Сияние звёздной любви: Пленник

— Доброе утро! — громко произнёс Деймон.

Мы с Еленой мирно спали в её комнате, когда дверь внезапно распахнулась, и старший Сальваторе ворвался внутрь, словно вихрь. Я приподнялась на кровати, пытаясь сфокусировать взгляд на его фигуре, пока сознание всё ещё находилось в полудрёме. Елена выглядела не менее сонной — неудивительно, ведь мы заснули всего несколько часов назад после долгих разговоров.

— Что ты вообще здесь делаешь в... — она запнулась, глянув на часы. — В шесть утра, Деймон? Тебе совсем нечем заняться в такую рань?

Деймон усмехнулся и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло у окна.

— Ну, вообще-то, я пришёл убедиться, что вы не умерли от переизбытка слёз и бессонных ночей, — ухмыльнулся он, бросив на нас лукавый взгляд.

Я закатила глаза, потянулась и со вздохом провела рукой по лицу, пытаясь окончательно проснуться. Елена устало потёрла виски, всё ещё не до конца понимая, как Деймон оказался у неё в комнате так рано.

— Говори уже, чего ты так рано пришёл? — пробормотала я, потирая глаза.

Встав с кровати, я подошла к окну и отдёрнула штору, впуская в комнату мягкий утренний свет. Город только просыпался, и тишину нарушало лишь пение птиц за окном.

— Думал, что вы захотите поехать со мной и Майей в Чикаго, чтобы найти Стефана, — небрежно бросил Деймон, вставая с кресла и направляясь к двери. — Но раз вы не хотите...

— Стоять! — резко сказала я, махнув рукой.

Дверь с глухим стуком захлопнулась прямо перед лицом вампира. Деймон приподнял бровь, явно впечатлённый, но не удивлённый.

— Ты нашел Стефана? — спросила Елена, поднимаясь с кровати.

Деймон повернулся к нам, ухмыльнувшись.

— Именно.

— Ты сказал, что Майя тоже едет. Откуда она знает?

Деймон пожал плечами, ухмыльнувшись.

— Скажем так, я её попросил. Поездки с ней очень… интересны.

Елена бросила на него подозрительный взгляд, но промолчала. Я лишь вздохнула, понимая, что спорить с Деймоном бесполезно.

— Жду вас внизу, — бросил Деймон, прежде чем развернуться и выйти из комнаты, оставив нас с Еленой наедине.

Мы потратили около получаса на сборы. Сев в машину Деймона, я обняла Майю, которая уже устроилась в салоне. Деймон завел двигатель, и мы направились в Чикаго.

Поездка была уютной. В салоне автомобиля звучала приятная музыка, и атмосфера была не напряженной. Деймон с Майей время от времени спорили о чем-то, иногда смеясь, а мы с Еленой обсуждали разные темы, отвлекаясь от всего, что происходило вокруг. За окнами мелькали пейзажи, сменяя друг друга, и воздух в салоне был легким.

После долгих десяти часов в пути, мы наконец-то приехали.

— Где мы? — спросила я, оглядываясь по сторонам. Чикаго был для меня совсем чужим городом.

— Это один из самых престижных отелей города, — ответил Деймон, открывая дверцу автомобиля. — Вам с Майей нужно отдохнуть после такой дороги, а мы с Еленой отправимся в квартиру Стефана.

— Я могу поехать с вами, вдруг вам моя помощь пригодится, — протестовала я, не желая оставаться в стороне.

— Мы присоединимся к ним, но только вечером. Сейчас нам нужно отдохнуть, — сказала Майя, обнимая меня за плечи, и мягко подтолкнула к дверям номера. — Ты взял номер на моё имя? — спросила Майя у Деймона, приподнимая бровь.

— Да, — ответил он, встречая её взгляд и не отводя глаз.

Улыбнувшись ему, Майя взяла сумку из рук Деймона и, подмигнув, сказала:

— Дальше мы сами, а вы не теряйте время. Езжайте.

Взяв меня под руку, Майя повела нас к отелю. Уже с первого взгляда его величие завораживало: неоклассическая архитектура с величественными колоннами, высокими окнами и гладким стеклянным верхом на фоне строгих каменных фасадов. Это здание словно сочетало элегантность старинных времен и современный стиль, создавая потрясающий контраст.

Мы подошли к главным дверям, которые утопали в золотистом свете, отражаясь в бронзовых и стеклянных элементах. На входе сразу же заметили элегантные диваны, где можно было расслабиться, пока нам помогали с багажом. К счастью, с нами была всего одна сумка, и мы с Майей, не теряя времени, направились к стойке регистрации.

Рецепция выглядела впечатляюще: мраморный пол, идеально сочетающийся с деревянными акцентами, и стойка в виде плавной арки, за которой стояли сотрудники в строгих костюмах. Освещенная люстра над нами создавалала атмосферу мягкого уюта, а зеркало на стене расширяло пространство, делая холл еще более величественным.

Пока Майя вела разговор с администратором, я вдыхала воздух роскоши, оглядывая все вокруг. Холл был просторным, с высокими потолками и темным деревом, которое контрастировало с мраморными элементами. На полу красовался ковёр с утонченным геометрическим узором, добавляя уюта. Люстры из хрусталя, свисающие с потолка, создавали лёгкое свечение, а произведения искусства на стенах придавали месту особую атмосферу. Легкий аромат свежих цветов, как шепот, витал в воздухе, усиливая ощущение покоя.

— Пойдем, — Майя взяла меня под руку, и мы направились к лифту.

Отель имел 13 этажей, и люксовые номера занимали последние 4. Лифты, быстрые и современные, с кнопками, сияющими в темных тонах, довели нас до нужного этажа. Интерьер лифтов с зеркальными панелями, обрамленными древесиной и металлом, создавал ощущение комфорта и роскоши.

— Тринадцатый? Деймон, что, банк ограбил? — я не смогла удержаться от шутки.

— Нет, — Майя рассмеялась, — просто небольшое внушение, и вот у нас люксовый номер.

Лифт остановился, и двери плавно открылись. Перед нами раскрылась просторная светлая зона. Коридор был уютно освещен, стены из мрамора в нейтральных оттенках придавали помещению ощущение простора и чистоты. Декоративные деревянные панели темных пород создавали контраст, добавляя тепла. Пол был покрыт длинным мягким ковром с геометрическим узором, продолжая общую идею утонченной элегантности.

