Глава 22. Джастин
Я не поверил своим ушам, когда мама настояла на том, чтобы мы вместе с Коди сопроводили её в церковь. Последний раз я был там, когда отец был ещё жив и мне приходилось вымаливать у Бога его спасти.
— Это бесполезная трата времени. Я могу потратить его на музыку, а Коди на учёбу.
— Собирайтесь, вы оба!
Я переглянулся с братом. Из нас двоих могли получится такие же почитатели религии, как Тайлер в роли балерины.
— Ты знала, что веру не навязывают? Это бесчеловечно.
— Бесчеловечно — так отзываться о Боге!
— Взгляни правде в глаза. Он заставил отца умереть. Отнял у него жизнь.
Мама на секунду замерла. Её руки слегка задрожали.
— Тебе следует следить за языком. В гибели твоего отца виноваты конкретные люди, Джастин, но никак не Всевышний. Сколько случаев было, когда Даниель, находясь на волосок от смерти, умудрялся вернуться домой живым лишь бы еще раз позволить нашей семье почувствовать себя счастливой и полноценной. Да, его служба была огромным риском, но он был готов пойти на любые испытания, лишь бы вы с братом ни в чем не нуждались. Господь видел его светлую сторону и каждый день этой проклятой службы уберегал его... Джастин, я знаю, что сейчас наша жизнь больше похожа выживание, но я каждый день молюсь за вас с братом, чтобы наши старания с отцом были не напрасными. А теперь, быстро на выход!
Она подошла к нам и каждому дала подзатыльник.
— А я тут причём? — возмутился Коди.
— Для профилактики. Не будь таким же черствым, как Джастин.
Я накинул на себя простую одежду: белую футболку с джинсами и поверх куртку.
— Не вздумай брать с собой травку, иначе сгоришь в аду, — отдал я напутствие брату.
— Я не настолько выжил из ума. И я завязал.
— Демоны уже стали покидать тебя?
Он ударил меня в плечо, и я изогнулся от боли. Синяки по всему телу постепенно исчезали, но всё ещё охренительно напрягали.
Мама накинула на себя белый платок. Его подарил ей отец на их свадьбу. С тех пор она почти никогда его не снимала.
Мы вышли из трейлера и направились в ближайшую старую церковь неподалеку от Сансет-Стрип. Довольно специфичный контраст. Это был не самый благополучный район для такого здания.
Я делал это только ради мамы. Для себя я уже давно вынес вывод, что полагаться на кого-то свыше это унижение. Ты облагаешь себя ложной надеждой.
Коди был ещё совсем маленьким, когда мы все вместе посещали эту церковь. Наверняка он совсем не понимал, что ему там делать.
Чем ближе мы подходили, тем громче звенели вдалеке колокола. Странный, но в то же время приносящий умиротворенность звук.
Когда мы оказались у самого подножия, мама протолкала нас с Коди вперёд.
Глаза постепенно стали разбегаться. Они застывали на всём подряд. Живописные стены, исписанные святыми, горящие повсюду свечи и голоса хора.
Я переступил черту порога и почувствовал, как на душе постепенно становилось тепло. Я не знал куда делись все плохие мысли, но от них не осталось и следа.
Чертова магия, иначе я никак не мог это объяснить.
Мимо меня проходили люди. Они все шли ближе к алтарю. Их голоса сливались в один, когда произносилась молитва.
Это завораживало и пугало одновременно.
Мы с Коди сидели в стороне, пока мама выполняла свои ритуалы. Обычно мы просто делали вид, что пришли сюда по своей воле.
Многие приходили в церковь, чтобы узнать ответы на волнующие вопросы. Поговорить с Богом в тишине.
Со стороны это выглядело так, словно все собравшиеся люди были параноиками.
Часть людей оставались до конца службы, чтобы попросить благословения или выговориться.
Я не нуждалась ни в чем из перечисленного. Но что-то глубоко в груди заставило выдавать из меня пару фраз про себя.
«Возможно, мама права, и ты сделал всё, чтобы уберечь отца от гибели, но мне до сих пор непонятно, зачем он это сделал. Ты мог бы направить его на правильный путь, отговорить от безумной идеи спасать каждого».
Я был в своих мыслях, разговаривал сам с собой и это не казалось чем-то непонятным.
— Джастин.
