part nine
Утром Мин разбудил парня почти перед самым завтраком. Не сказав тому и пяти слов, он куда-то ушел.
Вчерашний вечер был очень странный. Чимину казалось, что вчера они стали гораздо ближе друг к другу, чем за все время. Хотя не было никакой физической близости. Почти никакой.
— Опиши мне как он выглядел.
Парень сидел на своей полке и чтобы унять дрожь, он крепко сцепил руки. Мин смотрел на них и видел побелевшие кончики пальцев. Он догадывался, какие чувства переполняют малыша.
Опасность всегда была частью жизни Юнги. С деньгами и властью, которые он получил от своего дяди, к нему перешли и его враги. Но не существовало дня, когда он соприкоснулся с этим опасным миром впервые – он был рожден в нем.
С глубокого детства он помнил, как отца и дядю всегда окружало много мужчин, высказывающих им свое уважение и почтение. Мин с ностальгией вспоминает как мечтал скорее вырасти, чтобы оказаться на их месте.
Дела семьи всегда были опасными. Пятилетнего Юнги пытались похитить, в двенадцать он впервые оказался в перестрелке, а в шестнадцать убил сам. Мин привык к опасности, но этот мальчик напротив совсем другой.
Малыш напуган. Так уж случилось, что Пак Чимин при переводе попал на «тихую» неделю. Никаких потасовок, драк, изнасилований в душе и убийств. Чимин еще не видел тюрьму во всей ее «красе». А вот сегодня увидел. И теперь ему страшно. Весь день он держался, а сейчас пришло осознание. Он мог умереть. Был бы убит из-за неосторожного слова, места в очереди. И это и есть тюрьма.
Юнги нравилась в Чимми его непосредственность, его детская наивная храбрость. А парень, сжимающийся в клубок от страха, с дрожащими руками и потухшим взглядом, ему совсем не нравится.
Мин встал из своего кресла и пересел к Чимину. Он разжал его стиснутые пальцы, приобнял и мягко прислонил к своему плечу. Пак уткнулся лбом к нему в ключицу. Пытаясь утешить парня, Юнги поглаживал его спину. Этими медленными, монотонными поглаживаниями он помог сойти на нет мелкой дрожи, сотрясающей мальчика.
— Che aspetto aveva?/как он выглядел? — тихий шепот в этой гулкой тишине заставил Чимми содрогнуться. Он не хотел вспоминать этот... инцидент. — Я спрашиваю как он выглядит. Опиши мне его.
Пак продолжал хранить молчание.
— Знаешь, что произошло? — парень отрицательно мотнул головой. — Я нарушил условие сделки.
— Что?!
— Ты не рассматриваешь сегодняшнее происшествие в таком ключе, но это так. В обмен на некоторые услуги с твоей стороны я обещал тебе защиту. Ты, bambino, прекрасно выполняешь свою часть договора, — услышав эти слова, Чимин довольно покраснел. — Но этого же нельзя сказать обо мне. Сделка – это святое. Я гарантирую тебе, что подобное больше не повторится.
Серьезен. Мин совершенно серьезен. Его решимость придала сил Чимину.
— Высокий, с вас ростом. Здоровый, с огромными ручищами и татуировками на шее и руках. Кажется, зовут Крейг.
— Grazie. Vedi, ce l'hai fatta./ молодец. видишь, ты справился.
— «Grazie» – это «спасибо», а что дальше?
Губы Юнги изогнулись в самую сексуальную полуулыбку в мире. На секунду он сильнее прижал к себе мальчика, а потом встал.
— Ничего важного. Ложись спать и ни о чем не думай.
Мин расстелил свою постель и улегся спать. Чимми не стал себя утруждать и улегся прямо в одежде. Сквозь сон он услышал:
— Buonanotte, bambino./спокойной ночи, малыш.
— E anche tu./и вам тоже.
Пак уверен, что как-то не правильно произнес, но какая уже теперь разница. Парень не успел разобраться в своих ошибках или отсутствии их, он просто уснул.
***
Сразу после подъема Мин пошел к Дэвиду. Все видели, что босс взвинчен, поэтому только сдержано кивали ему. Он поманил к себе Луиджи.
— Найди место.
— Да, босс. Будет исполнено.
Вот так, без всяких вопросов. У тебя есть приказ? Иди и выполняй, никаких разговоров.
Юнги бесцеремонно вошел в камеру Отто и Дэвида. Оба еще сонно застилали постели. Одного взгляда на Мина хватило, чтобы понять, что дело серьезное.
