20
— Ты, вероятно, шутишь? — в голосе Лии прозвучал испуг, и её глаза расширились, как у оленя, пойманного в свете фар.
— Нет, я абсолютно серьезен. Я тщательно подготовился. Дэвид не вернется до завтрашнего дня, а Люка я усыпил. У нас есть достаточно времени, чтобы покинуть это место и начать новую жизнь. Но нам нужно поторопиться! — Микаэль выглядел так, будто буря бушевала в его душе, волосы растрепались, а глаза горели решимостью.
— Почему ты решился на это? — спросила она, в её голосе звучало глубокое переживание.
— Я вижу, как ты страдаешь здесь. Ты сама говорила, что ушла бы, будь хоть малейший шанс! — его слова были полны искренности и отчаяния.
— Но я не просила тебя помогать мне в этом, Микаэль, — тихо произнесла она, беря его лицо в свои ладони.
— Я не понимаю… Ты что, не хочешь уходить? — его голос стал тише, полон нежной надежды.
— Я не могу, — с горечью произнесла она, словно эта фраза была приговором.
— Что значит "не могу"? — Микаэль вспылил, его эмоции вырвались наружу, как шторм, готовый разорвать берег. — Мы вполне можем сделать это сейчас. Уедем далеко и будем жить вместе. Или ты не хочешь быть со мной?
— Дело не в этом, Микаэль! Стоит нам переступить порог этого дома, и мы оба смертники! — её голос вознесся до предела, эхом раздаваясь по холодным стенам.
— Я защищу тебя, — произнес он с мужеством в голосе, беря её за плечи. В его глазах блестела вера, как свет звезды в безмолвной ночи.
— Нет…
— Не говори так, Лия.
— Микаэль, это решение не только рисковано для меня; оно обернется летальными последствиями для нас обоих. Какой разумный человек сознательно пойдет на такое?
Микаэль отпустил её и сделал шаг назад, словно отшатнувшись от огня. Он закрыл глаза и обнял себя руками, пытаясь собрать мысли в единое целое. Внутри него бушевал ураган; он искал слова, которые могли бы убедить любимую следовать за ним в эту безумную авантюру. Но каждое слово казалось недостаточным перед лицом той неизбежной опасности, что нависала над ними.
— Если ты так боишься, не думаешь, что стоит рискнуть? Оставаясь в этом, доме ты подвергаешь себя ни меньшей опасности! — продолжал настаивать Микаэль.
— Ты не прав! — произнесла она, глядя в пол. — Оставаясь здесь, я проживу дольше. Ты прекрасно знаешь Дэвида. Он нас из-под земли достанет, и пощады не жди.
— Лия… — его глаза наполнились печалью, словно в них отражалась вся безысходность. Он понимал, что девушка всё-таки не согласится последовать за ним, и это знание разрывало его изнутри.
— Я практически его раба. И хоть это грубо, но нужно смотреть правде в лицо: я принадлежу ему. Он распоряжается моей жизнью, как марионеткой на ниточках, — Лия ощутила, как тяжесть на сердце становится почти невыносимой, словно камень, который она вынуждена была носить с собой.
— Сейчас не средневековье! — вскрикнул Микаэль, его голос дрожал от гнева и отчаяния. — Человек не может принадлежать другому!
— Для Дэвида закон и человеческие права не писаны. Глупо об этом что-то говорить, — усмехнулась девушка, но в её смехе не было радости; он был полон горечи и бессилия.
— У тебя есть шанс это изменить. Прямо сейчас! — настойчиво произнес он, словно надеясь, что его слова смогут разбудить в ней искру надежды.
— Я смогу изменить это лишь по велению Дэвида… — её голос стал тише.
— Даже после смерти он не отпустит тебя! — воскликнул Микаэль.
— Тихо! Не произноси этих слов! Ты не можешь говорить о гибели главаря. Хорошо, что никто не слышит, — Лия быстро прикрыла его рот своими тонкими руками, её пальцы дрожали от страха.
В этот момент глаза Микаэля начали краснеть от слёз, которые подступали к нему. Он понимал, что ситуация безвыходная. Как бы он ни старался, все его усилия казались напрасными. Сердце его разрывалось от безысходности, и он чувствовал, как тьма сгущается вокруг них, словно мрачные облака перед грозой. Внутри него бушевали эмоции: любовь и страх переплетались в едином танце отчаяния.
