Часть 24
Ученики старшего курса наконец-то занялись учёбой: гостиные факультетов, библиотека и пустующие классы теперь заполнились юношами и девушками, пытающимися впихнуть в свои головы за оставшееся до экзаменов время то, что они должны были усвоить за предыдущие годы.
Даже приближающийся день Святого Валентина и приуроченный к нему поход в Хогсмид не вызывали привычного ажиотажа. Северус же понимал, что идти в деревню один он не хочет, а появиться там с Гарри — вряд ли хорошая идея, впрочем, профессор его и не приглашал. Снейп смирился с тем, что до окончания школы их взаимоотношения не перейдут установленные рамки, но привычные демоны неуверенности в себе, которые отравляли Северусу жизнь, никуда не делись: несмотря на явный интерес Гарри и постоянные поводы остаться в обществе друг друга, виртуозно придумываемые им, Северус всё время мучился от сомнений. А ещё, к удивлению Снейпа, он оказался невероятно ревнивым, и, хотя понимал, что ни прав, ни особых причин для ревности нет, каждый взгляд, бросаемый на Гарри влюблёнными в него ученицами, будил в Северусе желание кого-нибудь отравить.
― Северус, задержись, пожалуйста, ― после одного из уроков по Защите попросил Гарри.
Тот остался сидеть за партой, пока остальные ученики выходили из кабинета с унылыми лицами — отразить связки из комбинированных невербальных заклинаний, которые должны были войти в экзамены как дополнительные вопросы для повышения баллов, не получилось практически ни у кого. Выходящий последним Джеймс Поттер бросил на Северуса мрачный взгляд и тоже ушёл.
― Северус, эм... А что ты делаешь в этот выходной? ― профессор заполнял журнал и на Снейпа не смотрел, но по тому, как замерло над страницей перо, тот понял, что ответ Гарри всё-таки интересен.
― Планировал очередной день провести за подготовкой к экзаменам, ― сердце Северуса нервно трепыхнулось.
― Не очень весёлый план на праздник. Впрочем, моё предложение такое же зажигательное, как и твой вариант, ― Гарри закрыл журнал и поднял глаза. ― Если тебя не затруднит, приходи в лабораторию, у меня вопрос по зельям.
― Не вижу причины отмечать день, в который первоначально молодые люди били женщин бичами, пытаясь вызвать у них плодовитость и легкие роды, последующие трансформации праздника, связанные с религией магглов, тоже абсолютно меня не интересуют. Так что я... ― Северус замялся, ― с удовольствием отвечу на ваш вопрос по зельям.
― Приходи к обеду, часам к двум.
Попрощавшись и выйдя из класса, Северус наткнулся на подпиравшего стенку угрюмого Поттера-младшего. Гриффиндорский ловец ничего не сказал, но Снейпу стало понятно, что о рандеву в день Святого Валентина племянник Гарри теперь в курсе. Пришла мысль о том, что надо освоить невербальное заглушающее и накладывать его постоянно.
***
― Северус, заходи.
Всё то время, когда они с Гарри оставались наедине, сердце начинало колотиться как сумасшедшее, и иногда Снейпа даже подташнивало. Вот и теперь, зайдя в лабораторию в назначенное время, он почувствовал себя неловко: Гарри смотрел на него с тёплой улыбкой, и Северус, хоть и не понимал, что привлекательного нашёл в нём Поттер, заставил себя улыбнуться в ответ.
― Добрый день, сэр, ― на столике около каминных кресел стоял очередной обед из нескольких блюд. Снейпу даже показалось, что в помещении было наведено некоторое подобие порядка.
― Давай без «сэров», ладно? Я же тебя как... специалиста по зельям позвал, ― Гарри махнул рукой в сторону кресел. ― Давай поедим, а я вкратце обрисую проблему.
― Как вам будет угодно, мистер Поттер, ― в голосе Северуса было больше веселья, чем язвительности, и Гарри хмыкнул.
― Ага, мне бы хотелось, чтобы ты называл меня Гарри, но нет так нет, ― он снял керамические крышечки с двух глубоких мисок, в которых, видимо, был суп, но с какими-то длинными макаронами, он пах остро и пряно и вызывал желание попробовать. ― Это лагман. Блюдо из Центральной Азии, они считают это супом.
― Давно хотел спросить: вы столько едите, каким образом вы при этом ещё не достигли размеров профессора Слизнорта? ― Северус попробовал суп, который оказался вкусным, но довольно странным, не похожим ни на что, пробуемое ранее.
― Запивать лагман надо горячим, ― Гарри широко улыбнулся и налил в чашечки зелёный чай. ― Обмен веществ такой, к тому же я постоянно бегаю и занимаюсь в тренажёрном зале — всё сжигается, а в детстве мне никогда не удавалось съесть столько, сколько мне хотелось, и того, чего хотелось. Вот теперь и компенсирую, ― Гарри вытянул ноги, и Северусу сложно стало сосредоточиться на нити разговора — голени Поттера касались его щиколоток.