Когда мы вошли в номер, атмосфера еще более поразила. Просторная входная зона была украшена роскошным ковром, а в углу стояла стильная вешалка для верхней одежды и небольшой столик с вазой для цветов. Освещение было мягким, создавая уют и атмосферу покоя.

Слева от входа открылась гостиная зона. Удобный диван в темных тонах был усыпан дорогими подушками, а несколько кресел в углу гармонично сочетались с журнальным столиком, на котором лежали книги и декоративные элементы. На стенах висели картины с современным искусством, добавляя нотки индивидуальности в интерьер. Напротив дивана был встроенный телевизор с огромным экраном, а рядом — стеллаж с предметами декора, подчеркивающими изысканность всего помещения.

— Ух-ты! — Воскликнула Майя, подходя к окну. — Ты должна это увидеть.

Я подошла ближе и замерла. Вид из окна захватывал дух. Дневной Чикаго простирался перед нами во всей своей красе: сияющие стеклянные небоскребы, широкие улицы, заполненные людьми и машинами, зелень парков, разбросанных среди бетонных джунглей. Солнце отражалось в водах реки, заставляя её поверхность искриться, словно россыпь бриллиантов.

— Просто потрясающе… — прошептала я, не отводя взгляда.

Майя улыбнулась и повернулась ко мне:

— Знаешь, даже если бы мы приехали сюда не по делу, я бы осталась просто ради этого вида.

Я наблюдала за Майей, как она с легкостью рассматривала номер, будто давно привыкла к такой жизни. Она прошлась по комнате, скользнув пальцами по гладкой поверхности стола, затем остановилась у барной стойки, задумчиво изучая содержимое.

Я знала её давно, но сейчас мне казалось, что передо мной кто-то другой. Майя всегда была открытой, но не настолько… принимающей. Любое новое знакомство раньше сопровождалось её настороженностью, а теперь — лишь любопытством и интересом.

— Можно задать тебе один вопрос? — я опустилась на край дивана, внимательно наблюдая за Майей.

— Конечно! Какие могут быть секреты между нами? — она улыбнулась, устраиваясь рядом.

— У тебя всё в порядке?

— С чего вдруг такие вопросы? — она приподняла бровь.

— Просто… — я замялась, подбирая слова, не зная, как правильно это сформулировать.

— Эй, — Майя придвинулась ближе, мягко сжав мою руку. — Айлин, ты моя лучшая подруга, и никто не важнее тебя в моей жизни. Что бы ты ни хотела спросить, просто говори. Не бойся, я отвечу на любой вопрос.

— У меня ощущение, будто ты изменилась, — я посмотрела на Майю, пытаясь подобрать слова. — Раньше ты всегда осторожничала с новыми людьми, а теперь... теперь сама идёшь им навстречу.

Майя опустила голову, и её взгляд мгновенно изменился. Я узнала его сразу. Этот взгляд навсегда отпечатался в моей памяти — таким же она смотрела в день похорон своего брата.

— Просто… — слова давались Майе с трудом. — Мистик Фоллс впервые стал для меня домом. Когда я приезжаю к тебе, у меня ощущение, будто я возвращаюсь домой после долгого дня. Родителей всё так же нет рядом, они постоянно в разъездах по работе. А твои друзья стали для меня семьёй. Ты, Елена, Бонни и Кэролайн — как сестры, которых у меня никогда не было. Стефан… он словно старший брат, которого мне так не хватает. А Деймон… — она замялась, будто сама не до конца понимала, что хочет сказать.

Слёзы потекли по её щекам, а плечи слегка вздрогнули. Я молча притянула её к себе, обняв крепко и тепло, словно пытаясь защитить от боли, что скопилась внутри. Майя уткнулась в моё плечо, а я мягко положила подбородок на её макушку, давая понять, что она не одна.

Сейчас передо мной не та яркая, бесстрашная Майя, всегда готовая пуститься в любую авантюру. Сейчас рядом со мной сидела потерянная девочка, которая когда-то лишилась самого дорогого и с тех пор так и не смогла до конца найти свой путь.

Майя почти никогда не позволяет себе плакать. После смерти брата она дала себе обещание — никто больше не увидит её слёз. Но сейчас, сидя рядом со мной, она не могла сдержаться.

— "Только ты видишь меня такой", — вспомнила я слова, сказанные Майей пять лет назад.

Август. Пять лет назад.

Летний день был наполнен смехом, ароматом шашлыка и лёгким шелестом листвы. Майя сидела рядом с Айлин, беззаботно болтая, пока вокруг царило веселье. Всё было так спокойно. Так, как должно было быть всегда.

Резкий звонок телефона нарушил этот момент. Эмма, мама Айлин, подняла трубку. В мгновение её лицо изменилось – улыбка исчезла, брови сдвинулись, а губы слегка приоткрылись, будто она потеряла дар речи.

— Что?.. — Голос дрогнул, пальцы сильнее сжали телефон. — Господи…

Майя почувствовала, как сердце сжалось. Что-то случилось. Она видела это в глазах Эммы, в её застывшем выражении лица.

Эмма перевела взгляд на Майю.

— Майкл… — она сглотнула, будто не могла сказать дальше. — Он в тяжёлом состоянии. Авария.

Стакан выпал из рук Майи, ударился о землю, разливая остатки сока. Глухой стук отдался в висках.

— Нет… — выдохнула она.

Воздуха не хватало. Сердце бешено стучало в груди, но казалось, что вот-вот остановится.

— Он жив? — сорвалось с её губ.

Эмма лишь кивнула, но в её глазах был страх.

Майя застонала от отчаяния, слёзы хлынули сами по себе. Айлин тут же обняла её, но Майя не чувствовала ничего, кроме ледяного ужаса.

Отец Айлин быстро начал собирать вещи. Всё вокруг будто померкло. Лес, запах шашлыка, солнце – всё потеряло смысл.

В машине Майя сидела, сжавшись в комок, и смотрела в одну точку.

Она ещё не знала, что этот день изменит её навсегда.

Машина резко остановилась у больницы, с визгом шин притормаживая у главного входа. Двери распахнулись почти одновременно, и Майя, не раздумывая, выбежала наружу. Сердце бешено стучало, ноги подкашивались, но она не останавливалась.

— Майя! — позвала её Айлин, но та не слышала.

Её взгляд был прикован к огромному белому зданию перед ней. Люди заходили и выходили, казалось, для всех жизнь шла своим чередом. Но только не для неё.