— Не всё в этой жизни зависит лишь от нас, — произнесла Лия, её голос звучал тихо, как шёпот ветра сквозь листву. — Помнишь, я говорила, что следует смириться, если борьба оказывается бесполезной?
Микаэль молча кивнул, его сердце сжималось от боли. Он чувствовал, как слова её проникают в его душу, оставляя за собой след из горечи и утраты.
— Я смирилась, Микаэль, — она сделала паузу, словно искала нужные слова среди обрывков воспоминаний. — Ты очень хороший парень, и я не хочу жертвовать тобой. Я не настолько эгоистична…
— Не нужно, Лия. Я…
— Не стоит говорить, — перебила его девушка, её голос дрожал от подавляемых эмоций. — Послушай, я ценю тебя и твои чувства. Я понимаю, почему ты решился на этот шаг. Но я не хочу использовать твою симпатию ради личной выгоды. Поэтому впредь не поступай так опрометчиво… И, я думаю, для нас обоих будет лучше прекратить всё это.
Её слова звучали как приговор, и в них ощущалась тяжесть неизбежности. Микаэль почувствовал, как ком в горле сжимается ещё сильнее.
— Что? — вырвалось у него, и он ощутил, как в груди разрывается что-то важное.
— Мы слишком разошлись. Сближаться — это была неудачная идея. Это ни к чему не приведёт. Более того, мы нарушаем все правила. Подобное обычное плохо заканчивается. До сегодняшнего дня удача нам улыбалась, и мы не были пойманы. Но так будет не всегда! Мы разобьём друг другу сердце в конце концов, потому что начнём желать большего, — каждое её слово было как удар молота по камню, раскалывающему его на мелкие кусочки.
— То есть ты не только отказываешься идти за мной, но и отвергаешь? — спросил он с грустью в голосе, словно каждый слог давался ему с трудом.
— Да, и это ради нашего собственного блага, — произнесла она с твердостью, которая противоречила её внутренней борьбе.
— И ты непреклонна? — на его лице ещё оставались лёгкие нотки надежды, как последние лучи солнца перед заходом.
Лия отрицательно покачала головой. По щеке Микаэля покатилась одинокая слеза, блестящая в тусклом свете комнаты. Девушке также было тяжело принимать это решение, но она знала: сейчас необходимо быть смелой и поставить точку в их истории. Так будет лучше для обоих.
Подойдя ближе, она оставила на его щеке лёгкий прощальный поцелуй — нежный и горький одновременно. Затем поспешила подняться наверх, в свою комнату, где наконец могла выплеснуть свои истинные эмоции в тишину ночи. Каждый шаг давался ей с трудом, как будто она покидала часть себя вместе с ним.
Микаэль остался стоять на месте, чувствуя, как холодок одиночества проникает в его сердце. Поцелуй Лии был нежным, но в то же время полным прощания, словно она закрывала дверь в их общее будущее. Он не мог поверить в то, что произошло.
— Лия! — крикнул он, но её шаги уже затихли на лестнице. — Ты не можешь просто уйти!
Но в ответ лишь тишина. Он закрыл глаза, пытаясь подавить нарастающее чувство безысходности. Мысли о том, что они были так близки, так взаимосвязаны, теперь казались лишь сладким воспоминанием, которое вот-вот исчезнет.
Закрыв дверь, Лия облокотилась на неё спиной, чувствуя, как холодная поверхность дерева проникает в её душу. Она медленно опустилась на пол, укрыв своё лицо от мира, как будто это могло защитить её от собственных чувств. Теперь, когда замок щелкнул, оставив её в уединении, она могла наконец дать волю слезам, которые так долго сдерживала, словно хрупкие цветы в зимнем морозе.
Её душа была в смятении. Она мечтала сбежать с этим человеком, который стал для неё опорой в бурном океане жизни, но, увы, эта сказка не была написана для них. Отчего же именно сейчас её сердце разрывалось от боли? От упущенной возможности, от отказа тому, кто пробудил в ней чувства, о которых она даже не догадывалась? Или же от угрызений совести за то, что позволила ему надеяться на нечто большее?