— Утро доброе, Дон Юнги.
— Да-да. Дэвид, для тебя есть работа. Срочная. Мне нужна информация о некоем Крейге. Заключенный Тэджона, не из нашего блока. Могу описать внешность. Рост около ста девяноста сантиметров, татуировки на шее и руках. Еще что-нибудь надо?
— Нет, этого достаточно. Сразу после завтрака мне на работу, первым же делом посмотрю. Если совсем срочно, подошли кого-нибудь, я передам ему файл.
— Хорошо.
Удовлетворенно кивнув, Мин направился к себе. Уже снаружи он услышал вопрос Отто.
— Юнги, что он сделал?
— Пытался сломать одного мальчика, - глаза мужчины зло блестели.
— Вот же он идиот! — Отто высунулся в дверь. — Кстати, одолжи мне свою бритву.
Во время завтрака Чимин сидел там же, где и вчера. Только сегодня все было не так. Атмосфера была гнетущей и нерасполагающей к веселью. Мин угрюмо ковырялся в тарелке, Луиджи о чем-то сосредоточенно думал, Джон был молчаливее, чем обычно, а остальные были так же угрюмы. Один лишь Отто пребывал в хорошем расположении духа.
Чимми предпочитал молчать. После завтрака он предупредил Юнги, что идет в лазарет, на что последний лишь кивнул в ответ на его слова и молча отпустил, махнув рукой. Это немножко обидело парня.
Бин просто испепелял своим взглядом, глядя на новые синяки.
— Пак, кто твой сосед по камере?
Парень отмалчивался, поэтому все, что оставалось врачу, это снять бинты, поставить свою роспись, что мальчик готов к работе и отпустить его.
У выхода из медпункта Чимин встретил Джона. Мужчина явно дожидался его. Объяснений не требовалось, Чимми без вопросов последовал за мужчиной. По дороге их пару раз останавливали охранники. Джон отвечал почти правдой: забрал парнишку из лазарета и теперь идут на работу. Пак не знал, куда точно они направляются, но это явно не работа.
Они спускались по лестнице в помещения, где Чимин ни разу не был. Какая-то котельная или подвал. Что бы им могло здесь понадобиться?
Рядом с металлической дверью, ведущей в цокольный этаж, стоял охранник. Они с Джоном кивнули друг другу, и он пропустил их вовнутрь.
Зрелище, представшее перед Чимином, было далеко не самым обыденным. Наверное, даже для тюрьмы.
В душном, полутемном помещении Пак увидел ухмыляющегося Мина и Луиджи, крепко держащего какого-то мужчину. Подойдя ближе, парень узнал вчерашнего хулигана. На секунду его захлестнул страх, но под давлением здравого смысла отступил. Здесь Юнги, Луи и Джон, что может случиться?
Крейг стоял на коленях с заведенными за спину руками, которые крепко, явно причиняя боль, держал Луижди. Его нос был неестественно свернут и из него текла кровь, капая на униформу. Рот заткнут грязной тряпкой. Качок, который вчера лихо угрожал Чимми, весь сжался и почти всхлипывал. Все его показушные понты куда-то испарились.
Мин наблюдал за реакцией своего мальчика. Сначала недоумение – зачем его сюда привели. Потом страх – новая встреча с человеком, который тебя чуть не убил. Затем гнев, злость на этого тупоголового качка. И вот теперь ликование. Видеть своего врага сломленным и униженным. Не это ли прекрасное зрелище?
Рукой, с испачканными чужой кровью костяшками пальцев, Юнги поманил к себе парнишку. Впервые не наедине он обнял паренька, развернув мальчика лицом к зашуганному Крейгу.
— Ti piace quello che vedi?/тебе нравится то, что ты видишь? — Юнги стоял у Пака за спиной, обняв его одной рукой поперек груди. Второй рукой он поглаживал синяки на шее мальчика.
— Non capisco,/не понимаю, — Чимину было приятно, и в то же время его смущало, что здесь есть другие люди. Луиджи смотрел только на Крейга, а Джон следил за дверью, но парню все равно было не по себе.
— Как тебе зрелище, bambino? По-моему, так ему намного лучше, — Мин откровенно издевался.
— Да, намного лучше, — затравленный взгляд исподлобья сверкнул ненавистью.
— Ну что? — Мин говорил громким шепотом, чтобы Крейг тоже слышал его слова. — Что ты хочешь с ним сделать?
— Я? — удивился Чимин.
