Глава 21. Тиффани
Мне некуда было бежать. Если бы у меня была возможность, то первым же рейсом я отправилась на другой край земли. Бросила модельный бизнес, семью и Джастина. Возможно, я бы смогла начать всё заново. Только имело ли это смысл?
Губы всё ещё горели от ночных поцелуев, а тело разрывало от нехватки объятий и ласк. Я понимала, что окончательно утопаю в своих чувствах. Физическая близость перерастала в более сильную — душевную. У меня было достаточно проблем, чтобы впутывать в них ещё и Джастина. Я совершенно не собиралась этого делать, особенно привязываться.
Тушь на глазах размазалась, а от помады и вовсе не осталось и следа. Волосы до неприличия спутаны и взъерошены.
Я остановилась напротив зеркала в прихожей, отбросив свои вещи в сторону.
"Ну, давай же. Просто взгляни", — твердил внутренний голос, и я медленно подняла глаза на своё отражение.
Солнечный свет показался на горизонте и ещё ярче осветил мой силуэт. Я видела растрепанную тень самой себя, помятое от складок платье и улыбку. Всё осталось прежним, но лишь лицо изменило свой вид. Оно блестело от огня прикосновений и казалось...счастливым?
Я выглядела так нелепо. Только сейчас ненависть к своему отражению была на нуле. Я не испытывала отвращения при одном только взгляде.
Руки, что прикрывали талию, выпрямились вдоль бёдер. Бретели медленно сползли с плеч.
Я смотрела в зеркало и не видела в нём больше тот дефективный образ, который придумала у себя в голове. Мне нравилась та Тиффани, что смотрела на меня сквозь стеклянную гладкую поверхность.
Раньше я не могла смотреть на себя без слёз, поэтому каждое зеркало в комнате было частично разбито.
Первый раз это произошло, когда Амелия бесцеремонно назвала меня гадким утёнком из-за лишних набранных килограммов на весах. Второй — когда Уильям дотронулся до меня. И третий — когда Мейсон стал избегать близости со мной из-за моих кошмаров.
Мне было противно от себя самой. Но сейчас всё было иначе. Словно с меня стёрли всю грязь, что ранее стала моим клеймом.
Джастин нарушил эту цепочку. Стал в ней значимым действием.
Мне не хотелось расставаться с ним, но всё было слишком странным. Наши отношения, словно всё усложняли, и мы не знали, что с ними делать.
Нам нужно побыть порознь, чтобы разобраться во всём, что происходит между нами. Надеюсь, что он всё поймёт.
Слова его мамы всё ещё твердили отголосками, что мне стоит его забыть, но сердце сопротивлялось, и я доверяла его выбору.
***
Несколько дней я не выходила из своей квартиры. Уильям решил, что мне стоит затаиться после всех прошлых событий, чтобы не появляться на глазах у желтой прессы. Мы выжидали удобного момента.
Сообщения в телефоне копились, но у меня не было желания их читать. Вдали от Джастина в груди образовалась дыра.
Мне всё же пришлось открыть папку уведомлений, чтобы освободить свои мысли от грубых поцелуев Джастина и его импульсивных толчков во мне, чтобы как можно скорее сосредоточиться на работе.
Желание внизу живота продолжало нарастать, и я скрестила ноги. Приятная боль постепенно стала спадать.
В списке контактов высветился пропущенный. Все один и он был от Уильяма. Обычно, телефон разрывался от его звонков или голосовых атак, но сегодня последовала просто короткое смс — "Съёмки с вашим заявлением пройдут сегодня в студии записи у Формана. Ты знаешь, где это. Будь на месте к 14:00".
И как я могла забыть? Мы с Мейсоном ещё официально не объявили о своём расставании, как я уже нашла ему замену.
Мне не нравилась такая формулировка, хотя она и была отчасти правдивой.
Мейсон съехал со студии в тот же день, когда я порвала с ним. Я выставила его вещи с одеждой и прочей мелочью за порог. Пару раз он намеревался попасть в квартиру в попытках помириться, но я точно решила, что это конец.
Теперь моя студии опустела настолько, что для одного человека она казалась слишком огромной. Радовало лишь то, что теперь мне не приходилось скрывать свою любовь к музыке. Я могла репетировать свои партии в гордом одиночестве и не бояться чужих взглядов.