Она бросилась внутрь, чувствуя, как сжимается грудь. В нос ударил резкий запах антисептиков, смешанный с чем-то металлическим и тяжёлым — запахом страха, боли и неотвратимых последствий.

— Майкл Льюис, — выдохнула она, подбегая к стойке регистрации. Голос дрожал, дыхание сбивалось. — Где он?!

Женщина за стойкой взглянула на неё с сочувствием, но Майе было плевать на жалость.

— Третий этаж, реанимация.

Её словно пронзило током. Реанимация. Это слово, как удар ножа, заставило её пошатнуться.

Чьи-то руки мягко, но уверенно схватили её за плечи.

— Мы с тобой, — раздался голос Айлин.

Майя кивнула, не в силах говорить. Они бросились к лифту, но ждать его не было сил. Она сорвалась на бег, взлетая по лестнице, перепрыгивая сразу по две ступеньки.

Когда она вбежала на третий этаж, взгляд её метался по коридору. Мать сидела на стуле, закрыв лицо ладонями. Отец стоял рядом, глядя в стену, словно ничего не видел перед собой.

— Мама… — выдохнула Майя.

Женщина подняла голову, и в этот момент всё внутри у Майи сжалось. В её глазах было столько боли, столько страха, что Майя почувствовала, как её собственный мир рушится.

— Он жив? — спросила она, срываясь на крик.

Мама лишь кивнула, но взгляд её говорил больше, чем слова.

Майя сделала шаг вперёд, а потом её ноги подкосились. Айлин успела подхватить её, прежде чем она упала.

Слёзы жгли глаза, дыхание сбивалось.

Она никогда ещё не была так близка к тому, чтобы потерять часть себя.

Майя не знала, сколько прошло времени. Минуты тянулись, словно часы. Она сидела на жёстком стуле у палаты реанимации, сжав в кулаках ткань своей толстовки. Каждый звук, каждое движение персонала заставляли её вздрагивать.

Её родители почти не говорили. Мать то и дело всхлипывала, отец молча смотрел в одну точку, сжав кулаки.

Айлин сидела рядом, её ладонь лежала на коленях Майи. Её прикосновение было единственным, что сейчас не давало ей окончательно сломаться.

Двери реанимации открылись, и вышел врач. Майя тут же вскочила, её сердце сжалось от страха.

— Как он? — голос её дрожал.

Врач снял маску и тяжело вздохнул.

— Состояние стабильно тяжёлое. Мы сделали всё возможное, но сейчас остаётся только ждать.

— Можно его увидеть? — голос матери Майи был полон надежды.

Доктор кивнул, но тут же добавил:

— Только один человек.

Не раздумывая ни секунды, Майя подорвалась с места.

— Я пойду.

Родители переглянулись, но не стали спорить. Её мать вытерла слёзы, отец лишь кивнул.

Майя скомкано поблагодарила врача и шагнула в сторону палаты. Ноги будто налились свинцом, но она заставила себя идти.

Каждый шаг отзывался эхом в её голове. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его могли услышать даже за дверью.

Взявшись за холодную дверную ручку, она на секунду задержала дыхание, а затем вошла.

В палате было тихо, только монотонный писк аппаратов нарушал тишину. Запах антисептиков и стерильности бил в нос, создавая давящее ощущение реальности, от которой хотелось сбежать.

Майкл лежал на больничной койке, подключённый к капельницам и приборам. Его лицо было бледным, губы сухими, а на голове виднелась повязка. Грудь мерно поднималась и опускалась, но каждый вдох давался ему с трудом.

Майя осторожно подошла ближе, боясь сделать слишком резкое движение, словно могла этим причинить ему боль.

— Братик... — её голос дрогнул.

Она села на стул рядом и взяла его холодную ладонь в свои.

— Я здесь, слышишь? Я с тобой, — слёзы непроизвольно скатывались по её щекам, падая на простыню.

Брат не реагировал. Он даже не шелохнулся. Только тихий писк мониторов доказывал, что он всё ещё жив.

— Ты должен справиться… ты ведь обещал меня защищать… — её голос сорвался, и она прижала его руку к своей щеке, цепляясь за его тепло.

Внутри всё сжалось от боли и страха. Она никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

Майя сжала руку брата крепче, словно этим могла передать ему часть своей силы. В глазах застыла мольба, голос дрожал, но она продолжала говорить:

— Помнишь, ты дал мне слово, что на день рождения исполнишь любое моё желание? — она улыбнулась сквозь слёзы. — Хоть до него ещё полгода, я хочу загадать желание сейчас.

Она глубоко вдохнула, пытаясь совладать с эмоциями, но голос всё равно предательски дрожал.

— Я хочу, чтобы ты очнулся… Чтобы был рядом… — её губы дрогнули, но она быстро вытерла слезу. — Ты обещал исполнить любое моё желание, так что только попробуй не сдержать слово!

Она попыталась рассмеяться, но вместо этого вырвался болезненный всхлип. Смех, полный боли, сорвался с её губ, и она склонилась над братом, сжимая его руку, как будто могла удержать его в этом мире.

Майя сидела рядом, сжав его ладонь, как будто боялась, что, если отпустит, он уйдёт навсегда. Аппараты мерно пищали, отсчитывая удары его сердца, но он оставался неподвижным, бледным, словно тень самого себя.

— Ты всегда держал своё слово… — её голос был тихим, почти шёпотом. — Так что и сейчас не смей обманывать меня, Майкл…

Её плечи затряслись от сдерживаемых рыданий, но она быстро смахнула слёзы. Она не могла позволить себе сломаться. Он должен был услышать её, почувствовать, что она здесь.

— Помнишь, как мы мечтали уехать куда-нибудь на побережье? — продолжала она, пытаясь говорить с ним, как раньше. — Я даже карту купила, отметила места, куда мы поедем. Ты обещал, что научишь меня серфить…

Её пальцы сжались ещё сильнее.

— Ты обещал…

Она ждала. Секунды тянулись мучительно долго. Кажется, даже аппараты в палате работали тише, как будто сам воздух замер в ожидании. Но Майкл не ответил. Не сжал её ладонь в ответ.

Майя прикрыла глаза, кусая губу, чтобы не разрыдаться.

— Пожалуйста… хоть немного… хоть один знак…

Тишина.

Майя наклонилась ближе, её горячее дыхание касалось его холодной кожи. Внутри всё сжалось от ужаса — вдруг он уже не чувствует её? Вдруг её голос для него — просто далёкое эхо, до которого ему не дотянуться?

