Когда двое сближались

Маленькая побочная истори фанфика: «Когда двое сближались…»

Как правая и левая рука

Моя душа твоей душе близка.

М. И. Цветаева

Во время завтрака в Большом Зале Дамблдор встал, привлекая всеобщее внимание:

— Профессор Снейп, в связи с… несчастным случаем, — взгляд в сторону Драко Малфоя, сумевшего придать своей наглой физиономии вполне правдоподобное выражение раскаяния, — останется в Больничном крыле надолго.

Всеобщий вздох облегчения — даже слизеринцы его предали — профессор ЗОТИ был просто зверь (очень кусачая летучая мышка). Даже для своих, если никто не видел.

— Отпад, — с облегчением вздохнул Винсент Крэбб. — Я так и не закончил эссе по ЗОТИ. А теперь его и заканчивать не нужно.

— А я эссе даже и не начинал, — хрюкнул Грегори Гойл, обнимая одной рукой Миллисенту Буллстроуд, а другой рукой запихивая ломоть пудинга в ненасытную пасть.

— То, что вы не любите учиться, вас не оправдывает, — фыркнула на них Панси Паркинсон. Она-то эссе написала.

Ну, ладно, списала у Забини.

Последний, с отрешенным видом, таращился на стол Хаффлпаффа, где восседала последняя пассия Блейза.

Малфой проследил за его взглядом, он обожал всё про всех знать. И сделал мысленную пометку: «Ага, тощий блондинчик за хаффлпаффским столом, кажется, Смит. Фи, у Забини дурной вкус». И повернулся к гриффиндорскому столу, где его собственный, не подвергаемый никаким сомнениям, вкус окунулся в созерцание каштановых переливов кудрей некоей заучки, сидевшей к нему спиной.

— Отлично! — тихонько возликовал за столом Гриффиндора Рон Уизли, не любящий учиться. — Никаких занятий у Снейпа.

— Ага, — так же тихо радовался Гарри Поттер, по известным причинам, не любивший профессора Снейпа. — Просто Рождество вернулось!

— Тихо вы, — шикнула на них Гермиона Грейнджер, она, как обычно, замечала больше чем её недальновидные друзья. — Дамблдор ещё не закончил говорить…

— …И, к сожалению, не сможет заниматься с вами должным образом, — продолжал директор. — Поэтому профессор Снейп предложил программу, которая выявит у старшекурсников навыки выживания. Сегодня в марш-бросок по Сибири отправился седьмой курс, — студенты принялись оглядываться — действительно, семикурсников в зале не было. — Завтра шестой, — шестикурсники замерли в нехорошем предчувствии.

— А пятый? — выкрикнул с места неугомонный Колин Криви.

— А пятый курс, — улыбнулся ему Дамблдор, — на следующий год. Когда станет шестым.

— Ууу!.. — разочарованно заныли младшекурсники.

А шестикурсники начали тревожно переглядываться, чтобы бежать к выходу и вообще экстренно спасаться.

В Больничном крыле мадам Помфри увещевала Снейпа:

— Северус, ваша шпионская деятельность никуда не исчезнет, если вы не уделите ей внимания несколько дней…

— Несколько дней!.. — завопил в ответ Штирлиц всея Магического мира. — Это же целая неделя! Одна лишь неделя без моего пристального контроля может уничтожить плоды многолетних трудов!.. Ох!.. — осев на кровать, Снейп беспомощно схватился за её узорчатую железную спинку.

— Вот видите, Северус, — мадам Помфри осторожно уложила больного и поправила ему подушку. — Вам нельзя волноваться. Сейчас я приготовлю вам успокоительное зелье.

Снейп издал кряхтение, каковое должно было означать стон, находящегося при последнем издыхании.

Деловито стуча каблуками, мадам Помфри удалилась в подсобное помещение.

Проследив, чтобы она скрылась, Снейп вытащил из-под матраса журнал «Искусство магической самообороны», устроился поудобнее, и с наслаждением погрузился в перипетии новейшего исследования непростительных заклинаний. Вот бы стаканчик грога сюда! Но, ничего, успокоительное тоже сойдёт, если добавить туда капельку настойки полыни. Последнюю он, без зазрения совести, изъял из запасов мадам.