— Не стоит пачкать твои невинные детские руки, только скажи что. Как думаешь, quale punizione/какое наказание эта падаль заслуживает?
Пак не знал, что ответить. Он не знал чего от него ожидает Мин. Он сказал «пачкать руки», то есть речи идет об убийстве? Это ужасно, быть соучастником убийства? Только не это. Чимми не собирался становиться убийцей даже в косвенном смысле. Сейчас у этого Крейга сломан нос и самооценка, может быть, этого достаточно? Нет, судя по ожиданию Мина, не достаточно.
Пытаясь отыскать верное решение, Чимин вспомнил вчерашнее избиение. Это было больно, чертовски больно. В тот момент он был слишком напуган, но зато после проклинал Крейга на все лады. Сейчас у него появилась реальная возможность наказать ублюдка. Осталось только придумать как.
Холодный, со звенящей яростью голос:
— Сломай ему обе руки.
Все время, пока малыш думал, Юнги не отпускал его, а продолжал поглаживать шею. После слов парня, на секунду его рука замерла. Потом коснувшись пальцами подбородка, он повернул лицо мальчика к себе.
— Уверен?
— Одной рукой он душил меня, а второй избивал. Да, я уверен.
— Из тебя бы вышел grande mafioso./великий мафиози.
Услышав свой приговор, Крейг начал скулить и вырываться. Луиджи пнул его пару раз и вывернул руки сильнее, но тот не успокаивался. Весь вид Крейга не вызывал ничего кроме брезгливости и отвращения. Когда Мин начал подходить к нему, он начал вырываться в два раза сильнее. Чимин отвернулся.
— Ты не собираешься смотреть, bambino?
— Нет, сам... процесс меня не интересует.
— Che femminuccia!/неженка! Пошли отсюда. Джон, Луи, покажите questo stupido bastardo,/этому тупому ублюдку, что не стоит связываться с italiani.
Дальше Мин схватил Чимина за руку и потащил его к двери.
Как кинозвезда на красной голливудской дорожке, Юнги приветливо помахал охраннику и, не отпуская мальчика, начал подниматься наверх. Поднимаясь по ступенькам, Чимми услышал приглушенный крик, словно кому-то только что сломали руку.
В тюрьме нельзя вот так вот спокойно перемещаться, чтобы не натолкнуться на охранника. Поэтому, как только они поднялись на первый этаж, Юнги толкнул Пака в неприметный темный уголок. Чтобы оставаться в узкой полоске тени, им пришлось стоять очень близко друг к другу. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, Чимин обнял мужчину и прижался к нему всем телом. Он зажмурился и просто наслаждался объятьями, теплом другого тела. Если бы его глаза были открыты, парень бы видел, как улыбается Мин, глядя на него.
— Ты шокирован?
— Sì.
— Ты боишься?
— No.
Больше не задавая вопросов, Мин просто обнял мальчика в ответ. Граница их отношений сдвинулась намного дальше, чем мужчина предполагал в начале. Он не знал, нравится это ему или нет.
Новости в Тэджоне распространяются быстрее какого-нибудь масштабного лесного пожара в Сибири. Уже к обеду все знали, что итальянцы отправили Крейга на больничный. В этом не было ничего странного, но причина была более, чем интересная. Все начали присматриваться к этому новенькому, который сидит за столом мафии. Очевидно, что с ним все в порядке, неужели из-за пары синяков на шее Юнги так взбесился?
За обедом атмосфера за столом была уже совсем другая. Мин был необычно разговорчив, и остальные не отставали от него. Чимин обратил внимание, что не слышит привычного спора Дэвида и Отто, а потом понял, что Отто вообще нет за столом.
— Так у нашего немца сегодня свидание с женой. Счастливый засранец.
— Отто женат?!
— Это очень романтичная история, я даже не буду ее тебе рассказывать... хотя у меня все равно вышло бы лучше, чем у Отто.
— Дэвид, я в этом не сомневаюсь. Раньше ты был адвокатом?
— Нет, мое призвание цифры. Я бухгалтер. Но когда-то окончил адвокатские курсы. Так уж случилось, что я талантлив во многих вещах.
Если бы Дэвида нужно было охарактеризовать одним прилагательным, то это было бы «самовлюбленный».
Сегодня Чимми планировал сделать еще две вещи. Наконец-то сходить в душ – из-за бинтов он не мог позволить себе такую роскошь. И поблагодарить Луиджи. Он, конечно, действовал по приказу своего босса, но Чимин все равно чувствовал себя обязанным.