Вдобавок к этому её терзали мысли о Дэвиде — о том, что в её сердце также таились смешанные чувства к нему. Эти чувства были запутанными и противоречивыми: она ощущала трепетное волнение при его приближении, какое-то непонятное влечение, но понимала, что он не герой её романа, а скорее антагонист. Однако в последнее время его поступки изменились; он стал более внимательным и заботливым, и это лишь усугубляло её внутреннюю неопределенность.
Что же творилось в её голове? Лия чувствовала себя затерянной в лабиринте собственных эмоций. Она не хотела принимать эту сумасбродную реальность и злилась на саму себя за то, что позволила этим чувствам овладеть ею. Внутри неё бушевал шторм — гнев на собственную слабость и страх перед тем, что всё это может стать её неизбежной судьбой. Слёзы катились по её щекам, оставляя за собой следы горечи и сожаления. Каждая капля была как крик о помощи, но никто не мог её услышать. Лия знала, что время пройдёт, но раны останутся. И лишь тишина комнаты была свидетелем её внутренней борьбы — борьбы между надеждой и реальностью.
Дождливый день, характерный для осени, окутывал мир своим меланхоличным настроением. Небо, словно обременённое тяжестью невысказанных слов, плакало, и весь окружающий пейзаж накрывался серой пеленой, которая затягивала сердца в тёмные глубины тоски. Холодный ветер пронизывал улицы, но в уютном доме царило тепло, словно сама атмосфера стремилась защитить его от внешних бурь.
Она не видела Микаэля с того дня, как их пути разошлись. Они оба старались избегать друг друга, словно тени, прячущиеся от света. Девушке оставалось лишь смириться с собственным решением, которое давило на её душу, как тяжёлый камень.
Как только ливень утих, и капли дождя перестали стучать по окнам, Лия, не раздумывая, направилась к своим пушистым друзьям. Надев серую толстовку поверх белоснежной футболки, Лия решительно спустилась вниз по лестнице. Внизу её встретил Дэвид — спокойный и расслабленный, как удав, который наслаждается теплом солнечного дня. Видимо такая погода приходилась ему по душе. Его взгляд скользнул по её фигуре, задержавшись на лице, где заметил следы подавленности.
— Всё в порядке? Или ты плохо себя чувствуешь? — произнёс он с лёгким подозрением в голосе.
— Да, а почему ты спрашиваешь? — удивлённо ответила Лия, пытаясь скрыть свои внутренние метания.
— Твоё лицо… — Дэвид замялся, подбирая слова, но они словно ускользали от него.
Она казалась угнетённой, и главарь не мог понять, почему. Даже если с ней случалось что-то ужасное, она всегда оставалась стойкой, а её взгляд не был таким мрачным. В последние дни ничего не происходило, что могло бы объяснить её состояние.
— Видимо, плохо спала, — произнесла она с натянутой улыбкой, стараясь сделать её правдоподобной.
— Идёшь кормить собак? — спросил он, засовывая руки в карманы.
— Да, дождь как раз утих. Порадуем мохнатых друзей, — ответила она, стараясь вернуть себе хоть каплю прежнего энтузиазма.
— Хорошо, — кивнул Дэвид и остался стоять на месте, наблюдая за её уходом.
Свежий, пронизывающий холодный воздух ударил в лицо, словно невидимый художник расписывал её щёки румянцем. Лия вдохнула его полной грудью, наполняя легкие бодрящей свежестью, и, подмигнув своим пушистым спутникам, подозвала их к себе. Питомцы, словно маленькие вихри радости, мгновенно откликнулись на её зов, стремительно мчались к ней, их глаза искрились от восторга.
Животные, заприметив угощения начали активно вилять хвостами и бросаться на Лию. Девушка несмотря на помехи с их стороны наполняла миски. Псы были счастливы полакомиться после того, как переждали дождь в своих обустроенных будках. Даже человек мог бы позавидовать их комфортным жилищам. Дэвид явно позаботился о любимых собаках.
— Ну всё, прекратите, вы сейчас собьёте меня с ног! — смеясь кричала Лия.