«…эти великовозрастные болваны даже костёр не могут разжечь без волшебной палочки!» — сказал Снейп, и Дамблдор вынужден был с ним согласиться.

«Грядут тёмные времена, — думал директор, поглаживая пёрышки на груди Фоукса. — И горе тому, кто не будет сидеть в этот момент перед костром с жарящимся на вертеле хорошим куском дичи, — Фоукс, в ответ на мысли своего хозяина, тревожно кудахнул. — Хм… Что-то я проголодался», — решил Дамблдор, когда практически у него в руках сгорел феникс.

Отряхнув с рук пепел, директор бодро поскакал в Большой Зал. Как раз подошло время обеда, и от семикурсников, отправленных в сибирскую тайгу, должно было прийти первое известие.

— Сибирь, это как имбирь, — срифмовал Крэбб, когда слизеринцы шли на обед.

— Правда? — обрадовался Грегори, тоже понятия не имевший об остальном огромном заснеженном мире, совсем непохожим на весёлую Англию.

Созвучие со знакомой пряностью, навело обоих на приятные ассоциации. Они единственные, кто с нетерпением ожидали поездки в край, как они думали, имбирных коврижек. Ну, или симбирных.

Этажом выше их лидер, Драко Малфой, изо всех сил готовился к предстоящему испытанию.

— Ах!.. Малфой!.. Ещё!.. — Гермиона Грейнджер извивалась в объятиях слизеринца.

Рон случайно наткнулся на неугомонную парочку на пути из совятни, где он только что отправил послание кузине Флер — Люсьене. И весь парил в небесах на крыльях любви. Пока не увидел меж розовых облаков своих мечтаний Малфоя, чью талию, повыше голой малфоевой задницы, охватывали девичьи ножки в форменных чулках Гриффиндора. Рон не сразу понял, ЧТО вышеозначенный слизеринский гад (и его зад), как, впрочем, и гриффиндорские чулки, делают в его фантазиях.

Озадаченно похлопав глазами, Рон, с некоторым трудом смирился с реальностью, и вытащил палочку.

— Отпусти Гермиону и медленно повернись, Малфой, — произнёс он тоном, каким в вестернах говорят: «положи свой кольт и медленно повернись».

Задница, торчащая из форменных штанов, действительно замерла. И блондинистая голова начала медленно поворачиваться, являя ехидный малфоев профиль.

Тяжело дыша, и облизывая пересохшие губы, Драко, покосился на Уизли, оценивая ситуацию.

Рон не сводил с него тяжёлого взгляда, и, что было гораздо хуже, волшебной палочки.

А у Малфоя в руках была обессилившая от оргазма грязнокровочка. И Драко не мог ею рисковать. Так что, он опустил глаза, прикидываясь кающимся грешником, и… вытащил из Гермионы свой… Тут Рон поспешно отвернулся. Повернулся вновь — не годилось упускать врага из виду — и чуть не лопнул от зависти. У Малфоя был больше! По крайней мере, так показалось Рону в тот момент.

Драко немало повеселился, наблюдая за пунцовой физиономией гриффиндорца, на которой мешались смущение и досада. Неторопливо потянулся к карману брюк. Уизли тут же вскинул палочку. Но слизеринец достал всего лишь платок.

Увидев вышитый золотом герб и монограмму, Рон заскрежетал зубами, но палочку опустил.

Искоса наблюдая за реакцией гриффиндорского идиота, Драко преподал оному олуху урок хороших манер, обтирая девушку после секса. Нарочито неторопливо.

К радости Малфоя, Рон уже не знал, куда деть глаза. Такие тонкости Уизли неоткуда было знать. Сказывался недостаток опыта и гриффиндорец, уж точно, не читал книг по столь специфической тематике.

— Я тебя ненавижу, Малфой, — сквозь зубы сообщил Рон Малфою, заботливо поправляющему одежду на Гермионе, которая как раз начала слабо шевелиться.
— Ты меня ранил в самое сердце, — иронически посетовал наглый слизеринский гад.

— Неужели оно у тебя есть? — кисло поинтересовался Уизли.