После того, как я привела себя в более-менее подобающий вид, за мной уже успел подъехать водитель. Я могла одеться откровенно и вызывающе, чтобы Мейсон кусал локти каждый раз, когда пересматривал это интервью на YouTube, или прийти в чёрном платье, как когда-то сделала принцесса Диана, но я предпочла остаться на нейтральной позиции бывшей, оставив на себе укороченный пиджак и юбку светлых тонов.
Погода в Лос-Анджелесе становилась всё непредсказуемее с каждым днём. Сегодня, на удивление было слишком тепло. Так, словно солнце отчаянно кричало об открытии летнего сезона, когда за окном доживал свои дни март.
Возможно, поэтому моё сердце таяло с каждым днём от огромной глыбы льда, освобождая место тёплому и светлому чувству.
По дороге мы заехали в одну из кофеен. В последнее время я плохо спала. Меня одолевала бессонница от всех событий, что происходили в моей жизнь чуть ли не каждый день.
Я сделала пару глотков и постепенно стала испытывать настоящее облегчение. Главное, чтобы это занятие не дошло дальше одной чашки.
— Мы начинаем через пять минут. У вас есть время, чтобы повторить текст, — обратился ко мне один из операторов.
Я сделала вид, что понимаю о чём идёт речь, но на самом деле слышала об этом впервые. У нас была заготовка даже на такую нелепость? Неужели нельзя было просто сказать пару фраз и покончить с этим?
Я сразу же полезла на свою электронную почту, чтобы посмотреть хотя бы о чём мне предстояло врать. Пока я мешкалась среди всех писем, ко мне сзади подошёл Мейсон.
— Ещё не поздно всё отменить. Это неправильно, как ты этого не понимаешь? — сказал он с привычным презрением.
— Прекрати читать мне морали. Я не изменю своё решение.
— Если бы я не изменил тебе, ты бы также и продолжала притворяться со мной?
Его вопрос ввёл меня в ступор, но я уверенно ответила на его провокацию.
— Нет.
— Значит, ты переспала бы сама с Джастином. Достаточно хреновый ход, выставить меня полным придурком, когда ты поступила не лучше меня. Ты ведь ждала пока я оступлюсь, чтобы уйти, так ведь? Строишь из себя миссис невинность, пока твои поступки не выставляют тебя самой настоящей шлюхой.
Мейсон наклонился ко мне ближе. Его нахальная и придурковатая улыбка была всего в паре сантиметров от меня.
От его слов разум застилает пелена ярости, и я, не раздумывая поднимаю колено, целясь Мейсону прямо по яйцам. И попадаю точно в цель.
— Отвали от меня, — прошептала я, склонившись над его скрючившимся телом.
— Гребанная сука! Скажи ещё, что отдалась этому придурку при первой встрече.
Мейсон не унимался. Он упал на колени и прижимал руками пах.
— Да, он лучше тебя в постели, если ты это хотел услышать.
Я провела рукой по его подбородку и гордо выпрямилась. По венам протекла дрожь наравне с уверенностью.
Я чувствовала, как Мейсон пристально стал сверлить меня яростным взглядом. Его присутствие было слегка утомительным, и я сразу же прошла в основной зал студии.
Здесь уже собралось слишком много народу. Несколько операторов, два корреспондента и наши с Мейсоном агенты. Они мило общались друг с другом. Похоже, их никак не волновало наше расставание.
К чему только столько свидетелей? Не хватало, чтобы нас ещё пустили в прямой эфир.
— Надеюсь, ты выучила речь, — Сзади подкрался Уильям. — У тебя было слишком много времени на это, Тиффани.
Я понимала к чему он клонит.
— Мне жаль, что я ушла раньше времени, не предупредив. Если нужно, я постараюсь загладить свою перед Дэвидом Кроу.
— Да, ты сама лишила себя шанса выйти в свет. Он заинтересовался Далией, и я дал ему зелёный свет.
Я не поверила своим ушам. Далию выбрали для сотрудничества с одной из крупных компаний Лос-Анджелеса. Не меня. Означало ли это, что моей карьер пришёл внезапный конец? Определённо.
