9
Утро следующего дня встретило особняк бледным светом солнца, робко пробирающимся сквозь массивные шторы. Часы на стене молчаливо отсчитывали девятый час, когда Лия, удостоверившись, что хозяин уже покинул свои покои и отправился в кабинет, поспешила выполнить утреннюю уборку.
Она бесшумно отворила дверь, однако, едва переступив порог, замерла. На широкой, небрежно смятой постели, укрытая лишь тонкой простыней, покоилась обнажённая девушка. Лия узнала её сразу — та самая брюнетка, с которой Дэвид исчез накануне, оставив вечерний приём позади.
Видимо, почувствовав чужое присутствие, незнакомка сонно потёрла глаза и перевернулась на бок. Лия смущённо сглотнула, ощутив, как внутри поднялась волна неловкости. Она пожалела, что зашла, потревожив покой этой дамы. Хозяину дома вряд ли понравится её вторжение. Не желая навлечь на себя его гнев, Лия сделала шаг назад, собираясь поспешно ретироваться, будто её здесь и не было.
— Ой… Простите, — пробормотала она, дрогнувшим голосом, уже закрывая за собой дверь. — Я не знала, что здесь кто-то есть. Уберусь позже…
Брюнетка лениво приподняла голову, чуть щурясь от света, и скользнула по Лие оценивающим, снисходительным взглядом. В уголках её губ мелькнула тень усмешки.
— Ага, — бросила она небрежно, даже не потрудившись скрыть высокомерную нотку.
Лия поспешно опустила голову и неслышно покинула спальню, чувствуя жар стыда на щеках.
Прошло немного времени, но тягостное ощущение после утренней сцены не покидало. Лия решила не искушать судьбу и не подниматься на второй этаж — кто знает, чем может обернуться новая встреча с капризной гостьей хозяина. Лучше не испытывать терпение Дэвида.
Лия покидала кухню, когда из коридора донёсся уверенный, размеренный шаг. Взглянув в сторону, Лия заметила, что Дэвид идёт навстречу, сосредоточенно вчитываясь в экран телефона. Взгляд не оторвался от дисплея, осанка расслаблена — значит, её присутствие не вызвало раздражения. Можно выдохнуть с облегчением. Или всё же нет?
Едва он миновал девушку, как внезапно, стремительно, с силой развернул её к себе, заставив ахнуть от неожиданности.
— Почему ты отвратительно справляешься со своими обязанностями?! — голос прозвучал резко, наполненный недовольством. — Или уборка мусора из моей комнаты больше не входит в твои обязанности?
Лия хотела ответить, но не успела — Дэвид не дал ни шанса вставить слово.
— Я лично выпроваживал её! Хотя этим должна была заняться ты, — он с упрёком указал на блондинку пальцем, в глазах вспыхнуло раздражение.
Девушка застыла, в смятении пытаясь понять смысл его слов. О чём он?.. И вдруг осознание накрыло с головой. Недавняя утренняя сцена, незнакомка в его постели, поспешный уход… Неужели Дэвид…
— Вы называете мусором девушку? — Лия медленно с изумлением подняла на него взгляд.
— Чтобы подобного больше не повторилось, — сухо бросил главарь, после чего развернулся и ушёл.
Взгляд, полный ледяного безразличия, подтвердил худшие догадки Лии, и это поразило её до глубины души. Значит, в мире Дэвида женщины существовали лишь как бездушные марионетки, пустые оболочки, не достойные ни сочувствия, ни уважения? Выходит, презрение, направленное на неё, распространялось и на других? Дэвид оказался не просто холодным человеком — в нём жила истинная неприязнь, питающаяся укоренившимися в нём убеждениями. Разве именно это не являлось источником всех его бед? В голове вспыхивали новые догадки. Но истина оказалась проще. Женщины и плотские наслаждения не значили для него ничего — во всяком случае, так он сам себя уверял. Главное, что он ставил превыше всего, была работа. Хотя… не только она занимала его мысли.
