30
И, прежде чем Лия успела понять происходящее, его губы обрушились на её с напором, смешивая в себе страсть и отчаяние. Ладонь Дэвида уверенно легла на затылок девушки, пальцы мягко погружались в волосы, фиксируя её в плену жадного, всепоглощающего поцелуя. Лия сначала замерла, ошеломлённая внезапностью и интенсивностью. Её глаза широко распахнулись, но постепенно, как дикий зверёк, привыкший к теплу, она начала расслабляться. Неловко, осторожно руки блондинки поднялись и коснулись плеч парня. Лия робко ответила на поцелуй, сначала неумело, будто училась заново дышать. Дэвид почувствовал, как её напряжение сменяется мягкостью, губы стали податливыми, а движения — более уверенными. Его же губы, пьянящие и властные, задавали ритм, которому девушка покорно следовала. Главарь позволял ей ощутить силу и нежность одновременно.
В какой-то момент руки Дэвида сжались крепче, его тело прижало Лию к холодной поверхности шкафа. Девушка тихо ахнула, её губы на мгновение оторвались от его, чтобы вдохнуть воздух, но Дэвид не позволил ей отдалиться. Спина Лии ощутила прохладный шершавый контакт дерева, контрастирующий с обжигающим теплом тела. Губы парня, оставив её рот, переместились вниз, исследуя линию подбородка, скользнули к шее, а затем с лёгким укусом вернулись к её челюсти. Лия едва удерживалась на ногах, тело предательски поддавалось, будто растворялось под руками любимого. Дэвид чувствовал это. Его рука, уверенная и настойчивая, медленно спустилась вниз, обрисовывая изгиб её тела, пока не остановилась на упругой линии бедра. Пальцы парня слегка надавили, задержавшись на округлости ягодицы блондинки. Лия тихо вскрикнула, дыхание стало прерывистым, а руки сжались на его плечах, точно искали опоры в этом новом для неё вихре ощущений. Дэвид поднял взгляд, в глазах горел огонь, который невозможно было потушить. Лицо Лии раскраснелось, губы дрожали, а в глазах читалась смесь растерянности и сладостного опьянения.
— Я не позволю тебе убежать, — прошептал Дэвид, притягивая её ещё ближе.
Вся его суть, первобытная и необузданная, рвалась наружу, подобно давно запертой стихии, наконец нашедшей выход. Долгие месяцы самоконтроля, запретов и сдерживаемых желаний разлетелись в прах, уступая место чистому, неукротимому инстинкту. Накопленный жар, давно таившийся внутри, теперь рвался наружу, заполняя воздух напряжением, густым и ощутимым. Дэвид больше не хотел и не мог соблюдать ту дистанцию, которую сам некогда поставил между ними.
Его пальцы, сильные и властные, уверенно обхватили талию Лии, сжимая с такой силой, словно боялись, что она исчезнет. Взгляд, полный дикого, необузданного огня приковался к её глазам. Дэвид изучал лицо девушки, запоминая каждую черту, каждый миг растерянности и слабости Лии. Не сдерживаясь, парень наклонился, его горячие губы коснулись нежной кожи шеи девушки. Поцелуи главаря были жадными, как у человека, умирающего от жажды, нашедшего источник воды. Дэвид медленно, но уверенно двигался вдоль линии её шеи, оставляя за собой влажные следы и чувственные уколы от лёгких укусов. Его язык скользил по коже, вызывая у Лии дрожь, пробегающую волнами по всему телу.
Дыхание блондинки становилось всё более глубоким, всё более прерывистым. Лия, потеряв опору, вынужденно упёрлась ладонями в шкаф, чтобы не упасть. Но даже деревянная поверхность, прохладная и твёрдая, не давала ей той стабильности, которая сейчас была так необходима. Давление тела Дэвида становилось всё более ощутимым, прижимая Лию к мебели, не оставляя ей ни единого шанса на отступление. Девушка закрыла глаза, её губы слегка приоткрылись в поиске воздуха. Каждое движение Дэвида было пронизано страстью, его дыхание обжигало кожу, а руки скользили по её талии, изучая формы с осторожной, но настойчивой уверенностью. Тело девушки, подобно тростнику под порывами ветра, поддавалось ему, каждое прикосновение отзывалось сладостным напряжением, пробуждающим Лию изнутри.