—Уильям... — мой голос дрогнул.
Его рука скользнула по моим плечам.
— Мы что-нибудь придумаем, детка. Поговорим об этом позже, а пока что иди и объясни всей прессе, что Мейсон мудак. Кажется, что его звёздный час станет сегодня последним.
Уильям выглядел подозрительно спокойным, и меня это настораживало. С каких пор его перестал волновать мой статус в моделинге? Ещё после концерта его злость не знала границ, а сейчас его лицо изображало странное превосходство.
Я остановилась у подиума и присела напротив камеры. Следом за мной последовал Мейсон. Он выглядел подавленным. У него выдался паршивый день.
— Не могли бы вы немного расслабиться. Ваше лицо выглядит слишком...яростно, — подметил один из помощников на площадке. Я тихо засмеялась.
— Слушай, я что, по-твоему, похож на клоуна? Мне сидеть и давить сраную улыбку? Кто вообще допустил его сюда?
— Тебе стоит к нему прислушаться, — съязвила я. Его бессмысленные угрозы испугали парня.
— Я не спрашивал мнения грёбанной продажницы. Начинайте уже снимать!
Мне нужно было продержаться всего десять минут, находясь рядом с Мейсоном. Однако это оказалось намного сложнее, чем я себе представляла. Он стал просто невыносим. Нам несколько раз приходилось переснимать, потому что он либо забывал слова, либо ловил вспышки гнева.
Интервью с расставанием приобретало скандальную ноту. Мы ссорились на камеру. Нам нужна была ещё одна волна обсуждений после затишья. Чем больше ты находишься на слуху, тем выше растёт интерес к твоей персоне. Пресса любила конфликты и превращала их в сплетни. Как, например, история с журналом. Я ненавидела эти ужасные вывески с кричащими названиями с постеров, где мы втроём с Джастином и Мейсоном представляли из себя любовное трио. Мерзко и низко.
Когда каждый из нас получил желаемое, я собрала свои вещи и уже собиралась уходить, как в опустелый зал влетела Амелия. Её сопровождал Уильям. Это была часть его плана? Сердце в груди заныло.
— Оставлю вас на пару минут, — с неким злорадствием произнёс он и покинул комнату.
Поначалу я продолжала стоять в ступоре, пока не почувствовала себя свободной в её присутствии.
— Вот до чего ты докатилась. Выставляешь себя в таком свете. Только посмотри на себя!
Она бросила мне в руки злополучный журнал с той самой фотографией и злобно начала сверлить взглядом.
— Зачем ты пришла? — спросила я, впервые так резко.
— Не разговаривай так со мной!
Я не успела ничего ответить, как её рука стремительно полетела в мою сторону. Мне повезло, что я остановила удар, прежде чем он пришёлся мне на щеку. Взгляд Амелии был полон возмущения. Она не ожидала, что я когда-нибудь смогу противостоять ей. Я не выпускала руки матери из своей. Держала мёртвой хваткой.
— Перестань воспитывать меня.
— И давно у тебя прорезался голос?
С тех пор, как я встретила Джастина. Он показал мне, что нужно заботиться о себе.
— Я не хочу разговаривать с тобой, — твердо стояла на своем я.
— Ты здесь ничего не решаешь. Перед тобой стояла простая задача — заниматься тем, что ты лучше всего умеешь.
— Угождать таким, как ты? Я не намерена больше этого делать.
— Ты изменилась, Тиффани. Стала холодной и невыносимой. Особенно со своей матерью.
Амелия стала давить на жалость. Из её глаз потекли слёзы. Только в них не было ничего кроме пустоты и лжи.
— Ты разрушила меня, а потом и нашу семью.
Я обомлела от своих же слов. У меня получилось сказать их спустя несколько лет молчания.
— Я сделала это ради твоего будущего. У тебя есть всё, о чём я мечта в твои годы. Ты превзошла мои ожидания. И не смей сделать так, чтобы всё пало.
Мы никогда не разговаривали на столь откровенные темы после случившегося. Я приняла это как должное, а она воспользовалась этим. Амелия не понимала своей вины.
— Это было твоё будущее, но никак не моё.