Благодарные собаки, не замечая её шутливых просьб, продолжали вызывать её на игру. Вскоре один из них, обуреваемый азартом, повалил её на землю. Лия оказалась в грязи — что было вполне предсказуемо после недавнего ливня. Она не спешила подняться, позволяя четвероногим друзьям наслаждаться моментом: они с восторгом облизывали её лицо, как будто пытались смыть с неё все печали. Блондинка улыбнулась и погладила каждого из них, чувствуя, как их тепло и безусловная любовь окутывают её. Эти животные действительно обладали удивительной способностью чувствовать внутреннее состояние человека. Как же мило было наблюдать за их стараниями порадовать свою новоиспечённую хозяйку! В этом простом моменте Лия ощущала гармонию и счастье — будто мир вокруг неё замер в ожидании чего-то волшебного.
Как только пушистые создания освободили её от своей нежной ласки, Лия, с лёгкой улыбкой на губах, поспешила подняться. Взглянув на себя, она поняла, что её наряд был изрядно испачкан. Мягкие следы собачьих лапок украшали её одежду, а лицо, словно холст для художника, было изрисовано следами их искренней любви. После такого безумного веселья ей определённо требовалось освежение, и душ стал единственным спасением.
Лия направилась в свою комнату. Она скинула с себя все одеяния, оставляя их лежать на полу. Ощущая лёгкий холодок воздуха, она вошла в душевую кабину, где стеклянные стены отражали её фигуру в мягком свете. Включив струю тёплой воды, она ощутила, как капли, словно маленькие жемчужины, начали падать на её кожу, принося с собой успокоение и расслабление. Лия встала под напор лейки, позволяя воде обволакивать её тело, смывая не только грязь, но и все тревоги дня. Закрыв глаза и откинув голову назад, она позволила себе раствориться в этом моменте блаженства. Вода струилась по её волосам, а мысли уносились далеко от суеты и забот. В этом умиротворяющем пространстве она вновь ощутила себя живой, как будто каждая капля воды наполняла её энергией и светом. Это было время для размышлений, для того чтобы отпустить все переживания и просто насладиться простыми радостями жизни.
Дэвид был занят постепенным ремонтом жилища. Каждая трещина в стенах, каждая потертая деталь напоминали о том роковом дне. Необходимо было залатать все повреждения. Испорченные картины, некогда украшавшие стены, давно нашли своё место на свалке, а две люстры, словно звезды, упавшие с небес, были заменены новыми — сияющими тысячами кристаллов. Остались лишь последние штрихи, которые предстояло завершить.
— Дэвид, я залатал все дыры в стенах и покрасил, — произнес Эндрю, с ведром краски в руках, подходя к своему другу с гордым выражением на лице.
— Замечательно. Прям все? Даже на верхнем этаже? — уточнил Дэвид.
— Да, я только что оттуда, — с уверенностью ответил Эндрю.
— У комнаты Лии тоже? — продолжил Дэвид, его брови слегка приподнялись.
— А там тоже надо было? — удивленно переспросил парень, его лицо выразило неподдельное замешательство.
Дэвид закатил глаза и покачал головой, ощущая легкую досаду.
— Что? Я не заметил там повреждений, — Эндрю продолжал оправдываться. — Сейчас всё исправим, это пустяковое дело!
— Конечно.
Эндрю, вооружившись необходимыми инструментами, последовал за Дэвидом, и в этот момент они стали больше похожи на отца с сыном, чем на близких друзей. Эндрю напоминал нерадивого ученика, который, ускользая от ответственности, старался избежать выполнения своих обязанностей.
Дэвид пристально наблюдал за тем, как его товарищ, склонившись над стеной, осторожно проводит кистью по её поверхности. Взгляд Эндрю был полон разочарования; он ожидал, что вскоре освободится от этой скучной работы и сможет вернуться к своим личным делам. Кто бы мог подумать, что из нескольких царапин в уединённом уголке дома вырастет целая эпопея по восстановлению? Лицо Эндрю выражало недовольство, его мысли были погружены в мечты о свободе. Поглощённый этими размышлениями, он проявил неосторожность и случайно окатил Дэвида краской, как и себя. В тот момент Дэвид был увлечён своим телефоном и лишь почувствовал на своей шее неприятные капли. Проведя рукой, он обнаружил коричневую субстанцию, которая оставила следы на его коже. Уставившись на друга, он встретил его виноватый взгляд, полный искреннего раскаяния.
— Дэв, дружище! Прости, я не хотел! — воскликнул Эндрю, бросая кисть в ведро с трепетной поспешностью.
— Ты тоже весь в краске, — заметил Дэвид с лёгкой усмешкой, осматривая своего друга.
