XXII. адская импровизация.
Ты знаешь, люди в большинстве своём к свободе не стремятся, а только думают, что стремятся. Всё это иллюзия. Если им дать настоящую свободу, они просто с ума сойдут. Так и знай. На самом деле люди свободными быть не хотят.
Внезапное расселение стало ударом ниже пояса. Лера не могла найти себе места, чтобы просто сесть и не думать о том, что её последняя моральная опора теперь в самом дальнем углу этой бесконечной коробки. Остальные, кажется, даже радовались, что «не такая как все» теперь изолирована от их общей компании. Им было плевать на её чувства и чувства кого-либо в принципе.
Гораздо проще придержать свою душонку в кулачках, чем бороться за всеобщее благополучие. А от коллектива осталось лишь название. Каждая покоцанными бусами рассыпалась на микрогруппировки, в одной комнате становясь действительно чужими друг для друга людьми. И никто, абсолютно никто не броситься грудью вперед под размашистый удар, чтобы отгородить от очередной потасовки.
Каждый сам за себя. Каждый сам защищает себя и ищет способы выйти из конфликта сухим и безобидным. И кому-то действительно сходило это с рук. Даже если куратор пыталась вмешаться, оборвать любые попытки развязать драку, она не меньше других получала в ответ. Особенно если кого-то передергивало в момент болезненной эйфории, закручивая болты в голове настолько, что не различал своего от чужака.
В один из таких дней, когда Кристина в очередной раз тайком накидалась до появления первой белки, проскользнувшей перед глазами в полёте, она подняла руку уже на того, кто не имел отношения в междоусобных конфликтах.
По коридору скользнул раскатистое эхо от пощечины. Несколько девушек моментально сорвались со своих мест, тучей надвигаясь к месту событий. Кристина смотрела бешеными, почти что дикими глазами на каждого, кто подошёл, а чуть поодаль стояла Даша, держась дрожащей рукой за щеку, которая сразу вспыхнула от удара. Её тут же подхватили, оттаскивая от Захаровой. Не для того, чтобы последовал такой же ответ.
Чтобы не последовал второй удар от самой Кристины, которая перестала различать реальность от скачущей по спине белки, которая моментально отключала мозг, по щелчку.
Кто-то кричал, чтобы принесли льда, кто-то предпринимал попытки привести в чувства Кристину, а кто-то был нейтральным наблюдателем со стороны, коим оказалась Лера. Она в немом ужасе наблюдала за тем, как события скоротечно происходили перед глазами. Один момент, второй, всё происходило необратимо и быстро. А Даша не злилась, не ругалась. Она ни слова не проронила, понимая, что могла сильнее спровоцировать драку и завести в точку невозврата.
Настя даже покраснела, пока удерживала свою подругу от новых, еще более ужасных действий, тресла за плечи и хлопала по лицу, умоляя успокоиться, вернуться, ведь это не то, к чему стремилась её подруга. Такая грубая забота, украшенная матом, ведь нужно было использовать такое же оружие против неё же самой. И, кажется, Кристина, не сразу, но постепенно приходила в себя, откашливаясь и мотая головой. Ноги подкашивались, ей хотелось лечь прямо здесь на полу.
Она казалась такой слабой и беспомощной, когда билась в алкогольном опьянении, от собственной ничтожности. Задыхалась и хлопала глазами, пытаясь из последних сил вернуться назад, в реальность. Но вместо этого её просто стошнило на пол, отчего Лера в отвращение отвернулась, сдерживая рвотные позывы и прикрывая рот ладонью, учащенно дыша через нос. Тяжело.
— Фу, Крис, ну не здесь же! — эхом фонил голос Насти, которая снова дергала её за руки и утаскивая в сторону ванной, где на помощь уже двинулись остальные девушки.
Лера осторожно обошла это место и подобралась к Даше, которая уже сидела на кровати и прижимала к щеке пакет со льдом. Она всё также молчала, таким пустым и холодным взглядом поглядывая куда-то вперед, в такую же пустоту. Куратор даже не заметила, как рядом с ней села её подопечная.
— За что она так? — осторожно спросила она, поправляя растрепанные волосы и запрявляя прядки за ухо, чтобы взглянуть на побитое Дашино лицо.