В его душе разгоралась битва, не знавшая пощады. Две силы — одна тёмная, другая ещё не до конца угасшая — неустанно схлёстывались, вырывая изнутри куски души, оставляя на её месте зияющие раны, отчего его внутренний мир просто пылал жутким и уничтожающим пламенем. Дэвид слишком сложен, слишком противоречив, чтобы его можно было разглядеть с первого взгляда. Тёмное великолепие этого человека завораживало и отталкивало одновременно. Он жил в коконе отчуждённости и мрачности, подчиняя себя строгим, порой безжалостным принципам, противоречившим его же натуре. В нём не находилось места для слабостей, не оставалось простора для человеческих эмоций, привычных другим. Казалось, он выжег в себе способность чувствовать, но при всём этом Дэвид не мог предать. Никогда. Удар в спину был чужд парню, и эта черта, возможно, делала главаря более благородным, чем тех, кто легко поддавался искушению. Ведь предательство порой причиняет боль сильнее, чем огонь, пожирающий заживо. Изначально нужен был человек, способный превратить его в нечто совершенное — в идеал чистоты и чести. Но судьба свернула в другую сторону, ведя его тропой гнетущей черноты, сторону которой принял Дэвид.
Полтора месяца, прожитые с хозяином под одной крышей, медленно, но верно приоткрывали Лии завесу его истинной сущности. Она больше не хотела сосредотачиваться на проявлениях его сурового нрава, ведь под жестокой оболочкой, может быть, тлела крошечная искра света. Разве не каждый заслуживает шанс? Разве не любой способен отринуть тьму, если найдёт в себе силы? Быть может, когда-нибудь, в момент, когда он сам того не ожидает, этот свет пронзит зло и покажет ему путь обратно…
В конце концов, Роджер все же осмелился предстать перед Лией. Он не раз приезжал сюда раньше, мелькал среди гостей на вечеринках, но каждый раз обстоятельства складывались так, что встреча откладывалась. То суета вечера отвлекала внимание, то появлялись срочные дела, не позволяя выкроить ни мгновения для знакомой. Однако теперь, когда редкие минуты досуга неожиданно оказались в его распоряжении, выбор пал на прелестную блондинку.
Дом был погружен в дремотное безмолвие, гостиная пустовала, в коридорах не слышалось шагов. Источник едва уловимого, манящего аромата привел его к кухне. Там, сосредоточенно занимаясь приготовлением еды, находилась Лия. Тонкие пальцы ловко управлялись с ножом, аккуратно нарезая что-то на разделочной доске, губы слегка шевелились возможно, напевая что-то про себя.
— Пахнет чертовски аппетитно, — раздался внезапный голос за спиной.
Девушка резко вздрогнула, нож в руке дернулся, но удержался в пальцах. Сердце совершило болезненный скачок, дыхание сбилось.
— Ты напугал меня… — с оттенком укора произнесла Лия, стараясь вернуть себе спокойствие.
Роджер ухмыльнулся, склонив голову набок.
— А я-то думал, боишься только Дэвида.
Лия раздраженно закатила глаза, демонстрируя, что не намерена поддерживать эту тему.
— Ну-ну, все понял, — усмехнулся он, посмотрев на кухонный хаос. — Справляешься?
— Вроде бы да… — кивнула Лия, продолжая резать овощи. Затем, словно между делом, задала вопрос, заставивший Роджера заметно смутиться: — Скажи, Дэвид недолюбливает женщин в целом?
Неожиданность вопроса выбила из колеи. Собеседник замер, бросив на нее изучающий взгляд. Кто, если не он, мог бы дать исчерпывающий ответ? И все же требовалась пауза, чтобы осмыслить услышанное.
— Даже не знаю, что тебе на это сказать, — пробормотал Роджер, слегка нахмурившись. — К чему вдруг такие мысли?
— Недавно застала у него в постели какую-то девушку, — Лия выдохнула, припоминая неприятную сцену. — Развернулась и ушла, не желая в это вмешиваться. Но позже он отчитывал меня, причем не за вторжение, а за то, что я не выставила ее за дверь! Представляешь? А главное — он назвал ее мусором!
Роджер внимательно слушал, не перебивая. Глаза слегка сузились, но выражение лица оставалось непроницаемым.
— Нет, женоненавистником его точно не назовешь, — наконец ответил он. — Просто секс для него ничего не значит. Это как выпить воды, удовлетворить сиюминутную потребность. К тому же, если уж на то пошло, к некоторым из нас он относится не лучше. Те, кто рядом с ним давно, кто доказал свою ценность, получили если не уважение, то хотя бы снисхождение. Из девушек есть исключения — например, Ребекка.