— Да уж, лучше смыть это поскорее, пока не засохло, — попытался оттереть руки Эндрю, но его усилия оказались бесполезными.
— Зайдем умыться в комнату Лии, — предложил Дэвид, с брезгливостью рассматривая свои запачканные пальцы. — Она сейчас у собак.
— Ты иди, а я закупорю ведро.
Их разговоры были пронизаны лёгкой иронией и дружеским подшучиванием, но под поверхностью скрывалась глубина их отношений — крепкая связь, испытанная временем и трудностями. Каждый мазок краски на стене становился символом того, что даже в самые тёмные времена они могли рассчитывать друг на друга.
Дэвид, стремительно шагая, изо всех сил пытался избавиться от назойливых пятен краски, которые, казалось, прилипли к нему. Открыв дверь чистой рукой, он вошёл в комнату, полную мягкого света, пробивающегося сквозь занавески. Но лишь он сделал шаг вперёд, как его тело словно окаменело. В его стеклянных зеленых, полных шока глазах отразился образ Лии — девушки, обёрнутой в белоснежное полотенце, с мокрыми волосами, струящимися по её плечам.
Лия застыла на месте, не в силах пошевелиться. Какого чёрта его занесло в её святая святых именно в этот момент? Она только что вышла из душа, её мысли были заняты предвкушением облачения в свежую одежду, аккуратно разложенную на кровати. Но теперь, столкнувшись с неожиданностью, она ощутила, как её дыхание перехватило неловкость и смятение. Дэвид, словно застывший во времени, забыл о своей цели. Его взгляд пронзал её насквозь, оставляя Лию в состоянии глубочайшего смущения, готовую провалиться сквозь землю.
Ситуация усугубилась, когда непослушное полотенце, небрежно закреплённое на её фигуре, соскользнуло вниз. К счастью, она успела надеть своё сиреневое бельё — деликатный акцент, подчеркивающий нежные изгибы её тела. Тем не менее, она всё ещё предстала перед ним в откровенном виде, как живописный образ, обрамлённый каплями воды, скатывающимися с мокрых прядей её волос. Удары сердца Дэвида становились громче и сильнее, напоминая гулкий барабанный бой. Он старался скрыть своё смущение за маской невозмутимости, но внутренний вихрь эмоций выдавал его: беспокойство и восхищение переплетались в его сознании, создавая напряжённую атмосферу между ними. Эта мгновенная встреча — спонтанный спектакль невидимых нитей судьбы — оставила их обоих в состоянии неопределённости и ожидания.
Его растерянность обострилась до предела, когда он уловил звук приближающихся шагов и внезапно вспомнил, что за ним следовал Эндрю. Взгляд Дэвида метнулся к футболке, небрежно брошенной на кровать, и, не раздумывая, он ловким движением швырнул её в сторону Лии. Она тут же инстинктивно прижала ткань к своему телу, как будто это простое действие могло скрыть её наготу от его взора.
— Оденься, — произнёс он сдержанно, отворачиваясь, но в голосе его звучала нотка паники, смешанная с благородным порывом защитника. — Хорошо, что я не успел ничего разглядеть.
Эндрю, который уже должен был войти в комнату, оказался на пороге, но его путь преградил Дэвид, словно живой щит, выталкивая его обратно. Удивлённый и растерянный, Эндрю не понимал, что происходит, и почему друг так поспешно решил оттуда выйти.
— Пошёл вон! — грубо приказал он.
Когда оба парня оказались в коридоре, Дэвид с силой хлопнул дверью, словно желая запечатать за собой все недоумения и смятение, которые та скрывала. Он уставился вдаль, вглядываясь в невидимые горизонты, пытаясь собрать разбросанные мысли в единое целое. Его сознание было окутано туманом, и он встряхнул головой. Безмолвно он направился к своей комнате. Эндрю, оставаясь на мгновение в коридоре, с любопытством изучал своего друга, словно пытался разгадать сложный ребус, скрывающийся за его замкнутым выражением. Взгляд его метался по лицу Дэвида, и в нем читалась смесь озабоченности и неподдельного интереса. Тем не менее, он не осмеливался прервать тишину; задавать вопросы в этот момент казалось бы безрассудным. Дэвиду необходимо было обрести внутренний покой, и Эндрю понимал это интуитивно. Словно невидимая преграда возникла между ними — невидимый барьер, который не позволял Эндрю нарушить этот хрупкий момент. Он следовал за другом, но его шаги были осторожными, как у человека, ступающего по льду.
