a melody of your silence
мама позвала меня вниз, чтобы узнать, кто кинул конверт в наш почтовый ящик. и я спустилась забрать три маленьких конверт, но вниз упало, что-то ещё. мне пришлось наклониться. в руках оказался меньший конверт, самый обычный, уже пожелтевший от времени. снаружи он был пустой, без марок и аккуратных подписей. засунув его подмышку, отправилась в квартиру. три однообразных конверта я бросила на столешницу, где стояла мама, перелистывая новомодный журнал с разными советами насчёт моды, а самый маленький засунула в рукав.
— семья Гарри приглашает на ужин, — я громко огласила написанное на бумаге и кинула письмо на место.
— время так быстро летит, надо же уже июль, — мама недовольно покачала головой и продолжила бессмысленное листание журнала.
— они хотят попрощаться, мама.
прыгнув на диван, я натянула один из пледов, который мне удалось стащить из коробки Гарри, которую он сложил на самый критический случай, например, конец света или на тот, если в магазине закончится любимое печенье. бежевый плед красиво сочетался с таким же по оттенку диваном. я развернула маленький конверт и вынула всё содержимое. маленькое послание на оборванном листке и небольшой фонарик.
я бы хотел напомнить тебе о простых вещах, например, о закате, как часто ты его видишь? как часто ты выходишь на улицу, чтобы посмотреть на небо, в то время, когда на нем образовываются лучшие рисунки, которые мы не увидим ни в одной картине мира., а ещё рассветы, ты видела их ранним утром? чувствовала единство души и природы? теперь я улыбаюсь, я видел то, чего не увидят тысячи.
обклеив записку скотчем со всех сторон, я отправила её в папку, где находились похожие напоминания о том, что я не вижу красоту в простых вещах, и побежала вниз: мама была уже готова.
мы едем на ужин. мы едем к семье Гарри. мы почти прощаемся.
нас ожидала Джемма.
— никакого грустного лица, Эдделин, сегодня мы только улыбаемся, — прошептала Джеммс и жестом пригласила нас войти. мама попросила меня не волноваться, но её руки были потными, что означало только одно, она волнуется не меньше моего. мы переступили порог и оказались в роскошном доме с волшебными картинами и огромными окнами. Гарри был дизайнером гостиной. любимая комната в доме Стайлсов.
— хотелось бы сказать, — мама отодвинула стул: он мешал ей встать, — это был лучший опыт в наших жизнях, мы познакомились с такой отличной семье, как семья Стайлсов. я даже рада, что в день нашей встречи в моём доме не оказалось соли и мне пришлось пройти несколько домов, чтобы увидеть ваш, с ярко-красной крышей. мне будет не хватать твоих пирогов, Энн, твоей игры на гитаре Гарри, ты жутко талантлив, но мне всегда хотелось убить тебя, когда ты начинал настраивать свою гитару в три часа ночи. людям приходилось выходить на улицу, чтобы лучше расслышать тебя, понимаешь, Гарри.
я смотрела на Гарри, он сидел тихо и без всяких эмоций, изредка поглядывая на Джемму, которая пыталась поднять ему настроение милой улыбкой и смешными рожицами.
— Джемма, мне также будет не хватать твоего хорошего настроения даже в те моменты, когда всё летит к чертям.
а потом настала тишина, никто не знал, с чего бы начать разговор, возможно, мы виделись последний раз.
— отправимся на крышу через пять минут, — прошептала я Гарри и уставилась в картину.
— что мы здесь делаем? — Гарри переспросил уже трижды, потому что я была слишком занята поисками пледов в его комнате, не зря же из его волшебной коробки пропало два из них. я обнаружила пледы под кроватью. и подождала Гарри, пока он тонул в шкафу, в поисках чего-то.
— ты напомнил мне о простых вещах, Гарри, я бы хотела посмотреть на закат с тобой. мы свесили ноги за перегородку, разделявшую нас и остальной мир, — впервые, когда я услышала музыку, я хотела ударить того соседа, который не давал мне заниматься. Но что-то манило меня. пришлось выйти на улицу. весь квартал был заполнен твоим звучанием, в каждом доме была музыка. я сидела под твоим окном, наслаждаясь музыкой, наслаждаясь моментом. и как я удивилась, когда люди начинали выползать из своих домой, чтобы взглянуть на того, кто нарушил их покой, но оставались на улицах, прислушиваясь к тебе. Гарри, звезды светили ярче, когда ты оставался на балконе, напевая свою музыку.
— Эдд.
— но на утро, Гарри, на утро я тебя просто ненавидела, как и все люди нашего квартала, потому что, черт бы тебя побрал, ты пел до самого утра, — я постоянно размахивала руками, мне бы хотелось передать все ощущения Гарри, я не могла перестать говорить. я боялась тишины.
— закат, Эдди, посмотри на него.
на небе появились красивые рисунки, меняющие друг друга каждые десять минут, а мы выискивали смешные облака и давали им такие же смешные имена. в руках Гарри оказалась маленькая стеклянная баночка с позолоченной крышкой, а внутри кто-то бешено бился о стены. это был светлячок. остальное время мы молчали. но, клянусь, я слышала мелодию в твоём молчании.
небольшое замешательство по поводу того, нравится ли кому-нибудь эта история?