— Майкл, умоляю… — шёпотом выдохнула она, прижимая его ладонь к своей щеке.

Она продолжала держать руку Майкла, не чувствуя никаких признаков его жизни. Время тянулось бесконечно, и каждый миг, что она проводила рядом с ним, казался пустым и бессмысленным. Она всё ждала, надеялась на чудо, но его пальцы так и не шевелились.

В дверь тихо постучали, и вошёл врач. Его лицо было скрыто тяжёлым выражением, он подошёл к постели, не встречая взгляд Майи.

— Время вышло, — произнёс он тихо, его слова словно отрезали последние нити надежды.

Майя не могла поверить, она не хотела верить. Отпустив руку брата, она наклонилась к его лицу, не в силах сдержать слёзы. Её губы едва коснулись его лба, как в последний раз.

— Я жду тебя, — прошептала она, чувствуя, как сердце сжимается.

Это были её последние слова перед тем, как она встала и шагнула назад, позволяя врачу сделать свою работу. Всё, что оставалось — это пустота, невыносимая пустота в её душе.

Майя вышла из палаты, её шаги были тяжёлыми, словно каждый из них отнимал последние силы. В коридоре стояла её мама, она с дрожью в голосе сделала шаг навстречу дочери, почти успев протянуть руки, чтобы обнять её. Но Майя, не поднимая головы, резко отстранилась. Её глаза были пустыми, а лицо — лишённым эмоций. Она не могла принять этот жест, не могла позволить себе слабость.

Майя сделала шаг в сторону, и её взгляд скользнул по Эмме, стоявшей немного дальше. Тот единственный взгляд, полный боли и понимания, сказал больше, чем все слова. Эмма мгновенно шагнула к ней и, не раздумывая, обняла Майю. В этот момент Майя позволила себе хоть немного раствориться в этом объятии, чувствуя, как её сердце разрывается от боли. Слёзы медленно катились по её щекам, но она молчала. Просто стояла в объятиях подруги, не желая отпускать её, хотя знала, что впереди их ждёт ещё много неизведанных терний.

— Он ведь очнётся? — с дрожью в голосе спросила Майя, не отрываясь от Эммы, будто в её руках был последний шанс.

Эмма чуть крепче сжала её, пытаясь найти слова, которые могли бы хоть как-то утешить подругу. Но все, что она могла сделать, — это просто быть рядом, разделяя боль Майи.

— Майкл обязательно очнётся, — уверенно сказала Эмма. — Он не посмеет оставить тебя одну. Ты для него всё, и он знает, что ты ждёшь. Он справится.

Майя закрыла глаза и тяжело вздохнула, пытаясь вытолкнуть из себя хоть немного надежды. Но в душе царила лишь тягучая тьма.

— Я не могу... я не могу больше ждать, — прошептала она, наконец отстраняясь от Эммы. — Но я не могу его оставить. Я не могу.

Эмма молчала, только крепче обняла её, чувствуя, как вся эта боль отзывается в её собственном сердце.

Прошло два часа, но ничего не изменилось. Майя молча лежала, положив голову на колени Айлин, избегая встречаться взглядом с матерью. Время словно застыло, пропитывая воздух тревогой и ожиданием.

Родители Айлин, решив хоть как-то отвлечься, встали и отправились за водой для всех. А родители Майи сидели напротив, погружённые в собственные мысли. Мать то и дело бросала обеспокоенные взгляды на дочь, но Майя не реагировала. Она будто отгородилась от всего мира, сосредоточившись на одном — на безмолвной надежде, что дверь палаты вот-вот откроется, и её брат снова заговорит с ней.

Не выдержав, женщина встала и подошла к дочери. Опустившись на корточки перед ней, она осторожно протянула руку, чтобы провести по её волосам, но Майя мгновенно перехватила её запястье.

— Не надо, — тихо, но твёрдо сказала она, не поднимая глаз.

— Понимаю, тебе плохо, но не отталкивай меня, — тихо попросила женщина, в голосе звучала мольба.

Майя медленно поднялась на ноги, вынуждая и мать встать. Она посмотрела на неё, и в её взгляде смешались боль и обида.

— Теперь ты вспомнила, что я твоя дочь? — её голос был тихим, но в каждом слове ощущался упрёк.

Мать сжала руки в кулаки, словно пытаясь удержать эмоции. Она хотела что-то сказать, но Майя не дала ей шанса. Её глаза блестели от слёз, но ни одна не скатилась по щеке.

— Ты вспомнила, что у тебя есть дети? — продолжала Майя, её голос задрожал, но она не позволила себе сломаться. — Если бы не вы, Майкл бы не лежал в больнице!

Мать побледнела, её губы дрогнули, но она не нашла, что ответить.

— Вы всегда были заняты! — Майя сжала кулаки, с трудом сдерживая слёзы. — Работа, поездки, встречи… Вам не было до нас дела!

Женщина сделала шаг к дочери, но Майя отпрянула.

— Майкл всегда защищал меня, когда вас не было рядом! — её голос сорвался. — А теперь он борется за жизнь. И знаешь, что самое страшное? Он защищал меня от ваших решений.

— Майя… — голос матери был тихим, почти умоляющим.

— Замолчи, мама, — перебила её Майя, сжав кулаки. Её глаза потемнели от боли и ярости. — Если с ним что-то случится, я вам этого никогда не прощу.

Женщина замерла, словно от удара. Майя тяжело дышала, сдерживая слёзы, но не отводила взгляда. Впервые за всю жизнь она говорила матери то, что чувствовала на самом деле.

Вдруг дверь палаты распахнулась, и оттуда выбежала медсестра, торопливо зовя других врачей.

— Айлин, что происходит? — Майя резко обернулась к подруге, тревога сжала её грудь. — Зачем столько врачей?

Айлин не знала, что ответить. В горле пересохло, а сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно в коридоре.

Майя не стала ждать объяснений — её ноги сами понесли её к палате, но один из врачей мягко, но настойчиво преградил ей путь.

— Вы не можете туда войти, — строго сказал он.

— Но это мой брат! — голос Майи задрожал. — Я должна быть с ним!

— Прошу, подождите здесь, — врач поспешил внутрь, а дверь перед Майей захлопнулась.

Она в панике повернулась к Айлин, её глаза метались, словно ища спасения.

— Почему никто ничего не говорит? Что с Майклом?!

Из-за закрытой двери палаты слышались приглушённые голоса врачей, команды, звук медицинских аппаратов. Всё это превращалось в какой-то далекий гул, который Майя уже не различала.