И, судя по разъярённому взгляду Малфоя, заработал одно очко.

Очнувшись, Гермиона увидела перед собой красивый, как на коробке монпансье, профиль Драко, который, по своему обыкновению, на что-то злобно таращился. Мисс Грейнджер уже видела похожее выражение лица слизеринца. Она обычно находилась под прицелом такого взгляда. Суммировав, гриффиндорка поняла, что они нарвались на Рона или Гарри. Надо было отпихнуть слизеринского гада, спрыгнуть с подоконника и вернутся в гриффиндорские объятия своих друзей, которые, скорее всего, опять не сделали домашнее задание. Но Малфой был такой тёплый, эстетически красивый, ну, и всё остальное… так что Гермиона обняла Драко за шею и уткнулась в рубашку на его груди. Физиономия слизеринца в это мгновение отразило такую неуверенную нежность и смешенное с любовью потрясение, что Рон не выдержал.

— Да ну вас, — буркнул он, и дезертировал, оставив обнимающуюся парочку.

За его спиной, быстро удаляющейся по коридору, Драко целовал изящные ручки мисс Грейнджер, которые проворно развязывали зелёный слизеринский галстук.

— Давай не пойдём на обед, — Гермиона добралась до пуговиц на рубашке слизеринца.

Юноша потёрся носом о шею мисс Грейнджер и застонал от удовольствия, что, было, разумеется, знаком согласия.

В Большом Зале Блейз страдал, потому что предмет его мечтаний — напыщенный и, увы, глуповатый Заккари Смит, совершенно не обращал на него внимания. Забини уже думал перевестись в Хаффлпафф. Его останавливало только одно. Блейз не мог признать, что отличается постоянством. И оказавшись за столом Хаффлпаффа рядом с вожделенным Смитом, может статься, что разлюбит Заккари. А вокруг будут — какой ужас! — одни хаффлпаффцы!

Так что, Забини продолжал мечтательно таращится на Смита, и совершенно не слушал, что говорил в это время Дамблдор.

— …оказавшись в смертельной опасности, вы тут же вернётесь в Хогвартс, — говорил, между тем, директор. — О, вот и первая ласточка!..

В зал с шумом и грохотом свалилась «ласточка» в виде красавицы из Рейвенкло — Чжоу Чанг. Не обращая внимания на людей в зале, она кинулась к первому попавшемуся столу, оказавшимся, к счастью, гриффиндорским. Дрожа, рыча и постанывая, девушка принялась запихивать в рот всю еду, до которой могла дотянуться, являя неопрятность, отвратительные манеры и ужасную жадность. От её мантии остались какие-то лохмотья, с носа свисали сосульки, в ухоженный некогда волосах застряли веточки, хвоя и прочий лесной мусор, который был вовсе не мусором, а… Невилл Лонгботтом с гербологическим интересом потянулся к образцам незнакомой флоры… и получил по носу от одичавшей рейвенкловки.

— Ух!.. — Дамблдор посочувствовал потирающему нос Невиллу, и попросил: — Пожалуйста, кто-нибудь с факультета Рейвенкло, проводите мисс Чанг в Больничное крыло. Поппи, — обратился директор к мадам Помфри, — возможно придётся проверять всех прибывающих студентов на наличие психических травм.

— Конечно, Альбус, — согласилась мадам Помфри, встала из-за стола и поспешила вслед за Чжоу и уводившими её девочками из Рейвенкло.

— А теперь, — оптимистично воскликнул Дамблдор, — могу лишь сказать: крибле крабле бумс! Ешьте, пока ещё что-то осталось!

Ответом ему была обескураженная тишина. Студенты в ужасе переглядывались.

Исключение составляли только Грегори Гойл и Миллисента Буллстроуд. Они продолжали невозмутимо питаться на протяжении всего представления. Пока на блюде не осталось только одно куриное крылышко, с которым они справились, просто потянув к себе каждый свою половинку. Эти двое иллюстрировали принцип единения душ посредством дружного укрепления физических тел. В бурном и тревожном мире для полного счастья им хватило на двоих одного куриного крылышка. Не считая всей остальной снеди.