Поцелуи Дэвида становились всё более настойчивыми. Главарь находил всё новые точки на теле героини, вызывая у Лии тихие, едва слышимые стоны. Губы парня задержались на ключице, язык обвёл её изгиб, а затем он чуть прикусил кожу, оставляя за собой алую отметину — знак принадлежности, который он намеревался оставить навсегда. Руки парня, большие и уверенные, переместились ниже, обхватив бедра блондинки. Пальцы, обжигающие теплотой, скользнули по округлым линиям тела, задерживаясь на ягодицах. Дэвид сжал их. Лия не могла удержаться. Её голова слегка откинулась назад, позволяя ему больший доступ к своей шее, а губы едва слышно выдохнули имя главаря, утопая в сладком мгновении. Девушка больше не пыталась думать или сопротивляться — её мир сузился до одного: до него.
Телефон снова завибрировал, заполнив комнату резким трельным звуком, который, казалось, намеренно разрывал атмосферу накаленного напряжения. Нахмурившись, Дэвид низко прорычал, его губы почти прижались к нежной коже щеки Лии, но слова, сорвавшиеся с его уст, утонули в жарком дыхании. Девушка слегка вздрогнула, её взгляд блуждал, пытаясь прочитать намерения возлюбленного.
Не ослабляя объятий, он с резкой, почти животной ловкостью выхватил треклятый смартфон, пальцы сжались вокруг гладкого корпуса. Секунда — и глухой удар разнесся по комнате, когда главарь с силой впечатал гаджет в массивный деревянный выступ кровати. Стеклянная поверхность телефона раскололась, разлетевшись на крошечные осколки. Безразлично отбросив теперь уже бесполезную вещь в сторону, Дэвид вновь сосредоточил всё свое внимание на Лии.
Её тихий вздох наполнил воздух, когда парень толкнул девушку на мягкую, пахнущую лавандой простыню. Тело Лии слегка подалось назад, грудь приподнялась, словно приглашая к ещё более тесному контакту. Дэвид навис над ней, его глаза тонули во взгляде блондинки, а губы, уже припухшие и покрасневшие от недавних поцелуев, снова захватили её. Поцелуй был неистовым, голодным, язык Дэвида жадно пробирался вглубь, смешивая их дыхания в пьянящем танце. Рука парня скользнула вниз, настойчиво найдя ладонь Лии. Пальцы вплелись друг в друга, сжимаясь так крепко, что границы их тел стерлись. Вторая рука, теплая и уверенная, проскользнула по её бедру, вызывая трепет каждой клеточки кожи. Дыхание Лии становилось всё более прерывистым, а грудь, высоко поднимаясь, прижималась к его торсу, ощущая жар тела парня сквозь тонкую ткань.
Губы Дэвида сосредоточились на шее девушки. Теплый язык очертил нежную линию, оставляя за собой влажный след, а затем впился в кожу. Лия запрокинула голову, предоставляя доступ к каждому миллиметру, доверяя ему себя без остатка. Её глаза то закрывались, то снова открывались, взгляд затуманился смесью удовольствия и предвкушения. Дэвид, словно хищник, который чувствовал слабости жертвы и умело пользовался ими, доводил её до безумия каждым прикосновением. Его движения становились всё смелее, границы между реальностью и сладким, мучительным забвением стирались. Она больше не думала, не сопротивлялась — лишь чувствовала.
Вернувшись к её губам в последний раз, он поцеловал её с нежностью и безмерной любовью, от которых замирало сердце. Наконец, Дэвид медленно отстранился. Его глаза внимательно изучали её лицо, словно пытаясь запомнить каждую черточку, каждый штрих её красоты.