Я обомлел на месте и вздрогнул. Поднялся с места и стал пристально оглядываться по сторонам. Я помнил этот голос, и он принадлежал только одному человеку.
— Отец?
Перед глазами поплыли образы, и я увидел его фигуру в самом конце зала. Он стоял рядом с мамой. Почти в метре от её тела.
Либо я сплю, либо снова под наркотиками.
Его иллюзия была такой реальной, что стало не по себе.
— Не вини меня, Джастин. Тебе нужно простить и отпустить меня, чтобы двигаться дальше. Береги брата и маму, ведь мне больше это не по силам.
Я поднёс к глазам руку. Одна слеза собиралась скатиться по щеке, и я тут же её смахнул, пока никто не видел.
— Отец!
Я закричал так громко, что моё эхо отпрянуло от стен и нарушило покой остальных посетителей. Люди тут же стали пялиться на меня. Мне было плевать. Я снова вернулся к тому месту, где только что стоял папа. Оно стало пустым и безжизненным. Пульс участился, а ноги подкосились, и я бессильно упал обратно на скамью.
Тяжесть в груди распространилась по всему телу и тут же исчезла. Я набрал воздуха в легкие и произнёс следом в пустоту:
— Я прощаю тебя и сделаю всевозможное, чтобы сделать их счастливыми. Клянусь.
Избитые шрамы на сердце словно стали затягиваться. Я чувствовал, как на душе становилось легче.
Я запрокинул голову на потолок, где был изображен Иисус Христос. Его портрет находился в самом центре церкви. Я молча смотрел в его глаза. В них не было никаких ответов, как говорили многие, но я ощущал силу, что кипела в моих жилах.
И в тот момент я понял, что необязательно быть сумасшедшим и праведным человеком, чтобы верить во что-то иное. Достаточно почувствовать это сердцем и тогда надежда сама отыщет тебя среди тьмы.
***
Я вышел из церкви с полным опустошением. Мне хотелось побыть одному. В голове всё ещё держался шум молитв и шепота.
Возможно, этот час спокойствия был необходим мне среди всего хаоса, в котором я утопал.
Я решил прогуляться до причала, захватив с собой тетрадь с песнями. Белые листы в клетку давно не видели на себе очертаний. Мне нравилось писать собственные песни, но вдохновение было слишком непостоянным, чтобы бежать за ним вдогонку.
Форман ждал от меня новых хитов. Те, что взорвут чарты и поднимут группу с низов прямиком к звездам.
Обычно я убегал к самому побережью с гитарой, чтобы поймать нужный настрой. Но сегодня был не тот случай. У меня не было желания играть. В голове сидели только слова, но никак не мелодия. Она жила отдельно.
К счастью, на пляже почти не осталось туристов. Он был полностью безлюдным и весь в моем распоряжении.
Я расположился на самом краю. Был лицом к лицу перед океаном. Он открывал бескрайний горизонт. Закат в Лос-Анджелесе всегда был подобен произведению искусства. Нежные цвета розовых и оранжевых оттенков переплетались между собой, превращаясь в размытое течение для облаков.
Я называл это место океаном спокойствия. Именно здесь когда-то мы встретились с Тиффани. Ещё одно глупое совпадение.
Стоило мне подумать о ней, как рядом со мной кто-то медленно опустился. Мне не хотелось рушить такой момент уединения, и я собирался развернуться, чтобы прогнать незваного гостя со своей территории, как мой взгляд упал на утонченные длинные ноги.
Они могли принадлежать только ей. Достаточно было всего одной проведённой вместе ночи, чтобы запомнить их.
Иногда люди просят у небес того, что им не хватает в жизни. Я никогда не верил в такие чудеса, но когда рядом с тобой опускается ангел, ты перестаешь сомневаться в действительности происходящего.
Наше молчание говорило всё за нас.
Тиффани медленно опустила свою голову мне на плечо. Я почувствовал, как моё сердце постепенно усмирялось в её присутствии. Это было похоже на сон, от которого не хотелось просыпаться.
— Что с тобой произошло? — всё же спросила она. Я знал, что ей нужна была правда, но ни за что бы не решился её озвучить.
— Проспорил Тайлеру, — я начал придумывать на ходу. — Мы решили проверить, что пострадает больше, моя гитара или моё лицо. Как видишь, всё оказалось очевидным.
Я надеялся, что её лёгкая улыбка превратится в смех, но этого не произошло.