― Ясно, ― всё внимание Северуса сосредоточилось где-то под столом, и сказать что-то более содержательное он уже не мог.
― Помнишь, я тебе как-то про крестражи рассказывал? ― дождавшись кивка, Гарри продолжил: ― Так вот, я решил пойти не с начала, а с конца задачи, и рассчитал, как запихать кусок души в новое выбранное вместилище и не дать ему просочиться в самого пересаживающего, а вот для того, чтобы это было возможным, мне надо на время отделить душу от первого объекта, и тут я кое-что нашёл, ― Гарри взял с ближайшего саркофага, почти упирающегося торцом в одно из кресел, странного вида пластину, к которой на шнурке из скрученных серых полос кожи был прикреплен кусок рога, заточенный, как перо для письма.
Поттер написал что-то на поверхности пластины, и перед ними в воздухе зависла старая книга, обитая медью с отчеканенным цветком чертополоха на корешке. Северус смотрел на появившийся фолиант с плохо скрываемым интересом. Гарри протянул руку и снял книгу с невидимой полки.
― Это, конечно, не книга по зельям из фамильной библиотеки Принцев, но и не то безобразие, что стоит в открытом доступе в библиотеке Хогвартса, ― Гарри опустил тяжёлый том на колени Северусу, и тот приложил максимум усилий, чтобы взять его не слишком поспешно. Первый раз в жизни он мог заглянуть в книгу по зельям, к которой вряд ли когда-нибудь получил бы доступ. ― Я там закладкой заложил.
Северус открыл заложенный маггловским клейким листочком мерзкого розового цвета фолиант, попутно содрогнувшись от такого отношения к настолько ценной книге, которая оказалась скорее дневником с заметками какого-то средневекового зельевара.
― Видимо, столетий пять назад кто-то из моих предков был женат на волшебнице из Рода Принцев или Ноттов, и женщина продолжила свои записи и после замужества.
Северус почти не слышал того, что говорил Гарри, заложенный рецепт оказался разновидностью зелья разделения сущностей, причем по описанию подходившим под поставленную задачу, единственное, что вызывало оторопь, это состав: жир повешенных, вытопленный зельеваром собственноручно, вырванные человеческие молочные зубы, печень оборотня и прочее в том же духе. Разумеется, в средние века с этими ингредиентами проблем не было: вешали тогда много и часто, стоматология сводилась только к удалению, оборотней суеверные магглы забивали колами регулярно, но откуда взять всё это теперь, оставалось загадкой.
― Вы хотите, чтобы я это сварил? ― уточнил всё-таки Северус. ― У меня есть кандидат на позицию того, кто поделится с нами печенью оборотня.
― Мерлин с тобой, Северус, ― усмехнулся Поттер. Пока Снейп читал, Гарри придвинул своё кресло, и теперь они сидели вплотную, соприкасаясь плечами. ― Я хочу, чтобы ты подобрал приемлемые замены для этого безобразия, можно с нестойким эффектом, мне будет достаточно нескольких минут, чтобы заключить обломок души в новый дом. Возьми эту книгу с собой, изучишь, а потом вынесешь вердикт, уж больно эта бурда подходит. Я заплачу, скажи — сколько?
― Шестьдесят галлеонов, ― процедил Северус, ему было неудобно брать теперь с Гарри деньги, к тому же за то, чтобы заглянуть в такую книгу, он готов был сам доплатить.
― Ага, конечно, с каких это пор слизеринцы занимаются благотворительностью? ― глаза Гарри лучились удовольствием. ― Меньше ста пятидесяти я не согласен.
― Гриффиндорская щедрость, ― вернул шпильку Северус — признаться в причинах своего альтруизма он бы не смог.
― Туше. Тогда сто, как за любое исследование, ― Гарри подтолкнул Снейпа плечом.
― Я согласен, ― пробормотал Северус, который так пока и не привык к нарушению своего личного пространства — хоть эти прикосновения были приятными, они были еще и смущающими, заставляющими предательски краснеть.
Остаток вечера они говорили обо всём и ни о чем, Северус так и не выпустил из рук вожделенный том, наблюдающий за ним Гарри только улыбался, глядя на то, как Снейп прижимает к себе книгу. Северус мог бы сказать, что это его лучший день Святого Валентина, и до того, как они попрощались. Но когда он пришёл к себе, то обнаружил в кармане валентинку, представляющую собой открытку, на которой была изображена маленькая летучая мышка (ему стало тепло от того, что Гарри запомнил форму его патронуса), сидящая в кусте непонятно чего, напоминающего чертополох, с подписью: «Пусть у нас будет больше приятного. Гарри».