Лия обдумала сказанное, легко кивнула:
— Понятно…
Роджер прищурился, усмехнулся и, опершись о край стола, лениво поинтересовался:
— Но с чего вдруг такие вопросы? С каких пор тебя так заботят девицы в его постели?
— Меня не заботят его женщины! — раздраженно бросила она, закатив глаза. — Просто ситуация показалась странной. Получается, что подобное отношение не только ко мне, но и к некоторым другим. Единственная разница — они выполняют для него… иную работу. Вот и возник вопрос.
В глазах Роджера мелькнул лукавый огонек, на губах заиграла ухмылка.
— Но почему-то ты задумалась об этом только сейчас… Что, тоже хочешь выполнять такую работу?
Он не удержался и расхохотался, довольный собственной шуткой.
— Роджер! — Лия возмущенно всплеснула руками, надув губы, будто оскорбленная до глубины души.
Неожиданно виновник обсуждения явился сам, словно тень, возникшая из пустоты. Появление оказалось столь внезапным, что в воздухе повисло ощутимое напряжение. Роджер едва заметно занервничал, но быстро взял себя в руки, а вот Лия замерла. Дэвид выглядел безукоризненно и зловеще. Создавалось тягостное ощущение, будто хозяин дома подозревал их в чем-то и теперь застал на месте преступления.
— Какой любопытный дуэт, — лениво заметил он, разрушая гнетущую тишину своим бархатистым голосом.
Роджер, стараясь разрядить обстановку, невинно пожал плечами, сохраняя нотку игривости:
— Да вот, зашел на кухню, стало скучно.
Дэвид усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.
— Некрасиво так подставлять людей, — главарь неспешно прошелся по кухне, задержав взор на Лие, изучая ее реакцию. — Отвлекаешь мою мышку. Опоздает с подачей ужина — знаешь, что потом будет. А я ж её за это накажу… Ты, Роджер, жестокий человек.
Интонация оставалась ровной, но в завуалированных словах скользила явная угроза, пробирающая до дрожи. Лия ощутимо напряглась, пальцы сжались в кулак, а лицо побледнело. Сердце судорожно билось в груди, но возразить не осмелилась.
Роджер же оставался невозмутим, будто это была лишь очередная игра в словесное перетягивание каната. Конечно, в случае чего расплачиваться придется не ему. Вот уж кто по-настоящему жесток — так это Дэвид. Ни малейшего намека на снисхождение, лишь вечное стремление к абсолютному контролю.
— Дэвид… — осторожно начал Роджер, но тот не дал ему договорить.
— Скучно? — перебил главарь, равнодушно оглядев его. — Тогда отправляйся с Уилом за боевыми припасами.
Голос не терпел возражений, решение уже было принято, и оспаривать его не имело смысла. Роджер без лишних слов отправился выполнять порученное задание, оставляя девушку наедине с тем, чьего взгляда она старалась избегать. Дэвид же, не спеша, изучающе скользнул по ней глазами, оценивая каждую черту, каждое едва заметное движение. В нем таилась властность, холодный расчет, но вместе с тем — нечто необъяснимо завораживающее.
Лия едва заметно вздрогнула, чувствуя на себе внимание Дэвида. Зеленые глаза — глубокие, проницательные, читающие самые тайные мысли, — приковали ее, заставив на мгновение забыться. Лишь на секунду девушка решилась встретиться с ними, но поспешно отвела взор. Дерзость в присутствии Дэвида могла стоить дорого, и это она правило усвоила давно.
Но отчего же внутри родилось это странное, пугающее желание? Что за нелепая надежда на то, что он не отвернется, что продолжит смотреть, не отрываясь? Сердце сбивалось с ритма, словно тело жило отдельной жизнью, вопреки здравому смыслу. Подобное ощущение вызывало страх. Откуда оно взялось? Что с ней не так? Почему безразличие, которым он так искусно окружает себя, лишь разжигает непонятное притяжение?
Молчаливая пауза затянулась. Дэвид не сводил глаз, смакуя момент. Взгляд властно удерживал, но не давил — в нем была затаенная игра, которой он наслаждался. Прошло не больше пятнадцати секунд, но время казалось вязким.