— Меня ждут, — мягко произнёс он. — К тому же, если я останусь ещё хоть на минуту, боюсь не смогу удержать себя. А ты… ты к этому пока не готова.
Словно вырывая себя из объятий искушения, Дэвид поднялся с кровати. Движения были быстрыми, но в них всё ещё сохранялась некая грациозная лёгкость, как у человека, который уверен в себе, но борется с внутренними противоречиями. В последний раз он оглянулся, прежде чем он скрылся за дверью.
Лия осталась лежать на спине, прикрывая веки, будто пытаясь удержать тепло присутствия Дэвида. Сердце колотилось в груди, подобно птице, внезапно пойманная в ладони. Комната казалась странно пустой, лишённой того магического напряжения, которое только что окутывало её. Она провела рукой по губам, вспоминая их последний поцелуй, и задержала дыхание, словно не хотела отпустить этот миг.
Спустя час тишина была нарушена рёвом мощных моторов, когда мужчины расселись по своим машинам. Кортеж, будто мрачный караван, состоял из трёх массивных чёрных кроссоверов. Впереди должен ехать Уил, за ним, в центре: Коул, Микаэль и Лия. Замыкал цепочку Чарльз.
Дэвид и Эндрю стояли у двери, провожая отряд. В дверном проёме появилась Лия, последняя, как вишенка на торте этой напряжённой сцены. Её лёгкая походка была непринуждённой. Главарь протянул ей руку. Его прикосновение было твёрдым, но бережным, словно он удерживал нечто драгоценное. Он провёл девушку до автомобиля, точно рыцарь, сопутствующий даме сердца. Когда Лия устроилась на мягком заднем сидении, он замер, задерживая взгляд на её лице. В тишине этого короткого момента не нужно было слов: их глаза сказали всё. Она улыбнулась, и парень ответил тем же, но в его улыбке присутствовала смесь нежности и скрытого беспокойства.
— Помните: отвечаете за неё головой, — произнёс он, деликатно захлопывая дверь.
Микаэль, сидевший рядом с Коулом, засмеялся, поднимая стекло. Его голос прозвучал непринуждённо, но в нём угадывалась тень беспечного бравадо:
— Конечно, не волнуйся, Дэвид! Доедем быстро и без приключений. Главное, чтобы Лию не укачало!
Его смех затих, как только окно окончательно закрылось, и кортеж тронулся с места. Уил вёл первую машину с точностью и уверенностью, прокладывая путь через тёмный лес. Колонна двигалась плавно, как чёрная змея, скользящая в густой чаще, её фары пробивали сумеречную дымку, отбрасывая причудливые тени на деревья. Дэвид остался стоять у ворот, глядя вслед удаляющимся железным коням. Его челюсть была сжата, а руки крепко скрещены на груди. Несмотря на то, что он доверил Лию двум своим самым проверенным людям, душу его грызло странное и необъяснимое беспокойство. Оно шептало ему, что даже самый идеальный план может пойти прахом, что судьба не всегда следует за разумом. Когда последние проблески колёс исчезли за горизонтом, он отвернулся, чувствуя, как тревога становится неизбежным спутником в этот день.
Коул, поглощённый разговором с Микаэлем, сидел за рулём с полной сосредоточенностью, взгляд устремился вперёд, а руки уверенно крепко держали руль. Их слова сливались в непрерывный поток, не оставляя места для пустых мыслей, и лишь изредка, с оттенком лёгкой иронии, прерывались шутками. Микаэль, сидящий рядом, едва ли отрывал взгляд от дороги, но время от времени его глаза проскальзывали в сторону Коула, словно он мог бы уловить в его тоне что-то важное, скрытое между строк. Лия, опираясь рукой на дверцу, всё это время смотрела в окно, взгляд будто цеплялся за каждую деталь уходящего вдаль пейзажа. Её глаза, наполненные светлой грустью, жадно ловили последний образ дома, который постепенно терялся за плотной завесой высоких деревьев, точно растворяясь в густом лесном массиве. Место, которое только что было рядом, теперь казалось ей чем-то далёким, почти иллюзорным.
