/2 глава/
Мы смежены — блаженно и тепло
Как правое и левое крыло.
М. И. Цветаева
Следующий день ознаменовался известием, что не все семикурсники вернулись в Хогвартс. Это встревожило следующие на очереди шестые курсы. Но выступить с нотой протеста было некому, ибо двух самых активных протестующих — Малфоя и Грейнджер не оказалось в гостиных их факультетов. И в спальнях их факультетов. И на завтраке в Большом Зале.
Оставшиеся без лидера слизеринцы сбились в кучку, и переглядывались с потерянным видом, разве только не скулили. Они ещё не знали, что Малфой отказался от должности старосты.
Гриффиндорцы тоже приуныли — Гермиона, всё-таки, была самая умная из них и её совет, перед началом испытания, оказался бы нелишним.
Виновники душевных терзаний своих факультетов беспечно занимались любовью в комнате, выделенной им специально, чтобы не попадаться на глаза другим студентам и преподавательскому составу.
Не то, чтобы их не волновало предстоящее испытание. Гермиона, например, приготовила тёплую одежду и стеклянную банку с костерком внутри, которую она наколдовала ещё на первом курсе. Она где-то прочла, что в Сибири очень холодно и много снега. А Драко написал маме, и, вуаля, сейчас на прикроватном столике лежала посылка из дома — палатка, которую семья Малфоев использовала, в качестве временного жилища, на чемпионате мира по квиддитчу.
— Дамблдор предупредил нас, — заметил Драко, рассеянно выводя невидимые узоры на плече мисс Грейнджер. — Не думаю, что седьмым курсам досталось такое преимущество, судя по состоянию Чанг, — его не было в Большом Зале, когда прибыла Чжоу, но из лазарета проникли слухи. — Кстати, МакЛагген должен благодарить всех богов и Блейза Забини.
— За что? — фыркнула Гермиона. — За то, что Забини довёл его до нервного срыва?
Каким-то непостижимым образом, Блейзу удалось негативно повлиять на психику Кормака, так что теперь гриффиндорец был заперт в отдельной палате Больничного крыла, оббитой толстыми матрасами. И посему избежал «ссылки» в Сибирь.
— Зато МакЛагген спокойно пересидит в Хогвартсе, — возразил Малфой. — Думаешь, он выжил бы в Сибири?
Поразмыслив, гриффиндорка была вынуждена признать, что Кормак, со своим желанием выделиться, вряд ли прошел бы испытание.
В Больничном крыле Северус Снейп вёл учёт прибывающих семикурсников, со злорадным удовольствием отмечая в журнале их недочеты и огрехи. Журнал сам выписывал — тонким, витиеватым подчерком — фамилии студентов по мере их возвращения. Преподавателю оставалось лишь ставить оценки.
Напротив имени Чжоу Чанг, вернувшийся первой, профессор ЗОТИ с удовольствием вывел жирный нолик. Ха! Вот он, самый умный из факультетов! Рейвенкловцев пока возвратилось больше всех. Следующими шли гриффиндорцы, чья храбрая глупость подвела их к смертельной опасности, послужившей кнопкой катапульты, возвращающей в школу. Далее следовали осторожные слизеринцы. Хаффлпаффцы лидировали. Последнее обстоятельство заставило задуматься профессора ЗОТИ. Не могли же простоватые и медлительные хаффлпаффцы оказаться умнее… Хотя, в Трёхмудром турнире по конкурсу прошел именно представитель Хаффлпаффа, Седрик Диггори.
А если дело не в этом?.. Северус вновь посмотрел на первую страницу журнала: факультет Рейвенкло весь был в сборе.
Ни один из семикурсников не был предупреждён о предстоящем испытании. Могло ли это означать, что сообразительные студенты Рейвенкло быстрее других факультетов поняли, как можно вернуться, предпочтя холоду и трудностям сибирской тайги тепло и комфорт Хогвартса?