— Кристина испугалась, что я её сдам учителям, когда я заметила украденный алкоголь. Мне слова не дали сказать. Просто прилетело.
— И ты расскажешь?
— Нет.
То ли Даша действительно испугалась, то ли просто не хотела портить и так плохую репутацию Кристины. Даже если это не дойдёт до старших с уст Даши, рано или поздно они сами узнают, поскольку почти каждый угол дома был напичкан камерами. И не с целью следить за порядком. Так создавался контент, который потом показывали по телевизору, чтобы поднять просмотры этого шоу. Это же развлечение, это же живые эмоции, которые так нравились людям. И это даже пугало (не)много.
— Я знаю, ты тоже получала, — вдруг добавила Даша, косо глянув на рядом сидящую подопечную, — и тоже молчала.
— Ну, — замялась Лера, понимая, что ответить то что-то против особо нечего было. Даша такая же терпила. Их отличало лишь то, что это — её работа. И Лера до глубины души ей сочувствовала, — а что делать остаётся?
— Не дай им тебя заткнуть. Будешь дальше молчать — будешь и дальше чьей-то подстилкой. Не хочешь, чтобы тебя смешали с грязью — дай им понять, что ты не слабое звено. Ты же выше этого.
— Легко сказать, — она похлопала себе по коленкам , после чего тяжело выдохнула, окончательно потеряв нить диалога, которая завела в тупик. Ответить было нечем. — гораздо сложнее перепрыгнуть через себя и сделать это.
— Тогда зачем ты здесь? Разве ты не за этим сюда пришла — побороть этот триггер жертвы и стать лучше, сильнее. Понимаю, такое шоу мало чем действительно поможет, но глаза откроет точно. Рано или поздно придется перепрыгнуть через препятствие и поскакать дальше, как хорошая лошадка.
Лера усмехнулась на такое резкое сравнение, но ничего не ответила. Они просто ещё какое-то время молча посидели в пустой комнате, после чего Даше пришлось вернуться к своим обязанностям. Она вручила ледяной пакет и скрылась за дверью, оставив это ощутимый осадок. Как пищу для размышлений.
В чем-то она точно была права. Лера пришла сюда не просто пострадать на камеру, чтобы об этом узнал каждый зритель и из жалости начал ей сопереживать. Ведь жалость — ничто иное, как брошенная палка под ноги, делающая слабее и замедляя движение вперёд. Это как грабли с заостренными зубцами, которые болезненно впивались в пятки, когда на них кто-то нечаянно специально наступал.
И даже если кто-то просто пожалеет и погладит по голове — с места не сдвинешься, продолжая прыгать на этих граблях, потому что привыкаешь и это начинает нравиться. Даже если больно, даже если обидно — ещё удар за ударом, глубже опускающий на это вязкое дно, откуда выбраться гораздо сложнее, чем нырнуть с головой.
Когда человек перестает верить в себя и теряет волю к жизни, он уподобляется кораблю с пробоиной ниже ватерлинии — сколько воду ни откачивай, так и так пойдешь на дно.
🕸️🕸️🕸️
Как гласит одна пословица, собака, которая хвастается куском мяса, должна быть осторожнее, чем та, у которой мясо уже отобрали.
Очередная адская неделя подходила к концу. Кажется, некоторые участники попросту не справлялись с предоставленными испытаниями, давая заднюю и обнажая внутренний, детский страх. Хотелось бежать и не оглядываться.
Лера готова была встать и уйти, когда их завели в помещение, наполовину заполненное собаками. Злыми, голодными, одичавшими собаками, которые вот-вот хотели сорваться с цепи и наброситься на каждую, кто тычил в них пальцем. Многие действительно не на шутку перепугались, когда кто-то с другого конца крикнул: «клетка открыта».
К счастью, никто не пострадал. Ведь всё было под контролем, как заверили организаторы этих испытаний. Ни одна собака действительно не пострадала. Когда одна собака слишком близко подобралась к клетке, буквально впиваясь своими клыками в железные прутья, Лера зажмурилась и в испуге застыла на месте, уже приготовившись к удару. Однако её просто взяли под руку и повели подальше от этого пропахшего шерстью и злостью места.