— Это из-за меня… — прошептала она, не отрывая взгляда от двери. — Если бы я настояла, чтобы он остался дома…

— Не говори так, — тут же возразила Айлин, но Майя её не слушала.

Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем дверь снова распахнулась. Вышел врач, сняв маску, и посмотрел на семью Майи.

— Что с моим сыном? — голос матери дрогнул.

Врач тяжело вздохнул, будто сам не хотел произносить эти слова.

— Мы сделали всё возможное…

— Нет… — прошептала Майя, покачав головой.

— Сожалею… — продолжил врач, но его слова уже тонули в шуме крови, пульсирующей в ушах девушки.

— Нет! — вскрикнула она, делая шаг назад.

Майя яростно замотала головой, отказываясь принять услышанное. Её дыхание сбилось, а сердце бешено колотилось в груди.

— Нет… Нет, это неправда… — прошептала она, пятясь назад.

Развернувшись, она резко сорвалась с места и бросилась по длинному больничному коридору, не разбирая дороги. Её ноги сами несли её прочь, подальше от этих стен, от этого ужаса, от слов, которые она не могла принять.

Айлин бросилась за ней, но Майя бежала слишком быстро. Она толкала двери, натыкалась на прохожих, но не останавливалась. Сердце гулко билось в ушах, дыхание сбивалось, но она не могла остановиться.

Выбежав на улицу, она резко наткнулась на Эмму. Женщина едва удержалась на ногах, но крепко схватила Майю за плечи, не давая ей убежать дальше.

— Майя, остановись, — голос Эммы дрожал, но оставался твердым.

— Этого не может быть… — хрипло прошептала Майя, вцепившись в руки Эммы, словно только это удерживало её от падения.

— Что случилось? — спросила Эмма, с тревогой смотря на Майю.

— Нечего, врачи врут, — ответила Майя, пытаясь вырваться из её рук, но в её голосе уже звучала паника.

Без слов Эмма поняла всё. Она тихо схватила Майю за руку, не отпуская, и в глазах её отражалась боль и беспомощность, которую она разделяла с подругой.

Где-то в небе раздался гром, и через несколько секунд пошел дождь. Холодные капли ударяли по лицу Майи, но ей было все равно. Всё, что она чувствовала — это пустота, будто мир вокруг рухнул.

Майя стояла под дождем, не замечая, как её тело начинает замерзать. Ветер разносил дождевые капли, но ни одна из них не смогла смыть ту боль, что отражалась в глазах девушки.

Неделя спустя, день похорон был невыносимо тяжёлым. Небо было покрыто тучами, дождь падал, словно земля и небо разделяли этот тяжёлый момент с теми, кто пришёл попрощаться с Майклом. Майя стояла, неподвижная, её взгляд был направлен на гроб, а всё тело казалось тяжёлым, как если бы она пыталась удержать мир, который рушился.

Люди приходили и уходили, молча выражая свои соболезнования, но Майя не чувствовала их присутствия. Всё было как в тумане, её разум был пуст, и только боль оставалась с ней. Она не хотела смотреть на это прощание, не хотела верить в то, что её брат больше не будет рядом.

Когда церемония подошла к концу и люди начали расходиться, Майя осталась одна, стоя у могилы. Её глаза были пустыми, а сердце — разбитым. Она не двигалась, как будто каждый шаг был слишком тяжёл для неё.

В этот момент к ней подошли Айлин с родителями. Айлин тихо положила руку на плечо Майи, но не пыталась её утешить словами. Вместо этого её присутствие было как молчаливое обещание: я здесь, и я не оставлю тебя одну. Родители Айлин стояли немного позади, понимая, что слова не смогут помочь в этом моменте.

Майя повернулась к Айлин, её глаза были полны боли, но в них была и благодарность. Без слов, она просто обняла её, позволяя найти хоть какую-то опору в этом безбрежном океане горя. Айлин крепко прижала её к себе, обещая быть рядом, как бы тяжело не было.

Отпустив подругу, Майя обернулась и, не говоря ни слова, стремительно бросилась в объятия Эммы.

— Эта боль когда-нибудь уйдет? — едва слышно прошептала она.

— Со временем, — ответила Эмма, мягко прижимая её к себе.

Она прекрасно понимала, о чём говорит Майя. Эмма сама пережила утрату брата, и поэтому знала, что время лечит, но раны остаются. Она чувствовала, что теперь Майя стала для неё почти как собственная дочь — дорогая, нужная и бесконечно уязвимая в этот момент.

— Тебя подвезти? — спросила Эмма, аккуратно убирая рыжую прядь волос с лица девушки.

— Да... но сначала я хочу попрощаться, — тихо сказала Майя.

— Мы будем ждать в машине, — ответила Эмма, кивнув и шагнув назад.

Оставшись одна, Майя опустилась на скамейку рядом и долго смотрела на могилу брата, чувствуя, как холодный ветер касается её лица. С каждым мгновением всё внутри неё сжималось, и она не могла поверить, что Майкл больше не вернется.

— Ты был моим старшим братом, и ничто не изменит этого. Ты всегда стоял за меня, не давал никому обидеть. Ты показал мне, как радоваться жизни, как ценить каждый момент. Ты слушал мои детские выдумки и мечты, даже когда они казались невозможными. Ты был моим защитником и опорой. Спасибо. Спасибо за все моменты, за каждое слово, за то, что был рядом. Даже если тебя нет здесь, твоя любовь и поддержка всегда будут со мной.

Майя встала, глубоко вздохнув, и вытерла слезы, стараясь вернуть себе контроль. С каждым шагом от могилы брат становился для неё всё дальше, но память о нём останется навсегда. Она прошла мимо цветущих кустов, чувства переполняли её, но она не позволяла себе остановиться. Она направилась к выходу из кладбища, к свету, который ждёт её за его пределами, с решимостью, что жизнь должна продолжаться, несмотря на боль.

Наше время.

— Я сильная, всегда стараюсь быть сильной, — сказала Майя, вытирая слезы. — Но иногда это тяжело. Когда тебе не с кем поделиться, когда эта боль внутри тебя, и ты не знаешь, как её победить. Я не могу постоянно быть такой, но... я буду бороться. За него, за себя, за все, что было.

Её голос немного дрожал, но взгляд был полон решимости. Майя повернулась к миру, готовая идти вперёд, даже если в сердце было пусто.