Медленно и неохотно Северус вывел единицу перед нарисованным ранее нулём напротив фамилии Чанг. Это было справедливо, хотя рот Снейпа скривился, как если бы он куснул кислятину. Приходилось признать, что единственному, чему профессору удалось научить своих студентов — как, во избежание трудностей, быстро самоубиться.
Миллисента и Грегори были заняты составлением рациона к предстоящему походу. Ни один из них не знал, что в холодном климате Сибири лучше всего употреблять жирную и маслянистую пищу, богатую белком. Но так как традиционная английская кухня и без того изобиловала копчёными, жаренными и маринованными блюдами, то засунутые в уменьшающие мешки продукты вполне соответствовали требованиям, как сибирских морозов, так и аппетитам Гойла и его подружки.
К их чести, надо признать, похожая идея посетила только Малфоя, да и то, только потому, что Драко заботился в первую очередь о Гермионе, бывшей к этому моменту на пятом месяце беременности.
— Тебе нужен кальций, — озабоченно заявил Драко. — Возьмём с собой молоко.
— Нет, — воспротивилась мисс Грейнджер, в ужасе таращась на — и откуда Малфой только притащил! — целое ведро молока.
Гермиона принадлежала к тому типу людей, которые терпеть не могли молока. Ни в каком виде. Ну, может, кроме мороженого.
— Ну, тогда творог, — предложил настырный слизеринец, пихая в лицо Гермионы миску с белой рассыпчатой субстанцией.
— Фу! — завопила она, отталкивая руку Малфоя. — Гадость! Сколько раз тебе объяснять?! Я ненавижу молочные продукты!
Огорченный Драко сунул ложку творога себе в рот.
— Тогда, сыр! — Малфои не сдаются!
— Сыр? — с сомнением протянула Гермиона.
Слизеринец придал малоаппетитному куску чеддера забавную форму человечка в остроконечной шляпе. Сырный человечек поклонился и исполнил несколько танцевальных па. Возможно, это заставило рационально мыслящую мисс Грейнджер позабыть свою нелюбовь к молочным продуктам, и потянуть руку к источнику кальция.
Пока гриффиндорка отгрызала голову сделанному из сыра гражданину, Драко наслаждался блужданием по гриффиндорским изгибам, при помощи рук и рта. Запустив пальцы в трусы Гермионы, он хихикнул, вспомнив увиденный у Грейнджер дома фильм о природе: паука, совокупляющегося со своей габаритной дамой, поедающей, в тот момент, своего совратителя.
— Шестикурсников, как младших, лучше разбить на пары, — сказал Дамблдор, навещая профессора ЗОТИ в Больничном крыле.
Северус хотел, было, съязвить насчёт того, что директор боится за сохранность драгоценного Поттера. Но, нахмурился, понимая, что и сам опасается, как бы тупоголовый гриффиндорец не сгинул на просторах сибирской тайги. И ничего не сказал.
— Не хватает ещё пятерых студентов, — посетовала мадам Помфри, подходя к кровати Снейпа. — Троих с Хаффлпаффа и двоих с Гриффиндора.
— Хм… — директор взглянул на Снейпа. — Если через час не объявятся, отправим за ними Хагрида.
Тут как раз привели одного из пропавших гриффиндорцев. Оказавшимся гриффиндоркой Кэти Белл.
— Ха-ха, — отозвалась Кэти на вопрос мадам Помфри о самочувствии. — Это было круто! — сказала она и рухнула лицом вниз.
Проследив за уносимой студенткой, директор и преподаватель ЗОТИ переглянулись.
— Рейвенкло и Слизерин победили, — не без самодовольства констатировал Снейп.
— Ещё рано делать выводы, Северус, — лукаво улыбнулся Дамблдор.
После обеда Большой Зал гудел от напряжения. Младше курсы были выпровожены за дверь, а шестикурсников согнали в центр зала, пред светлые преподавательские очи и Зеркало Наблюдения, при помощи которого Снейп наблюдал за развитием событий из Больничного крыла.