— Мне иногда кажется, что ты сама кидаешься в неприятности, — заверила тогда Кира, ободряюще похлопав ее по плечу, и вела за собой за ручку, как маленькую, потерявшуюся девочку.
— Боюсь собак, — всё, что могла, выдавила из себя Лера, сглотнув этот давящий ком.
— Да чё ты, ну, они ничего не сделают, пока не почувствуют в тебе угрозу.
Лера выдохнула, когда дверь захлопнулась и злые псы остались по ту сторону. Чувствуя всеобщее волнение и напряжение, она поняла, что их ожидал очередной урок психологии с Розенберг. Женщина сидела на другом конце комнаты, наблюдая за тем, как каждая её ученица займет своё место. И только одного человека не хватало.
— А где Лиза…?
И стоило прозвучать этому имени, как толпа разразилась недовольством. Мерзкое перешептывание шуршало эхом в голове, и Лера тут же осеклась, явно пожалев о том, что вообще начала эту тему. Кира бросила хмурый взгляд, намекая, что лучше заткнуться и не возникать, пока не позволять что-либо сказать. Но психолог снисходительно посмотрела на Леру, молча кивнув. Она прекрасно понимала накопившуюся вражду внутри коллектива.
И когда гул прекратился, в комнату Лизе позволили войти. Она была совершенно спокойна и даже не показывала всю ту неприязнь к обществу, которое её буквально отторгало. Девушка села на самый крайний стул, отчего рядом сидящие синхронно двинулись в сторону. Розенберг сдержалась от высказывания, когда кто-то из толпы крикнул: «можно мне сесть в другое место?».
Это ребячество. Детский сад. Для чего создавалась эта показушность — не ясно. Лера с сочувствием посмотрела на свою подругу, которую даже на камеру продолжали шпынять и отталкивать, не желая искать способы примирения.
— Поменяйся со мной местами, — резко отозвалась Лера, тут же подскочив со стула и подходя к Мишель, которая желала посидеть на полу или в клетке рядом с собакой, но не с Лизой, — ну же, давай. Вам же так нравится гасить слабое звено толпой, да?
— Эй, тише, вернись на место, — злостно прорычала Кира, но, кажется, Лера даже не прислушалась к угрозам за спиной. Внутренний герой, желающий восстановить справедливость, точно окажется сейчас под шквалом критики этого стада, которое собственноручно, даже под камерами и в присутствие учителя, завалят её прямо здесь, — чудик, угомонись.
— А ты, типа, её личный адвокат? — Мишель не собиралась терпеть такого обращения в свою сторону, также поднявшись с места и поравнявшись с ней ростом.
— А ты, типа, судья? Если не нравится с ней сидеть, зачем об этом так громко говорить, если можешь встать и уйти?
— Девочки, хватит!
Кажется, терпение достигло пиковой точки. Розенберг пришлось встать со своего места и повысить голос, лишь бы это прекратилось. Но, несмотря на всё напряжение, Мишель все-таки поменялась местами, чему Кира, сгорающая от злости, явно не была этому рада. Кто-то действительно научился расставлять приоритеты.
После душераздирающей практики с собаками, всех участниц такой же горящей стаей загнали в совершенно другое, более просторное помещение. Удар о пол вибрацией пронесся под ногами, вызывая жгучий ажиотаж и новую порцию воплей. Рычание, визги, крики — всё это слилось в один сплошной хаос.
Ринг.
Девушек буквально призывали драться. Даже если не по-настоящему, с целью выплеснуть колючую, мешающую жить агрессию — это была провокация. И Лере далеко не хотелось вступать с кем-то в физическую перепалку, чтобы ей кто-то настучал по голове, а она случайно продавила пяткой рёбра до омерзительного хруста. Потому что если человеку позволить чуть больше вольностей — это перерастет в нечто ужасное и необратимое. Как тогда, когда Даша подпустила Кристину слишком близко и оголила свою слабость в доверии и терпимости.
И большинству идея с псевдореслингом на самодельном ринге понравилась. Некоторые девушки были готовы так, не переодеваясь, выйти на площадку и выбрать своего напарника для ненастоящих подзатыльников. Что-то вроде театральной постановки, как заверил ведущий этой программы.