Когда дом окончательно скрылся за стеной мрачно возвышающихся сосен, девушка глубоко вздохнула, словно выпуская из груди тугой комок тревоги. Её тело расслабилось, и она облокотилась на спинку сиденья, вытянув ноги с едва уловимым изяществом, свойственным её движениям. В воздухе автомобиля витал аромат кожи сидений, смешанный с лёгким запахом её духов. Тепло, исходящее от печки, стало быстро разливаться по салону, наполняя его уютом, но одновременно и принося невыносимую жару. Лия тихо откинула капюшон куртки, затем неспешно сняла её. Девушка аккуратно сложила вещь и положила её рядом, словно дорожа даже малейшими деталями порядка. Пальцы на мгновение задержались на мягкой ткани, после чего она, удовлетворённо вздохнув, скрестила руки на груди и закрыла глаза, позволяя мыслям блуждать где-то вдали, вдоль дороги, по которой их кортеж уверенно продвигался вперёд.
Когда кортеж начал выбираться из лабиринта лесных теней, сменивших свой мрачный покров на более светлый, словно разрежённый туман, Коул, не отрывая взгляда от дороги, потянулся к небольшому холодильнику, скрытому под панелью между сидениями. Одним плавным движением парень извлёк из него пару напитков. С лёгкой небрежностью он передал одну бутылку Микаэлю, сидящему на переднем сиденье. Тот, не задумываясь, схватил её, будто только этого и ждал. Щелчок открывающегося сосуда раздался в тихом салоне, и аромат лимона с мятой тонко смешался с воздухом. Микаэль сделал глубокий глоток, запрокинув голову назад, и на его лице появилась довольная улыбка, свидетельствующая о том, что напиток оказался освежающим спасением после затянувшейся поездки.
— Будешь? —спросил Коул, повернувшись к Лие и протягивая бутылку. В его жесте сквозило добродушие, а в глазах мелькал едва заметный азарт.
Лия, находившаяся в глубокой задумчивости, подняла взгляд на парня, потом на протянутую бутылку. Мягкий голос прозвучал застенчиво, почти неслышно, словно она боялась нарушить спокойствие окружающей обстановки:
— Нет, спасибо. Я не испытываю жажды.
Коул коротко усмехнулся, будто приняв отказ Лии за личный вызов. Рука парня, всё ещё державшая бутылку, вернулась к его собственному напитку. В улыбке Коула не было ни злости, ни обиды, только лёгкое разочарование, смешанное с тенью весёлого упрямства.
— Ну что ж, как знаешь, — ответил он с насмешкой, поднимая бутылку и отпивая из неё, будто пытаясь скрыть мельчайшую неудовлетворённости.
Тем временем автомобиль всё больше удалялся от густого лесного массива, оставляя за собой извилистую дорожную ленту, окутанную вьющимся туманом. Пейзаж впереди стал открываться шире.
Прошло около получаса с тех пор, как они покинули лесную чащу и оказались в черте оживлённого города. Дорога, казавшаяся бесконечной и пустынной, теперь утратила своё уединение, заполнившись движением множества автомобилей. По обеим сторонам дороги простирались тротуары, где люди сновали туда-сюда, словно беспокойные муравьи. Дальше по улице тянулись ряды витрин: кафе, магазины, и прочие заведения манили прохожих уютным светом и ароматами. Лия, забыв о времени, с любопытством изучала этот мир, мелькающий за окном. Взгляд скользил по лицам людей, их спешным шагам, по вывескам, на которых золотыми буквами красовались названия. Всё вокруг словно оживало, становясь частью нескончаемого движения города.
Тем временем Микаэль, облокотившись на подлокотник, с трудом сдерживал зевоту. Его утомлённое лицо свидетельствовало о том, что часы дороги дали о себе знать. Протянув руку к рычагу, он опустил спинку сиденья, позволяя себе немного расслабиться.