Она кивнула в ответ, и моя хватка стала мягче. Правда была для неё бессмысленным доводом, но она сделала вид, что услышала меня.
— Я хотела сделать, как лучше. Твоё место — результат прошлого, которое невозможно изменить.
Я отпустила её руки. Мы продолжали смотреть друг на друга, как на врагов. Нас ничего не связывало. Мы были чужими.
— Никогда не бывает поздно, мама, — Я процедила эту фразу сквозь зубы, но, чтобы сделать больнее в ответ. Странно, что на душе от сказанного заскребли кошки. Я никогда не получала её любви и поддержки. И сейчас, стоя перед ней совершенно открытой, мне было горько это осознавать.
Я мысленно обняла её. Так, как дочь бы обняла свою маму в трудный для неё момент.
«Держись, не смей показывать свою слабость!» — твердила я себе каждый раз, когда думала о её тепле и глаза становились влажными.
Я опустила голову, и молча прошла мимо неё. От напряжения у меня закружилась голова.
— Ты никогда не простишь меня, так ведь, Тиффани?
Тело непроизвольно остановилось. Я замерла от услышанного.
Я сразу вспомнила слова папы о том, что так выражалась её любовь ко мне. Но разве насилие было равно любви?
Я ничего не сказала. Проговорила слова Амелии про себя и вышла прочь из студии.
Возле выхода в стороне стояли Уильям и Майк. Они не заметили, как я спустилась вниз по лестнице.
— «Тебе стоит повременить со своей идей. По Джастину хорошо нанесли удары. Его милая мордашка слегка испортилась.»
От услышанного мурашки пробежались от волос до кончиков пальцев.
Я проскользнула к выходу как можно скорее. Сердце колотилось только от одной мысли, что произошло с Джастином.
Мне повезло, что я поймала первую же попавшуюся попутку и назвала единственное место на всём побережье, где он мог находиться.
И когда только я стала так волноваться за этого парня?
Сердце пылало от предстоящей встречи. Мне нужно было его увидеть. Убедиться, что с ним всё в порядке.
Лос-Анджелес был моей клеткой, но сейчас она уже не казалась такой колючей, когда в её пределах был тот, кто понимал всю меня.
Я выбежала на улицу, чуть не попав под проезжающую машину впереди. Ноги сами несли меня к месту нашей первой встречи. Что-то внутри меня подсказывало, что он был там.
Песчаная дорожка под самый вечер была уже невыносимо холодной, и я не решилась снять туфли, чтобы пройти босиком, как делала это не так давно на рассвете.
Я подходила к причалу с растерянными мыслями и невероятным желанием прикоснуться к Джастину. Я знала, что он нуждался во мне.
Одинокая фигура сидела на самом конце плота, свесив ноги. Я подошла к нему ближе и опустилась подле него.
У меня не было никаких сомнений, что был он. Поверх накрытого капюшона сочился дым. Вокруг стоял запах сигареты и океана. Запах первой встречи и наших касаний.
Я развернулась в его сторону. Боялась, что он не захочет принять меня обратно.
Джастин потушил окурок и стянул с головы ткань. Его блондинистые волосы взлохматились. Под глазами я разглядела синяки и кровяные подтёки, что уже заживали.
— Я не думал, что ты придёшь, — сказал он и мои руки потянулись к его лицу.
Он вздрогнул, когда я провела по шраму рядом с губой и темным кругам.
— Я больше не уйду, Джастин.
Его голубые глаза смотрели в мои карие. Я разглядела в них своё отражение, такое же прекрасное, как в зеркале. Я смотрела на него и видела себе настоящую. С ним я была живой.
Я обхватила его лицо двумя руками и мои губы потянулись, чтобы поцеловать каждую рану на его лице. Мне хотелось верить, что они смогут облегчить боль. Руки Джастина тут же накрыли мои. Он тяжело дышал, но не просил меня остановиться.
— Ты не можешь дать обещание. У нас получается их только нарушать.
Мы были прижаты друг к другу лбами, продолжая играть с сильными чувствами.
— Тогда просто перестанем сопротивляться?
Джастин притянул меня ближе к себе. Один жест вместо тысячи слов смог оборвать последнюю нить недоверия между нами.