7.3
Роджер уже сидел за обеденным столом, скрестив руки на груди, в ожидании трапезы. Взгляд лениво скользил по комнате, пока из кухни не донёсся шум шагов. Люк появился с широкой, почти лукавой улыбкой, что озарила лицо, и с заметным удовлетворением опустился в кресло напротив. Его поза выдавала нетерпение.
Через мгновение на сцене возникла Лия, изящно держа в руках поднос, на котором расположился обещанный кулинарный шедевр. Аромат блюда, едва долетевший до Роджера, заставил его губы изогнуться в предвкушающей улыбке. Лия, с лёгким поклоном, поставила перед ним тарелку, аккуратно разложив столовые приборы.
Люк, не скрывая возбуждения, устремил взгляд на друга. И вот, настал тот самый миг. Роджер аккуратно подцепил вилкой аппетитный кусочек, приподнёс его ко рту и, замерев на мгновение, попробовал. Его лицо сначала замерло в нерешительности, а затем вспыхнуло живым восторгом. Казалось, каждый мускул выражал наслаждение, а глаза искрились благодарностью. Люк, наблюдая за этим, едва сдерживался от того, чтобы не разразиться вопросами, но слова Роджера опередили его.
— Ммм, Лия! — с наслаждением произнёс он. — Это истинное гастрономическое наслаждение! Ты мастер своего дела, спасибо за это чудо!
Его голос был наполнен искренней похвалой, от которой Лия чуть смутилась, а глаза блеснули от гордости. Девушка густо покраснела. Она улыбнулась, пробормотала слова благодарности и поспешила уйти. Обязанности звали прочь, и Лия исчезла за дверью.
Роджер проследил её уход взглядом, и только когда фигура девушки растворилась вдали, перевёл свои прищуренные глаза на Люка. Лицо выражало смесь укора и подозрительности, а в его тоне зазвенела едва сдерживаемая строгость.
— Это твоих рук дело? —настойчиво произнёс он, заранее зная ответ.
Люк, подняв брови, сделал вид, будто не понимает, о чём речь, и включил свой излюбленный «режим полного дурачка». Его лицо приобрело выражение безмятежной невинности, а голос зазвучал удивлённо:
— О чём ты? — протянул Люк, наигранно растягивая слова.
Роджер скептически хмыкнул и, не выдержав, повысил тон:
— Хватит ломать комедию, Люк! Не изображай из себя дурака. Я прекрасно видел твоё самодовольное лицо, когда ты вышел из кухни. Неужели ты думаешь, что я ничего не замечу?
Люк, вместо того чтобы оправдываться, лишь хмыкнул, перекинув ногу на ногу. На лице плясали искорки озорства, а улыбка, подобно насмешливой маске, растянулась ещё шире.
— Ну, не будь таким серьёзным, Роджер! Я просто хотел немного поржать. Ну, согласись, это же смешно! — легкомысленно бросил он, махнув рукой.
Роджер, не отрывая взгляда, слегка наклонился вперёд. В глазах зажглась искра коварства, а уголки губ едва заметно дрогнули, намекая на предстоящую расплату.
— Поржать хотел? Ну, сейчас мы все поржём, — с нарочитой медлительностью произнёс он, смакуя свою угрозу.
Люк поначалу даже не уловил смысла происходящего, недоумевая, что задумал его друг. Роджер же, ловко воспользовавшись моментом, молча схватил тарелку и уверенно направился к выходу из комнаты. В его решительной поступи сквозила скрытая угроза, которая заставила Люка насторожиться лишь через несколько секунд. Увидев, как Роджер, не сбавляя шага, поднимается по лестнице на второй этаж, рыжеволосый парень сорвался с места и, охваченный тревогой, бросился за ним следом.
— Эй! Что ты собираешься делать? — выкрикнул Люк, пытаясь догнать друга, но Роджер лишь упрямо продолжал свой путь, не замедляясь ни на мгновение.
В его голове уже всё было решено. Роджер знал, что именно собирается предпринять, чтобы преподать непослушному другу урок. Люк, напротив, начинал паниковать, предчувствуя неладное.
— Роджер! Чёрт возьми, остановись! — громко воскликнул он, перепрыгивая через ступеньки, чтобы догнать друга.
Роджер, не оглядываясь, с деловитым спокойствием бросил через плечо:
— Преподать тебе урок. Решил, что пора тебя проучить, Люк.
Тон был столь безапелляционным, что у Люка в груди похолодело.
— Какой ещё урок?! Ты что, серьёзно? Это же была всего лишь шутка! — вскричал он, сравнявшись с Роджером.
Роджер, наконец остановившись у двери кабинета, обернулся и пристально посмотрел на Люка.
— Попробуешь помешать — всё расскажу Дэвиду, — его голос был ровным и безжалостным. — Ты ведь помнишь тот вечер и что ты говорил девушке?