— Ой, что-то дико хочется спать. Я, пожалуй, вздремну, — промолвил он сонным голосом. Не дожидаясь ответа, Микаэль уже прикрывал глаза, позволяя усталости взять верх.
— Да ради бога, — буркнул Коул, не отвлекаясь от дороги, но бросив короткий взгляд в его сторону.
— Если что, разбудишь, — пробормотал Микаэль, прежде чем полностью погрузиться в сон.
— Хорошо.
Вскоре ровное дыхание Микаэля наполнило салон, смешиваясь с ритмичным звуком двигателя. Коул, не торопясь, перевёл взгляд на зеркало заднего вида, где отражалась задумчивая Лия. Лицо выглядело спокойным, но внимательным.
— А ты не хочешь поспать? — спросил он, словно между делом.
— Нет, — коротко ответила она, не отрывая взгляда от пейзажа за окном.
— Нам ещё несколько часов ехать. Ты уверена? — продолжил Коул, уголки его губ едва заметно дрогнули в лёгкой улыбке.
— Да. Ты ведь за рулём, так что самая сложная задача у тебя. А я могу быть твоим собеседником вместо Микаэля, чтобы поддержать тебя в дороге.
— А нам вообще дозволено разговаривать? Дэвид не будет против? — лукаво усмехнулся Коул.
— Нет, — ответила Лия, повернувшись к нему с лёгкой улыбкой.
— Слышал, что он снял все запреты для тебя. Теперь мы можем спокойно общаться, не боясь, что нам отрежут языки, — фыркнул Коул, его смех прозвучал хрипловато.
— Дэвид мог так сделать? — изумлённо переспросила Лия.
— Если его сильно разозлить, он может сделать всё что угодно. Но я пошутил, — усмехнулся Коул. — У меня никогда не было острой необходимости в контакте с тобой, как и у многих, кроме парочки человек.
Лия, задумчиво сжав губы в доброжелательной улыбке, перевела взгляд на дорогу, которая тянулась перед ними.
Свернув с широкой трассы, их кортеж оказался на узком, будто сжатом в объятиях высоких домов переулке. Машины двигались осторожно, словно змеи, извиваясь между препятствиями. Впереди вырисовывался небольшой перекрёсток. Уил и Коул, ведомые уверенностью, проехали без задержек, оставив позади Чарльза. Прямо перед капотом его машины, громоздкий грузовик, гружённый песком, вдруг замер, точно гигантский камень на тропе. С глухим рокотом кузов машины поднялся, и поток песка, подобно медленно обрушивающейся лавине, покрыл дорогу. Проезд оказался полностью перекрыт. Чарльз раздражённо ударил по клаксону. Эмоции захлёстывали парня. Раздосадованный, он выскочил из машины, оглядывая место происшествия. Песчаная груда преграждала путь настолько надёжно, что о дальнейшем продвижении не могло быть и речи. Вернувшись в салон, он схватил рацию и нажал на кнопку связи:
— Братаны, у меня тут проблема. Какой-то ушлёпок перекрыл дорогу своим грузовиком! Не могу проехать дальше, — раздражение в голосе Чарльза было столь явным, что, казалось, рация зашипела сильнее от его гнева.
На другом конце линии послышался спокойный голос Уила:
— Нам стоит где-нибудь притормозить и подождать?
Коул вмешался, его тон оставался сдержанным, но звучал чуть напряжённо:
— Мы уже на трассе. Здесь нельзя останавливаться.
— Я не знаю, когда эти болваны разберут завал! Если разворачиваться, то неизвестно, сколько уйдёт времени, — Чарльз со злостью ударил по рулю, ладонь встретила твёрдую поверхность с глухим звуком.
Уил попытался внести нотку рассудительности:
— Предлагаю найти остановку впереди и подождать. Это не займёт много времени.