Парень не знал, нужно ли ему спрашивать разрешение у Мина, чтобы пойти в душ. Или хотя бы предупреждать его. Сегодня Юнги в приподнятом настроении, так что спрашивать не страшно. Сейчас он играл в бильярд. И опять выигрывал.
— Разрешите обратиться, — Чимин подождал, пока партия окончится.
— Йа, мы же не в армии! Что ты хотел, bambino?
— Мне наконец-то сняли бинты. Я бы хотел принять душ... — Юнги слегка сощурился. — Эм-м, можно?
— Ты же не думаешь, что я заставлю тебя ходить замарашкой, — Мин засмеялся и снисходительно улыбнулся. — Или даже после моей небольшой демонстрации каждому заключенному в Тэджоне, что тебя трогать не стоит, ты все еще боишься идти один?
— Нет, но я решил на всякий случай спросить.
— Ладно, на всякий случай я отправлю кого-нибудь с тобой.
— А можно Луиджи?
Если Юнги и нашел просьбу Чимина странной, то не подал вида. Он согласно кивнул и вернулся к игре.
Тюремные душевые мало отличались от школьных. Вот только в школьных не опасно наклоняться за мылом. Сейчас в душевой было относительно пусто. Пристроившись поближе к выходу, Чимин с удовольствием встал под горячие струи воды. В неволе или на свободе, но душ одинаково хорош. Вот только здесь, в тюрьме, заключенным достается только дешевое, грубое мыло и жесткие полотенца.
Быстро управившись, Пак решился идти благодарить Луиджи. Этот телохранитель немного пугал, хотя явно был спокойным и сдержанным человеком. Мужчина еще нежился под душем. Его высокое, мускулистое тело впечатляло. У него были идеальные пропорции и ни грамма жира. В сравнении с мужчиной, парень чувствовал себя болезненно худым.
Луи был профессионалом. Даже с закрытыми глазами он знал, что парень рядом и смотрит на него.
— Луиджи, я хотел поблагодарить вас. Спасибо, что... наказали Крейга.
— Не стоит. Это был приказ босса.
— Все равно спасибо! Из-за меня вам пришлось... э-э... сделать кое-что неприятное.
— Ха, мальчик, ты еще слишком маленький, чтобы знать, что такое неприятно.
Чимин предпочел никак это не комментировать. Он предпочитает не знать, что такое по-настоящему неприятные вещи для телохранителя мафиози, который только что сломал обе руки другому человеку. Лучше быть в полном неведении и спокойно спать.
***
Неумолимый отбой. Когда уже Чимин прекратит вздрагивать от щелчка закрывшейся на ночь двери?
Сегодня. Это произойдет сегодня.
Молчание. Юнги не произносит ни слова, он просто притягивает к себе Чимина и начинает его раздевать. Он сам расстегивает униформу и стягивает футболку. Добравшись до штанов, он останавливается и подталкивает парня к его кровати. Аккуратно уложив мальчика на постель, он в очередной раз рассматривает его. Никогда раньше Мин не находил мужское тело привлекательным, и вот сейчас, смотря на этого подростка, он хочет его.
Пак лежит на кровати, смущенный и сгорающий от предвкушения. Мин как всегда нетороплив. Чимину же хочется скорее отдаться новым ощущениям, с головой окунуться в страсть и желание. Он жаждет прикосновений, объятий и поцелуев. Он жадный и хочет этого мужчину целиком и полностью. Вдоволь насмотревшись, Юнги медленно ласкает парня неторопливыми движениями. Самая невинная ласка, просто скользить кончиками пальцев по гладкой коже. Даже от нее мальчик вздрагивает и возбужденно дрожит. Умелые пальцы Юнги находят чувственные местечки и вызывают дрожь и тихие стоны. Ничего, ты будешь стонать намного громче.
С первым прикосновением Мина у Чимина пересохло во рту. Это так приятно, так чувственно. Сладкая дрожь расходится от места, где прошлись его руки, до кончиков пальцев на ногах.
Пора заканчивать с прелюдией. Юнги быстро стянул штаны с парня. О-о, его усилия не прошли даром, возбуждение парня очевидно. Застеснявшийся малыш отвернулся, уткнувшись в подушку. Он был стеснен намного больше, чем в их первую ночь, когда Мин связал и мучил его.
Юнги далеко не новичок в сексе. У него было много, много женщин. Он пробовал многое, если не все. В рамках дозволенного, конечно. И даже если у него никогда не было мужчин, это вовсе не означает, что он не знает, что надо делать.