Лия глубоко выдохнула, когда удостоверилась, что осталась в комнате одна, и её сердце, наконец, замедлило свой бешеный ритм. Божечки, как же так могло произойти? Она была совершенно уверена, что никто не посетит её в этот вечер, и лишь Дэвид мог так бесцеремонно вторгнуться в её личное пространство. Словно под давлением внутреннего смятения, она быстро облеклась в футболку, её движения были порывистыми и неуклюжими. Схватив подушку, она прижала её к лицу, стараясь подавить визг смущения. Как же стыдно! Он видел её в белье — это осознание сжало её сердце в ледяные объятия. Как же так? Воспоминания о его взгляде, полном неожиданного удивления и неловкости, вновь и вновь прокручивались в её сознании. Дэвид уверял её, что не успел рассмотреть ничего — вероятно, это было правдой. Когда полотенце упало, он мгновенно отвёл глаза в сторону, как будто спасая себя от зрелища, которое могло бы его смутить. Эта мысль слегка успокоила её и помогла развеять румянец, заполнивший её щеки. Но успокаиваться ей предстояло лишь с помощью этого мимолетного утешения. Лия почувствовала, как волнение всё равно продолжает бурлить внутри неё, подобно яркому огню, который невозможно потушить одним лишь дыханием.
Поздним вечером поднялся могучий ветер, шевеля листву и заставляя окна трепетать, словно испуганные птицы. Лия поспешила закрыть все открытые двери и окна в доме, стремясь укрыть его от бурного дыхания стихии. Эндрю, к счастью, уехал к себе, и в этот момент девушка ощутила, как тяжесть, сковывавшая её грудь, отступила. Как же легко стало дышать, когда рядом не было этого психопата, чьи мрачные взгляды порождали в ней постоянное напряжение. События дня постепенно растворялись в её сознании, оставляя лишь легкий налёт тревоги.
Лия направилась на кухню, где начала готовить перекус для своего хозяина. После небольшого ремонта, он засел в своём кабинете, погружённый в тщательное изучение собранных данных по делу о налёте. Как грозный главарь банды, он был обязан следить за своим физическим состоянием; пропускать приём пищи было просто недопустимо. К ужину он не спустился, и Лия решила приготовить его любимый сэндвич — аккуратно уложенные слои свежего хлеба, аппетитного сыра и тонко нарезанного ветчины, дополненные хрустящими листьями салата. Она также выжала свежий яблочный сок, чтобы добавить нотку сладости и свежести к его трапезе. В её душе царила тихая надежда, что этот простой жест заботы сможет хоть немного смягчить его суровый нрав и напомнить о том, что в этом мире всё еще есть место теплу и доброте.
Постучав в дверь, Лия дождалась разрешения и, с лёгким трепетом, переступила порог, держа в руках изящную тарелку с сэндвичем и стакан, наполненный свежевыжатым яблочным соком. В комнате царила полутень, лишь тусклый свет экрана ноутбука выхватывал из темноты черты лица Дэвида, который, не отрываясь от своих дел, бросил на неё мимолетный взгляд.
Она аккуратно поставила угощение на край стола.
— Если вам потребуется что-то ещё, я с радостью принесу, — произнесла она, выпрямившись и стараясь скрыть лёгкое волнение в голосе.
— Нет, спасибо. Пока ничего, — произнёс Дэвид, продолжая печатать, но затем добавил с неожиданной теплотой: — Одетая — славно.
Лия невольно взглянула на свою серую футболку оверсайз и облегающие черные леггинсы.
— Меня обволакивали в грязи собаки, и я должна была принять душ. Не предполагала, что вы можете зайти в это время, — произнесла она, одновременно испытывая смешанные чувства вины и лёгкой обиды.
— Ничего страшного. Это моя вина; я думал, ты внизу. Следовало постучаться, — ответил он, и в его голосе звучала искренность.
— Спасибо, — тихо произнесла Лия, поджав губы и ощущая, как скованность вновь окутывает её.
Она уже направилась к выходу, когда вдруг услышала фразу, заставившую её резко остановиться:
— Фигурка зачёт, кстати!