— Хорошо, но тогда прибавь скорость. Нам нужно быстрее уйти с трассы, — отозвался Коул.
Чарльз бросил взгляд на экран навигатора, пытаясь найти объездной путь. Но внезапно в зеркале заднего вида он заметил фары приближающихся машин. Гудки раздались сзади, требовательно и нервно. Теперь парень оказался заперт в ловушке — песок впереди, машины позади. Его губы выдохнули короткое, но ёмкое:
— Чёрт!
Он потёр затылок, ощущая, как нарастает глухое раздражение. Каждая секунда задержки казалась бесконечной, а ситуация — всё более абсурдной. Однако внутри Чарльза зрело отчётливое чувство: придётся принимать решение, и лучше сделать это быстрее, прежде чем нервы окончательно возьмут верх.
Уил тем временем ускорился, уверенно ведя машину по заданному маршруту. Его движения были точны, ведь он знал дорогу наизусть. Коул, напротив, не спешил следовать примеру. Его манера вождения оставалась прежней — неторопливой, почти ленивой, будто он наслаждался каждым поворотом руля. Однако вскоре он нарушил этот ритм, внезапно свернув направо, уходя на совершенно другую дорогу.
Лия сразу ощутила, как тревога скользнула по сердцу холодным пальцем. Неприятное предчувствие разлилось по венам, заставляя напряжённо выпрямиться. Поведение Коула показалось ей странным, необоснованным. В голове девушки мелькнули слова Дэвида, сказанные перед отъездом: все машины должны следовать одним маршрутом, без отклонений. А теперь их путь явно разошёлся с намеченным.
— Почему мы свернули? — голос Лии прозвучал жёстко, напряжённо, в нём зазвенела струна недоверия.
Коул мельком бросил на неё взгляд, уголки его губ дрогнули в едва заметной ухмылке.
— Решил срезать. Дорога короче, а я люблю оптимизировать процесс, — произнёс он с ленивой уверенностью.
Но Лия заметила, как его рука скользнула к рации, и связь с остальными внезапно оборвалась. Этот жест не укрылся от внимательного взгляда девушки, словно удар гонга, он эхом отозвался в её душе. Она сглотнула комок в горле, сухость охватила язык. Сердце забилось сильнее, предчувствуя неладное. Она вновь перевела взгляд на дорогу впереди. Темнота ночи, редкие огоньки фонарей и тени деревьев, склонившихся к обочине, казались теперь зловещими. Лия ощутила внутреннее нарастающее беспокойство, но старалась сохранять внешнее спокойствие. Впрочем, её руки, непроизвольно сжавшиеся в кулаки, выдавали истинное состояние.
— А остальные об этом знают? — осторожно уточнила она, стараясь не показывать свою растущую тревогу.
Коул не ответил сразу. Его глаза оставались прикованными к дороге. Молчание тянулось слишком долго, чтобы казаться случайным.
Уил, мельком взглянув в зеркало заднего вида, заметил, как фары машины Коула исчезают в сторону, съезжая с трассы. Это внезапное отклонение от маршрута вызвало у него неприятную тревожность. Пальцы непроизвольно сжались на руле, а сердце стало биться быстрее. Он тут же потянулся к рации, чтобы связаться с Коулом, но ответного сигнала не последовало. Линия связи оказалась намеренно отключённой. Челюсти Уила сжались, когда он с раздражением включил канал для связи с Чарльзом. Ситуация становилась всё более странной.
— Чарльз, ты на связи? — его голос звучал жёстко.
Ответ не заставил себя ждать:
— Да, всё ещё тут, разбираюсь с этими идиотами. Они не хотят расчистить дорогу. Вы меня ждёте? — Чарльза оставался спокойным, не подозревая подвоха.
— У нас проблемы. Коул откололся от группы, свернул с трассы и пропал с радаров. Он отключил связь. Мне это совсем не нравится. Я думаю, тут что-то неладное. Я попробую последовать за ним, — быстро объяснил Уил, стараясь не дать эмоциям взять верх.