Люк остолбенел, чувствуя болезненно сжавшееся сердце.
— Роджер! Ты же не можешь… Это было просто ради смеха! Ты знаешь, я не всерьёз!
— А Дэвид, как ты помнишь, шуток не понимает, — сухо перебил Роджер с лёгкой усмешкой.
Эти слова были последним гвоздём. Люк, кажется, потерял дар речи, не зная, как выпутаться из сложившейся ситуации. Всё в поведении Роджера говорило о том, что он настроен решительно, а у Люка в запасе оставалось лишь несколько мгновений, чтобы придумать, как исправить свою опрометчивую ошибку.
Через несколько минут Роджер уже стоял в просторном кабинете, где за массивным дубовым столом сидели Дэвид и Эндрю. Свет мягко падал на строгие лица мужчин, освещая полированный блеск мебели. Дэвид, как всегда, выглядел сосредоточенным: глаза пронизывали Роджера с непонимающим, почти изучающим взглядом, а бровь была едва заметно приподнята в молчаливом вопросе. Эндрю, напротив, выглядел растерянным. Его любопытство явно боролось с желанием сохранить нейтральное выражение лица.
— Что-то случилось? — наконец заговорил Дэвид.
Роджер чуть улыбнулся уголком губ, делая вид, что вопрос застал его врасплох.
— Нет, ничего особенного. Просто... — начал он, но внезапно умолк, прерывая свою фразу на полуслове.
В этот момент дверь кабинета с треском распахнулась, и внутрь, словно ураган, ворвался Люк. Его лицо пылало от негодования, а рыжие волосы казались ещё ярче от того, как быстро он преодолел лестницу. Бешеный взгляд метался между присутствующими, но остановился на Роджере. Роджер, скрестив руки на груди, едва заметно усмехнулся. Для него это было больше, чем шутка — это было поучительное наказание для Люка, который порядком утомил всех своими безудержными розыгрышами.
— Ну что ж, — начал Роджер. — В общем, Дэвид, тут дело такое: Люк со мной поспорил. Уверял, что сможет приготовить лучше любой девушки. Вот я и решил проверить, — он выставил тарелку на край стола. — Ты бы не мог попробовать и сказать, справился ли он? Если не справился — сам знаешь, спор есть спор. Наряд горничной, весь день, без поблажек.
Дэвид, скрестив руки на груди, медленно перевёл взгляд на Люка. Его глаза прищурились, выражая скорее разочарование, чем злость.
— Вы серьёзно? Вам больше нечем заняться?
Люк заёрзал на месте, но затем резко повернулся к Роджеру.
— Роджер! Ты подстроил всё это! — прошипел он шёпотом, на что друг лишь улыбнулся.
— Есть. Но я ему тоже говорил. Все же знают, какой он. Просто попробуй и скажи. Может действительно получилось хорошо и тогда у нас появится новая повариха, — Роджер сделал убедительный взгляд.
Дэвид, тяжело вздохнув, потер переносицу, пытаясь унять зарождающееся раздражение. Его терпению, похоже, пришёл конец.
— Ладно. Давайте покончим с этим фарсом, — бросил он, подтолкнув тарелку к себе. Лицо на мгновение исказилось от сомнения, но главарь всё же взял вилку и попробовал приготовленное.
Едва кусочек коснулся языка главаря, Дэвид замер. Затем его лицо исказилось такой гримасой, что Эндрю, до этого сидевший молча, с трудом удержался от смеха.
— Это невозможно есть. Ужасно, Люк! Что это вообще такое?! Я не знаю, чем ты руководствовался, но это последняя капля. С этого момента — никаких шуток. За то, что тебе нечем заняться, Люк, ты теперь не только оденешься, как горничная, но и целый день будешь выполнять работу служанки в этом наряде. Ясно?
Люк, побледнев, сглотнул и опустил взгляд, осознавая, что попался в собственную ловушку. Роджер же внутренне ликовал, чувство справедливости торжествовало. Услышав строгий приговор Дэвида, Эндрю, пытаясь сохранить серьёзный вид, всё же не смог удержаться и тихо засмеялся, прикрывая рот рукой. Его глаза лукаво сверкнули, выдавая смешок. Люк же замер. Лицо приобрело пепельный оттенок. Нет, ему это не могло привидеться. Люку отчаянно хотелось убедить себя, что он ослышался, что строгие слова Дэвида были лишь плодом воображения. Но нет.
Когда Роджер и Люк покинули кабинет, последний едва передвигал ноги, словно цепи унижения тянули его вниз. В коридоре Роджер, наконец, не выдержал. Его смех, звонкий и раскатистый, заполнил пространство.