— Я слышала разговор Формана сегодня. Кто-то подстроил поджог?
Не думал, что моё первое откровение будет таким тяжёлым.
— Мои прошлые приятели. В детстве я связался с плохой компанией и сейчас ловлю последствия своей убогой жизни. Тебе не стоит даже думать об этом.
Я почувствовал, как пульс Тиффани участился.
— Не стоит, но я переживаю за тебя, — призналась она, и уголки моих губ приподнялись в ухмылке.
— Я справлюсь сам. Мне не хочется впутывать тебя в свои проблемы.
— Но ты уже стал частью моей жизни, поэтому это несправедливо.
— Тебе придётся смириться, но этот мир всегда несправедлив.
— Но никогда дело касается чувств.
Я приобнял Тиффани ближе к себе, и она развернулась так, что её тело вновь было близко к моему.
— Я думал о тебе.
Моё признание зависло в воздухе. И как только я додумался произнести такое вслух? Дерьмо! Что со мной не так? Все мышцы напряглись от моего неожиданного заявления.
— Я польщена, — безукоризненно прошептала Тиффани и в её глазах заблестели искры.
— Не думай, что я жду взаимности. Мне не нужно подтверждение очевидного.
Мне нравилось, как она пыталась задеть моё эго.
Я знал, что с самой первой встречи она уже принадлежала мне. Моя Мелоди отдала своё израненное сердце в виде мелодии, и я принял его со всеми изъянами. Оно было хрупким. И мне только предстояло дотронуться до каждой его клеточки.
Я огляделся вокруг, убедился, что поблизости никого нет, и тут же стянул с себя кофту вместе с футболкой.
— Что ты творишь? — Тиффани с непониманием наблюдала за моими движениями.
— Раздевайся. Или это придётся сделать мне.
Её щёки покрылись краской. Она умела так застенчиво стесняться, что от одной только мысли подчинения над ней, мой член становился твердым, как камень. В голову сразу вонзались воспоминания округлой груди Тиффани, её сладкой киски. Наверняка, она снова намокла от одного моего слова.
— Хочешь попробовать секс на пляже?
— Не самая лучшая идея. К тому же из меня бармен так себе.
И кто тянул её за язык? Я был бы последним придурком, если бы отказался от этой идеи, но я видел, как Тиффани была измотана прошедшим днём. Я не стал тревожить её расспросами и оставил их на более удачный случай.
— Я не полезу в воду. Ужасно боюсь её, — сказала она и я не сдержал смеха.
— Ты же шутишь? Жить в Лос-Анджелесе и не любить океан — это две несовместимые вещи. — Тиффани развела плечами в сторону. — Я на такое не ведусь, Мелоди.
— И как ты собираешься это проверить?
Мои руки потянулись к её пиджаку, и я стянул его вниз. Короткий топ на девушке выделял её изгибы фигуры и округлости. Я знал, что как только избавлюсь от него совсем, потеряю самоконтроль, но всё равно без промедления сделал это.
В этот раз на ней был кружевной лиф белого цвета. Его ткань слегка просвечивала. Я дал себе слово не опускать взгляд, но не сдержался.
Тиффани неловко прикрыла грудь руками, от чего я буквально заныл.
— Не смей скрывать своё тело от меня. Оно чертовски красиво. И только оно сводит меня с ума.
Я отодвинул её ладони и коснулся сосков девушки через ткань. Они были гладкими и такими приятными. Я провёл большим пальцами вокруг них, и они ещё больше стали упругими.
Всё это время я смотрел на Тиффани и то, как она отвечала на мои прикосновения. Она выгибалась в спине, поддаваясь мне навстречу, словно отчаянно хотела, что мои губы коснулись их. Я чувствовал, как она нуждалась во мне.
Её рот издал громкий и довольный крик.
— Прекрати дразнить меня. Это невыносимо, Джастин.
Я принял это как вызов, поэтому уложил её на доски причала. Плевать, если нас кто-то увидит.
Я наклонился к её груди, осыпая кожу поцелуями. Я рисовал языком на её ключицах, спускаясь ниже и заставляя Тиффани задыхаться от наслаждения. Она прижимала меня к себе, запуская руки в мои волосы.
Если бы я мог продержаться ещё несколько секунд, то непременно бы с удовольствием наблюдал, как страдает Тиффани от моих пыток. Только ожидание большего заставило прильнуть к её соску через ткань лифа. Я медленно обвёл языком воображаемый круг вокруг него. Стоны девушки участились.