Самое главное — позволить негативной энергии выйти наружу, чтобы очистить тело от агрессии, ненависти и обид. Через простые высказывания дать понять сопернику, что есть что-то, что может раздражать. И инсценировать удары, чтобы злость вышла с одним взмахом руки.
Вот только хватит ли сил сдержать настоящее желание драки и размазать по арене чье-то тельце мнение. Лера боязливо смотрела на Кристину. На Настю, на Мишель, на Киру. Особенно на Киру, потому что если той вздумается вызвать её на площадку — не сможет сдержаться, убьёт, размажет и плюнет на последок. Лера слишком накручивала себя, рисуя в голове этого монстра, который не станет её жалеть. Не в этот раз.
— Чудила, дуй переодеваться, скоро начнется шоу, — со спины подошла главная причина её волнения. Кира, на удивление, даже не злилась, а наоборот улыбалась и подпрыгивала на месте от неизвестной радости. Она снова похлопала Леру по плечу и подтолкнула её в гримерку.
Что-то в голове снова оглушительно хрустнуло. Тот образ, который она растила с самой первой встречи, не состыковывался с тем, что находился перед ней сейчас. Даже, если в глазах до сих пор невозможно было разглядеть что-то важное и живое, это была не та Кира, которую она опасалась. Это совершенно другой человек, который либо мастерски сдерживал внутреннего разъяренного пса на хлипкой цепи, либо действительно менялся на глазах и пытался быть лучше. Выше всего того, через что ей пришлось пройти.
Раздевалка почти опустела. В помещение сидела лишь пара-тройка человек, которые через всё нежелание надевали смехотворные наряды. Среди них Лера высмотрела Лизу: она сидела в самом дальнем углу и нервно шнуровала свои старенькие кеды.
— Ты… Как? — Лера села сзади неё на скамейку, прислонившись щекой к напряженной спине.
— Тебе честно или соврать? — она даже не оглянулась, потуже затянув шнурок, — спасибо, конечно, что вступилась, но тебя же теперь тоже сожрут. Зачем врагов наживаешь?
— Иначе они и дальше будут цепляться, пока не покажешь голос. Да и плевать я хотела на их мнение. Они мне не друзья и ими не будут, — девушка достала из кармана резинку и затянула без того короткие волосы Лизы в высокий хвостик.
— Мощно конечно, Лерочка. Героиня дня, — усмехнулась Лиза, и Лера почувствовала, как та действительно улыбалась, не осуждала её, а просто приняла тот факт, что её подруга начала расти как личность и, хоть немного, отстаивать свои границы.
Когда ушли все, и остались они вдвоём, Лера залезла в небольшой железный шкафчик, где находился сценический образ, специально для неё. И, наверное, лучше бы закрыла дверцу в эту же секунду. На вешалке висел последний костюм и понятно, почему он таковым остался висеть в шкафчике. До ужаса короткие шорты красно-синие, как у Харли Квинн, такой же расцветки топ и пара чёрных трикотажных наколенников и подлокотников.
Делать нечего, Лере пришлось надеть этот некомфортный костюм. Она же будет выплескивать агрессию, она же будет драться, а значит нужно было сделать это эффектно.
— Воу, Лера, это точно ты? Маски не хватает и точно девчуля джокера!
— Эй, не смешно же, — Лера посмотрела в зеркало и была готова сгореть со стыда от этого образа. Это же не она, это не про неё и это уже не выглядело так эффектно, как было до этого. — Белая ворона, опять мне досталось непонятно что.
— Кирюху совращать идёшь? Если был таков план, то, возможно, он и удался.
— Лиза! — она кинула в неё свой пиджак, однако её подруга успела уклониться и только сильнее залилась звонким смехом. Беззлобно и без издевки.
— Шучу, чудилка. Покажи им всем, где проститутки зимуют!
И Лера была готова накинуться на неё прямо сейчас, вот только с коридора послышался голос ведущего, а значит пора было выходить на ринг и действительно с кем-то бороться-сражаться-драться.
🕸️🕸️🕸️
Если не можешь убежать — дерись, если не можешь драться — терпи.