Наконец, не проронив ни слова, Дэвид развернулся и вышел, оставляя после себя напряжение, гнетущее и томительное. И слава богу.
Дэвид вышел, хмуря брови и глубоко задумавшись. Его мысли вихрем метались в голове, пробираясь сквозь подозрения. Слишком частые встречи Роджера с его служанкой казались настораживающими. Что-то в их поведении крылось неуловимое, не поддающееся логике, и именно это не давало покоя. Интуиция подсказывала — они что-то скрывают. Возможно, за его спиной зреет заговор? Если так, как они смеют играть с огнём? Губы сжались в тонкую линию, а пальцы невольно стиснулись в кулак.
Будто угадав мысли главаря, на пути возник Люк — главный разносчик слухов, чей острый язык не знал покоя. Он двигался размеренно, но в нём плескалось озорство, словно он уже был в курсе событий, что беспокоили Дэвида.
— Люк! — окликнул он твёрдым голосом.
— Да, Дэвид? — рыжеволосый паренёк вопросительно поднял бровь.
— Ты у нас ещё тот прохвост. Я заметил, что Роджер зачастил к Лие.
Люк замер, а глаза на миг потемнели. Значит, не только он обратил внимание на эти странности? Это уже не просто сплетня, это проблема.
— Возможно, — нехотя протянул он, делая вид, будто не предавал этому значения.
— Не строй из себя невинного агнца. Я уверен, ты знаешь, о чём они беседуют. В чём причина его визитов? — в голосе Дэвида зазвенела угроза. Он видел, как Люк колеблется, как взгляд его мечется, и понимал — что-то скрывается в хитроумных словах.
— Ну не сексом же, — попытался сострить рыжий, но, заметив мрачное выражение лица собеседника, поспешил сменить тон. — Они лишь перебрасываются парой слов. Роджеру важно знать, о чём она думает. Вдруг она затаила злобу и решит подсыпать тебе яд? — выдал он наспех, искусно маскируя ложь.
Импровизация оказалась сложной задачей. Ради забавы Люк не раз обводил вокруг пальца товарищей, но никогда — Дэвида. Как осмелиться? Как рискнуть? Но выбора не оставалось. К счастью, главный поверил, удовлетворённый услышанным, и, не сказав больше ни слова, ушёл прочь.
Люк облегчённо выдохнул. Сейчас удалось. Но это всего лишь отсрочка. Дэвид не из тех, кто надолго закрывает глаза на подозрительное. Истина неизбежно всплывёт, а когда это случится… последствия будут непредсказуемыми. Роджер, ты играешь с огнём.
Последние несколько дней Дэвид пребывал в состоянии сосредоточенности, и Лия не могла этого не заметить. Она уже достаточно изучила его повадки, чтобы понять: в голове роятся мысли, переплетаясь в сложные узоры тактики и расчётов. Очередное ответственное дело требовало идеального плана, а значит, малейшая ошибка могла обернуться катастрофой. В этот раз всё было предельно сложно, балансируя на грани риска и безрассудства. Давненько ему не приходилось иметь дело с чем-то подобным. Каждое решение, каждый просчитанный шаг имел цену, и цена была слишком высокой — ставка равнялась их жизням.
Лия неспешно вытирала поверхность журнального столика, смотря на сидящего неподалёку Дэвиду. Он говорил по телефону. Каменное выражение лица, полное отсутствие мимики — он словно высечен из гранита. Способен ли вообще этот человек испытывать радость или печаль? Этот вопрос давно вертелся у Лии в голове. Никогда прежде ей не доводилось видеть его улыбающимся, и слёзы на его лице тоже представлялись чем-то невозможным. Задумчивый, мрачный, сосредоточенный — вот каким он оставался в её глазах всегда, иного облика у Дэвида просто не существовало.
Наконец, телефонный разговор подошёл к концу. Дэвид откинулся на спинку кресла, задержал на Лие взгляд холодных глаз и, поднявшись, произнёс:
— Приготовь мне сэндвич и принеси в кабинет через десять минут.
Сказав это, он небрежно сунул телефон в карман и, без лишних слов, направился наверх. Лия же поспешила приступить к приготовлению лёгкого перекуса.
