и понимал, что это та, с которой Норман изменил мне. И этот чёртов испанец решил привести её к себе? Может, ещё переехать предложит?

Честно, я уже и не понимала, на кого злюсь больше. На себя, за несдержанность, на эту Кетти, которая меняет партнёров быстрее, чем развивает свою скорость Усэйн Болт, или на Адриана, который привёл её в свой дом, в свою комнату, которая «удивительным» образом была прямо напротив моей.

Когда нам было девять, родители Гонсалеса стали часто пропадать на работе, и я составляла ему компанию, оставалась на ночь, потому что испанец до жути боялся темноты, ну или того, что в ней обитает. Мы объедались мятным мороженым с шоколадной крошкой, смотрели «Звёздные войны» и мечтали, что вместе пойдём на юридический факультет Бостонского университета. Но наши отношения сложно было назвать «спокойными»; мы вечно ссорились и ломали любимые игрушки друг друга. Так голова моей любимой куклы угодила в унитаз, а его любимая фигурка Человека-паука была брошена под газонокосилку.

И он решил объявить мне войну? Прекрасно осознавая, что я единственная, кто сможет виртуозно пощекотать его нервы? Хорошо, приму вызов, но буду играть по своим правилам.

— Куколка, ты чего так тяжело дышишь, что-то болит? — в дверном проёме, приложив руку к груди, стояла мама. Ирэн Харрис являлась воплощением женственности, хрупкая, всегда с прямой осанкой и продуманными нарядами. Темно-русые волосы были аккуратно закручены и рассыпались по плечам красивыми волнами. На лице был уже лёгкий макияж. На маме был небесно-голубой джемпер и классические брюки бежевого цвета, а на ногах плюшевые тапочки, которые мы с папой искали по всему городу, потому что в телемагазине, где их увидела мама, они были распроданы.

— Мамуль, всё в порядке, — я поднимаюсь с кровати, чтобы заключить эту маленькую женщину в свои объятия.

— Ты заставила меня поволноваться, думала, что ты заболела, — мама поцеловала меня в щёку, от неё пахло свежеиспечённым яблочным штруделем. — Идём завтракать, пока твой отец не начал выть волком от недостатка углеводов в его животе.

— Дай мне пять минут, мамуль.

Мама вышла из комнаты, а я обессиленно опустилась на кровать. Сколько же всего навалилось за последние недели. В голове всё ещё гудели отголоски вчерашнего вечера, и мысли путались, как клубок ниток, в котором невозможно найти конец. Но я знала одно: нужно собраться. Время не ждёт, и мои цели тоже.

Я встала и посмотрела на своё отражение в зеркале. Тёмные круги под глазами, бледное лицо — всё это было результатом бессонной ночи и пережитого стресса. Но в глубине глаз всё ещё теплился огонёк решимости. Я не позволю этим мелочам сбить меня с пути, ни Норману, ни Адриану, а уж тем более Кетти.

Спустившись вниз, я почувствовала аромат яичницы с беконом, который доносился из кухни. Мама уже накрывала на стол, а папа сидел за столом, листая утреннюю газету.

— Доброе утро, соня, — улыбнулся он, подняв взгляд от газеты. — Выспалась?

Широкие плечи, обтянутые зеленой футболкой, черные волосы, местами тронутые сединой. Массивные скулы, орлиный нос и цепкий взгляд голубых глаз. Несмотря на грозный вид папы и его военное прошлое, дома он становился любящим и заботливым отцом и мужем. Его присутствие наполняло дом ощущением безопасности, а его теплые объятия могли успокоить любые детские страхи. Даже если монстер под кроватью был размером с динозавра, а у папы был плащ, да и не важно, что это был голубой дождевик.

Мама поставила передо мной стакан апельсинового сока и тарелку с яичницей. В её глазах читалась забота и тревога.

— Ты ведь знаешь, что мы всегда рядом, если тебе нужна помощь, — сказала она, присаживаясь напротив.

— Знаю, мам, — я улыбнулась ей в ответ. — Спасибо. Но я правда в порядке.

После завтрака я вернулась в свою комнату и начала собираться. В голове крутились мысли о предстоящих отборочных и о том, как важно для меня показать себя с лучшей стороны. Волейбол был моим спасением, моим убежищем от всех проблем и тревог. И я была готова бороться за своё место в команде до последнего, чего бы мне это не стоило.

Выйдя на улицу и, глубоко вдохнула свежий утренний воздух. Меня немного потряхивало, потому что я ленивая задница, решила не подниматься за ветровкой.

— Эй, да это же комбо, cariño — раздался знакомый голос позади.

Я обернулась и увидела Адриана, который стоял у своей машины засунув руки в карманы своих темных джинсов, улыбка расплывалась по его лицу. Он вечно лыбиться? Как у него еще не треснуло лицо.

Закатив глаза и направившись по тротуару в противоположную от него сторону. Говорить с ним не было никакого желания, мне видеть его лицо еще на протяжении двух совместных занятиях, и его записки с пошлыми комиксами. На заметку, не плохо прорисованными.

—В следующий раз они застрянут, и ты будешь лицезреть свой крошечный мозг, а не мое красивое лицо, — сказал он, провожает меня взглядом, пока я не скрылась за углом.

Дорогая (исп.)