— Вот мы и собрались, — объявил директор. — И, нет, справки от родителей, что у вас болит живот, и вы не можете участвовать в испытании, не принимаются, мистер Смит. Пожалуйста, разделитесь на пары, кому с кем комфортно, и войдите в светящийся синим круг. Приятного полёта, — пожелал Дамблдор, и улыбнулся как хищный Святой Сатана. — Ах, да! — «внезапно» вспомнил он. — Последний штрих…
Палочки шестикурсников взмыли вверх, вырвавшись из цепких пальцев подростков, издавших коллективный вздох разочарования, и сложились в неряшливую груду за спинами преподавательского состава, стоящих как последний редут перед неприятельским строем.
«Строй» застыл, буравя «редут» картечью возмущенных, негодующих и злобных взглядов. «Редут» выдержал взгляды и рукой Дамблдора указал на светящийся круг.
Наконец, Драко Малфой с наглой улыбкой протянул руку Гермионе Грейнджер и, вместе с ней, канул в колодец синего круга. Гарри и Рон ринулись следом. Не могли же они бросить подругу, а также допустить превосходство Малфоя хоть в чём-то.
Хаотично разбиваясь на пары, за ними последовали остальные студенты, исчезая за чертой, как овечки за заборчиком во сне у страдающего бессонницей.
Блейз увидел как Заккари Смит, поморщившись, протягивает кому-то руку. Забини успел броситься между ними и утянуть за собой Смита в качестве долгожданного трофея.
Плюхнувшись в сугроб, Гарри забарахтался, стремясь выбраться из снежного плена.
— Гарри, престань брыкаться, — услышал он голос Рона. — Протяни руку, и я тебя вытащу.
Протерев заляпанные снегом очки, вызволенный Поттер водрузил их на положенное место и уставился на Рона.
— Где мы? — задал он вопрос пробудившегося от долгой спячки. — Похоже на запретный лес…
— Ничего подобного, — неприязненно косясь по сторонам, возразил Уизли, защищая честь родных чащоб. — Слишком много ёлок, — Рон ткнул в торчавшую из снега сосну.
Видя, что друг в тоске, Гарри решил подбодрить его напоминанием о роновой пассии.
— Что написала Люсьена? — без особого интереса спросил он, и улыбнулся, когда Уизли действительно воспарял духом.
— Написала, что проводит зиму в Австралии. Там лето, — тоскливо добавил Рон. — И жарко, — вздохнул. Вытащил письмо из конверта: — Сейчас я тебе прочту, — Гарри поморщился. Но Уизли застыл, вглядываясь в недра конверта. — Ой, я этого прежде не заметил… — пробормотал он, потянувшись рукой к чему-то внутри конверта.
— Что там? — невольно заинтересовался любопытный Поттер.
Он успел заметить маленькую ракушку, прежде чем Рон, вскрикнув, исчез во вспышке порт-ключа.
Лишившись друга таким странным образом, Гарри постоял с открытым ртом. Потом закрыл рот, потому что было холодно. Поплотнее запахнулся в мантию и, одинокий и неприкаянный, побрёл между ёлок.
Вдруг он замер и прислушался.
На заснеженных просторах тунгуской тайги возник и заметался между деревьями крик:
— Но у меня правда болит живот!..
— Отличный вид отсюда! — прокричал Малфой с вершины небольшой сопки. — Давай останемся тут навсегда? — попросил он, скатываясь вниз.
Стоящая внизу Гермиона зябко поёжилась.
— Мне холодно! — пожаловалась она.
Драко обхватил её руками, закутывая в свою мантию.
— Сейчас я построю тебе домик, — хмыкнул он, доставая из кармана свёрток, присланный ему из дома.
Гойл и Милли облюбовали поваленное дерево в качество скамейки для пикника. И сейчас методически уничтожали съестные припасы, взятые с собой из Хогвартса.
Ухмыляясь друг другу сквозь остатки жирного студня из гипогрифовых ног, счастливая парочка не ведала, что сидит практически над берлогой медведя-шатуна.