Изящными движениями разместив всё на подносе, тщательно выверив расположение каждой детали, девушка осторожно направилась к лестнице. Поднимаясь на второй этаж, она вдруг уловила знакомые гулкие ритмы. За массивной дверью из красного дерева раздавалась музыка — мощные гитарные риффы и хриплый, насыщенный голос вокалиста заполняли собой пространство, сотрясая воздух. Дэвид снова слушал рок, и, судя по громкости, полностью погрузился в своё занятие.
Лия осторожно толкнула дверь, и оглушительный припев хлестнул по слуху. В кабинете звук был многократно усилен. Желание зажать уши возникло мгновенно, но девушка стойко проигнорировала этот порыв. Почему он никогда не делает музыку тише? Или же настолько привык к оглушительной какофонии, что уже не замечает её?
В дальнем конце комнаты Дэвид, сосредоточенно нахмурив брови, рылся в кипе документов. Тёмные пряди спадали на лоб, а рука машинально чертила что-то на краю листа. На правой стороне кабинета возвышалась огромная доска, усыпанная диаграммами, схемами и графиками. Все они были расположены в строгом порядке — том, который, вероятно, имел смысл лишь для него одного.
«Как же он гениален», — мелькнула мысль у Лии, и сердце невольно ускорило ритм. В последнее время взгляд всё чаще задерживался на Дэвиде дольше, чем следовало бы. Она начала замечать нюансы — сосредоточенный блеск в глазах, уверенные жесты, манеру прикусывать губу, когда он размышлял.
Преодолев себя, Лия бесшумно приблизилась и поставила поднос перед ним. Дэвид молча, даже не взглянув на неё, отложил бумаги и лениво придвинул тарелку. Девушка едва заметно выпрямила спину, собираясь покинуть кабинет. Её пальцы уже коснулись холодной металлической ручки двери, когда вдруг прозвучал его голос — низкий, с ленивыми нотками, но с привычной хрипотцой:
— Слишком много соуса.
Волна облегчения прокатилась по телу Лии — тёплая, неожиданная. Словно музыка, наконец, утихла, и в комнате осталось только это короткое замечание. Собравшись с мыслями, Лия повернула голову и, не меняя выражения лица, спокойно ответила:
— Учту.
После чего покинула комнату, закрывая за собой дверь, но ещё долго ощущая на коже лёгкую вибрацию голоса Дэвида.
Что же происходит? Откуда в её глазах появился свет, направленный в сторону главаря? Это не должно было случиться! Это безрассудно, нелепо и лишено всякого смысла! Он —чудовище в человеческом облике, душа испещрена тьмой, сердце заковано в тески. Как можно дарить тепло тому, кто никогда не ответит взаимностью?
Дэвид не способен на милосердие. Его сущность сковывает жестокость, безразличие и ледяной разум. Однако Лия упрямо держится за свою веру. Она до последнего цепляется за мысль, что даже камень можно согреть, что даже тьма отступает перед светом. Этот человек во всём безупречен, но холоден, словно выточен из мрамора. Сколько раз она ловила себя на том, что не может отвести от него взгляда, когда тот сосредоточенно работал или расслабленно откидывался в кресле с макбуком. Гениальный, красивый, притягательный, но недосягаемый, словно звезда, горящая в бескрайнем небе.
Ещё никто и никогда не вызывал в её сердце столь бурного трепета. Когда Дэвид рядом, оно не сжимается от страха, как прежде, а предательски ускоряет ритм. Ей бы хотелось услышать от него хотя бы пару незначительных фраз — что-то обыденное, не имеющее никакого значения, хоть о погоде… Лишь бы голос Дэвида прозвучал не в приказах и замечаниях, а в простом, человеческом обращении. Но нет. Даже этого ей не дано. Как же больно осознавать, что дьявол стал становиться ей дорог! Нет, нет, только не это! Куда же тебя несёт, глупая девчонка?! Как могло случиться, что даже ты, упрямая и гордая, не смогла устоять перед чарами Дэвида? Настоящая катастрофа…
Каждый день Лия напоминает себе, кем он является. Садист, мучитель, жестокий властелин её судьбы. Неужели можно испытывать привязанность к тому, кто причиняет боль? Разум кричит, умоляет отречься, а сердце глухо сопротивляется. Как быть? Терзаться ещё и этим? Быть заложницей не только внешних обстоятельств, но и собственных чувств?