На другом конце линии послышался приглушённый звук удара по рулю и глухое ругательство:
— Твою мать! Что он там задумал?
— Не знаю, но не нравится мне это. Оставайся на связи, если вдруг освободишься, — резко отозвался Уил, уже выискивая ближайший карман для разворота.
Его движения были быстрыми, но точными. Найдя подходящее место, он умело развернул машину, в то же время одной рукой держа телефон. Время уходило, и нужно было срочно докладывать Дэвиду. Когда связь с главарём установилась, голос Уила звучал хрипло от напряжения:
— Дэвид, у нас ЧП. Коул свернул с трассы в неизвестном направлении. Я сейчас пытаюсь его догнать, но он выключил свою связь.
Уил, сконцентрированный на дороге и ответе, продолжал гнать машину вперёд, следуя за смутным следом Коула. Его внутренний инстинкт кричал, что время играет против них.
Чарльз, ощутив, как разум сжимает холодное осознание подстроенной ловушки, резко выдохнул сквозь стиснутые зубы. Рука, сжатая в кулак, дрожала от ярости. Не теряя ни мгновения, парень рывком открыл бардачок, и пальцы с уверенной решительностью обхватили холодную рукоять пистолета. Дверь машины со стуком захлопнулась за ним, когда Чарльз, полыхая праведным гневом, направился к водителю грузовика. Мужчина, едва успевший почувствовать опасность, оказался в руках Чарльза. Тот с яростью схватил его за ворот рубашки, прижав к боковой стенке кабины. В глазах бушевала буря. Дуло пистолета упёрлось в висок перепуганного водителя, вызвав у того неконтролируемую дрожь.
— Ты нарочно перегородил мне дорогу! — голос Чарльза был низким и хриплым. Каждое слово звучало как приговор.
— Нет! Клянусь! Кузов сам замкнул! Я не хотел! — водитель, заикаясь, выдавливал из себя слова, лицо побелело, а глаза метались, как у пойманного в капкан зверя.
Окружающие, ставшие невольными свидетелями сцены, замерли в ужасе. Те, кто мог, поспешно прятались за своими автомобилями, в панике ища защиту. Машины, стоявшие позади, с визгом шин начали сдавать назад, стараясь избежать возможного взрыва ситуации. Их хаотичные манёвры только подчёркивали напряжённость момента.
— Лжёшь! — прорычал Чарльз, усиливая хватку. Лицо исказилось от ярости, а глаза сузились, словно у хищника перед нападением.
Водитель в отчаянии закрыл глаза, его губы шевелились, словно он молился или пытался оправдаться, но слова больше не находили пути наружу.
Лия сжавшись в кресле, прижала руки к груди, будто это могло её защитить. Сердце билось так громко, что казалось, его гул заполнил весь салон автомобиля. Взгляд неотрывно следил за Коулом, который сидел за рулём с пугающей невозмутимостью. Его руки крепко держали руль, а улыбка блуждала на губах, едва заметная, но от этого ещё более зловещая. Машина стремительно набирала скорость. Асфальт под ними становился сплошной серой полосой, смазанные очертания деревьев мелькали по сторонам.
— Ты понимаешь, что Дэвид взбесится? — Лия осмелилась заговорить, голос дрожал, но она пыталась сохранить твёрдость. — Он это так не оставит.
— Пусть бесится, — лениво отозвался Коул, скользнув по ней взглядом своих холодных, как лёд, глаз. — Не впервой.
Лия бросила взгляд на переднее, где лежал Микаэль, неподвижный, будто восковая фигура. Сердце болезненно сжалось в груди. Она судорожно втянула воздух и, подавив нарастающую панику, протянула руку к его плечу.
— Микаэль! — встревоженно позвала она, слегка тряхнув его. — Очнись! Проснись!
Но тот не реагировал. Голова Микаэля неестественно склонилась вбок, а лицо казалось бледным под мерцающими отблесками уличных фонарей, мелькавших за окном.