Мы просидели, обнимая друг друга, около получаса. Время словно замерло, но, взглянув на часы, я поняла, что до вечера ещё далеко.

— Может, найдём, чем себя занять? Раз нам всё равно предстоит ждать, — предложила я, пытаясь отвлечь нас обеих от тяжёлых мыслей.

Майя кивнула и, доставая телефон из кармана штанов, посмотрела на экран.

— В отеле есть несколько интересных мест. Например, на четвёртом этаже — бассейн и спа-зона. А на втором — ресторан. Куда направимся?

— А почему бы не заглянуть в каждое из них? — с улыбкой предложила я.

— Тогда подожди меня минутку, — сказала Майя и скрылась за дверью ванной.

Пока Майя была в ванной, я подошла к окну и посмотрела на дневной Чикаго. Город жил своей жизнью — машины спешили по улицам, люди куда-то торопились. Но внутри меня всё ещё эхом отдавались воспоминания о нашем разговоре.

Спустя несколько минут дверь ванной открылась, и Майя вышла, поправляя волосы.

— Ну что, готова? — с улыбкой спросила она.

***
Мы с Майей спустились на четвёртый этаж, где находился бассейн. Просторный зал был наполнен мягким светом, отражающимся от воды, а в воздухе витал лёгкий запах хлора, смешанный с ароматами аромасвечей, горящих у стен.

Майя первой подошла к краю бассейна и, опустив руку в воду, довольно кивнула.

— Тёплая, тебе понравится, — сказала она и, сбросив халат, с лёгким всплеском нырнула.

Я же замешкалась, машинально проведя ладонью по округлившемуся животу. Семь месяцев. Двойня. Я уже не могла двигаться так легко, как раньше, и любые резкие движения давались с трудом. Вода расслабляет, но стоило ли заходить?

Майя, заметив моё колебание, подплыла ближе и мягко улыбнулась.

— Не переживай, ты же не на глубину идёшь. Давай, вода просто божественная!

Я всё-таки сняла халат, чувствуя, как тёплый воздух ласково касается кожи, и осторожно зашла в воду. Сначала по ступенькам, давая телу привыкнуть. Тепло тут же окутало меня, снимая напряжение с поясницы и спины.

— Ну как? — спросила Майя, склонив голову набок.

Я улыбнулась:

— Приятно. Ты была права.

Майя довольно хмыкнула, разбрызгивая воду, и уплыла в центр бассейна, а я осталась у бортика, наслаждаясь легкостью, которую дарила вода.

Майя плавала уверенно и легко, скользя по воде, словно русалка. Она погружалась с головой, выныривала, откидывая мокрые волосы назад, и с улыбкой стряхивала капли воды.

Я же осталась у бортика, наслаждаясь тем, как тёплая вода окутывает тело, снимая усталость. Провела рукой по животу, ощущая слабые толчки малышей — они, кажется, тоже чувствовали расслабление.

Майя подплыла ближе, легла на спину, раскинув руки, и закрыла глаза. Вокруг царила умиротворяющая тишина, лишь лёгкое журчание воды да приглушённые голоса где-то вдалеке.

Нам не нужно было слов. Этот момент принадлежал только нам.

Через некоторое время Майя вынырнула и, облокотившись на бортик рядом со мной, бросила на меня быстрый взгляд.

— Ты точно не хочешь поплавать? — спросила она, улыбнувшись.

Я покачала головой, поглаживая живот.

— Думаю, малыши не оценят, если я начну нырять.

Майя усмехнулась, но ничего не сказала. Вместо этого она снова легла на воду, позволяя ей нести себя, словно доверяя течению.

Я наблюдала за ней, ощущая, как расслабление медленно наполняет и меня. Вода приятно согревала, освещение в бассейне было мягким, создавая уютную атмосферу.

Майя продолжала плавать, скользя по воде с лёгкостью, будто это было её естественной средой. Время от времени она останавливалась у бортика, ненадолго задерживаясь, чтобы перевести дыхание. Я наблюдала за ней, задумчиво поглаживая свой уже заметно округлившийся живот. Внезапно внутри что-то дрогнуло — едва ощутимый, но уверенный толчок.

Тёплая улыбка тронула мои губы. Казалось, малыши чувствовали всё, что происходило вокруг, реагировали на эмоции, на движение, на голос Майи, доносившийся сквозь плеск воды.

Она, уловив мой взгляд, тут же подплыла ближе. Любопытство в её глазах сменилось восторгом, когда она осторожно коснулась моего живота. Несколько секунд ничего не происходило, но затем новый толчок заставил её вздрогнуть от неожиданности.

Я видела, как по её лицу скользнула искренняя радость, как в глазах вспыхнуло восхищение. В этом прикосновении было столько нежности, что на миг мне стало ещё теплее. Всё вокруг будто замерло — только мерцающие блики воды, едва слышное эхо капель и то незримое, но невероятно прочное ощущение связи, которое невозможно передать словами.

Майя убрала руку, но ещё несколько мгновений смотрела на меня с лёгкой улыбкой. В её взгляде читалось нечто большее, чем просто восхищение. Это было что-то глубокое, личное — словно в этот момент она не только чувствовала биение новой жизни, но и заново осознавала хрупкость и ценность каждого мгновения.

Время в воде пролетело незаметно. Тёплая вода расслабляла, разговоры текли плавно, сменяясь моментами тишины, в которых не было неловкости — только спокойствие и уют.

Когда усталость начала подкрадываться незаметно, мы вышли из бассейна. Капли стекали по коже, волосы прилипали к спине, но внутри было тепло и легко. Забрав полотенца, мы молча направились к лежакам, где уже ждали наши вещи.

Переодевшись в сухую одежду, мы бросили последние взгляды на залитую мягким светом воду и, не сговариваясь, направились в сторону ресторана. Тёплый воздух приятно обволакивал после прохлады бассейна, а лёгкая усталость делала предстоящий ужин ещё более желанным.

Майя взглянула на меня с лёгкой улыбкой, указывая на столик у окна.

— Сядем возле окна?

Я кивнула, и мы направились к свободному столу у окна. Солнце ещё не успело совсем скрыться за горизонтом, и его мягкий свет тянулся сквозь стекло, придавая всему в ресторане особенную атмосферу. Майя села, наклонившись вперёд, внимательно разглядывая меню, а я, устроившись напротив, не могла не заметить, как её взгляд, несмотря на лёгкую улыбку, всё ещё носил в себе следы той боли, что она пережила.