Помещение заполнилось гудением и завыванием. На ринге стоял главный ведущий, заводящий толпу вокруг себя. Девушкам уже не терпелось выйти на самодельную сцену, чтобы сцепиться с представленной жертвой. Лера краем глаза заметила, что даже жюри собрали, как будто взаправду сейчас разыграется настоящая бойня, которую будут оценивать по количеству ударов и выбитых зубов, отчего девушка непроизвольно поежилась и брезгливо сморщилась.
Ведь это было совсем не для неё. Драки и соперничество — что-то далёкое. Только если под давлением сорокаградусного она могла замахнуться и размазать нос по лицу, и то, если соперник сам на это напросился. После последнего события с печальным исходом, она больше не решалась ввязываться в это. Однако и пить меньше не стала.
И сейчас ей не хотелось выходить туда, чтобы драться на публику, еще и в этом образе, который сам по себе напрашивался на оздоровительную оплеуху.
— Чудик, чё за прошмандовский прикид?
Кира скользнула за спиной, по-хозяйски укладывая ладонь на чужое плечо, и не сильно, но ощутимо сдавливая его. Кажется, ей тоже не нравилась эта затея, хотя что ей действительно могло понравиться или хотя бы впечатлить?
— Особого выбора мне не предоставили, — издевательски передразнила её Лера, дернув плечом, однако хватка стала только крепче, — и что теперь, побьешь меня за это?
— Это немного по-другому работает, — она зловеще улыбнулась, лишь тёмным взглядом давая понять о своих замыслах, отчего Лера вспыхнула до самых кончиков ушей, — расслабься, чудила, максимум ты можешь отхватить по своей заднице. Если, конечно, не попадёшь в компанию вон той троицы, — Кира стрельнула глазами в сторону, где находилась Кристина и её свита, что-то обсуждая с жарким энтузиазмом. Их намерения были намного серьезнее, больше, чем сценическая версия войнушки, — вот в этом случае есть шанс отхватить посильнее. Смекаешь, чудик?
Кира говорила и вела себя так, будто знала каждого в этой команде, и была уверена, что все они могли навредить в той или иной степени. Это предвзятое отношение к своим же коллегам по горю не могло не беспокоить, поскольку Медведева не видела в них чего-то светлого и человеческого, словно каждая — это всего лишь биомусор, отбросы общества, коим она считала и себя, поэтому собственную значимость она так же не превозносила.
Считала ли она Леру таким же биомусором, или был у неё какой-то шанс вырваться из этого дна, чтобы что-то изменить в своей жизни?
Для Киры не было «своего» человека. Она не любила какой-либо близости, старательно держа человека на расстояние вытянутой руки. Для неё существование кого-либо на проекте не было чем-то значимым и важным.
Либо ей не хотелось заводить себе компанию и одиночество было не так уж и плохо, либо она не умела показывать человеку эмоции так, как ему бы хотелось их видеть и ощущать. Для него, может быть, это что-то холодное, эгоистичное и отталкивающее, а для Киры, может быть, так было проще в принципе вести общение с людьми, не задумываясь слишком сильно о смысловой нагрузке сказанного.
Она не почувствует вины, потому что не поймёт, что сделала что-то обидное. Для неё это может быть вполне нормальным образом жизни, а для кого-то аморальным и отвратительным.
Кира умела отстаивать свои границы и не пускать кого попало в свой очерченный круг. Её зона комфорта, доступная только ей, не должна была кем-то нарушиться извне. Так было проще. Так было легче.
И даже если через грубость и хладнокровие она пыталась отвышнуть от себя каждого, кто пробовал пробраться в её зону, Леру она не решалась трогать, хотя та считалась потенциальным врагом, который мог подобраться слишком близко к слабым точкам. Даже если не хотела, неосознанно и по неосторожности она могла это сделать, раскачав вскормленный и выращенный образ Киры, за которым прятался совсем другой человек, действительно нуждающийся в помощи.
И если она захочет её получить, когда уже не сможет справляться самостоятельно — Кира, хоть и своеобразно, покажет это.
Вопрос лишь в том, кто броситься ей навстречу и решиться помочь.
— А теперь на ринг выходит, А-а-а-афанасьева Ва-а-а-алерия!
Это обращение прозвучало настолько громко и официально, что внутри стало стыдно и некомфортно. Не хотелось поворачиваться, откликаться, вообще выходить вперед, но толчок сзади решил всё за неё. Ей пришлось.