Для Дэвида она всего лишь незаметная букашка, которую можно раздавить, не задумываясь. Нет сомнений. Возможно, всё это — лишь мимолётная симпатия, пустое помутнение разума, которое развеется со временем. Лия надеется, что его грубость развеет безумный морок, вытолкнет ненужные эмоции, и всё вернётся на свои места. Лия жаждет вновь обрести прежнюю ясность. Только вот не уверена, что это возможно…
Полночь. Глубокая, затаившая дыхание ночь. Дэвид вместе со своей командой находился на задании — том самом, ради которого были потрачены долгие недели кропотливой подготовки.
Лия могла бы уже давно погрузиться в сон. Ведь хозяина не было дома, а значит, никто не станет требовать её присутствия, не раздаст приказов. Все хлопоты завершены ещё несколько часов назад, но усталость так и не пришла. Морфей не спешил окутывать сознание мягким саваном сновидений. Устроившись в кресле-качалке на небольшом балкончике, девушка закуталась в тёплый плед, прижимая к груди старинный том с пожелтевшими страницами. Мир её любимой книги распахнулся перед ней, маня отвлечься от реальности, спрятаться среди строчек, раствориться в словах.
Дэвид, зная, что пленница не осмелится бежать, позволил ей немного свободы. Ограничения были чётко обозначены — запрещённые комнаты, сокрытые за массивными дверьми, оставались вне её досягаемости. Под страхом наказания запрещено даже приближаться к ним. Разумеется, и мысли о побеге должны быть выбиты из сознания. Впрочем, для этого существовал ещё один фактор — сторожевые псы. Громадные, угольно-чёрные звери с мощными мускулами и жёлтыми, зловещими глазами рыскали по территории, источая угрозу. Даже Дэвид относился к ним с уважением. Лия же не испытывала ничего, кроме опасности. Эти создания внушали больше страха, чем сам хозяин. Но даже если бы каким-то чудом удалось выскользнуть из особняка, пересечь бескрайний, мрачный лес, это ничего бы не изменило. Обречённость висела над ней тяжёлым грузом. Если Дэвид захочет, он найдёт её. А дальше… Дальше произойдёт то, что не показывают даже в самых жестоких фильмах ужасов. Поэтому единственный вариант — смириться, принять и научиться выживать в этих стенах.
Всего лишь две главы удалось осилить, прежде чем тишину разорвал мощный рёв двигателя, прорезавший ночную безмятежность. Судя по звуку, автомобиль мчался с безрассудной скоростью, оставляя за собой эхо разрывающихся тормозов. Сердце невольно сжалось. «Наверное, Дэвид…» — мелькнуло в мыслях, и пальцы крепче сжали края пледа.
Входная дверь распахнулась с такой яростью, что гулкий удар о стену разнёсся по всему дому, отдаваясь глухим эхом в просторных коридорах. На пороге возник Эндрю — взъерошенный, раскрасневшийся от волнения, тяжело дышащий. В его руках висел полуживой Дэвид. Следом за ним нерешительно вошёл незнакомец — юноша с испуганными глазами, едва скрывающий своё смятение. Лоб его покрывали капли пота, а руки подрагивали, выдавая тревогу. Не теряя времени, Эндрю осторожно уложил Дэвида на диван, его мышцы вздулись от напряжения. Затем, сорвавшись на пронзительный крик, он стал звать Лию так отчаянно, что, казалось, его голос мог вспугнуть даже сонных птиц за окном.
— Лия! ЛИИЯ! — в этом возгласе смешалось всё: страх за друга, ярость, ненависть, беспомощность, паника.
Не раздумывая ни секунды, Лия бросилась вниз, ощущая, как с каждым шагом нарастает дурное предчувствие. Едва ноги коснулись нижних ступеней лестницы, взору открылась тревожная сцена, от которой внутри всё похолодело. В первый миг глаза отказались верить, разум отказывался воспринимать реальность. На секунду тело застыло, движения замедлились, а дыхание стало прерывистым. Подойдя ближе, она наконец смогла разглядеть всё в мельчайших деталях, и увиденное пронзило, будто лезвие. Шок сковал сознание, забивая лёгкие ужасом.