— Надеюсь, здесь будет вкусно, — проговорила она, слегка морщась, как будто пытаясь прогнать тяжёлые мысли.

После того как мы сделали заказ, мы наконец-то решили вернуться к теме, которую откладывали целый день. К Стефану.

— А если нам не удастся его вернуть? Что будет с Еленой? — спросила Майя, поглаживая бок чашки.

— Она ждала его почти целый год. Не теряла надежды, — ответила я, поднимая чашку чая, которую принесла официантка. — Если наша поездка в Чикаго окажется напрасной, и мы не сможем вернуть его... думаю, Елене придётся отпустить его. Она ведь всё это время не жила, а просто существовала. И это неправильно.

Через некоторое время нам принесли заказ. Майя наслаждалась ризотто с креветками, а я вкушала пасту с морепродуктами, поглощая каждый кусочек.

Мы сидели в тишине, наслаждаясь вкусом еды и уютной атмосферой ресторана. Легкий свет от настольных ламп и мягкий шум разговоров создавали ощущение уюта, позволяя нам немного забыть обо всем, что происходило за пределами этого места. Я внимательно следила за тем, как Майя аккуратно накалывает креветку на вилку, почти не замечая, как сама тянусь к своей пасте, которая все-таки оказалась вкуснее, чем я ожидала.

Несмотря на легкость момента, мысли, касающиеся Стефана и того, что нас ждало впереди, не покидали меня. Мы оба поглощены тем, что происходит, но это всё равно не оставляло ощущения, что время в какой-то момент остановилось. Молчание между нами было спокойным, но его нельзя было назвать пустым. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, казалось, что мы без слов понимаем друг друга, и это было как будто важнее любых обсуждений.

Когда Майя сделала небольшой перерыв, отставив вилку, её взгляд стал более задумчивым. И хотя она, как всегда, сохраняла свой спокойный внешний вид, я могла почувствовать её нервозность в каждом её движении. В этот момент я понимала, что не только еда и атмосфера сейчас помогали нам отвлечься. Мы обе искали хоть какой-то момент покоя, пытаясь на мгновение забыть о напряжении, которое сопровождало нас в последние дни.

***

— Почему вы не позвонили? — возмущенно спросила я, глядя на Деймона, который беззаботно сидел в кресле и потягивал бурбон. Елена и он приехали всего несколько минут назад, но вместо того, чтобы сразу сообщить о своем приезде, он сидел тут, как ни в чем не бывало.

Как и следовало ожидать, поездка оказалась бесполезной. Мы вернулись в номер, но радости от этого не было. Елена заперлась в комнате, не сказав нам ни слова. Мы пытались быть оптимистичными, но подойти к ней, когда она была в таком состоянии, было невозможно. И хотя мы все сидели в ожидании, каждый из нас знал, что теперь решать все будет только Елена.

— Вы не должны были туда ехать, это слишком рискованно, — сказал Деймон, его голос был холодным, а взгляд — настойчивым. — Клаус едва не заметил Елену, а так ещё за вами нужно было бы следить.

Майя молча подала мне чашку чая, её взгляд был полон заботы и тревоги. Я приняла её, поблагодарив взглядом, и с тихим шагом направилась к комнате Елены.

Постучав в дверь, я на мгновение замерла, слушая тишину внутри. Медленно приоткрыв её, я увидела Елену, сидящую на кровати. Она была поглощена чем-то, её пальцы осторожно гладили кулон, что когда-то подарил ей Стефан. Этот старый, серебряный аксессуар теперь казался как-то особенно тяжёлым в её руках, почти как напоминание о том, что потеряно, но ещё не забыто.

Елена не подняла глаз, словно ожидая, что я войду. Тишина между нами была как барьер, не дающий возможности начать разговор, но я знала, что если я молчу, она тоже молчит.

Я подошла к ней, села рядом, сжимая чашку чая в руках, пытаясь немного согреться от её холодной молчаливой тоски.

— Знаешь, что он сказал? — спросила она, голос её был почти шёпотом, еле различимым среди тяжёлой тишины, что висела в воздухе. Я не торопилась с ответом, позволяя ей продолжить.

Я тихо посмотрела на неё, наблюдая за её хрупким обликом, сидящим на кровати. Как же она изменилась с тех пор, как мы все здесь встретились. Стефан и её связь... Эти воспоминания теперь вызывали у неё боль, и, возможно, для неё было легче молчать, чем говорить о том, что было. С каждым её словом я ощущала, как её сердце снова и снова переживает те моменты.

— Что? — спросила я мягко, обнимая её взглядом, стараясь передать хотя бы немного тепла, которое чувствовала, держа чашку в руках.

— Он сказал, что больше всего на свете хочет вернуться, — Елена наконец повернула голову, и я заметила, как её глаза затуманились слезами, что медленно собирались на ресницах. Каждое её слово было как камень, который она медленно и с болью вынимала из своего сердца. Она не могла скрыть этой боли, несмотря на попытки быть сильной.

Два часа назад.

Я стояла на улице, прислушиваясь к тишине, которая казалась странно зловещей в этот момент. Летний ветер, теплый и влажный, обвивал меня, заставляя волосы прилегать к лицу, а дыхание становилось легче, как будто сама природа пыталась успокоить мои нервы. Тем не менее, я почувствовала, как порыв ветра заставил меня слегка поежиться, словно напоминание о том, что ничего нельзя воспринимать как должное. Я взглянула на часы, время тянулось, будто сознательно замедляясь. Каждое мгновение казалось вечностью, и каждый шаг мог стать решающим.

Деймон ушел, отвлекая внимание Клауса, как всегда действуя решительно. Я знала, что его способности в таких ситуациях не поддаются сомнению, но беспокойство не оставляло меня. И если вдруг что-то пойдет не так? Эти мысли не отпускали меня, но я не могла позволить себе терять концентрацию. Стефан должен был прийти, и я не могла позволить себе ошибиться.

И вот, наконец, тот самый момент. Момент, который я ожидала и боялась одновременно. Первая встреча после столь долгого времени. Мы все менялись, менялись обстоятельства, но в глубине души я чувствовала, что ничего не будет прежним. Это встреча обещала быть не просто событием, а чем-то важным и переломным, и я знала, что от нее зависит больше, чем я могла себе представить.

Каждый шаг, каждый звук казались слишком громкими, когда я стояла там, в ожидании. Время, которое пролетело с момента нашей последней встречи, словно сгущалось вокруг меня, превращаясь в тяжелую атмосферу, полную воспоминаний, ненасытной тоски и нерешённых вопросов. Я чувствовала, как внутри меня нарастают эмоции — от радости до тревоги, от надежды до страха.