— И с кем же сегодня состоится твой бой? — ведущий чуть склонился к девушке, чтобы поравняться с ней ростом, и предоставил ей выбор соперника в этом состязание. Однако именно в эту секунду язык заплелся в узел, медленно спускаясь к горлу и образуя давящий ком, что Лера не смогла и слова из себя выдавить. Она просто испуганно смотрела на толпу под жгучей лентой от прожектора, отчего все просто сливались в одно солнечное пятно. Страшно. — Кто бы хотел высказать Лере что-то, что в ней вас не устраивает? Есть желающие?
— Я хочу!
Лера испуганно метнулась взглядом в сторону, увидев, как на ринг поднимается Мишель. Она широко, явно не по доброму улыбалась, а в её глазах прыгали мстительные огоньки, не предвещающие ничего хорошего.
Гаджиева была определенно из тех, кто держал злобу за брошенное в её сторону недоброе слово. И сейчас ей хотелось отыграться за тот случай, когда Лера пристыдила её за наигранную брезгливость. Получается, ей действительно было, что сказать своему сопернику, чего не скажешь про Леру, которая не была готова не то что драться с кем-то, а высказывать личное недовольство и обращать это в единый удар по лицу. И, кажется, Мишель была настроена серьезно.
— Отлично! Кто начнёт первым?
Мишель сделала размашистый шаг вперед, отчего Лера непроизвольно дернулась, приготовясь к первому удары. Улыбка с лица соперника не сходила всё это время, ей хотелось размазать чудика по этому рингу, по-настоящему, однако поставленные правила связывали её по рукам.
— Ты слишком мямлишь, ведёшь себя как половая тряпка и не можешь показать характер в полной мере, — она буквально выплюнула эти слова с едкой насмешкой, после рывком ухватилась за Лерину шею и без особого усилия повалила её на спину, от чего толпа сзади ликующе завопила, а у Леры в глазах стрельнуло парочка звёзд, плавно перетекающие в затылочную боль.
— Засчитано! — крикнул ведущий, ожидая, когда Лера встанет на ноги и сможет дать достойный отпор на выдвинутое заявление.
— Мишель, ты всего лишь часть стада, которая пытается через слабых показать своё достоинство, — Лера замахнулась рукой и задела соперницу так, что она упала боком к ногам ведущего, после чего публика взревела от накаляющегося шоу.
— Засчитано!
— Ты очередная жертва домашнего насилия, которая требует к себе внимания и выпрашивает жалость. Разве ты не должна быть выше этого? — она ухватилась за обе руки Леры и, немного закружив, откинула в сторону, отчего девушка не смогла удержать равновесие и грохнулась в очередной раз на спину. С каждым разом удары Мишель становились сильнее и жёстче, однако Лера молча «получала по заслугам» и принимала каждый толчок.
— У тебя нет собственного мнения, ты подстраиваешься под общее, чтобы сойти за свою, — Мишель на секунду застыла, когда Лера, немного разбежавшись на достаточно короткой дистанции, подхватила её и перекинулась через себя, отчего соперница наигранно выдохнула, словно какой-то из позвонков обреченно хрустнул.
В какой-то момент Лера начала верить в то, что постановочный ринг помогал выплеснуть внутренний гнев и очистить душу от тяжелой ненависть, которая так или иначе росла к кому-либо. И даже провокационные фразы «жертва» и «тряпка» уже не так задевали. А значит Лера сможет справиться с внутренними страхами и триггерами, чтобы снизить до минимума восприимчивость к таким оскорбительным словам. Бой закончился с равным счётом ударов. Мишель, как и сама Лера, смогла принять каждую претензию, ведь в чем-то она смогла найти собственную болевую точку, нащупать её, чтобы начать работу с этим.
— Какие молодцы, и крепко держались в таком эмоциональном бою. Поддержите их аплодисментами.
И им действительно хлопали. Не только Мишель. Но и самой Лере, которая смогла показать себя и высказаться, а не трусливо сбежать с поля боя. Это было достойно. Это был маленький шаг к чему-то бо’льшему.
Люди резко делятся на две категории: одни не могут жить без любви, другие — без ненависти; и те и другие мучаются, если не встречают человека, достойного того, чтобы вылить на него всё, накопившееся в душе.