Это был старый медведь, с подагрой и расстроенным желудком. Он периодически просыпался, ревя от боли в суставах и стоная при желудочных коликах. И шел на местную свалку, где жрал всякую гадость, выкинутую из столовой геологической станции.
Сегодня он учуял съестное даже не выходя их берлоги. Вздрогнув, он проснулся, поводил носом, и заворчал. Его испорченный желудок потребовал насыщения.
Гарри прибежал на девчачий визг и увидел на заснеженной полянке Панси Паркинсон.
Парой Панси была Дафна Гринграс, которая только что исчезла, упав со скалы. И сломав себе руку. В двух местах. И ногу. И пару рёбер, осколок одного из которых добрался до лёгких. В общем, смертельная опасность оказалась налицо, и приземлилась Дафна уже в Хогвартсе. И была первой из вернувшихся, так что Снейп проиграл Дамблдору щелбан.
— Это ты сейчас верещала? — задал Поттер опрометчивый вопрос.
— Сам ты верещишь, Поттер! — возмущенно фыркнула Панси. — А я не умею. Это был тот идиот с Хаффлпаффа Заккари Смит, в которого втюрился Блейз, — отмахнулась она. — Сам виноват, — добавила слизеринка, и напряженно всмотрелась вниз: — Думаю, Дафна сломала себе что-то, когда падала.
— Ты её толкнула? — у Поттера совсем мозги отмёрзли, говорить такое!
— В нос получишь! — рявкнула Паркинсон. — Дафна поскользнулась. Сам-то куда дел Уизли?
— Я… — Гарри виновато опустил голову. — Проворонил.
— Растяпа, — «посочувствовала» Панси.
Склонив голову на бок, и потопывая ногой, слизеринка скептически обозрела «Героя всея Волшебного Мира в перспективе».
— Ты, вот что, Поттер, — заявила она. — Не кисни. А то от твоей рожи у меня кислотный рефлюкс начался.
Панси сама понятия не имела, что такое этот «рефлюкс». Важнее было другое — Гарри тоже не знал.
— Э... — подтвердил свою репутацию Поттер. — Может, объединимся? — неуверенно предложил он, и невольно сжался, ожидая нападения со стороны ядовитой слизеринки.
— Да за кого ты меня принимаешь?! — на самом деле девушка сама подумывала о том же. Только вот признаться сразу, как несдержанный Поттер… Это было бы не по-слизерински. Должна же Панси его чуточку помучить, раз уж Гарри ей попался?
Рон Уизли попал в рай.
Тепло яркого солнца, буйная растительность, шепот моря и наклонившаяся над ним улыбающаяся Люсьена Делакур.
— Тебе надо сменить фамилию, — пробормотал Рон. Увиденное настроило его на скептический лад. Слишком хорошо — значит, он спит.
Младший Уизли слишком привык, что ему достаются от старших братьев обноски, замученные повседневными заботами родители забывают про него, Рон вынужден таскаться за Гарри, который, в силу обстоятельств, всегда в центре общественного внимания. И тут такое счастье в виде золотоволосой полуобнаженной полувейлы, которая — о чудо! — неровно дышит к НЕМУ.
Поцелуй развеял его сомнения в собственной неполноценности. Хотя бы на какое-то время.
— Ты апельсинковое чудо, — мило коверкая английские слова, сообщила ему Люсьена.
— Ты тоже чудо, — расплылся в ответной улыбке Рон. — А это что? — указал он на прикреплённый к доске парус, лежавший на песке рядом.
— Хочешь, покатаю тебя? — Люсьена поднялась с колен и поправила волосы жестом, от которого у впечатлительного гриффиндорца задёргался кадык, и произошли другие изменения организма, в виде обильного слюноотделения.
Парус, крылом вздымающийся над смеющимися девушкой и юношей, скользил по волнам, являя полную противоположность уготованной Рону Уизли прискорбной участи, которую он себе навоображал.