Я стояла на том месте, и сердце билось быстрее, чем обычно, не в силах остановить этот поток ощущений. Я старалась не думать о прошлом, о том, что нас разделяло. Всё это было в прошлом, но вот сейчас, в этот момент, мне казалось, что всё может вернуться. Не знаю, чего именно я ожидала от этой встречи, но мне было ясно одно — она изменила нас обоих.

И вот, наконец, я увидела его. Взгляд, который когда-то был так привычен и любим, теперь был другим. Мгновение, когда наши глаза встретились, будто время замерло, и я почувствовала, как весь мир вокруг нас на секунду перестал существовать.

— Я специально уехал, чтобы скрыться, чтобы не дать Клаусу ни малейшего повода заподозрить, что ты жива. Это был единственный способ обезопасить тебя, потому что ты знаешь, что он не остановится ни перед чем. А ты... ты берешь и приезжаешь сюда, прямо к нему! Ты не понимаешь, что ты подвергаешься опасности? Ты ставишь под угрозу не только свою жизнь, но и всё, что мы пытались сохранить. Я не понимаю, зачем ты это сделала, Елена!

Стефан стоял передо мной, лицо его было напряжённым, глаза полны боли и разочарования. Его голос дрожал от эмоций, в нем слышалась не только ярость, но и беспокойство, которое он не мог скрыть.

— Я не могу иначе, Стефан. Я не могу просто сидеть в укрытии, скрываться от жизни, от всего, что происходит вокруг меня. Он разрушил меня, и я не могу продолжать прятаться от него. Я должна вернуться, должна быть рядом, если даже это значит, что придётся столкнуться с ним лицом к лицу. Я не могу больше жить в страхе.

Стефан тяжело вздохнул, устало опустив плечи. В его глазах мелькнула боль, замешанная с сомнением и тревогой. Он смотрел на меня, словно пытаясь прочитать мысли, понять, что именно я пытаюсь сказать, и есть ли хоть какой-то смысл в моих словах.

— Чего ты хочешь, Елена? — его голос был тихим, но в нем звучало столько усталости, что мне на мгновение стало больно за него.

Я сделала шаг вперед, осторожно касаясь его щеки кончиками пальцев. Он не отстранился, но и не поддался этому прикосновению, лишь закрыл глаза, как будто этот жест приносил ему и утешение, и мучение одновременно.

— Поехали домой, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Давай вернемся вместе. Мы придумаем другой способ спрятаться от Клауса, найдем выход. Ты не должен проходить через это в одиночку. Просто... вернись.

Стефан молчал, не двигаясь, но я видела, как его пальцы слегка сжались в кулак, как по лицу пробежала тень сомнений. Я знала, что он хочет этого так же, как и я. Знала, что часть его души рвется обратно, туда, где он был счастлив. Но в то же время понимала, что он боится. Боится, что если поддастся мне, если поверит, что все еще может быть иначе, то поставит меня под удар.

— Стефан... — моя рука соскользнула с его щеки, но он перехватил её, сжал, не давая отстраниться. Его глаза встретились с моими, наполненные внутренней борьбой.

— Я не могу... — прошептал он, но его пальцы не разжимались. — Больше всего на свете я хочу к тебе, — голос Стефана прозвучал почти шепотом, дрожащим эхом растворяясь в тишине ночи.

Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, нежно скользнули по коже, словно запоминая каждую деталь, каждую линию моего лица. В его взгляде была тоска, жгучее желание и одновременно глубокая боль.

— Хочу домой, — продолжил он, его голос был наполнен неподдельной искренностью. — К брату. К любимой девушке. К друзьям, которые стали для меня семьей. Я мечтаю об этом каждую ночь, просыпаюсь с этой мыслью, живу с этим желанием.

Я сжала его руку, крепче прижимая к своей щеке, чувствуя тепло его ладони, его силу, его страхи.

— Тогда почему…? — я не смогла закончить, потому что знала ответ.

Стефан медленно закрыл глаза, словно пытался отгородиться от своих чувств, от той боли, что его разрывала.

— Но я не могу, — едва слышно прошептал он, и в этих словах было столько боли, что у меня сжалось сердце. — Клаус не отпустит меня. Если я уйду, он разозлится. И тогда он найдет способ забрать не только меня, но и всех вас. Я не могу подвергнуть вас такой опасности.

Он убрал руку, делая шаг назад, создавая между нами невидимую преграду, которую я не могла просто так разрушить.

— Уходи. Садись в машину и уезжай, — голос Стефана был твердым, но я слышала, как ему даются эти слова.

Он не смотрел на меня, лишь отвернулся, будто если встретится со мной взглядом, то сломается. В следующую секунду он исчез — его силуэт размылся в воздухе, и я осталась одна.

Я стояла посреди ночной улицы, окружённая мерцающими огнями фонарей, а внутри меня разрасталась пустота. Сердце гулко билось, в голове звучало эхо его слов. Он хочет домой. Хочет быть со мной. Но не может.

Стефан только что снова выбрал чужую судьбу вместо своей.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнув теплый ночной воздух, пропитанный запахом дождя и асфальта. Боль разливалась по телу, цепляясь за каждую клеточку, но я знала — здесь нельзя оставаться.

Глухие шаги по мостовой вернули меня в реальность.

— Поехали, — тихо сказал Деймон, появляясь рядом.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Он не стал спрашивать, что произошло. Не стал говорить, что я зря приехала. Не стал осуждать меня за надежду. Просто протянул руку, и я без лишних слов села в машину.

Деймон завел двигатель, и мы поехали в отель, оставляя позади этот город, который так и не смог вернуть нам Стефана.

— Он вернётся, — голос Елены был тихим, но в нем звучала непоколебимая уверенность.

Я почувствовала, как её голова мягко опустилась мне на плечо. Она выдохнула, словно пытаясь выпустить наружу всю боль, что терзала её сердце.

— Я верю в это, — добавила она, сжимая в руках кулон, который когда-то подарил ей Стефан.

Я ничего не сказала. Просто легонько накрыла её руку своей, давая понять, что я рядом. Что неважно, сколько времени пройдет, сколько раз её надежда будет рушиться и снова возрождаться — я всегда буду рядом.

За окном отеля неспешно шёл ночной дождь, капли мягко стучали по стеклу, наполняя комнату мелодией тишины.