— Будь тише или мне придётся остановиться.
Тиффани послушно накрыла свой рот ладонью, и я довольно вернулся к исходной точке.
Я кусал и лизал её соски, втягивая щёки. Мой возбуждённый член прижимался к её бедру. Она извивалась подо мной, пока её кожа пылала.
Мои наружные травмы были ничем, когда Тиффани издавала стоны от каждого моего движения.
Не могу поверить, что мы это делаем. Снова.
Мои поцелуи грубы. Я не привык быть нежным с другими, но с ней это было необходимо, и я сбавлял темп своей напористости. Мне не хотелось, чтобы она оттолкнула меня.
Она принимала мои касания, обнимая в ответ за шею. Наши ноги переплетались между собой, а разгорячённые тела вновь прижимались друг к другу. Кожа к коже.
— Ты чертовски невероятна, — повторял я ей в губы, пока я разбирался, как снять её юбку.
Я вплотную встал к её бёдрам так, что мой член был зажат между нами. Тиффани послушно раздвинула ноги, давая мне больше доступа. Она тёрлась об него, двигаясь подо мной и это не давало мне покоя. Я был так близко к её входу, что мог бы без особых усилий войти в её разгорячённое лоно.
Но я этого не сделал. Намеренно сдерживал себя.
Я отстранился. Взгляд Тиффани стал потерянным.
— Я вылижу всю тебя, а затем ты зайдёшь со мной в воду, — в моём голосе была полная уверенность. Я приподнял бровь, будто она могла отказаться.
— Ты спятил.
— Возможно.
Я двигался стремительно, что Тиффани не успела ничего сказать или сделать. Я одарил её живот поцелуем, удерживая руку на правом бедре. Дыхание участилось у нас обоих. Мне хотелось попробовать её на вкус, поэтому я немедленно отодвинул её трусики в сторону.
Тело Тиффани напряглось, мышцы натянулись. Я коснулся её гладкого лобка, а затем прижался своим умелым ртом прямо между ног и устроил ей самую настоящую пытку.
Я развёл её бедра шире, скользя влажным языком по каждой чувствительной точке. Касался её повсюду, засовывая язык внутрь. Втягивал ртом клитор и посасывал его.
— Продолжай, Джастин, прошу, — шептала первая девушка, которой я доставлял удовольствие.
До встречи с Тиффани я был эгоистичным ублюдком, который больше всего любил брать и добиваться своего. И абсолютно неважно, что девушки со мной никогда не испытывали удовольствия. Это было так просто, что я никогда не задумывался об этом. С ней всё по-другому. Я хочу, чтобы она чувствовала себя желанной рядом со мной.
Я водил пальцы, всё также касаясь губами клитора. Продолжал двигать ими, растягивая её. Ускорял темп, не отступая.
Я становился беспощадным. Тиффани настолько возбудилась, что её влага сочилась по моей руке вниз. Она настолько мокрая, что мой язык буквально скользил по ней.
Тиффани приближалась к пику. Она запрокинула голову назад, опуская ладонь на мой затылок, чтобы прижать ближе.
Я не остановился, продолжая вводить пальцы глубоко внутрь. Тиффани бесстыдно, но аккуратно тёрлась об моё лицо, ощущая волну оргазма. Я не сразу отстранился, а лишь нежно поцеловал внутреннюю сторону её бёдер, пока она приходила в себя. Её тело слишком чувствительно.
Мои пальцы были всё ещё в её соках, и, приподнимаясь на колени, я приоткрыл её рот, чтобы дать ей попробовать себя на вкус.
Она подчинилась, закатывая глаза.
— Чертова девчонка.
Грязные мысли не покидали мою голову, но я безукоризненно помог ей подняться с причала, и, стянув остатки своей одежды, мы оба побежали по песчаному месту прямо к океану.
Тиффани остановилась, когда мы оказались на границе между песком и водой. Она боялась сделать шаг, сомневалась в своих действиях.
— Я не могу.
Я взял Тиффани за руку и приложил её к груди девушки.
— Просто доверься своему сердцу. Закрой глаза и прислушайся к шуму волн, — прошептал я, застыв в ожидании. — Иногда нужно поддаться вперёд неизвестности, чтобы потом взлететь.