— Ты только посмотри на себя, Люк! Неужели ты, этот неугомонный рыжий шутник, наконец, угодил в собственную ловушку? — едва выговорил он между приступами смеха, вытирая слёзы с уголков глаз. — Ах, как же я мечтал увидеть это лицо!
Люк продолжал молча идти рядом. Плечи были опущены, а руки безвольно болтались вдоль тела. Вся его сущность выражала подавленность, будто он наконец осознал, что за всякую шутку иногда приходится платить слишком высокую цену.
— Ты чего молчишь? — продолжил Роджер, окинув друга насмешливым взглядом. — Неужели слова закончились, а, мастер остроумия?
Люк остановился и взглянул на него. В нём читалось что-то нечто между злостью и отчаянием.
— Ты счастлив, да? — бросил он, проглатывая обиду. — Ну что ж, поздравляю. Ты выиграл. Но знай, я тебе это припомню.
Роджер лишь улыбнулся ещё шире, демонстративно откинув голову назад. Для него это был тот редкий случай, когда справедливость восторжествовала, и он не собирался упускать возможность отпраздновать её.
Комнату Дэвида Лия убирала терпеливо. Два часа она скрупулёзно вычищала каждый угол. Лишь завершив своё дело, она выскользнула в коридор, откинув со лба прядь волос и чувствуя приятную усталость. Но стоило ей пройти несколько шагов, как перед глазами предстала картина, от которой она едва не рассмеялась в голос.
Лия замерла, не веря собственному зрению. Люк, тот самый самодовольный, остроумный и порой невыносимо язвительный Люк, стоял на коленях в изысканном чёрном платье с белым кружевным фартуком. Ноги обтягивали чулки, а в руках он яростно сжимал тряпку, которой, судя по всему, намеревался вымыть каждый сантиметр пола. Эта нелепая сцена выглядела так абсурдно, что весёлый смех Лии эхом разнёсся по коридору.
Люк резко повернул голову, заметив девушку. Его лицо в мгновение ока преобразилось: взгляд, ещё секунду назад сосредоточенный на работе, наполнился яростью.
— Ну, стерва, держись! — прошипел он, поднявшись на ноги. — Я отомщу тебе за это!
Лия прищурилась, поражённая неожиданным нападением. Девушка смотрела на него с недоумением.
— За что? — спросила она, искренне не понимая, что могло вызвать в нём такую бурю эмоций.
Люк не успел ответить, потому что их беседу прервал ещё один голос, спокойный, но полный язвительной иронии.
— Если уж мстить, то только мне, Люк, — произнёс Роджер, как всегда, появляясь из ниоткуда. Его движение было столь бесшумным, что Лия вздрогнула.
— Кретин! — взревел Люк, его лицо налилось гневом. — Это всё из-за этой суки?
Он сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Казалось, ещё чуть-чуть, и он сорвёт с петель ближайшую дверь или ударит первым встречным.
— Нет, это не из-за неё, — устало вздохнул Роджер. — Это из-за тебя, Люк. Ты довёл всех своими идиотскими выходками. Если так пойдёт дальше, мы однажды действительно окажемся по уши в дерьме.
Люк стиснул зубы так крепко, что казалось, вот-вот раздастся сухой треск. Лицо его напоминало маску сдерживаемого гнева, а движения были резкими, словно он не мыл полы, а пытался стереть само существование этого дома. Он упорно продолжал своё, казалось, бессмысленное дело.
Лия, опершись плечом о стену, молча наблюдала за этой сценой, терзаемая противоречивыми чувствами. Она не понимала, в чём причина столь странного поведения Люка, и что, собственно, натолкнуло его на подобный облик. Причём тут она? Разве она сделала что-то, что могло вызвать подобную бурю? Взгляд её больших глаз цвета летнего неба был полон растерянности, но в глубине угадывался проблеск смущённого любопытства.
— Я не понимаю… — задумчиво выдохнула она.
— Тебе и не нужно ничего понимать, — бросил Роджер.
— Думаю, мне стоит уйти, — Лия сдержанно посмотрела на обоих, интуитивно чувствуя, что её присутствие только усугубляет ситуацию. Люк выглядел так, будто ещё немного — и сорвётся, обрушив на девушку всю накопившуюся злость.
Роджер молча кивнул. Не теряя времени, она быстро развернулась и направилась прочь.
Но, едва она успела отдалиться на пару шагов, Роджера вдруг что-то осенило.
— Постой, — окликнул он её. — А как зовут-то тебя?
Лия обернулась через плечо, её светлые волосы, собранные в хвост, мягко легли на спину,
— Лия, — ответила она коротко с нежностью и мягкостью.
И прежде чем кто-то успел сказать что-либо ещё, она, чуть ускорив шаг, скрылась за углом, оставив Роджера наедине с его задумчивостью, а Люка — с неутихающим раздражением.