— Перевернись на живот.
Первые слова за сегодняшний вечер. Мужчина сам не ожидал такой хрипоты в своем голосе. Сдавленный от желания голос выдавал его с головой.
Блондин послушно перевернулся. Его охватила легкая паника. Благодаря интернету и особым фильмам, он знал, что сейчас произойдет. Но это не означает, что он должен не бояться. Несмотря на то, что однажды Мин заставил его рыдать от боли, Пак был уверен, что сегодня все будет не так. Все будет... нежно.
Руки Мина направляют парня, заставляя его расставить колени и слегка прогнуться. Мужчина отстраняется, чтобы раздеться. Он достает из тумбочки презерватив и крем, который Чимину дал Бин.
Пак не может прекратить дрожать. Все его чувства обострены до предела. Малейший шорох или движение заставляют его вздрагивать. Когда Юнги вернулся в постель, он устроился за спиной парня.
— Посмотри на меня.
Сглотнув, Чимин оперся на локти и обернулся назад. Сексуальный корейско-итальянский бог с яркими, блестящими от предвкушения глазами протягивал ему крем.
— Хочешь сделать это сам?
Когда до мальчика дошло о чем речь, он отчаянно покраснел. Бархатный смех мужчины мурашками прошелся по телу Чимми. Неотрывно глядя в глаза своего малыша, Юнги открыл крем и выдавил себе на пальцы. Слегка растерев его по своим утонченным, длинным пальцам, он принялся ласкать парня.
Сейчас не было боли, которая затуманивала разум, поэтому блондин чувствовал каждое прикосновение. Простые круговые поглаживания были приятными и безумно смущающими. Когда Юнги стал проникать пальцами вовнутрь, Чимин непроизвольно напрягся. Тогда мужчина буквально навис над парнем, слегка придавливая его к кровати. Спиной Пак чувствовал его тяжесть и задыхался от переполнявших его чувств.
— Rilassarsi./расслабься. Доверься мне, — горячий шепот на самое ухо. Чимми был настолько возбужден, что, наверное, кончит от следующего прикосновения.
Еще один палец. Чимин чувствовал как они скользят внутри него. Когда Мин задевал особое место, он не мог сдержать свой голос. Внезапно Юнги убрал руку и приподнялся с него.
Шелест открывающейся упаковки. Руки на бедрах.
Блондин пытался дышать ровнее, быть спокойным, но его сердце билось как сумасшедшее. Когда мужчина начал входить в него, парень сжался, хотя обещал себе этого не делать.
Юнги не стал настаивать. Пытаясь успокоить малыша, он нежно гладил его, шептал что-то на итальянском и целовал в шею.
Постепенно Чимми успокоился и расслабился. Мин двигался медленно, стараясь причинить минимум неудобства и боли. Но Чимину все равно было больно. Неужели геи терпят это каждый раз? Удовольствие, полученное в начале, этого не стоит.
Когда Мин вошел полностью, Чимин тихо рыдал от боли и поскуливал в подушку. Возбуждение почти полностью прошло. Юнги видел плачевное состояние парня. Ему не нравилось, что тот корчится от боли, а не стонет, выкрикивая его имя от удовольствия. Все еще скользкой от крема рукой, мужчина стал водить по почти опавшему члену Чимина. Одновременно с этим он начал двигаться.
Парень громко стонал от боли. Но кроме боли было еще что-то. Мин двигался медленно, в одинаковом ритме он проникал в него сзади и двигал рукой. Паку казалось, что он сходит с ума от противоречивых чувств, переполняющих его.
Боль, возбуждение и удовольствие смешались воедино. Юнги ускорялся, заставляя терять последние капли рассудка. Чимми и не знал, как он близок к краю, пока весь мир не утонул в фейерверке чувств.
Кончив, Юнги завалился на парня, пребывавшего в почти бессознательном состоянии. С затуманенным взглядом и волосами, прилипшими к вспотевшему лбу, с дорожками от слез и покусанными от возбуждения губами - этот парень невероятен.
Мин опять неистово хотелось поцеловать Чимина, но он снова не решился это сделать. Тогда Юнги поцеловал свою руку, а потом коснулся ей губ парня.
— Sei incredibile. Semplicemente fantastico. Ti voglio sempre di più. Che cosa mi hai fatto?/ты невероятный. просто фантастический. я хочу тебя все больше и больше. что ты сделал со мной?