Что может омрачить такой великолепный, ласковый солнечный день, когда небо кристально чисто, а воздух полон звуков беззаботного лета? Казалось бы, ничто. Но планы Дэвида и Эндрю посетить клуб вечером стали предвестником неожиданной драмы.
Дэвид уже представлял себя в идеальном образе. Белоснежная футболка, его любимая, идеально сидела на нем, подчёркивая плечи. Она дожидалась своего часа в барабане стиральной машины. Оставалось лишь достать её и дать одежде время чуть отдышаться перед выходом. Но, открыв дверцу, он сразу понял: что-то пошло не так. Мягкая ткань футболки, некогда сияющая первозданной белизной, приобрела нежеланный розовый оттенок. С удивлением, сменившимся мгновенной досадой, он углубился в содержимое машины и вскоре нашёл виновника — алый бюстгальтер лежал среди одежды.
— Лия, — глухо выдохнул он сквозь стиснутые зубы, поднимая злосчастную вещь двумя пальцами. Гнев и обида вскипели в груди.
Её лёгкие шаги раздались в коридоре. Девушка шла навстречу, не подозревая о надвигающейся буре.
— Что это? — процедил он сквозь зубы, размахивая перед её лицом испорченной футболкой.
— Футболка, — мягко ответила Лия с осторожностью, скользя по разъярённому лицу Дэвида.
— Она теперь розовая! — главарь рывком вытащил из-за спины красный бюстгальтер и швырнул его в лицо девушки.
Лия машинально поймала вещь и, быстро моргнув, опустила взгляд. Вздохнув, она тут же узнала пропажу, которую искала вчера вечером. Значит, он застрял в барабане? Как же она могла быть такой невнимательной? Осмотрев лифчик, девушка только сильнее почувствовала нарастающее чувство вины. Как глупо.
— И откуда у тебя вообще этот красный… бюстгальтер? — саркастично бросил Дэвид, раздражённо нахмурив брови.
— Роджер купил, — ответила она тихо.
Имя заставило Дэвида закатить глаза, но за этим жестом скрывалась настоящая буря мыслей. Роджер? Зачем он купил ей столь яркое и вызывающее бельё? Для кого ей надевать такое в доме Дэвида? Кого соблазнять? Несмотря на это, Лия его действительно носит, хотя Роджер купил достаточное количество вещей на выбор.
— Ты понимаешь, что испортила мою любимую футболку?! — Дэвид повысил голос. Он смотрел на неё, ожидая ответной реакции, но Лия лишь стояла с опущенными глазами, прижимая к груди злополучный бюстгальтер.
— Прости, — едва слышно произнесла она, дрожа, но уже не от страха. Лия прекрасно знала: извинения ничего не исправят. Слова — лишь пустой звук, но что ещё она могла сказать?
— Прости? — переспросил он.
Дэвид стиснул зубы так сильно, что виски пронзила острая боль, но это лишь подогрело злобу, расползающуюся по венам. Его рука взметнулась в воздухе, и пощёчина обрушилась на лицо девушки. Однако реакция Лии стала неожиданной, почти пугающей: ни слезинки, ни жалобного взгляда, ни дрожи в губах — лишь холодная, застывшая маска. Её равнодушие было обескураживающим. Дэвид замер, растерянно переводя дыхание. Он ждал — нет, требовал! — привычной сцены: слёзы, мольбы, сломленную фигуру перед собой. Но вместо этого Дэвид столкнулся с каменной стеной, которая отбросила его гнев обратно, заставляя оглянуться на самого себя.
— Почему ты не плачешь? — вопрос Дэвида прозвучал с неожиданной хрипотцой, словно слова вышли сами, прежде чем он успел обдумать их. Вопрос, полный неприкрытого удивления, завис между ними.
Лия подняла глаза, в которых не было ни страха, ни боли — только усталая пустота. Она тихо вздохнула, словно этот простой вдох стоил ей непомерных усилий.
— Я уже привыкла… — фраза прозвучала едва слышно.
Эти слова будто захлопнули дверь где-то в глубине души Дэвида. Его дыхание стало прерывистым, а внутри что-то хрустнуло. Он не знал, что сказать, и, что хуже, не знал, что чувствовать. Гнев рассыпался, уступая место смятению.
Дэвид отступил на шаг, не сводя с неё глаз. Потом ещё один. Лицо Лии, бесстрастное и невозмутимое отпечаталось в его сознании, преследуя даже с закрытыми веками. Не проронив больше ни слова, главарь развернулся и ушёл.
Коридор казался бесконечным. Дэвид шёл, не замечая ничего вокруг, его мысли метались. Этот её взгляд… Почему он так ранило его? Впервые парень почувствовал себя маленьким и беспомощным, который натворил что-то ужасное, но не способен понять, как это исправить.